Текст книги "Пекарня с сюрпризом для попаданки (СИ)"
Автор книги: Хелен Гуда
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
Глава 7.
Дни потекли за днями. Брунхильда стала частой гостьей в нашем доме. Как-то я спросила, как отнеслись сестры к ее помощи моему отцу. Та лишь пожала плечами. Это можно понять, что особого восторга у остальных кумушек Петеголла эта новость не вызвала. Но и лезть они не лезут. Как и большинство женщин в данной ситуации, они были, так сказать, в засаде. Если все получится, то они скажут: хорошо, это все у тебя получилось, потому что мы тебе не мешали. А если не выгорит, то скажут: мы знали, что так получится, просто не мешали тебе учиться на своих же ошибках. В общем, они приняли выжидательную позицию.
Отец с благодарностью принимал помощь младшей из сестер Петеголла и ласково называл ее Хильда. Это прозвище ей значительно больше шло, чем ее полное имя.
Так как я не разрешила Сабрине больше лечить мне руки, то заживление моих рук протекало, как и у обычного человека, с переменным успехом. Повязки я уже не носила, но так как кожа была в шрамах и довольно нежная, то я носила перчатки. А значит, не могла вымешивать тесто и возиться с водой. Да и поднимать тяжелые противни мне было тоже больно. Для человека со здоровыми руками эти металлические листы были не особо тяжелыми, но для меня казались неподъемными. Хильда, я тоже начала ее называть так же как отец, и Сабрина помогали в пекарне. Я лишь руководила и объясняла. Я научила их печь открытые пироги и пиццу, делать овощные салаты и запекать мясо в горшочках. А еще я заметила, что наши столики перед пекарней никогда не пустовали. Наша пекарня имела довольно неплохое расположение. Рядом был цех по выделке кожи, прачечная и салон швеи. При том популярной швеи. Бывало, что дамы, прибыв к этой портнихе, не хотели сидеть в душном помещении и ждать, пока швея освободится. Они присаживались к нам за столик. Покупали кусок пирога и морс, который я выносила бесплатно к пирогу. В прохладные вечера морс заменяла чаем. За несколько недель я превратила пекарню, в которой ранее продавался лишь хлеб, в мини-ресторан.
Пока Хильда и Сабрина хозяйничали на кухне, я занялась документацией отца. Все гроссбухи были приведены в идеальный порядок. Я выяснила, кто должен нам и кому должны мы. С прачечной я утрясла вопрос, и нам увеличили кредит, но на месяц. В конце месяца отец должен был вернуть им все. А чтобы это сделать и не задолжать в другом месте, что-то надо было менять.
Единственное, что я придумала, – это расшириться. Да, как бы это ни звучало глупо, но именно в расширении я видела решение проблемы. Отец пытался сопротивляться, предлагая экономить, затянуть пояса, как он говорил. Но куда уж было что затягивать, когда и так все затянуто до невозможности. Урсула, конечно, воровала у отца много, но большего всего убытков было от самого отца. Он был добрым и часто мог отдать хлеб просто так. Люди начали внаглую этим пользоваться. Я, конечно, не пошла отбирать у нищего конюха хлеб, что давал отец, но просила эту краюху отработать. Лишь единицы изъявили желание отплатить за многолетнюю щедрость отца. Таким образом, у нас появились два разнорабочих. Один носил за мной корзины с продуктами, когда я закупалась на рынке, помогал с тяжестями. Это был сильный, но глупый паренек. Считать-писать он не умел. Он был каким-то по счету в семье, и его отдавали в услужение всем. Вот только платить ему порой забывали. Родители махнули на него рукой и отправили его во взрослую жизнь, где он просто работал за миску похлебки. Были непорядочные люди, кто и эту миску жалел, выгоняли его после выполненной работы, даже не покормив. Я наняла его как сторожа и сильного помощника.
Как оказалось, мое пребывание в компании инквизитора не осталось без последствий. По городу ползли слухи, что, будучи в застенках инквизиции, я и получила эти травмы. Меня пытали, и тот факт, что отпустили, не делал меня невиновной. Святая инквизиция не ошибается, и потому я не призналась, что я ведьма, лишь по одной причине – пытали меня мало. Этот верзила Марко облюбовал забор около нашего внутреннего двора, как хорошее место для ночлега. И когда к пекарне подкрался “доброжелатель”, который хотел исправить недогляд инквизитора, который выпустил ведьму, то бишь меня, из застенок инквизиции, и сжечь меня живьем, пока я сплю. Ну и заодно моего отца и сестру, видимо, посчитав эти жертвы оправданными ради высокой благой цели,. В итоге был пойман этим самым Марко. Я, разбуженная криками, выскочила на улицу и застала драку Марко и неудавшегося поджигателя. Марко победил, поджигателя сдали властям. С меня и Марко взяли показания, а я утром приняла на работу своего спасителя. Он не только работал в пекарне, но и стал жить здесь. В его честности и порядочности я убеждалась ежедневно. Своей добротой я подкупила этого Богом обиженного здоровяка. Он смотрел на меня, как верная собака смотрит на хозяина.
Он жил в каморке у самого черного выхода. Первый раз в жизни у Марко была своя постель, не говоря уже о своей собственной комнате.
И еще у нас появился приходящий работник. Сильно пьющий плотник, который опустился до того, что люди перестали у него что-то заказывать, так как не получали изделия в срок. Когда я решила оборудовать на втором этаже полноценную ванную комнату, выяснилось, что у всех плотников очень плотный график. Что это был за бойкот, не знаю, но согласился только он. Я объяснила, что хотела бы увидеть в освобожденной малой кладовке. Он понял и назвал стоимость. Я поторговалась, и мы договорились. Еще я попросила о помощи и дядюшку Антонио. И вот за неделю стационарная ванная комната была готова. Так как в малой кладовке до этого хранились вещи, то я попросила нанятого плотника сделать нам два шкафа. Один отцу в комнату, второй нам. Я все-таки рассчитывала, что, после того как нога и рука у отца придут в норму, он вернется жить на второй этаж, и шкаф ему там пригодится. Он и в нашей с Сабриной комнате тоже пригодился. Но больше всего плотник помог, когда я решила преобразить внутренний двор. Так как столики больше ставить было некуда, то я решила переоборудовать территорию в уличное кафе. Там уже имелась каменная беседка, но я попросила мужчину соорудить этакие грибочки по примеру детских песочниц. На жерди установлен зонт от дневного зноя, внизу круглый стол, рядом стулья. Пока плотник занимался переоборудованием дворика, я составила меню для нашего кафе. Упор сделала на порционные еду и еду на вынос. Таким образом, у нас появились пирожки с многообразием начинок. Я решила поразить средневековых гурманов шаньгами. Когда я первый раз давала инструкции Хельге и Сабрине, то они обе смотрели на меня как на умалишенную. Сестра даже подошла и потрогала мой лоб. Но у меня не было жара, а была кипучая энергия. А все потому, что я не хотела думать о Винченцо. Как-то так сложилось, что уже на второй день я поняла, что ужасно по нему скучаю. Мысли о мужчине занимали все мое время. И потому, чтобы не крутить так и этак наш прошлый разговор, не ругать себя, что я не сказала то, что было на сердце, я и делала это все. Когда чертила и рисовала проекты для плотника, я не думала о господине Торквемада. Я не понимала, что его могло задержать в столице, ведь до нее всего два дня пути на лошади. Считай, рукой подать, а его уже не было около двух недель.
Именно в день, когда наше кафе должно было открыться, мне и пришла эта весть. Один из мальчишек, что беспечно слоняются по улицам, заскочил в пекарню и крикнул с порога, что в город прибыл король. Меня бы не заинтересовала эта весть, потому что где я, а где король. Если б мальчуган не добавил, что король хочет наградить инквизитора и как раз для этого и прибыл в наш городок. Именно новость о возвращении Винченцо заставила меня с размаху плюхнулся на стул, так как ноги стали ватными, а воздух в легких резко закончился.
И что делать? Очень хотелось повестись на эмоции и побежать к его дому. Сказать, что я ждала, что рада и что дура я полная. Ну, про дуру это я мысленно подумала. Вслух-то точно не стала бы такие вещи говорить.
Но взрослая часть меня, которая все же пыталась руководить теми юношескими гормонами, что порой брали верх в моем теле, говорила мне, что так вести себя – верх беспечности. А если в планах господина Торквемады что-то изменилось? А тут я. Здрасьте, пожалуйста. Нет, так нельзя. Да и бабская гордость взыграла. Он хотел ухаживать? Пожалуйста, ухаживайте. Поэтому, поборов жгучее желание устроить спринтерской забег до резиденции инквизитора, я принялась за готовку. Львиную долю угощений в нашем летнем кафе составляла все же выпечка. Но я сделала меню и для следящих за фигурой. Смекалка и фантазия, и вот уже меню написано на меловой доске. Сабрина даже нарисовала пирожки, тарелки с салатами и стаканы с напитками. К сожалению, не все посетители нашего славного заведения умели читать. А вот считать, слава небесам, все. Поэтому понимали, что задаром их угощать никто не будет, каким бы добряком ни был папаша Джузеппе.
Я переживала, что будет много невостребованных угощений. Это не современный мир, в холодильник не сунешь, в микроволновке не разогреешь. Поэтому я испекла базовые угощения. Пирожки, мясные пироги и стандартное количество хлеба. Все же мы не забываем, что основным направлением нашей деятельности осталась по-прежнему пекарня. Еще я испекла массу булочек различных форм и конфигураций. Это то, что я могла предложить посетителям не только кафе, но и пекарни. Еще я попробовала испечь маффины и у меня получилось. А за счет того, что они, считай, были в индивидуальной бумажной упаковке, стали пользоваться спросом, как еда на бегу.
Я волновалась невероятно, а еще и весть о возвращении инквизитора выбила меня из проторенной колеи. Спасибо Хильде и Сабрине, они заставили меня вернуться с небес на землю. Выяснилось, что посуду, что я заказала, не успеют доставить в срок.
– И что делать? – я вышла в переоборудованный внутренний дворик. Вся утварь была убрана, забор снят, а вместо него установили низенький, больше декоративный, для того, чтобы очертить границы двора. Я купила большие глиняные горшки и пересадила в них небольшие деревца, и декорировала ими немного пустые углы двора. Столики, застеленные скатертями, под зонтиками ждали первых посетителей. Двор вымыт так, что хоть босиком ходи. Камни брусчатки аж блестят. Это вчера Марко постарался. Драил щеткой каждый камушек. Неужели все это зря? Слезы текли, а я даже не смахивала их.
– Диана, не расстраивайся! Мы что-нибудь придумаем, – Сабрина обняла меня, а сама чуть не плачет, видя мое состояние. В глазах слезы, подбородок задрожал. Пришлось взять себя в руки.
– Где там наш чудо-плотник шатается? – я вытерла лицо и улыбнулась ребенку.
– Он только пришел. Хильда его чаем отпаивает. Снова вчера пьянствовал, – выдала с потрохами пьянчужку моя сестренка.
– Ну что ж, посмотрим, на что он способен, – я развернулась и решительно направилась на кухню. Там, в уголочке, приютился мужчина, мучимый от похмелья.
– Вы работать будете или стены подпирать? – с порога налетела на мужичка, отчего он чуть травяным отваром не подавился.
– Хозяюшка, ну что ж ты снова не в духе? – мужчина подобострастно пытается заглянуть мне в глаза. – Замуж тебе бы надо. Муж бы сразу поднял настроение, – плотник пытается намекнуть на любовные дела с моим гипотетический мужем, но выходит, что сказал он величайшую бестактность. Я нахмурилась, он еще сильнее сжался, пытаясь слиться со стеной в единое целое.
– Это так ты мне благодарен, что я каждое утро терплю твое помятое после пьянки лицо? – я наступала на мужичка. А он испуганно таращился, не зная, что ж такого сказать, чтоб загладить уже сказанную оплошность.
– Виноват. Не сердись, хозяюшка, – мужчина состроил жалостливое лицо. А я сделала вид, что сменила гнев на милость.
– До того как я позвала тебя сюда работать, чем ты на бутыль зарабатывал? – я не стала говорить про кусок хлеба, так как именно за хлеб он ничего-то и не платит. Папаша Джузеппе угощал по старой собутыльнической дружбе.
– Ну, так посуду всякую делал. Но сами ж знаете, на ней много ж не заработаешь. Еще корзины плел. Но и это сезонный товар. И этого добра у меня впрок. Только оно никому не нужно, – плотник пригорюнился. – На мебельные заказы ж меня давно уже не брали, из цеха погнали, – мужчина пытался давить на жалость, но меня так просто не проймешь.
– Итак, покажи, что там у тебя за посуда, – я искала выход из ситуации всеми способами. Добавить к уже имеющейся посуде деревянную. А плетеные корзины мне тоже сгодятся. В них пирожки и булочки будут смотреться куда выигрышнее, нежели просто на витрине в мисках. Корзины красиво драпировать тканью, и вот, пожалуйста. И красиво, и выпечка не “запотевает”, если горячей ее выложить в корзинку. И прикрыть легко, и вынести из пекарни в кафе тоже.
Плотник всполошился и обещал вернуться буквально в течение часа. Схватил с тарелки пирог и выскочил из пекарни, чуть не сбив с ног мужчину в черном.
Мужчина прошел в помещение лавки и огляделся. Я его раньше не видела. Не лавочник и не горожанин. Может, из свиты короля?
Он не выглядел надменным и высокомерным. С любопытством все осмотрел. Я предложила попробовать кое-что из ассортимента. Мужчина похвалил. Накупил довольно прилично всякой выпечки, и я спохватилась, что он без корзинки. Попросила Сабрину сбегать в кладовку и принести одну из тех, с которыми я хожу на рынок. Застелила ее чистым полотенцем, уложила покупки и отправила покупателя с Богом.
Он так меня отвлек, что я и забыла про плотника, который вернулся как раз, когда мужчина выходил. И снова чуть его не сбил с ног.
– Ты покупателей покалечить решил? – я нахмурилась и отругала мужчину. Тот сразу же извинился перед мужчиной. И покупатель благосклонно принял извинения. Я тоже извинилась и старалась не глазеть на мужчину, который вроде как медлил у двери. Вроде присмотрел еще что-то, и я решила не мешать ему в выборе. Может, он на неделю закупается, оптовик.
– Хозяюшка, вот тарелки и миски глубокие. И кубки я делал, и стаканы, – мужчина открыл мешок, доверху набитый деревянной посудой. – Только лаком не покрывал. Денег не было на лак, – извиняющимся тоном говорил плотник, когда я достала одну из тарелок и осмотрела со всех сторон.
– Отнеси на кухню. Посуду нужно как следует помыть, – велела я. Достала из денежной шкатулки пару монет и протянула мужчине. – Это тебе за посуду. Но если завтра утром придешь на работу после пьянки, можешь не приходить. Мне такой работник не нужен, – увидела, что у мужичка сперва расширились зрачки, когда он увидел деньги, но так же и погасли. И он отрицательно покачал головой.
– Не возьму, – он и руку выставил вперед, отказываясь от монет.
– Почему? – я не была удивлена такой реакции. Я не первый раз сталкиваюсь с пьющими людьми. Надо помнить, что я работала в своем мире на складе кладовщиком. И потому в круг общения на работе входили довольно маргинальные личности, подрабатывающие грузчиками.
– Ты их убери себе. А потом, как мне надо будет, я попрошу. Хорошо? – мужчина посмотрел на меня просительно. И с таким на работе я тоже сталкивалась. У нас был грузчик, вроде в возрасте и серьезный мужчина. Но с каждого аванса он напивался вдрызг. И потому просил давать ему денег немного, чтоб хватило напиться и проспаться, а не спустить весь аванс на веселье. На следующий день этот мужчина, придя в себя и с жутким похмельем, приходил на склад. Я отдавала ему деньги, что он оставлял мне на хранение, и все были довольны. Как они там без меня, интересно?
– А если сеньорита вам их не вернет? – это покупатель, который, оказывается, не товар выбирал, а к нашему разговору прислушивался, вмешался в разговор. Мне стало неприятно, что меня заподозрили в таком, и я нахмурилась. Очень хотелось сделать замечание: вы, сеньор, хоть и оптовик, но это не дает вам права хамить. – Вы не подумайте, сеньорита, что я сомневаюсь в вашей порядочности. Но просто стало любопытно, что сеньор на это скажет, – видимо, мой хмурый вид говорил сам за себя.
– Вы, сеньор, не знаете эту сеньориту. Потому и задаете такие вопросы, – плотник выпрямился, приосанился и строго посмотрел на покупателя в черном. – Эта девушка разглядела во мне человека, а не пьяницу. Дает работу, платит исправно и щедро. И потому в моем присутствии я бы попросил вас не высказывать в адрес сеньориты подобные подозрения, – мужчине не только заступился за меня, но и приструнил обидчика.
Покупатель улыбнулся, ни капли не оскорбленный словами плотника. А даже поклонился, вроде как извиняясь за свои слова.
– Прошу простить меня, что я своим любопытством мог оскорбить кого-то из присутствующих. Поверьте, у меня не было таких намерений, – мужчина снова поклонился и вышел. Я вышла на порог лавки и проводила его взглядом. Он шел, не оборачиваясь, походка собранная. И хоть он и не спешил, но и не вальяжно прогуливался. Странно это все, но мне некогда строить из себя сыщика. Проблем вагон.
Я позвала отца и оставила его присматривать за лавкой, ушла в саму пекарню.
– Итак, нам нужно перемыть эту деревянную посуду, – я показала на мешок. Хильда заглянула в мешок и скривила недовольно нос.
– Деревянная посуда? Из нее едят только простолюдины. Не знаю, как посетители отреагируют на это, – прокомментировала увиденное женщина. – Да и не особо практичная она. Может, отложим открытие и дождемся, пока лавочник доставит глиняную, которую ты заказала?
– Многие в городке считают меня ведьмой, – я налила в таз воды из ведра. – Многие не хотят со мной сотрудничать, потому что я женщина. И потому я не могу быть уверена, что нам доставят глиняную посуду вовсе.
– Ну, в этом ты, конечно, права, – согласилась младшая сестра Петеголла. – Я хоть попросила сестер приструнить особо языкастых, но слухи, что ты ведьма, есть. Их не искоренить пока. И если инквизитор снова начнет захаживать к нам, то эти слухи только усилятся, – Брунхильда подошла к тазу и отодвинула меня, намекая, что мне нельзя возиться с водой. – Скажут, что ты его околдовала, потому и отпустил. Я если женится, то боюсь, и его карьере придет конец, и тебя со свету “доброжелатели” сживут.
– Намеков на женитьбу нет, и не факт, что будут, – я сглотнула неприятный ком. Стало как-то так обидно, даже слезы на глазах появились. Но я заморгала, и все вроде сошло. – Мы открываемся сегодня к двенадцати часам, когда все работники идут на обед, – беру себя в руки. – Эту посуду нужно отдраить, чтоб не пахла ничем. Вытереть насухо полотенцем и выложить у того окна на сквозняке. Когда она высохнет, то бери вон ту бумагу, что мы пропитывали маслом, чтобы выпечка не пригорала, и тщательно протираешь этим масляным листом посуду изнутри. Снаружи не нужно, чтобы люди не испачкались. Где Марко?
– Во дворе наводил порядок, – махнула рукой Хильда, принимаясь выполнять мои инструкции.
Я прошла к месту, которое через пару часов станет уже полноценным кафе, и убедилась, что там полный порядок. Вообще, то, что я заставляла все перестирывать, перемывать и приучила Сабрину ежедневно менять нижнюю рубашку, сперва поражало домашних. Но с того момента, как у нас появилась стационарная ванная и я не пропускала ежедневные водные процедуры, смирились. Марко не жаловался и таскал воду. И я была ему благодарна. А сейчас я заказала у дядюшки Антонио рукомойник по принципу тех, что стояли у нас в любом деревенском дворе. Он удивился, но сделал. Марко приладил его у одной их стен. У входа в нашу зону кафе я установила тумбу. Рядом находилась та самая меловая доска с меню. Здесь я буду лично встречать гостей. Сразу же буду принимать заказы, уточнять: едят они здесь или берут с собой, и провожать к столику, а после чего относить заказ на кухню. Да, я должна была успевать многое, но пока что не могла делегировать это никому. Сперва нужно отладить механизм, а затем уже можно перепоручить это все кому-то.
Идеей с рукомойником я не хотела приучить горожан мыть руки перед едой. Боюсь, один рукомойник погоды не сделает, я всего лишь хотела попытаться исключить вероятности отравления от грязных рук посетителей.
Нервничаю, но держу себя в руках. Мысли то и дело возвращаются к Винченцо. Чем дольше от него нет вестей, тем больше у меня копится на него обида. Но успокаиваю себя мыслью, что король пожаловал сюда не просто так. Явно не от скуки маялся и решил развлечься: посмотреть ничем не примечательный городок, в котором орудовали маньяки. На сегодняшний день отмахнулась от анализа ситуации и сосредоточилась на открытии кафе.
Я переодела всех домашних в праздничную одежду. Сабрине и себе заплела в косы яркие ленты.
Брунхильда Петеголла была в белой блузе и желтой юбке. Светлый цвет одежды ей невероятно идет, и она выглядела значительно моложе своих лет. Первыми посетителями стали ее сестры. Они придирчиво осмотрели все. Я показала, как пользоваться рукомойником, проводила их за дальний столик и записала все, что заказали две серьезные женщины. У меня было ощущение, что от их мнения зависит многое. Не забываем, кто руководит сплетнями этого городка. Хотя, как показала практика, они тоже не всемогущие и сплетни могут поползти и без их участия. Но все равно я хотела угодить этим сеньорам.
Люди начали потихоньку заходить. С любопытством смотрели на гвоздь программы – рукомойник. Спрашивали, как мы будем работать, и вообще задавали массу разных вопросов. Улыбка приклеилась к моим губам, и к вечеру знатно свело скулы.
Я пыталась встречать гостей и принимать заказы, и бегать на кухню следить, сколько чего есть, а что уже закончилось.
Когда стемнело и последние гости уже покинули кафе, я вспомнила, что за день не то что не присела, я даже не ела ничего.
Мы сели за стол к беседке и я подвела итоги дня.
– Если каждый день будет так же, как сегодня, то мы выплатим все долги перед прачечной и всеми лавочниками, – я подсчитала выручку за день и записала все в бухгалтерские книги.
– Если каждый день будет, как сегодня, ты долго так не протянешь, – заметил отец хмуро. – Ты ж не ела даже. А из меня помощник никудышный, пока я на этой одноместной карете передвигаюсь.
– Отец, нам нужно выплатить долги до конца месяца, – я отрицательно качаю головой. – Потом мы сможем нанять кого-то, но сейчас не потянем еще наемного работника.
– Я буду помогать, – вмешалась Хильда.
– Спасибо тебе большое. Но ты и так сегодня работал не покладая рук. Я тебя совсем загоняла, а спасибо даже ни разу и не сказала, – я с благодарностью смотрела на женщину.
– А что это вы меня-то со счетов списали? – к нам подсели плотник и Марко. – Марко можно разносчиком сделать. И меня тоже. Всяко легче будет.
– Простите меня, вам я тоже спасибо не сказала, – я так загоняла себя и людей, что об элементарной благодарности забыла.
– Если дядюшку делать подавальщиком, то его нужно побрить и постричь, – Сабрина критично осмотрела плотника. Она называла его дядюшка, и это прозвище плотно приклеилось к мужчине. Я даже имени его не помнила. Так и называла – дядюшка.
Я скептически посмотрела на мужчину. Отмыть, побрить и научить ходить с подносом. И уже мне немного будет легче.
– Так! Новый план, – я улыбнулась всем, кто помогал мне в такой непростой день. – Я пеку запас пирожков и хочу кое-что новенькое попробовать, – я вспомнила рецепт медовика и решила попробовать испечь его завтра и угощать для пробы сперва по маленькому кусочку бесплатно. Что-то вроде комплимента от шефа, на манер кафе и ресторанов из моего мира. Если он придется по вкусу, то внесу его в меню. А еще я поняла, что готовить очень большое разнообразие не стоит. Времени уходит много и сил. Стоит составить базовое меню, а не готовить на все случаи жизни.
В общем, извлекли выводы из ошибок и завтра уже их не допустим.
Дядюшка и Марко ушли в ванну на втором этаже заниматься внешним видом плотника. Неужели этому мужчине нужно было лишь найти людей, которые в него поверят. Надеюсь, он меня не подведет.
Кстати, то, чего я боялась, а именно реакции на деревянную посуду, не наступило. Мне кажется, некоторые посетители даже не поняли, что они ели из деревянной посуды. Хильда снова ее отдраила и выложила сушиться на одном из столов.
Оставила Хильду и Сабрину в кафе, а сама пошла делать заготовки на завтра. Поставила опару для дрожжевого теста. Убрала помытую посуду и нахмурилась. С улицы явно были слышны мужские голоса. После случая с исчезновением Сабрины и неудачной попыткой поджога я боялась всего. Поэтому выскочила во внутренний двор, что переоборудовала под кафе и где за одним из столиков и остались сестра и Брунхильда.
Хильда разговаривала с двумя мужчинами. Один из них – это тот мужчина в черном. Оптовик.
– Диана! – Брунхильда позвала меня, завидев в дверях кухни. – Сеньоры хотели посетить кафе, но я говорю, что мы уже закрылись.
– Сеньорита, – мужчина в черном улыбнулся и поклонился мне. Его спутник с немного надменным видом осмотрел меня с ног до головы и просто кивнул. – Я угостил сегодня своего товарища вашей выпечкой, и вот мы здесь.
– Мне приятно, сеньоры, что вы оценили мою стряпню по достоинству. Но уже поздно, и мы действительно закрыты, – интуиция взбунтовалась и кричала, что не нужно прогонять этих людей. И я решила ей поверить.
– Очень жаль, – товарищ мужчины в черном всем своим видом показывал что-то вроде: “а я тебе говорил”.
– Хотя если сеньоры подождут немного, то я угощу вас чем-нибудь на скорую руку, – я внимательно оценивала поведение мужчин. Это не были товарищи, как сказал “оптовик”. Это явно были господин и слуга. При этом господин настолько привык повелевать и командовать, что даже не понимает, что их раскусить, как нечего делать.
– Мы подождем, – и кивок, словно королевской милостью одарил. Королевской? Я замерла на мгновение. А что, если это и есть король?
– Спасибо большое, – мужчина в черном снова поклонился.
– Хильда, проводи сеньоров к рукомойнику и посади в беседку, – я кивнула на каменную беседку, что была в углу двора. Со всех остальных столиков мы уже сняли скатерти и подняли стулья. – Марко, отложи, пожалуйста, уборку, – я не хотела, чтобы на мужчин полетела пыль, если здоровяк будет орудовать метлой.
– Диана, но уже поздно. Пусть приходят завтра, – шепчет Брунхильда.
– Нет, надо накормить сейчас, – я отрицательно покачала головой. Из-за стойки схватила свежую скатерть и, метнувшись к беседке и убрав свои бухгалтерские книги, заменила скатерть на чистую.
Сейчас самой большой проблемой был вопрос: что приготовить. Заскочила на кухню и обвела ее взглядом. Месить и выпекать тесто – это время, которого у меня нет. Не кашей же их удивлять. Хотя… Я так долго в своем мире приобщалась к правильному питанию, отчего бы и этих господ не угостить тем, что было моей едой по утрам. Овсяноблин.
Три ложки овсяных хлопьев, немного молока, яйца, соль.
– Ты что, решила готовить на ночь? – Сабрина заглянула на кухню. – Это для тех двух сеньоров?
– Да, малышка. Помоги мне. Натри сыр, – и я сунула терку и кусок сына сестре в руки. Она, сообразив, что я тороплюсь, сразу принялась за работу.
Пока она терла сыр, я нарезала огурцов и копченой грудинки. Зелень и маленькие томаты я использовала для украшения. Добавила в тесто сыр и быстро обжарила блины. Сложила их пополам, а внутрь уложила овощи и мясо. В качестве напитков налила квас, который как раз таки подоспел, и я его, процедив, убрала в холодную кладовку.
На деревянную тарелку я положила два листа салата и красиво уложила блин. Украсила, поставила стакан с квасом и вынесла две одинаковые тарелки на подносе. Я специально сделала все совершенно одинаковое. Все-таки в книгах часто описывали, как королей и правителей пытались отравить, и всегда на пирах и балах сперва пробовали все дегустаторы.
– Приятного аппетита, – пожелала, поставив две тарелки перед мужчинами. Второй, которого я окрестила как слуга, был очень вежлив и поблагодарил. Первый же даже не посмотрел на меня. Его больше интересовало содержимое тарелки. Мне даже показалось, что у него появилось какое-то брезгливое выражение. Сперва дернулась, хотела забрать тарелки, извиниться, но отставила в сторону панику и отошла от столика. Я и так пошла им навстречу. И плевать, что это король. Если это, конечно, он. Я, в конце-то концов, не волшебница.
Решила не принимать близко к сердцу и не переживать. По крайней мере, попробовать. Я посмотрела, что из выпечки у меня осталось. Сеньорам же нужно что-то на десерт. Я взяла два куска пирога и разогрела их в печи. Вернее, сунула в печь, пока убирала и мыла посуду после этой быстрой готовки. Печь была еще теплой, и потому удалось слегка разогреть пирог.
Переложила на тарелки пирог и вынесла мужчинам. Ко мне подбежала Сабрина и дернула за подол платья, чтобы наклонилась к ней и ей удалось сказать что-то мне на ухо.
– Диана, этот сеньор в черном ел из тарелки второго сеньора. Зачем? – девочка с любопытством смотрела на меня.
– Я не уверена точно, но второй сеньор, видимо, боится, что его еда может быть отравлена, – я старалась максимально обтекаемо объяснить, что происходит. А сама усмехнулась, получив подтверждение своей догадке.
– Наша еда?! – Сабрина пораженно вскрикнула. Не ожидала эта бесхитростная девочка такого подвоха.
– Это простая предосторожность, – я пожала плечами и пошла в сторону беседки. Мужчина, которого я окрестила как предположительный король, уже с любопытством смотрел на меня.
– Сеньорита, это было необычно, но очень вкусно, – похвалил он мою готовку. – Не ожидал, – я криво улыбнулась. Вот добавлять последнюю фразу совершенно не стоило, она испортила все впечатление.
– Благодарю, сеньор, – я поставила перед ними две тарелки с пирогом и собрала грязную посуду. – Что пить будете? Морс или фруктовый чай? – при упоминании фруктового чая мужчины переглянулись и синхронно кивнули.
– Чай, пожалуйста, – попросил “оптовик”, и я кивнула.
Вернулась на кухню в сопровождении Сабрины.
– Они плохие? – девчушка с любопытством смотрела на мои манипуляции. В глиняный чайник были брошены листья мяты, облепиха, несколько ягод малины и еще пара ложек меда. А! И сушеную ромашку. Я не так давно ее нашла и, сорвав, высушила на случай, если заболею. Местному лекарю после истории с болтающейся шиной на сломанной ноге папаши Джузеппе я не доверяла. Как там говорится: спасение утопающих – дело рук самих утопающих. В данном случае народная медицина рулит.
– Нет, они не плохие, – я решила еще положить в глубокие тарелочки ягоды. Сама люблю фруктовый чай с ягодами. Я бы еще варенья положила, но за ним нужно спускаться в подвал, а это время, которого у меня нет. Если я пойду искать варенье, то мужчины съедят пирог или он остынет.
