Текст книги "Последний самурай"

Автор книги: Хелен Девитт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Сам я успел прочесть только «Илиаду» и «Одиссею» на древнегреческом, и еще «Метаморфозы» с первой по восьмую книги на латыни, и Книги Моисеевы, и Книгу Иова, и «Разноцветное пальто», и Книгу Пророка Ионы, и «Я Самуил» на иврите. И потом еще «Калилу и Димну», и тридцать одну сказку из «Тысячи и одной ночи» на арабском, и о приключениях Бабара и Тинтина на французском. И еще я только начал изучать японский.

Мисс Томпсон улыбнулась мне. Она очень хорошенькая. Вьющиеся светлые волосы, голубые глаза. А потом сказала, что, как правило, люди вообще не учат арабский, иврит и японский в школе, а что касается французского, греческого и латыни, то к изучению этих языков дети приступают лет с двенадцати, не раньше!

Я был совершенно потрясен!!! И сказал, что Дж. С. Милл начал изучать греческий в возрасте трех лет.

Тут мисс Томпсон спросила, кто такой Дж. С. Милл? (!!!!!)

Я объяснил, что Дж. С. Милл был утилитаристом и умер 120 лет назад.

– Ах, викторианец! – воскликнула мисс Томпсон. – Да будет тебе известно, Стивен, что викторианцы придавали куда большее значение изучению и исследованию голых фактов, нежели мы. Нам же гораздо важнее, как собираются люди применять свои знания. Одна из главнейших задач школы – это научить ребенка работать и мыслить, а также стать членом коллектива.

– Да, – кивнул я, – но мистер Милл писал, что никогда не позволял забивать себе голову непроверенными фактами. Он рассматривал все аргументы «за» и «против» и лишь затем определял свою позицию.

– На эту тему можно говорить долго, – заметила мисс Томпсон, – но с викторианских времен многое успело измениться. И люди вовсе не желают тратить долгие годы на изучение мертвых языков.

– Вот поэтому-то мистер Милл и считал, что лучше начинать учить их с трех лет, – заметил я.

Мисс Томпсон кивнула в знак согласия, а потом сказала:

– Видишь ли, Стивен, разные дети развиваются по-разному, кто быстрее, кто медленнее. И для большинства из них эти предметы просто непосильны. И потом, у любой школьной системы есть свои приоритеты, и мы предпочитаем сосредоточить внимание ребенка прежде всего на полезных ему вещах. На том, что ему пригодится позже. И мы никак не можем рассматривать каждого ребенка как гения.

Я возразил, что мистер Милл вовсе не считал себя гением. Просто успел так много потому, что рано начал. А потом добавил, что совершенно не собираюсь сравнивать себя с мистером Миллом, что любой дурак может прочесть его книгу и понять, что там написано. Так что лично я гением себя не считаю.

Мисс Томпсон ответила:

– Дело в том, дорогой Стивен, что по развитию речи тебя вполне можно сравнить с образованным взрослым человеком. Для среднего образованного человека такая речь вовсе не удивительна, поскольку нет ничего удивительного в том, что он развил свою речь и мысль, получая соответствующее образование. А вот для мальчика твоего возраста это явление редкое и необычное.

Мне показалось, что эти ее аргументы не слишком убедительны. Я уже заметил, как трудно объяснять мисс Томпсон кое-какие вещи. И сказал:

– По моему мнению, этот ваш аргумент ничуть не убедителен. Вы сами говорили, что нельзя позволять глупому человеку начинать изучение ряда предметов раньше двенадцати лет. Но откуда вам знать, что он глуп, если вы даже не попробовали начать объяснять ему разные вещи раньше двенадцати лет? Вы что же, считаете их глупыми только потому, что они не знают того, что знает ребенок, начавший в три? Да откуда же им это знать, если вы не объяснили?.. Лично мне это кажется просто абсурдным.

– Пусть будет по-твоему, – согласилась мисс Томпсон.

Тут в класс вернулась Сибилла.

– Все в порядке! – воскликнула она. – Я говорила с директором, он сказал, что, пожалуй, сможет выделить нам одно местечко. И еще сказал, что в этой школе к каждому ребенку принято относиться как к индивидуальности.

– Да, мы пытаемся... – начала мисс Томпсон.

– Но похоже, что в вашем классе он учиться не будет.

– Страшно жаль, – заметила мисс Томпсон.

– Мы и так отняли у вас слишком много времени. Идем, Дэвид. Все будет хорошо.

МОЯ ПЕРВАЯ НЕДЕЛЯ В ШКОЛЕ

13 сентября 1993 г.

Сегодня я первый раз пошел в школу. Я думал, что теперь, раз я уже пошел в школу, Сибилла наконец расскажет мне об отце, но она не сказала. В школу меня провожала Сибилла, и я страшно нервничал, потому что раз там не разрешают изучать иностранные языки раньше двенадцати лет, значит, люди учат там что-то другое, а я отстал от них на целый год.

И еще подумал, что там, наверное, учат математику и другие науки, а я даже не дочитал до конца «Алгебру для всех».

Когда мы пришли в школу, мисс Льюис объяснила, что занятия начались еще в прошлый вторник. На что Сибилла заметила, что была просто уверена, что занятия всегда начинаются в понедельник. Во всяком случае, так было, когда сама она была маленькой девочкой.

Никакими науками мы сегодня не занимались, так что я пока что еще не понял, чем занимаются здесь люди.

Вернулся домой и начал читать «Плавание на «Бигле». Отличная книжка! Из нее я понял, что Чарлз Дарвин никак не мог быть моим отцом, потому что умер еще в 1882 году. Но книгу все равно дочитаю.

14 сентября 1993 г.

Сегодня мой второй день в школе.

Мы начали его с рисования разных животных. Я нарисовал тарантула с 88-ю ногами. Мисс Льюис спросила, что это такое, и я объяснил, что это октокаиогдоеконтаподалногий тарантул. Не уверен, что они существуют в действительности, просто придумал такое вот существо. Потом нарисовал другую картинку. На этот раз то был гептаканогдоеконтаподалногнй тарантул, поскольку первый сражался и потерял в этом сражении одну ногу. Потом я нарисовал двух монстров-тарантулов, которые сражались между собой. У каждого было по 55 ног, а потому на рисование ушло довольно много времени. И я не успел закончить, потому что мисс Льюис сказала, что пора начать заниматься арифметикой. И мы стали заниматься сложением, и каждый должен был успеть сложить как можно больше чисел. Сперва мы прибавляли 1 к каждому числу, потом стали прибавлять 2 к каждому числу.

Я исписал все листки, и тут выяснилось, что я единственный в классе, кто успел дойти до 9, а потому я решил заняться умножением. Чтобы в сложении что-то получить, нужно затратить уйму времени, особенно если не складывать большие числа, а у нас в задании все числа были очень маленькие. И вот я стал умножать 99 х 99 и 199 х 199 и еще несколько интересных чисел. Мне нравятся числа, которые с виду похожи на другие.

Сегодня вечером прочел еще три главы «Плавания на «Бигле». Слишком устал, чтоб заниматься японским.

15 сентября

Сегодня мой третий день в школе. Я занимался сложением, прибавлял 9 к разным числам. Решил попробовать применить дистрибутивный принцип умножения. Дистрибутивный принцип умножения описан в первой главе «Алгебры для всех», но идея использовать его с девяткой пришла в голову самому. Наверное, просто потому, что от 10 ее отделяет лишь 1.

16 сентября

Сегодня мой четвертый день в школе.

17 сентября

Сегодня мой пятый день в школе. Было скучно.

18 сентября

Сегодня суббота. Выучил и отработал еще 20 иероглифов. Осталось 417. Сказал Сибилле, что не мешало бы одновременно с японским продолжить изучение французского, греческого, латыни, иврита и арабского, поскольку раньше, чем с 12 лет, в школе их преподавать не будут, я боюсь, что к тому времени забуду все, что знал. Думал, что Сибилла рассердится, услышав это, но она со мой согласилась. Я также высказал предположение, что раньше 12 лет немецкого мне в школе не видать как своих ушей, так что было бы неплохо, если бы она позанималась со мной и немецким. Думал, что она ответит на это: «Выучи сперва японский», но она сказала, что покажет мне одно маленькое стихотворение, потому что всю неделю я вел себя очень хорошо. Стихотворение называется «Erlkönig», написал его Гёте. Оно о мальчике, который скачет на лошади у отца за спиной, и Лесной Царь все зовет мальчика, но отец не слышит, а потом мальчик умирает.

19 сентября

Сегодня воскресенье и в школу мне идти не надо. Читал про путешествия Амундсена и Скотта. Выучил и тщательно отработал 30 японских иероглифов. И Сибилла заметила: «Одно хорошо, мистер Ма об этом никогда не узнает. Если бы узнал, просто ужаснулся бы». И тогда я спросил, кто такой мистер Ма. На что Сибилла ответила, что он отец знаменитого виолончелиста. Я спросил: «А еще писатель и путешественник, да?» На что Сибилла ответила: «Насколько мне известно, нет, дзинсай».

МОЯ ВТОРАЯ НЕДЕЛЯ В ШКОЛЕ

20 сентября

Сегодня я вернулся из школы и застал Сибиллу просто в ужасном состоянии. Она сказала, что Реда Девлина взяли в заложники в Азербайджане. Я спросил, кто такой Ред Дев-лин. Она сказала, что он журналист. Сказала, что будто бы он обладал даром внушения. И прозвище свое заслужил вовсе не потому, что волосы у него были рыжие, но потому, что был храбр почти до безумия. Работал в Ливане, потом поехал в Азербайджан и вот через три дня попал в плен.

Я спросил:

– А он был хорошим писателем?

– О нет, – ответила Сибилла. – Писатель он паршивый, просто ездил по всем этим экзотическим местам и описывал разрушенные дома, и мальчишек в лохмотьях, и девушек с жеребячьей грацией. Но то, что с ним случилось, просто ужасно!

И тут мне пришла в голову идея.

Ладно, поживем, увидим.

21 сентября

1 x 11 = 11

11 х 11 = (10 х 11) + (1 х 11) = 121

111 х 111 = (100 х 111) + (10 х 111) + (1 х 111) = 12321

1111 х 1111 = (1000 х 1111) + (100 х 1111) + (10 х 1111) + (1 х 1111) = 1234321

11111 х 11111 = 123454321

111111 х 111111 = 12345654321

1111111 х 1111111 = 1234567654321

11111111 х 11111111 = 123456787654321

111111111 х 111111111 = 12345678987654321

22 сентября

11 х 11 = 121

11 х 111 = 1221

11 х 1111 = 12221

11 х 11111 = 122221

23 сентября

111 х 111 = 12321

111 х 1111 = 123321

111 х 11111 = 1233321

111 х 111111 = 12333321

1111 х 1111 = 1234321

1111 х 11111 = 12344321

11111 х 111111 = 1234554321

111111 х 1111111 = 123456654321

1111111 х 11111111 = 12345677654321

24 сентября

111111111 х 11 = 1222222221

111111111 х 111 = 12333333321

111111111 х 1111 = 123444444321

111111111 х 11111 = 1234555554321

111111111 х 111111 = 12345666654321

111111111 х 1111111 = 123456777654321

111111111 х 11111111 = 1234567887654321

111111111 х 111111111 = 12345678987654321

МОЯ ТРЕТЬЯ НЕДЕЛЯ В ШКОЛЕ

27 сентября

Сегодня, не успел я войти в класс, как мисс Льюис отвела меня в сторонку и сказала: «Вот что, Стивен, хочу, чтобы ты сделал над собой усилие и стал настоящим членом классного коллектива».

В ответ я заметил, что вряд ли стоит напоминать мне об этом, поскольку доктор Бандура всячески подчеркивал важность коллективного поведения. На что мисс Льюис сказала: «Хорошо».

28 сентября

Сегодня, когда я пришел в школу, мисс Льюис заметила, как это важно, чтобы в классе каждый работал самостоятельно. И что прикажете ей думать, если вдруг выясняется, что пятеро других ребятишек написали 111x111, и 1111x1111, и 11111x11111 в тетрадках по арифметике. Я заметил, что все они, по всей видимости, использовали дистрибутивный принцип умножения. На что мисс Льюис ответила, что я должен понимать, как это важно, чтобы каждый человек работал в силу своих возможностей. Я сказал, что понимаю это. Мисс Льюис сказала: «Хорошо».

Я подсчитал, что провел в школе 12 дней, что составляет 84 часа, и что за это время я вполне мог успеть прочесть 8400 строк «Одиссеи». Я мог бы также почитать Геродота, или же «Ad Nicoclem», или «Cyropaedia», или воспоминания о Сократе. Я мог бы дочитать, наконец, «Алгебру для всех». Мог бы начать читать «Считаем вместе». Мог бы выучить и тщательно отработать все оставшиеся японские иероглифы.

Меня беспокоит тот факт, что Дж. С. Милл вообще не посещал школу. Его учил дома отец, наверное, именно поэтому он опередил по развитию и знаниям всех своих сверстников на 25 лет.

Решил взять в школу «Аргонавтов».

29 сентября

Сегодня принес в школу «Аргонавтов». Мисс Льюис отобрала у меня книжку и сказала, что отдаст в конце дня и чтобы я отнес ее домой и больше не приносил.

30 сентября

За сегодняшний день вполне мог бы почесть книгу вторую «Аргонавтов».

1 октября

За сегодняшний день вполне мог бы прочесть книгу третью «Аргонавтов».

2 октября

Сегодня суббота. Я прочел книгу первую «Аргонавтов». Она оказалась длиннее, чем я думал. Я дочитал до 558-й строки, а потом выучил и тщательно проработал 30 японских иероглифов. А все остальное время учился завязывать узлы.

3 октября

Сегодня воскресенье. Я прочел книгу первую «Аргонавтов» до 1011-й строки, выучил еще 30 японских иероглифов, потом потренировался вязать узлы и читал «В полумиле от материка».

МОЯ ЧЕТВЕРТАЯ НЕДЕЛЯ В ШКОЛЕ

4 октября

Сегодня закончил читать «Аргонавтов».

3

999999 ⁷=

= 999993000020999965000034999979000006999999

11 октября 1993 г

Сегодня мисс Льюис дала мне записку и велела передать ее Сибилле. И еще сказала, что так дальше продолжаться не может.

Я передал записку Сибилле, но не знал, что там написано. Впрочем, не думаю, чтобы мисс Льюис рассказала ей всю правду. Сибилла прочла записку, воскликнула: «Что?» А потом посмотрела на меня и заметила:

– А ты, должно быть, рад и счастлив, что тебе удалось выставить дураками стольких людей?

– Ну и что мне теперь прикажешь – умереть, что ли? – сказал я. – Хочешь, чтобы я выпрыгнул из окна?

На это Сибилла заметила, что теперь, когда мне исполнилось шесть, я мог бы вести себя, как подобает разумному человеческому существу.

Я сказал, что мисс Льюис сама велела мне стать полезным членом коллектива, но когда я пытался помочь другим ребятам, заметила, что каждый должен работать самостоятельно. Когда же я попробовал работать самостоятельно и принес в класс «Алгебру для всех», снова заметила, что я должен вписаться в коллектив. И тут я не выдержал и сказал ей: «Но мисс Льюис, вы же сами говорили, что каждый должен работать в меру своих способностей. А всякий раз, когда я пытаюсь это делать, велите мне прекратить». А потом еще сказал, что когда я задаю вопрос, она не знает на него ответа. Она вообще НИЧЕГО не знает из того, что я уже знаю. Так что, думаю, ходить в эту школу не имеет никакого смысла.

Сибилла сказала:

– Но в школе ты пробыл всего лишь месяц. И потом, с чего ты взял, что мисс Льюис не знает того, что ты знаешь? У тебя нет на это оснований. И доказательств.

– Какие еще доказательства тебе нужны? – спросил я.

– Что? – воскликнула Сибилла.

– Какие еще доказательства? – повторил я. – Хочешь, чтобы я мучился там еще неделю? Или две? Сколько?

Сибилла сказала:

– Думаю, тебе положено ходить туда до шестнадцати лет, – и добавила: – Пожалуйста, не плачь.

Но я поначалу просто не мог остановиться. Неудивительно, что эта мисс Льюис ничего не знает, потому что мы должны идти вперед и вперед вне зависимости от того, знает она что-нибудь или нет.

И я сказал:

– Возьмем, к примеру, двух людей. Обоим предстоит вынести целых 10 лет почти невыносимой скуки в школе. А. умирает в возрасте 6 лет, потому что выбросился из окна. Б. умирает в возрасте 6 + n, где n ( лат.) есть число меньше 10. Думаю, ты согласишься со мной, что жизнь Б. нисколько не улучшилась от того, что он прожил лишние n лет.

Сибилла начала расхаживать взад-вперед по комнате.

Я сказал:

– Я мог бы каждый день брать с собой несколько книг и ездить по кольцевой линии или же заходить с ними в музей. Или мог бы сесть на автобус и поехать в Ройял-Фестивал-холл и работать там. И избавил бы тем самым тебя от своих надоедливых вопросов, на объяснение которых у тебя уходит полдня.

Сибилла сказала:

– Прости, но ты еще слишком мал, чтобы разъезжать по городу самостоятельно.

Я сказал, что мог бы работать и здесь, дома, и не мешать ей. А потом спросил:

– Что, если мы договоримся так? Обещаю задавать тебе в день всего десять вопросов, причем все сразу. Так что для того, чтобы ответить на них, тебе понадобится не так уж и много времени.

– Нет, – ответила Сибилла.

Тогда я сказал, ладно, так и быть, не больше пяти вопросов в день. Но Сибилла снова покачала головой, и тогда я сказал:

– Ладно, обещаю, что больше не задам тебе ни одного вопроса. А если задам, отправлюсь в школу. Но обещаю, что не задам, честное слово!

На что Сибилла ответила, что ей очень жаль.

– И как прикажешь это понимать? – спросил я.

И тогда она сказала:

– Ничего я не приказываю, просто хочу, чтобы мы договорились вот так: тебе придется пойти в школу и стараться там изо всех сил.

А потом добавила, что зайдет в школу и поговорит с мисс Льюис.

12 октября 1993 г.

Сегодня Сибилла приходила в школу поговорить с мисс Льюис. Мисс Льюис сказала ей, что хочет отсадить меня отдельно от всего класса, на что Сибилла сказала: «Нет».

Мисс Льюис сказала:

– Ну ладно, как хотите. – А потом назвала меня подрывным элементом в классе. И сказала, что в жизни есть и другие ценности, кроме академического образования. И что очень часто дети, проявляющие незаурядные способности в раннем возрасте, с трудом находят общий язык даже с равными себе и всю оставшуюся жизнь являются по сути своей социальными изгоями.

– La formule est banale, – вставил я.

Мисс Льюис сказала:

– Достаточно, Стивен! – А потом сказала, что уже готова была изменить программу, чтобы стимулировать одаренного ребенка, но я должен понимать, что сколь впечатляющими ни были бы мои достижения, это еще не дает мне права вести в классе подрывную деятельность и вмешиваться в процесс обучения других детей. И еще сказала, что всякий раз, когда я оказывался в группе с другими детьми, это мешало им выполнить поставленное перед ними задание. И еще добавила, что всячески старалась сделать так, чтобы я вписался в класс. Но все эти попытки терпели провал, так как все, чего удавалось достичь за день, неизбежно рушилось, когда я уходил домой. И продолжать работу можно будет лишь в том случае, если между школой и домом будут установлены истинно партнерские взаимоотношения.

Я с надеждой спросил:

– Это означает, что мне больше не надо ходить в школу?

– Лю, то есть Стивен, – тут же вмешалась Сибилла. – Мы не можем, даже если бы очень этого хотели, перестать сотрудничать с мисс Льюис. Ведь тебе прекрасно известно, что мы просто не можем позволить себе нанять частного преподавателя с обширными знаниями в области квантовой механики и уж тем более не можем позволить себе платить ему по пять фунтов пятьдесят в час.

Я сказал:

– Хотя способность широко и незаурядно мыслить и расширяет человеческие возможности, при неправильном применении она же может послужить источником немалых страданий личности как таковой. Многие дисфункции и мучения личности проистекают из проблем, связанных с процессом мышления. А все потому, что в мыслях своих люди зачастую сосредоточиваются на болезненных воспоминаниях о прошлом. В смятение приводят их и мысли о будущем. Таким образом, они отягощают свое существование стрессовыми ситуациями, которые сами же и создают во время этих тревожных размышлений. И все их усилия и старания сводятся к нулю, поскольку подобные размышления могут вселить лишь сомнения в собственных силах. Тем самым они заведомо как бы приговаривают себя к поражению. Обедняют и отягощают свои жизни этими бесплодными и болезненными размышлениями.

Сибилла заметила, что мне не следует столь бездумно и некритично цитировать высказывания такого рода. Ведь писатель, похоже, не признавал такую вещь, как ненавязчивые воспоминания, а подобный подход не выдерживает никакой критики.

Я сказал, что именно поэтому мне было бы лучше вовсе не ходить в школу. И потом, истина всегда познается в споре, о чем писал Дж. С. Милл.

Тут мисс Льюис сказала, что она ни в коем случае не преуменьшает заслуг и достижений Сибиллы. И тем не менее ребенку грозит опасность оказаться оторванным от реальности.

Сибилла в ответ заметила, что мисс Льюис понятия не имеет о том, что это такое – ходить в школу в городке, где сходят с ума от радости по поводу приобретения первого мотеля.

Мисс Льюис удивилась:

– Что?

Сибилла сказала, что выросла в городке, где имелась всего одна школа, но даже там преподавали греческий, затем три года – французский или испанский, и уже потом – два года латынь. И что она изучала французский всего лишь год, так что при поступлении в колледж ей пришлось наврать, сказать, что целых два года брала уроки французского и латыни, и даже запастись рекомендательным письмом от имени отставного священника-иезуита из Квебека, которое она написала сама. А потом добавила, что большинство людей просто не в состоянии выучить в школе арабский, или иврит, или японский, каких бы там священников-иезуитов они себе ни навыдумывали.

Мисс Льюис сказала:

– Полагаю, мы несколько отвлеклись от темы. Какое, по-вашему, воздействие может оказать на ребенка тот факт, что он далеко опережает свою возрастную группу? Какое, скажите на милость, воздействие окажет на ребенка, успешно справляющегося с заданиями и имеющего все основания гордиться своими успехами, тот факт, что Стивен вдруг подходит со страничками, исписанными шести– и даже семизначными числами, и говорит этому самому ребенку, что нет никакого смысла решать все эти задачки, поскольку правильный ответ можно всегда получить на калькуляторе? Уже не говоря о его воздействии на детей, имеющих затруднения при усвоении материала! У меня есть в классе мальчик, который долго не мог усвоить алфавит – больше одной буквы за день не получалось. И вот на прошлой неделе он наконец добился определенных успехов и начал с уверенностью узнавать все буквы... Нет, я вовсе не хочу сказать, что Стивен сознательно хочет кого-то обидеть, но сами подумайте, какое воздействие это оказывает на детей, когда он вдруг начинает писать названия динозавров на греческом и объяснять, что многие буквы там похожи на наши! Если уж вас интересует мое мнение, то знайте: у того мальчика, освоившего алфавит, есть гораздо больше оснований гордиться своими успехами, нежели у Стивена, знающего дюжину разных алфавитов и без конца похваляющегося этим! Да он одним махом может подорвать уверенность этого ученика в себе! Этому следует положить конец. Стивен должен понять, что в жизни существуют куда более важные вещи, чем объем усвоенных знаний.

Я спросил:

– Это означает, что я не должен больше ходить в школу? Сибилла сказала:

– Я с вами полностью согласна. Знаете, мы вот уже год как смотрим раз в неделю «Семь самураев».

Мисс Льюис удивилась:

– Простите?..

Сибилла сказала:

– Уверена, вы понимаете, насколько велико мастерство Куросавы... Ой, вы только посмотрите! У вас в классе есть эта чудесная маленькая книжка о самураях, какая прелесть!

И она взяла с моей парты «ВОИНОВ-САМУРАЕВ» и начала ее перелистывать.

Мисс Льюис пожала плечами.

И тут вдруг Сибилла в ужасе вскричала:

– ЧТО?!

– А что такое? – спросила мисс Льюис.

– «ЭКСПЕРТ В РАЗЛИЧНЫХ ВИДАХ БОЕВЫХ ИСКУССТВ»! – воскликнула Сибилла.

– Ну и что? – удивилась мисс Льюис.

– Да как только они могут СПОКОЙНО СПАТЬ ПО НОЧАМ, – продолжала Сибилла, – навязав невинным, ничего не подозревающим ШКОЛЬНИКАМ эту МЕРЗКУЮ ПОДДЕЛКУ? Здесь говорится, что каждый из самураев владеет одним из видов боевых искусств. И что же получается? Выходит, Кацусиро владел в совершенстве ШЕСТОМ? А Хэйхати – ТОПОРОМ? Что за СТЫД И ПОЗОР?! Получается, что он должен был вернуть эти орудия владельцу, вместо того чтобы использовать в борьбе с ВРАГОМ?

– Да уж, действительно, – пробормотала мисс Льюис.

Но Сибилла не унималась:

– Получается, что лишь по чистой СЛУЧАЙНОСТИ мы знаем, как это было на самом деле. Потому что все, что мы должны узнать в школе, помещено в книги, полные ошибок, причем это касается абсолютно всех предметов. В книги, из которых мой сын надеялся почерпнуть ЗНАНИЯ, УЗНАТЬ то, чего еще НЕ ЗНАЕТ. Что и ЯВЛЯЕТСЯ, по моему твердому убеждению, истинной целью ОБРАЗОВАНИЯ! Так что же мне теперь делать?

Мисс Льюис пожала плечами:

– Представления не имею.

Сибилла продолжала:

– С тем же успехом вы могли бы взять книгу «ГЕНИЙ ШЕКСПИРА» и начать объяснять японским школьникам, что Лаэрт – это главный герой «ГАМЛЕТА», на том основании, что он просто ИНТЕРЕСНЫЙ ПЕРСОНАЖ. О, так что же мне теперь делать?

Мисс Льюис сказала:

– Полагаю, на сегодня достаточно. А ты, Стивен, постарайся хорошенько подумать над тем, что я тебе сказала.

Я обещал, что непременно подумаю.

Если у меня когда-нибудь будет сын и он захочет бросить школу, я не стану ему мешать. Потому что всю жизнь буду помнить, как это ужасно – учиться в школе.

Мы пришли домой, и Сибилла вновь принялась расхаживать взад-вперед по комнате.

– Что мне теперь делать? – бормотала она. – Что же делать?

Я осторожно заметил:

– Может, мне все же лучше учиться дома? Сибилла буркнула: «Гм». А потом сказала:

– Давай-ка проконсультируемся у мистера Ричи. И дала мне прочесть еще одну страничку про Сугату Сансиро.

«Герой – это человек, активно стремящийся стать самим собой. Не слишком убедительное зрелище. Злодей, в противовес ему, уже чем-то стал. Все в Цукигате говорит о том, что он пришел и утвердился. Нет ни одного лишнего жеста, ни единого нерассчитанного движения. Он быстро понимает, что в его интересах, и действует соответственно. Сугата по сравнению с ним – сплошная неуклюжесть.

Предпочтения Куросавы очевидны. Он, подобно большинству людей, предпочитает тех, кто уже состоялся или сформировался. В обычном фильме этот мужчина стал бы главным героем. Но он им не является. И Куросава, несмотря на свое восхищением им, объясняет почему. Одной из непременных особенностей его героев, начиная с Сугаты, является то, что все они до конца еще не сформировались. Именно по этой причине все его картины в конечном счете только об одном – об образовании и воспитании, о становлении героя.

После этой захватывающей дух битвы... зритель вправе ожидать финала со счастливым концом, с подтверждением, что герой наконец-то вырос, повзрослел, стал кем-то. И даже не просто кем-то, а великим чемпионом по дзюдо. На Западе это послужило бы неизбежным финалом фильма о становлении героя.

Но Куросава всегда подозревал, что такие финалы фальшивы. Герой, становящийся подобным злодею, неизбежно и сам должен стать злодеем. И переплюнуть его в злодействе. Предположить, что после великой битвы, какой бы важной она ни была, сразу же воцарятся мир, спокойствие и полное счастье, тоже неверно и фальшиво. В противном случае это сделало бы образ Сугаты ограниченным, ибо ограниченность предполагается уже самими словами «счастье» или «чемпион по дзюдо».

Я спросил:

– Достаточно?

Сибилла ответила:

– Достаточно. Как думаешь, что все это означает?

Я подумал, что будь на то моя воля, ни за что бы не ходил в школу. Но я должен заслужить это право. Я снова уставился в книгу. А потом сказал:

– Это означает, что после одной битвы, какой бы важной она ни была, совершенно не обязательно наступают мир, согласие и полное счастье. Это неверное предположение. И что герой, который наконец состоялся, непременно становится подобен злодею.

– Так кем же становится герой? – спросила Сибилла.

– Злодеем? – неуверенно произнес я.

Сибилла сказала:

– И что же мне теперь делать?

Я спросил:

– Стать собой, да?

Сибилла сказала:

– Что мне ДЕЛАТЬ?

– Стать великим чемпионом по дзюдо? – спросил я.

Сибилла повторила:

– Что мне ДЕЛАТЬ?

Я ответил:

– Стать счастливым! Удовлетворенным! Стать героем! Стать чем-то!!!!!

Сибилла не унималась:

– Что мне ДЕЛАТЬ?

Я подумал о десятилетнем обучении в школе и сказал:

– Думаю, правильно говорят люди: пока сам не попробуешь, не поймешь. Ты думаешь, что в чем-то разбираешься, что именно поэтому этим и занимаешься, а потом вдруг понимаешь, что здесь кроется нечто совсем другое. И книга о том, как важно научиться дзюдо.

– ДЗЮДО! – воскликнула Сибилла. – А знаешь, у нас прямо через дорогу клуб дзюдо. Так что ты вполне бы МОГ научиться дзюдо. Ведь МОГ БЫ, да?

Сказать по правде, я предпочел бы таэквондо, но я ответил: «Да».

Сибилла сказала:

– Это, конечно, решает далеко не все, но одну проблему решает. Ты познакомишься там с другими мальчиками твоего возраста, причем в высокоорганизованной и высокоморальной среде, и будешь стремиться достичь сатори. Так что не так уж я была и не права, обучая тебя дома.

И она снова заходила по комнате. Я видел, что ее что-то тревожит. И сказал:

– Обещаю, что не буду больше задавать вопросов.

Сибилла продолжала расхаживать по комнате.

Я сказал:

– Думаю, это решает все.