Текст книги "Пекарня с сюрпризом для попаданки (СИ)"

Автор книги: Хелен Гуда

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Все эти вопросы роились в голове, пока я прижимала к себе ребенка. Сабрина пообещала, что не будет больше никого так лечить, и я вроде бы успокоилась. Мы помылись и привели себя в порядок. Я Все же забинтовала руки, чтобы не привлекать к ним излишнего внимания. Все же не хотелось объяснять, как я так излечилась за пару часов, проведенных на втором этаже. Постепенно шрамы затянутся окончательно, и я смогу снять повязки. Я еще несколько раз взяла с Сабрины клятву, что она никому не расскажет о своей способности. Я не хотела, чтобы хоть одна живая душа знала об этом. Даже Винченцо.

Мы спустились как раз, когда Брунхильда выносила большой ягодный пирог в беседку во внутренний дворик. Там уже был накрыт стол и стояла пузатая бутыль, снизу оплетенная виноградной лозой. В честь благополучного возвращения дочерей папаша Джузеппе закрыл пекарню раньше положенного времени. Всем любопытствующим сказал приходить завтра с утра. Сообщив, что будет праздник и угощение.

Все-таки Джузеппе Марендино благодушный и щедрый старик. Хотя почему старик? Невзгоды и рано ушедшая жена состарили его раньше времени, но озорной блеск в глазах присутствовал. Особенного когда он посматривал на Брунхильду. Видать, есть порох в пороховницах. Я с интересом посмотрела на эту даму. Она перешла в возраст старых дев довольно давно. Впрочем, как и ее сестры. Но была при этом недурна собой. Почему она не вышла замуж, когда была юной и цветущей, история умалчивает, но факт остается фактом. Дама отвечала благосклонными взглядами на подмигивание папаши Джузеппе. И, видимо, тот момент, когда у Дианы и Сабрины появиться мачеха, не так уж и далек.

Отец радостно улыбался и поглядывал то на нас, то на младшую сестру Петеголла. Винченцо сидел с немного расслабленной улыбкой, и я то и дело ловила на себе его взгляд. Сабрина, забыв о перенесенных невзгодах, бегала радостно вокруг.

Мы все сели за стол.

– В честь счастливого возвращения моих дочерей и поимки преступников объявляю тост! – папаша Джузеппе поднял вверх стакан. Мы принялись за праздничный ужин и весело болтали. Все словно уходили от разговора о том, что произошло. Папаша увлекся празднованием, и вскоре Брунхильда вызвалась откатить его кресло в его комнатушку, в которую мы его переселили, и уложить его спать. Папаша Джузеппе расцеловал всех присутствующих и пожелал доброго сна. Брунхильда вернулась вскоре и села к нам за стол.

– Ну что ж, я надеюсь, что наступило это самое “потом”, – я многозначительно посмотрела на инквизитора.

– Думаю, да, – Винченцо усмехнулся. – Сабрине не пора еще спать? – мужчина многозначительно посмотрел на девочку.

– Я никому ничего не скажу! И, между прочим, я в этом всем участвовала. Так что с вашей стороны будет ужасно несправедливо, если вы меня отправите в постель! – девочка надула губы и обиженно посмотрела на инквизитора. – Я уже достаточно взрослая, чтобы хранить секреты. Правда, Диана?

– Правда, – я строго посмотрела на девчушку, чтобы она в доказательство умения хранения тайн не рассказала те тайны, что ей были мною доверены.

– Хорошо. Рассказываю, – мужчина улыбнулся. – Начну, пожалуй, с самого начала. У Урсулы открылись способности, когда она была еще ребенком. Опасаясь инквизиции, она скрывала их ото всех. Как оказалось, у нее были очень уникальный дар. Она могла забирать силы у одного и отдавать другому. Этакий проводник. Именно за этим занятием ее когда-то застал будущий муж. Как оказалось, он был черным магом, но слабым. Он начал шантажировать Урсулу и заставил ее принять его предложение о замужестве. Она клянется, что всей душой ненавидела его, но не могла ослушаться из-за страха. Она мечтала о богатстве и вечной жизни, а получила мужа-шантажиста. Чтобы спасти себя и получить наследство, они сообща угробили семью ее дяди. Провели ритуал, и вся жизненная сила перетекла к мужу, Пабло Гецуа. Как оказалось, он был настолько слабым колдуном, что, когда он совершал обряды, терял очень много сил. И потому ему нужна была постоянная подпитка. Урсула с ее даром была идеальным сообщником. По свидетельствам очевидцев, в молодости он был красив и умел заинтересовать даму.

– Как утверждают досужие сплетни, собранные моими сестрами, многие известные дамы того времени были его любовницами, – поддакнула Брунхильда.

– Вы на самом деле служите инквизиции? – Сабрина с детской непосредственностью задала мучивший меня весь вечер вопрос.

Брунхильда взглянула на Винченцо, тот даже не кивнул, а всего лишь моргнул в знак одобрения.

– Да, я агент инквизиции, – подтвердила она.

– А какой у вас дар? – девочка во все глаза смотрела на женщину.

– У меня нет никакого магического таланта, но есть жизненный опыт и хорошая память, – усмехнулась Брунхильда.

– А ваши сестры? – я тоже с любопытством смотрела на младшую сестру Петеголла.

– У моих сестер тоже очень неплохая память, если вы об этом, – женщина ушла от ответа.

– Сестры Петеголла обладают уникальным даром. Они помнят все. Но стоит им выйти замуж, как этот дар исчезает, – разъяснил нам то, что не захотела говорить Брунхильда.

– Вообще все? – я откровенно таращилась на женщину.

– Да, стоит мне что-то услышать или увидеть, как я смогу это вспомнить в любое время, – подтвердила слова инквизитора женщина.

– Ничего себе! Хотела бы я себе такой дар, – Сабрина во все глаза смотрела на женщину, словно это седьмое чудо света. Если честно, я тоже была впечатлена до невозможности.

– Я продолжу, – увидев, что наше удивление немного улеглось, Винченцо снова заговорил: – Пабло Гецуа любил вино и кости, и потому приданое Урсулы быстро начало утекать сквозь пальцы.

– А дети? Зачем они похищали и убивали детей? – я пыталась представить все, что рассказывал Винченцо, и у меня мурашки табуном промчались по спине.

– Когда они убили семью дяди, то Пабло понял одну такую вещицу, что дети напитывают его значительно сильнее, чем взрослые. Он требовал от Урсулы эти обряды, но она отказывалась. Опять же, я рассказываю вам все, что она поведала мне на допросе. Когда она забеременела старшим сыном, то Пабло под угрозами расправы над ней и нерожденным ребенком заставил провести обряд над ребенком, которого они похитили. Все это повторилось и когда она забеременела второй раз. Оказывается, что во время беременности силы Урсулы удваивались. Она рассказала, что приняла какой-то отвар, чтобы никогда больше не иметь детей, так как не хотела становиться оружием в руках монстра.

– Даже если она говорит правду, она не меньший монстр. Ведь это она подстроила это происшествие с телегой старьевщика! Подослала одного из сыновей, чтобы тот незаметно хлестнул кобылу, та понесла и в итоге убила… – тут я запнулась, – чуть не убила нас с Сабриной, а отца покалечила. Я подслушала ее разговор с сыном, когда она его ругала. Она хотела избавиться от нас, чтобы заставить отца жениться на ней и прибрать к рукам пекарню.

– Потому не всем словам этой женщины я верю. Как мне кажется, она любила Пабло и до последнего надеялась, что сможет обуздать его нрав. Но он сбежал с одной из любовниц, когда понял, что приданое промотал, а Урсула хоть и одарена способностями, но помогать не спешит, – разделил мой скепсис мужчина.

– А как же тот мальчик, что сбежал? – я вспомнила про одного из похищенных детей, чудом спасшегося.

– Он оказался ребенком с даром, который только появился и не успел раскрыться. Он потому и остался в живых, что расплатился за свою жизнь способностями. Урсула думала, что он мертв, потому они и бросили тело в реку, но ему удалось спастись, – когда Винченцо рассказал про реку, то я сразу же вспомнила про старушку.

– Нужно найти ту женщину, что помогла нам с Сабриной. Как же ее звали… – я замолчала, вспоминая.

– Лабрия Дельфиего, – подсказала Сабрина.

– Да, точно! Лабрия Дельфиего, – подтвердила я слова девочки.

– Очень интересно, – Брунхильда задумчиво смотрела на нас. – Лабрия – это моя прабабка. И ее сожгли на костре за колдовство, – у меня пробежали по коже мурашки. – Так что я не знаю, кто вам помог.

– Но … – я даже дышать не могла от ощущения мистики, которое меня окружало.

– Она была ведьмой огня и потому смеялась, когда ее сжигали, – добавила Брунхильда.

– Какой ужас! – мое живое воображение все настолько хорошо представило, что я передернула плечами от ужаса. – Возможно, это какое-то совпадение, не более, – но мои слова как-то жалко прозвучали после слов младшей сестры Петеголла.

– Не переживай, я все проверю, – успокоил меня Винченцо, положив руку на мою забинтованную кисть. Я замерла от ощущения тепла, что разлилось по всему телу. Его прикосновения дарили спокойствие. – Ой, прости, я забыл совсем. Тебе наверно больно, – я только сейчас поняла, о чем он говорит. Так как руки у меня не болели, да и замерла я не от боли, а от неожиданной приятности ощущений. Со мной за всю мою прошлую жизнь такого ни разу не было, поэтому я даже не понимала, как реагировать на эти чувства.

– Что было дальше? – я убрала руку, потому что просто не понимала ни себя, ни своей реакции, а щеки начали алеть от смущения.

– А дальше Пабло сбежал, прихватив остатки денег. Урсула осталась одна с двумя маленькими детьми и без поддержки семьи. Она рассчитывала, что, несмотря на то что она подала прошение о разводе, отец не отвернется от нее. Но он и так был рад в свое время сбагрить дочь со странностями, а после признания брака расторгнутым не захотел ее видеть даже с двумя своими же внуками. Вот тогда-то Урсула и прочувствовала всю тяжесть бедности. Она шла работать везде, где брали, и когда умерла ваша матушка, то оказалась здесь, – закончил рассказ мужчина.

– А что произошло там, на мельнице? – я не решилась задать вопрос про смерть матери Дианы и Сабрины. Если я расскажу свои предположения, то возникнет вопрос: откуда они взялись? Я не хотела рассказывать про дар Сабирны. Слишком велика опасность, что девочку могут использовать в своих корыстных целях. Нет, в порядочности Винченцо я не сомневалась. Но он же все должен будет доложить куда-то наверх, своему начальству. А непорядочные люди есть везде и всюду. И даже среди служителей церкви.

– Ты убрала Сабрину с жернова, и именно тогда молния ударила в мельницу. И по этой странной конструкции прошел разряд. Именно он-то и разорвал старика Пабло на куски, – ответил инквизитор. – Оказывается, он вернулся некоторое время назад в город. И Урсула снова начала заманивать детей и передавать жизненные силы ему. Но он был настолько плох, что ему не хватало и на месяц. И тогда она нашла Сабрину. Не знаю уж, как она узнала, что у ребенка имеется дар, но она дождалась подходящей погоды и заманила ребенка к себе.

– Это я виновата, – я и раньше винила себя, что недоглядела за Сабриной, а теперь получается, что я сама же ее на верную смерть отправила. Послала к Урсуле.

– Ну откуда ты могла знать? – пытается успокоить меня.

– Диана, не переживай, ты ни в чем не виновата, – Сабрина подлезла мне под руку и обняла. А я покрепче прижала к себе ребенка и чмокнула в волосы. Посмотрела на ее волосы и удивленно отметила, что у нее пропали седые пряди. Неужели она может излечивать не только кого-то, но и саму себя? Я решила не акцентировать на этом внимание и просто прижала к себе ребенка, ласково поглаживая ее по волосам.

– А что с этими двумя лбами? Что с ними случилось? – я вспомнила про сыновей Урсулы.

– Их прижало деревом, в которое попала молния, – рассказал Винченцо. – Я смог справиться с ведьмой и связал ее, а эти двое лежали под деревом. Я искал вас, но не нашел. Когда подоспели мои люди, которые, не найдя нас на складах, обратили внимание на пожар вдалеке и решили проверить, что там горит. Мы растолкали молодчиков, и они-то и сказали, что ты прыгнула в реку, – закончил рассказ мужчина. Именно в этот момент я услышала стук, словно кто-то колотил в двери пекарни со стороны магазинчика.

– Кто там? – я удивленно посмотрела на всех присутствующих. – Неужели ночью за хлебом пришли?

– Сомневаюсь, может, что-то случилось? – Брунхильда тоже озадаченно посмотрела на инквизитора.

– Я схожу проверю, – мужчина встал и ушел, а мы втроем остались.

– Брунхильда, – я внимательно посмотрела на женщину. – Пусть вам покажутся странными мои слова, но какие у вас планы в отношении нашего отца?

– Да, вопрос действительно очень странный, и обычно его задают мужчинам, – усмехнулась женщина.

– И все же мы бы хотели знать на него ответ, – я сверлила даму взглядом.

– Папу нельзя обижать, – встряла в разговор Сабрина, которая уже практически дремала у меня на руках.

– Я и не хотела обижать вашего папу, – Брунхильда улыбнулась девочке. – Он мне нравится, – призналась она. – Но я еще не решила. Если он сделает предложение и я его приму, то я распрощаюсь со своим даром. А я не представляю, как без него жить, – а вот сейчас улыбка получилась довольно грустной. – Это очень важно для меня, и потому я должна подумать.

– Если вы еще не решили, то не давайте отцу ложных надежд, – мне отчего-то стало его жалко. – Он достоин любви.

– Я знаю, – ответила Брунхильда, и как раз к нам вернулся немного взволнованный инквизитор. Он держал в руках письмо, видимо, которое ему доставили сюда.

– Что-то серьезное? – я посмотрела на взволнованного Винченцо.

– Даже не знаю. Я доложил о поимке преступников, – мужчина сложил письмо и сунул в карман. – Вы простите меня, дамы, но я умолчал, Диана, о вашем участии в этом деле.

– И правильно. Я не хочу, чтобы о способностях Сабрины кто-то знал, – вот сейчас я не кривила душой и ни капли не лукавила.

– Да, я тоже об этом подумал. Она ребенок, и пусть это пока останется с ней в тайне, – и Винченцо выразительно посмотрел на Брунхильду.– Эта тайна умрет со мной, – дама говорила вполне серьезно.

– Его Преосвященство доложил обо всем Его Величеству, и теперь меня ждут в столице вместе с преступниками. Суд будет в столице, как и казнь, – рассказал обо всем мужчина.

– И когда вы отправляетесь? – отчего-то стало так грустно, что он уезжает.

– Завтра на рассвете, – мне показалось, что мужчина тоже огорчился. – Но сперва я хотел бы с вами поговорить, – и мужчина бросил взгляд на Брунхильду. У меня вообще сложилось впечатление, что он может отдавать приказы одним взглядом.

– Девонька, пойдем, я провожу тебя. Ты уже почти спишь, маленькая, – женщина поманила Сабрину, вызвавшись проводить ее в кровать.

– Я еще посижу и пойду с Дианой, – упрямится ребенок, а я понимаю, что Винченцо хочет остаться наедине со мной.

– Сабрина, иди, а я поговорю с господином Торквемада и приду к тебе, ты еще уснуть не успеешь, – подбодрила я ребенка, и она согласилась.

Я проводила взглядом сонного ребенка и что-то рассказывающую ей Брнухильду и перевела взгляд на мужчину.

– Я слушаю вас, – получилось немного строго, но я боролась с внутренней дрожью.

– Диана, – мужчина сделал паузу, а я задержала почему-то дыхание, – возможно, вы не заметили моего отношения к вам, да и проявлять откровенную симпатию и ухаживать в той ситуации, что мы оказались, было бы с моей стороны верхом цинизма, – мужчина тоже нервничал. И я выдохнула. Если я так буду задерживать дыхание, пока он будет говорить, то в обморок от нехватки кислорода свалюсь. – Я очень не хочу уезжать, – и снова пауза, – отчего-то мне кажется, что эта поездка не принесет мне ничего хорошего, – вот в этом я полностью разделяла опасения мужчины. – Но я не могу уехать, не спросив вас. Ответите ли вы взаимностью на мои ухаживания по возвращении? – возникла пауза, и я снова выдохнула. Я уже и сама не замечала, что задерживаю дыхание, словно боюсь спугнуть инквизитора в его витиеватом признании. – Я прошу вас дождаться меня. И по возвращении я, как честный мужчина, готов ухаживать, чтобы дальнейшем просить у вашего батюшки разрешения на брак с вами.

– Я… – а я забыла все, что хотела сказать. Вернее, я сперва обрадовалась, и сердце сделало кульбит в груди. Затем испугалась, что слишком откровенно радуюсь. А потом решила спросить у себя, как я к нему отношусь. В итоге я просто запнулась, когда нужно было ответить на такое трогательное признание.

– Я вижу, у вас есть сомнения, – Винченцо неправильно расценил мое овечье блеяние и решил, что я сомневаюсь в искренности его чувств.

– Дело не в сомнениях, – наконец-то мозги встали на место, и я смогла сформулировать связную мысль. – Мы с вами из разных обществ. Вы аристократ, хоть и на службе у церкви, а я дочь пекаря.

– Да, вы правы. Именно поэтому я получу у Его Величества разрешение на брак, так как мой батюшка тоже не лишен этих предрассудков, – ответил мужчина.

И тут я поняла, что не знаю о мужчине вообще ничего. Ни кто его родители, ни живы ли они вообще, ни что он любит или нет, ни его прошлого. Я ничего не знала.

– Расскажите мне о себе, – я представила себя в своем мире на первом свидании. – Вы обо мне все знаете. А я о вас, увы, ничего.

– Я третий сын аристократов. Сами понимаете, что старший был баловнем судьбы, а мне пришлось искать свое место под солнцем. Второй по старшинству брат ушел в военные моряки и мог бы сделать себе карьеру, но погиб во время шторма. Я пошел на службу в тайный отдел. Там меня заметили, и таким образом я попал на службу в инквизицию. Так сложилось, что старший брат не так давно погиб. Глупая случайность на охоте, – Винченцо рассказывал о смертях, постигших его семью, и не выказывал ни капли переживания. Я понимаю, что прошло время. Но даже спустя года, говоря о смерти любимых близких, мы не можем скрыть свои эмоции и переживания. Сложилось стойкое ощущение, что любви в той семье не было и в помине, тем более к младшему отпрыску. – Сейчас родители настаивают на женитьбе, и потому, получив разрешение от Его Величества, они не смогут возразить, – закончил рассказ мужчина.

– Я поняла вас, и мне приятно, что вы проявили ко мне симпатию и участие к судьбе моей сестры. Но, не получив согласия от ваших родителей или от Его Величества, вы не можете за мной ухаживать, – я всего лишь озвучила сделанный из всего этого рассказа вывод. И он оказался правильным.

– Я понял вас, Диана, – мужчина встал и резко кивнул в знак прощания. Он развернулся и направился к выходу из дворика, а я окликнула его. – Позвольте, я вас провожу, – я догнала Винченцо, и он с надеждой посмотрел на меня. – Не знаю, что вы там поняли, но я буду с нетерпением ждать вашего возвращения, – я не успела закончить фразу, как меня сжали в крепких объятиях и губы накрыли в жарком поцелуе. Голова закружилась, ноги стали ватными, а по телу разлилась истома в предвкушении продолжения. Но его не последовало. Меня отпустили так же резко, как и поймали в плен.

Вот уже хлопнула неприметная калитка, ведущая на улицу из внутреннего дворика. А я все стояла, прислонившись к калитке спиной, и трогала припухшие от такого чувственного и напористого поцелуя губы. На что ты подписалась, Диана? Забыла, какие в этом мире законы? Женщина бесправна, полностью зависит от мужа.

– Вы думаете о предложении инквизитора? – я вздрогнула, так как не видал, что Брунхильда вышла во двор.

– Вы слышали разговор? – стало неприятно, что его такое трогательное признание кто-то услышал.

– Нет, но не нужно было его слушать, чтобы понять, о чем он с вами хотел поговорить, – отозвалась женщина.

– Почему вы не вышли замуж? – я прищурилась и внимательно посмотрела на собеседницу.

– Не было достойной кандидатуры. Отец не заставлял нас выходить замуж, и мы благодарны ему за это. Когда он умер, Клотильда уже достигла такого возраста, что смогла вступить в право наследования. И потому мы не были вынуждены искать мужей, чтобы обеспечивать себе достойное существование. Отец позаботился о нашем будущем, – Брунхильда говорила это все, задумчиво смотря вдаль.

– Вы не жалеете? – я прекрасно понимала эту женщину.

– Нет, не жалею, – вот эти слова были сказаны очень уверенно. – Я не прислуга в своем же доме. Меня никто не обижает и не притесняет, а многие в городе бояться попасть на острый язык кумушек Петеголла, – на губах женщины появилась немного самодовольная улыбка.

– А наш отец? – я всматривалась в лицо женщины, чтобы уловить ее искренние эмоции.

– А ваш отец показал мне, что между мужчиной и женщиной могут быть иные отношения, – с тоской ответила Брунхильда.

– У вас в семье было иначе? – я не понимала. Женщина же с теплом отзывается о своем отце, но при этом она откровенно говорит, что боялась ошибиться и из супруги стать обычной домашней прислугой.

– Мой отец никогда не любил мою мать, – признание прозвучало как вызов. Брунхильда смотрела на меня прямо. Видимо, ожидая осуждения. Но его не последовало. – Он любил нас с сестрами, но мы видели, как он относился к нашей матери. Потому она и умерла так рано. Просто когда она заболела, он не посчитал нужным позвать лекаря. И она сгорела от жара. А это была простуда, – Брунхильда смахнула слезу, а мне стало неловко, что я лезу куда меня не звали, а именно в душу к женщине.

– Вы меня извините, – мне стало очень неловко. Хотелось обнять собеседницу. И, поддавшись эмоциям, я это и сделала. Мы простояли так некоторое время, и я смущенно отпустила Брунхильду.

– Вам не стоит извиняться. Вы беспокоитесь о душевном состоянии своего отца, и это характеризует вас как искреннюю и любящую натуру. Пусть даже папаша Джузеппе и не ваш отец, – добавила женщина, а я отпрянула от нее, тем самым выдав себя с головой.

– Откуда вы знаете? – я решила не делать вид, что не понимаю, о чем она говорит.

– Как и Сабрина, я вижу ауру. И она у вас изменилась после происшествия со старьевщиком. Но не переживайте, я не скажу об этом никому, даже Винченцо, – успокоила меня женщина. – Я не желаю вам и вашей семье зла. Я обязана жизнью вашей матушке. Вернее, матушке Дианы и Сабрины, – уточнила женщина.

– О чем вы? – я непонимающе смотрела на Брунхильду. Сегодня вечер каких-то откровений.

– За нами ходит слава сплетниц, и потому не удивительно, что это произошло. На нас наслали проклятье, которое взяла ваша матушка. Вот только она не до конца справилась с ним. И это проклятье осталось на ней, а не вернулось к тому, кто нас проклял. Она умерла из-за нас, – закончила свое признание женщина.

– Но… – я запнулась. – Вашего злого умысла в этом же не было, – понимаю, что ничего совершенного не вернуть и надо смотреть на ситуацию здраво.

– Нет конечно! Все были уверены, что проклятье должно вернуться к человеку, кто его напустил. Но что-то пошло не так, – грустно усмехнулась Брунхильда.

– Я уверена, что ни Диана, ни Сабрина не держали бы на вас зла, если бы узнали правду, – я была уверена в своих словах. – Но прошу вас, пусть этот разговор тоже останется между нами. Сабрина – ребенок, и ей этого знать не нужно. Особенно если вы станете ее мачехой, – а вот эти слова смутили младшую сестру Петеголла, и она зарделась, как юная девушка.

– Думаю, мы все уже обсудили и мне пора, – женщина обошла меня и выскользнула в ту же калитку, в которой скрылся и Винченцо. А я пошла к спящей Сабрине.

Хотелось это все обдумать, но сил хватило только раздеться и лечь под бочок к сестре и, прижав ее к себе, уснуть крепким сном.