Текст книги "Утонуть в тебе (ЛП)"

Автор книги: Хармони Уэст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Глава 33

Сиенна

Люк дуется на своей больничной койке.

– Я же сказал тебе, что со мной все в порядке.

– И врачи собираются убедиться в этом. – Я в тысячный раз поправляю ему подушки.

Ему повезло, что он не получил серьезных травм до того, как появились "Дьяволы". Мне повезло. Я не знаю, что бы делала, если бы Маркус, Стивен и Кейд причинили ему больший вред.

Деб прошмыгивает мимо медсестры, спеша к постели Люка. Она мельком бросает взгляд на синяк, уже расцветший на его челюсти, и ахает.

– Боже мой! Ты в порядке? Что случилось?

Люк закатывает глаза.

– Расслабься. Я в порядке. Я бы даже не оказался здесь, если бы Сиенна не притащила меня.

– Умница. – кивает мне Деб. – Что сказали врачи?

Наше внимание привлекает еще один вздох от двери. В комнату влетает мама, за ней по пятам следует папа. Она смотрит на меня, а затем на Люка.

– Что, черт возьми, произошло?

Люк стонет.

– Теперь так будет всегда? Две мамы будут слишком сильно беспокоиться?

Мама и Деб переглядываются и кивают.

– Ага.

Папа обнимает меня за плечи и шепчет:

– Ты в порядке, малышка?

Мне нравится, что независимо от того, сколько мне лет, он все еще называет меня малышкой. Я так рада, что простила его. Дала ему второй шанс, которого он так сильно хотел. И Люку тоже. Моя жизнь лучше, когда в ней есть они оба.

– Этот мудак Маркус снова объявился, – объясняет Люк. – Сиенна записала все на свой телефон.

Когда я передаю Деб свой телефон, а она смотрит видео, и ее глаза сужаются.

– Я добьюсь, чтобы этого маленького говнюка засадили за решетку до конца его жизни.

– А я выброшу ключ, – добавляет мама.

Мне нравится, что у них сложилась дружба, несмотря на всю драму, которая могла бы легко разделить их. Мне нравится, как сильно мои родители заботятся о Люке, даже несмотря на то, что они знают его не так давно. Они знают, как он важен для меня, как сильно я его люблю, и этого для них достаточно.

– Итак, вы двое разобрались во всем? – Спрашивает папа.

Мамы замолкают, переводя взгляд между нами. Ни один из нас не может сдержать улыбок, которые расползаются по нашим лицам.

– Да, разобрались, – говорю я им.

Деб подпрыгивает и хлопает в ладоши.

– О, здорово!

Мама обнимает меня.

– Я рада, что с вами обоими все в порядке. Пойдем, найдем детям еды.

Как только Люку, наконец, удается убедить Деб выпустить его из объятий и последовать за моими родителями за дверь, я сжимаю его руку.

– Может, мне надеть медицинскую форму и воплотить твою фантазию о медсестре в реальность.

Он ухмыляется.

– Не дразни меня.

– А кто сказал, что я дразню? – Я киваю на его карман. – Фотоаппарат сломался?

К счастью, одноразовые фотоаппараты стоят недорого. Но я не могу избавиться от чувства беспокойства. Этот фотоаппарат был моим подарком ему. Подарком, который должен был символизировать мои извинения, подчеркнуть уважение к нашим отношениям.

Люк сунул руку в карман и с улыбкой достал фотоаппарат.

– Все еще как новенький.

Меня охватывает облегчение.

– Повезло.

– Да, это так. – Он сжимает мою руку, и его серые глаза становятся серьезными. – Спасибо, что простила меня. И дала мне еще один шанс. Я обещаю прилагать усилия каждый день, чтобы оправдать его.

Несмотря на небольшое пространство на кровати, я прижимаюсь к нему. Он такой теплый. Твердый и мягкий одновременно. Мое безопасное место. Моя гавань в шторм. Он притягивает меня к себе, обнимая за спину.

– Спасибо, что была моей опорой. Всегда.

– Всегда.

Благодаря Деб и видео мы успешно выдвинули обвинения против Маркуса, Стивена и Кейда в нападении. Мы также наконец-то обвинили Маркуса в распространении порнографии, а команда Деб смогла добиться того, что видео практически стерли из Интернета, хотя я думаю, что это вторжение в частную жизнь будет преследовать меня всегда.

Все пятеро “Дьяволов” вышли из драки практически невредимыми. Жаль, что их не было рядом в ту ночь, когда Маркус и его дружки напали на меня в парке, но я чертовски благодарна, что они были рядом на прошлой неделе.

В отражении зеркала в полный рост в нашем общежитии Джульет прикусывает губу, пристально глядя на меня. Я замираю, и розовая помада застывает у моего рта.

– Почему ты так на меня смотришь? Что-то не так с моим платьем?

Джульет одета в свой обычный полностью черный, облегающий наряд, как будто направляется на похороны, а не на выпускной. Она качает головой, отворачиваясь от меня. Она не может смотреть мне в глаза, когда ей неловко.

– Конечно, нет. Розовый – твой цвет. Я просто… Мне жаль.

– За что? – Я искренне сбита с толку.

– За все дерьмо с Маркусом. Он мог снова причинить тебе боль.

Я откладываю губную помаду, и, хотя моя лучшая подруга ненавидит объятия, я обнимаю ее. Она стонет, извиваясь, как червяк, но я не отпускаю ее.

– Прекрати извиняться. Это не твоя вина.

– Я виновата в том, что трахалась с таким мудаком, как Маркус.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в лицо.

– Нет, он единственный, кто виноват в этом бардаке. – Урок, который я наконец-то усвоила почти год спустя. Благодаря Люку. – Кроме того, ты не виновата, что мудаки в твоем вкусе.

– Психи в моем вкусе, а не мудаки, – поправляет она.

Я ухмыляюсь.

– А есть разница?

– Огромная. У моего психа втайне будет мягкое сердце, только для меня.

Моя лучшая подруга абсолютно ненормальная. И я люблю ее за это.

– Надеюсь, когда-нибудь ты найдешь его.

– Мы обе надеемся. Жаль, что Трей Ламонт уже покинул кампус.

Я фыркаю.

– Да, для тебя он был бы просто сказочным принцем.

Джульет хватает сумочку с кровати.

– Я рада, что вы с Валентайном все уладили. Ты заслуживаешь того, кто делает тебя счастливой. – Она перекидывает сумочку через плечо. – Ладно, хватит банальностей. Пойдем уже на этот гребаный выпускной.

Глава 34

Люк

После выпуска Новаки приглашают всех нас попозировать с Уэсом в его шапочке и мантии. В моем горле встает комок из-за того, что Хлоя не может быть здесь с ним в этот знаменательный день. Но она наблюдает за ним, поддерживая его.

Он будет играть за НХЛ, а Вайолет присоединится к нему в разъездах, когда закончит летний семестр по ускоренной программе.

У меня немного болит в груди, когда я понимаю, что двоих из моих самых близких друзей не будет с нами в кампусе в следующем семестре. Но это не означает конец нашей дружбы. Я уверен, что буду присутствовать на некоторых играх Уэса, а он будет возвращаться, чтобы поболеть за нас, и я буду обязательно присутствовать на всех будущих подписаниях книг Вайолет, иначе она снова будет угрожать мне увечьем половых органов.

Я долгое время ревновал к их отношениям, но сейчас только рад за них. Вот что происходит, когда девушка, которой принадлежит твое сердце, отдает тебе свое.

Пока Джульет со скучающим выражением лица щелкает фотоаппаратом Уэса и его родителей, я оглядываю толпу в поисках Сиенны. Она исчезла где-то среди выпускников и их близких, и мое сердце замирает, хотя мудаки, напавшие на нее, находятся за решеткой.

Пара крошечных ручек обхватывает меня за талию, выбивая из меня дух.

– Я буду скучать по тебе!

Вайолет лучезарно улыбается мне, а затем опускает руки и смотрит на Уэса. Даже если он знает, что может доверять нам, собственническая жилка Уэса Новака не должна подвергаться проверке.

Мне ли не знать. Я веду себя так же.

– Я тоже буду скучать по тебе, крошка.

Она показывает мне язык, но все еще ухмыляется.

– А если серьезно, я действительно рада, что ты нашел Сиенну. Ты выглядишь намного счастливее.

Пока Новаки расспрашивают Джульет о ее татуировках, Уэсу удается сбежать с фотосессии и обхватить Вайолет сзади руками, уткнувшись подбородком в ее макушку.

– Хлоя тоже была бы рада за тебя.

Хлоя была бы счастлива, что я счастлив, и я уверен, где бы она сейчас ни была, она поддерживает нас.

Вайолет сжимает мою руку.

– Как и твой папа.

Комок встает у меня в горле.

– Да.

Он был бы, блядь, на седьмом небе от счастья, увидев меня таким счастливым с девушкой, которую я люблю.

– Люк! – Мой самый любимый голос в мире перекрикивает толпу.

Я не могу удержаться от ухмылки. Не могу оторвать от нее глаз, когда она мчится ко мне с широченной улыбкой на лице, и длинными каштановыми волосами, развеивающимися у нее за спиной, а затем прыгает в мои объятия.

Нокс хлопает Дэмиена и Финна по плечу.

– Ладно, ребята. Пойдемте, поищем нам хоккейную зайку.

Вайолет морщит нос.

– Когда-нибудь вы втроем влюбитесь в одну девушку и даже не будете думать о другой.

Нокс и Дэмиен одновременно смеются. Даже Финн весело ухмыляется.

– Скорее ад замерзнет, – говорит Дэмиен.

Сиенна поворачивает мое лицо к своему, и весь остальной мир отходит на второй план. Ее зеленые глаза завораживают меня точно так же, как в тот первый раз, когда я ее увидел. В первый раз, когда увидел ее фотографию в социальных сетях, а потом снова, когда мы, наконец, встретились лично в баре отеля. И с тех пор каждый день.

– Я люблю тебя. – Она не утруждает себя шепотом или попытками скрыть это. Сейчас ей на это наплевать. Пока мы есть друг у друга, ничто другое не имеет значения.

– Я тоже тебя люблю, милая. – Она целует меня, пока я не опускаю ее на пол. – У меня для тебя кое-что есть.

Когда я протягиваю ей фотографии, ее лицо светится.

– Боже мой! Это фотографии с пленки?

– Ага. Хотя я приберег ту, на которой ты привязана к моей кровати.

Она делает вид, что хмурится, а потом начинает перебирать фотографии, смеясь сквозь слезы. Вот фото, которое я сделал, пока она спала. А вот снимок, который сделала она: Джульет в библиотеке. Ещё одно фото – пушистая мордочка Бада. И наконец, фотография, которую она сделала в порыве чувств в баре того отеля. История наших отношений с момента первой встречи.

– Ты больше, чем просто красивое зрелище. – Я беру фотоаппарат, который она мне подарила, чтобы сделать еще один снимок. И произношу те же слова, что сказал ей в ночь нашей встречи. – Гораздо, мать его, больше.

Она улыбается, прижимаясь к моей щеке душераздирающе нежной рукой.

– Я знала, что с тобой так и будет.

Глава 35

Сиенна

Люк помогает мне вывезти мои вещи из общежития. Но атмосфера в комнате совершенно иная, чем тогда, когда он помогал мне переехать, когда от неловкости напрягался каждый мускул моего тела.

Сейчас напряжение иного рода. И оно связано с тем, что мы пытаемся удержаться от того, чтобы в последний раз не набросится друг на друга на этой кровати. Я бы с радостью воспользовалась тем, что комната в нашем распоряжении, если бы не нужно было уезжать отсюда через двадцать минут.

Всего несколько месяцев назад я была в ужасе от мысли о переезде в Даймонд, от мысли о воссоединении со своим отцом и знакомстве с моей новой семьей. Но теперь я не хочу даже представлять, что было бы, если бы моя жизнь пошла по какому-то другому пути.

– Я не знаю, как проживу два месяца без тебя. – Легкая улыбка остается приклеенной к лицу Люка, когда он обнимает меня за бедра. Мне нравится, как легко он сейчас улыбается. – Думаю, нам придется вернуться к переписке каждый день, как мы делали последние пять лет.

– Хороший план. Вопрос: Когда будешь писать, мне называть тебя Люк или Десятый? Десятый – более горячее имя, если честно.

– Называй меня любым именем, каким захочешь. При условии, что ты называешь меня своим.

Когда Люк наклоняется, чтобы поцеловать меня, мое сердце воспаряет. Прижавшись к его губам, я шепчу:

– Мой.

Его улыбка исчезает, а серые глаза становятся напряженными и наполняются такой любовью и обожанием, что у меня подкашиваются колени.

– А ты моя.

Он срывает с себя футболку и поднимает меня на руки, усаживая на край кровати, и нам обоим становится наплевать на то, сколько времени осталось, потому что у нас есть вся оставшаяся жизнь впряди. Он раздвигает мои ноги, отодвигая трусики в сторону, прежде чем со стоном погрузиться в меня.

– Моя.

Каждым толчком он повторяет это слово с чувственным рычанием, стоном и мольбой.

Моя.

Моя.

Моя.

Пока я не кончаю, а сердце не воспарит к небесам.

– Ты такая чертовски красивая, когда кончаешь, милая.

Когда мы, переводя дыхание, лежим в объятиях друг друга, он заправляет мои волосы за ухо. А я провожу пальцем по его обнаженной груди, снова и снова выводя слово "мой". – Я столько раз представляла себе встречу с Десятым. Но никогда не могла себе представить, что все будет именно так.

Люк напрягается подо мной.

– Мне жаль.

– Не стоит. Я рада, что все так сложилось. Я рада, что наконец-то встретила тебя.

Его рука сжимается вокруг меня крепче.

– Я тоже рад, что наконец встретил тебя. Ты – лучшее, что когда-либо случалось со мной.

– Хотя я о многом хотела спросить Десятого, когда мы наконец встретимся. – Я приподнимаюсь на локте. – Ты действительно смотрел ”Парк Юрского периода" одиннадцать раз?

Он ухмыляется.

– В двенадцатый раз я собираюсь заставить тебя посмотреть его вместе со мной. У твоего любимого мороженого действительно такой отвратительный малиновый вкус?

Я игриво шлепаю его по плечу.

– Ты имеешь в виду восхитительный.

Мы замолкаем, блаженно улыбаясь друг другу. Мое сердце так переполнено.

– Я действительно рада, что под маской оказался ты. Я надеялась на это с того момента, как встретила тебя в том отеле.

– Тогда я тоже все понял.

– Что понял?

Его большой палец гладит меня по щеке.

– Что ты моя.

Не могу поверить, что мне так повезло. Что мужчиной под маской оказался Люк Валентайн.

Эпилог

Люк

Мы возвращаемся на лед в кампусе перед официальным началом осеннего семестра. Но сегодня я не могу сосредоточиться на тренировке.

Сиенна будет здесь через несколько часов. Она останется со мной и мамой до начала семестра. При условии, что мы не будем “прелюбодействовать” в ее доме.

Так что я позабочусь о том, чтобы ее не было дома, когда мы будем это делать. Я сделаю все что угодно, чтобы дать Сиенне шанс выкрикивать мое имя.

Мы снова переписываемся каждый день, как в старые добрые времена. Только теперь она присылает мне непристойные сообщения и фотографии, и я делаю то же самое. В маске. Ей снова нравится жить с обоими родителями, поэтому я не настаивал на ее возвращении раньше. Ей нужно провести это время с ними, особенно с Майком. Им предстоит наверстать упущенное за годы. А я проведу с ней остаток своей жизни.

Не знаю, как прожил столько лет, не встречаясь с ней лично, не держа ее в своих объятиях. Но теперь я не собираюсь терять ни секунды времени, проведенного с ней.

Я блокирую шайбу, когда Финн отправляет ее в мою сторону. Затем снова, когда Дэмиен получает пас. Ублюдки сегодня безжалостны. Я многим им обязан за то, что они защитили Сиенну той ночью. За то, что прикрывали мою спину. Даже если они сведут меня с ума, я бы не выбрал никого другого в качестве своих товарищей по команде. Моих братьев.

– Я думал, твоя девушка должна была вернуться позже? – кричит Дэмиен.

– Она и не вернулась еще.

Он кивает на пустые трибуны.

Пустые, за исключением одного человека. Одной девушки в моей джерси, громко болеющей с плакатом, как будто она на игре чемпионата.

Я тебе когда-нибудь рассказывала, как представляла, что болею за тебя на твоих матчах? Я была бы самым громким человеком на трибунах. Я надеялась, что даже если твой папа не может болеть за тебя, это поможет, – знать, что кто-то там болеет за тебя так громко, что потом у него саднит горло. Наверное, я даже не смогла бы говорить потом, но это стоило бы того, если бы помогло тебе играть. Если бы сделало тебя счастливым.

Тренер оторвет мне голову за то, что я покинул лед во время тренировки, но мне похуй. Моя девушка здесь. Моя.

Она улыбается, когда замечает, что я покидаю свое место перед сеткой и направляюсь к ней.

Прежде чем я успеваю добраться до стенки, Нокс останавливает меня, наконец, появляясь из раздевалки, запыхавшийся и опоздавший на тренировку на десять минут.

– Где ты, блядь, был? – Спрашиваю я. Глупый вопрос. Наверное, ему отсасывала очередная хоккейная зайка.

Его глаза широко раскрыты. Не могу вспомнить, когда в последний раз я видел спокойного, хладнокровного, плывущего по течению Нокса хоть сколько-нибудь похожим на взволнованного.

– Ты не поверишь, кого, черт возьми, я только что видел в кампусе.

Это возбуждает интерес Дэмиена и Финна. Они оба останавливаются, чтобы послушать.

– Кого?

Это не могли быть Уэс или Вайолет. Он был бы рад их видеть, а не шокирован. И уж точно не встревожен.

Затем он произносит имя, от которого у меня скручивает внутренности.

– Трея Ламонта.