Текст книги "Перекрестные сигналы (ЛП)"

Автор книги: Ханна Коуэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

– И я еще не закончил.

Отнюдь нет.

31

Прошло много лет с тех пор, как я был на концерте.

Мои музыкальные вкусы обширны. Кантри, техно, поп, альтернативный рок, рэп. Я не придирчив к тому, что слушаю, чего нельзя сказать о Финне. В последний раз, когда я ходил на концерт, позади меня стояла Бриэль с поднятыми руками и невнятно напевала мне на ухо. Мы раскачивались вместе и держались друг за друга, выкрикивая слова песни в громкую толпу из-за "кровотечений из носа", прежде чем нас перевели в яму.

Это был первый раз, когда я оказался достаточно близко к художнице, чтобы увидеть линии на ее прозрачных колготках и пот, блестящий на ее торсе. Можно с уверенностью сказать, что это было воспоминание, которое я до сих пор отчетливо вижу, когда слышу ее музыку по радио, независимо от того, как давно это было.

Сегодняшний вечер чем-то похож, но в то же время совершенно другой.

Я держусь за стеклянную стену у подножия лестницы, а не в яме. Тем не менее, я нахожусь достаточно близко к сцене, чтобы разглядеть дыры на черных джинсах Ноа Хаттона и пот на его лбу, не прибегая к экранам по обе стороны сцены.

Это не Бриэль позади меня, и не ее голос у меня над ухом, и не аромат ее духов у меня в носу. Руки, положенные мне на бедра, сильные и жилистые, а низкий рокот голоса Финна разносится далеко за пределы моих ушей. Я чувствую, как слова, которые он поет, струятся по моим венам и давят между ног.

Арена окрашена в красный цвет из-за мигающих огней, которые веером расходятся по сиденьям. Дым стелется по краю сцены и стекает в яму, целуя ноги прыгающих и потрясающих руками в воздухе. Я чувствую ритм барабанов у себя под ногами и сквозь тихие слова Финна слышу рычащий голос в микрофоне.

Позади того места, где стоит Ной, виднеется массивная голова Дьявола с ревущим пламенем в глазах. Его оркестр расположился позади него, а барабанщик расположился на платформе на макушке, по бокам от нее – рога. Я знаю ни с кем из участников не больше того, что время от времени видел в Интернете, но, похоже, у них самих довольно много поклонников.

Камера, транслируемая на экраны, снимает болельщиков в нижних рядах, прежде чем сфокусироваться на нескольких женщинах на полу, держащих плакаты, от которых у меня выпучиваются глаза, когда я читаю. Большинство из них написаны для участников группы, но есть несколько, от которых у меня бы кожа прилипла к костям, будь я женой Ноя.

При этой мысли я накрываю ладони Финна на своих бедрах и перемещаю их выше. Они обжигают мои ребра, когда я оставляю их на месте и прижимаюсь спиной к его груди, чувствуя его за своей спиной как стену. Он проводит носом по краю моего уха и продолжает напевать строчку из текста песни.

Я закрываю глаза и медленно двигаю бедрами, наслаждаясь бешеным биением своего сердца, когда улыбаюсь, принимая этот момент таким, какой он есть. Живой.

Остальная команда стоит передо мной и позади Финна, окружая нас с флангов, крича и танцуя под музыку. Трудно отвлекаться на что-то другое, когда ты там, где мы сейчас, наблюдаешь, как одно из величайших имен в музыке выходит на сцену, возможно, в последний раз за долгие годы.

И все же это так.

Когда сильное тело Финна прижимается ко мне, а его руки касаются моего тела, я возвращаюсь к тому, что было раньше. Я никогда слишком много не задумывался о том, когда в отношениях наступит подходящее время для секса. Я не планирую, когда сделаю этот шаг, или следую какому-то случайному правилу трех свиданий, которое явно придумал отчаявшийся мужчина.

Каждый выбор, который я когда-либо делал в своих прошлых отношениях, был основан на чистом инстинкте. Чаще всего я руководствуюсь интуицией, и прямо сейчас она кричит мне развернуться и поцеловать своего лучшего друга.

Один поцелуй, и я буду точно знать, чего хочу и в чем нуждаюсь. На этот раз по-настоящему.

Хриплый бас сужается, прежде чем свет ослабевает ровно настолько, чтобы затопить сцену вместо присутствующих. Медленный, легкий барабанный бой усиливается и разносится на заднем плане, когда Ноа Хаттон поднимает руку к краю сцены и загибает палец. Одобрительные возгласы разносятся по сиденьям, когда женщина, в которой даже я узнаю его жену, подходит к нему с маленькой девочкой на руках в массивных наушниках.

Я кладу голову Финну на плечо и чувствую, как он целует меня в висок.

“Спасибо, что пришли на мое шоу сегодня вечером”, – говорит Ной, глядя исключительно на свою жену и дочь. Мрачный звук его голоса на грани ужаса, несмотря на абсолютную преданность, которая написана на всем его теле. “Вы здесь не для того, чтобы слушать мою речь, и я не собираюсь пытаться удерживать ваше внимание какой-либо речью дольше, чем это необходимо”.

Толпа затихает, ловя каждое его слово.

Тинсли, его жена и профессиональный боксер, подходит к нему. Он нетерпеливо тянется к своей дочери, заключая ее в объятия. Она протягивает крошечные пальчики и дергает за бандану, повязанную у него на лбу, отбрасывая волосы назад. Он не отстраняет ее, только наклоняет голову к ней, когда жена гладит его по спине. То, как его взгляд устремляется на нее в тот момент, когда она прикасается к нему, заставляет мое собственное внимание переключиться на Финна.

Я сжимаю его пальцы и проглатываю внезапный поток эмоций, который угрожает задушить меня.

“Обо мне ходит чертова куча слухов. Большинство из них правда. К кому я обращаюсь сегодня вечером, так это к тому, что да, это будет мое последнее шоу. Не навсегда. Но надолго.

Крики пронзают мои уши. Знаками в воздухе размахивают сильнее, их поднимают выше. Я наблюдаю, как Ноа крепче сжимает микрофон, и его глаза вспыхивают, когда его дочь ерзает у него на руках.

“Я сделал здесь то, что хотел. Сейчас мне нужно переключить внимание. На свою семью ”. Он берет руку Тинсли и подносит ее ко рту, удерживая там, когда заговаривает снова. “Документальный фильм о моем туре выходит в следующем году. Всегда пожалуйста, черт возьми”.

Отходя от микрофона, он притягивает свою жену для жестокого, заявляющего права поцелуя, который длится достаточно долго, чтобы я отодвинулся, чувствуя, что смотрю что-то личное. Только когда она с ухмылкой отталкивает его, он отпускает ее и уводит свою семью со сцены.

Я не пропускаю того, как прожекторы освещают арену и попадают в один из люксов напротив нас. Крики усиливаются, и, клянусь, я слышу, как один из игроков Havoc кричит что-то о Джеймисоне Бейтмане, игроке "Пайтонз" и двоюродном брате Ноя, который находится здесь.

Барабанщик Noah продолжает играть, теперь уже громче, поскольку остальные участники группы присоединяются и заводят знакомую песню. Это была первая песня, которую я когда-либо слышал от него, и так случилось, что это песня Бека об уходе. Сам мужчина поворачивается, чтобы одарить нас улыбкой, прежде чем начать декламировать текст песни, размахивая руками в воздухе, как двумя слоновьими хоботами.

Я смеюсь, не в силах расслышать этого из-за музыки. Большой палец Финна поглаживает мои ребра в темпе, который кажется слишком медленным для ритма вокруг нас, но я поддаюсь ему, все мои чувства сосредотачиваются на тысячах искр, вспыхивающих под его пальцем. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Протягивая руку назад, провожу пальцами по его горлу, прежде чем схватить его за затылок и притянуть ближе.

“ Думаешь, ты всегда будешь играть в бейсбол? – Что? – спрашиваю я, перекрикивая музыку.

“ Я буду продолжать, пока смогу. Но навсегда? Нет.

– Что ты будешь делать потом?

– Я могу кое-что придумать.

Мой разум скачет, пытаясь понять, что он имеет в виду. Я где-то в его планах на будущее? Когда его тело неизбежно притормаживает, и он уходит на пенсию?

Я хочу быть. Черт, я действительно хочу быть.

Он отводит мои волосы в сторону, прежде чем поцеловать за ухом, его губы приоткрываются, отвлекая меня. Влажное скольжение его языка вызывает стон в моей груди. Он стонет в ответ, посасывая влажную кожу, как будто поставил своей миссией отметить меня.

Я зажимаю губу зубами и надавливаю сильнее, когда он запускает пальцы под край моей рубашки, поглаживая мой живот. Кожаные штаны, которые на мне, кажутся теснее, чем были раньше, и резинка прилипает к горячей коже, заставляя меня извиваться рядом с ним. Мои глаза поднимаются вверх, когда твердая выпуклость прижимается к моему телу, усиливая мое вожделение.

Огни танцуют на сиденьях арены и наполняют зал чувственностью. Теперь я дрожу, тяжело дышу, когда впиваюсь ногтями в затылок Финна и прижимаю его к себе, пробуя на вкус свое горло. Каждое движение наших тел заставляет его член сильнее тереться о мою задницу, пока я не начинаю стонать от желания.

Мои щеки горят. Воздух спертый, каждый мой вдох пропитан им. Он повсюду. На моей коже, в моих легких, дразня невидимыми пальцами между моих ног и приветствуя непрерывную волну возбуждения, которая не перестает пропитывать мои трусики. Я хочу его, и я никак не могу отрицать это, когда мое тело кричит мне об этом.

Это уже далеко не просто влечение. Это ... то, что граничит с любовью и романтическим интересом, которые я только сейчас начал принимать. Это пугает меня, но в то же время сближает с ним. Наша история подталкивает меня вперед, напоминая о том, кто он для меня и кем всегда будет.

Прежде чем я успеваю убедить себя оставаться на месте, я оборачиваюсь.

Его взгляд падает на мой, и я хватаюсь за него, чтобы не упасть. Мои пальцы поджимаются в туфлях, когда я опираюсь на них и притягиваю его к себе, пока не чувствую вкус его дыхания, а он не чувствует, как сильно бьется мое сердце в груди. Пузырь растет вокруг нас, создавая границу между нашими телами и тем местом, где стоят наши друзья. Музыка стихает, и я улыбаюсь, зависая в ожидании, когда он закроет пространство.

“ Ты хочешь уйти? – спрашивает он, и слова его едки.

Мое естество сжимается в предвкушении. – А ты?

– Я хотел уехать с тех пор, как мы сюда приехали.

– Значит, ты был терпелив.

Он издает смешок над моей ключицей. – Можно и так сказать.

– Думаешь, кто-нибудь заметит?

“ Да. Но мне все равно.

Его губы касаются моих, жестко и отчаянно. Я закрываю глаза и дергаю его за волосы, разжигая искру желания в своей сердцевине, пока она не разгорается ярче. Жар отвлекает, и я потираю бедра друг о друга, чтобы попытаться облегчить боль.

Финн опускает руку на мою задницу и сжимает, прежде чем растирать ладонью медленные, широкие круги. “Пойдем”.

Я подталкиваю его и показываю дорогу.

32

– Хочешь чего-нибудь выпить? Мягко спрашивает Обри.

Я задерживаюсь в конце стола и наблюдаю, как она ходит по кухне. Мои руки в карманах, спрятаны как можно глубже, чтобы я не использовал их для того, чтобы перегнуть ее через стойку.

“Нет”.

– Хочу, – бормочет она.

Не глядя на меня, она достает полупустую бутылку вина из холодильника и снимает пищевую пленку, которой накрыла крышку. Мои губы подергиваются, когда она подносит его к губам и начинает пить прямо из бутылки. Ее горло шевелится от глубоких глотков, каждый из которых тяжелее предыдущего.

– О чем ты думаешь? – спросил я.

Она с тихим хлопком отпускает бутылку и облизывает блестящие губы. – Тебе нужно быть более конкретным.

“ Хорошо. Я вытаскиваю напряженные пальцы из карманов и опускаю их на остров, держась за край водопада. – Ты нервничаешь.

– А ты нет? Она разоблачает мой блеф.

–Я этого не говорил.

– Не говори загадками, Финн.

Мои локти выпрямляются, когда я наклоняюсь вперед и разводлю руки. “Нам не нужно этого делать. Если ты не готова, я посплю на диване. Или я могу пойти домой. Позвони, куда тебе нужно, Бри.

– Ты думаешь, я не хочу этого делать?

Я смотрю на пустую бутылку вина. “ Я делаю предположение, основываясь на доказательствах, которые лежат передо мной. Ты выглядишь напуганной.

“Я не в ужасе”, – говорит она с тяжелым смешком.

Качая головой, она ставит бутылку на столешницу и откидывает волосы назад. Она розовая от груди до ушей, и мне любопытно, где еще она покраснела. Эти облегающие кожаные штаны скрывают от меня так много ее. Я хочу срезать их блестящими ножницами, которые лежат на подставке для ножей позади нее.

– Тогда скажи мне, как ты себя чувствуешь, – подбадриваю я, прежде чем прочистить горло, слыша, как грубо это звучит.

“ Мы знаем друг друга два десятилетия, Финн, ” начинает она срывающимся голосом. Я смотрю на ее пальцы, когда они двигаются к подолу ее прозрачного топа и начинают медленно поднимать его вверх по животу. “Как так получается, что ты не можешь сказать, когда я возбужден?”

Мой член пульсирует под застежкой-молнией, напрягаясь в трусах. – Ты?

– Как ты можешь этого не замечать?

Она стягивает ткань через голову и кладет ее на стойку. Ее волосы рассыпаются по плечам и стекают по рукам и груди. Черный топик, все еще туго обтягивающий ее грудь, заставляет мои пальцы подергиваться от желания сорвать его следующим. Ее вдох растягивает тугую материю, и мои глаза напрягаются, чтобы увидеть, затвердели ли под ней ее соски.

– Ты слишком далеко, – говорю я, почти всхлипывая.

Ее губы изгибаются. Уверенно вздернув подбородок, она проводит ногтями по краю островка и направляется ко мне, покачивая бедрами. Я держусь неподвижно, но костяшки моих пальцев белеют, когда я так крепко сжимаю столешницу, что боюсь, как бы мрамор не раскрошился. У меня горят легкие из-за того, насколько поверхностно я дышу, слишком напуганный, чтобы спугнуть ее.

Я наслаждаюсь тем, что она так близко от меня. Ее обнаженный живот гармонирует с крошечным голубым камушком над пупком, который поблескивает в слабом свете кухни, а выпуклости декольте выступают над черным топом. Я опускаю взгляд вниз, мимо пирсинга на животе, к поясу ее штанов, впиваясь в него взглядом. Это преступление – прятать эти изгибы где угодно, только не под моими руками.

“ Так лучше? – спрашивает она, затаив дыхание, достаточно близко, чтобы я мог почувствовать запах ее духов.

“Нет”.

Я делаю шаг вперед и завожу руку ей за спину. Рывком заставляю ее упасть мне на грудь, а затем в объятия. Я сажаю ее на островок, хватаю за колени и широко разводлю их. Она делает резкий вдох через приоткрытые губы.

– Так-то лучше, – прохрипел я, прежде чем обхватить ладонями ее лицо и притянуть к себе.

Она наклоняется ближе и крепко сжимает край моей рубашки в кулаке. Ее глаза широко раскрыты, зрачки расширяются, когда она говорит: “Я хочу тебя. Я хочу, чтобы я была твоей, Финн. Вся я.

“Ты уже моя”.

Я целую ее так сильно, что у меня болят губы. Она стонет, и я сглатываю, позволяя ему пронестись сквозь меня. Ее прикосновения грубые, отчаянные, когда она начинает задирать рубашку мне на грудь и ощупывать голую кожу под ней. Я хватаю ее за волосы и тяну ровно настолько, чтобы отвести ее назад, создавая больше пространства для работы.

Из меня вырывается шипение. Царапанье ее ногтей между моими ягодицами молнией проносится к моему члену, и я накручиваю ее волосы на костяшки пальцев. “Такая жестокая, детка”.

Она прерывисто выдыхает и зажимает мою губу зубами, прежде чем втянуть ее в рот. Я провожу костяшками пальцев вниз по ее плечам к выпуклости ее сисек, следуя за формой до щелочки между ними. От моего прикосновения по коже пробегают мурашки, и она сильнее посасывает мою губу, почти наказывая.

Слишком легко ущипнуть ткань ее топа и стянуть его вниз. Под ним ничего нет. Как только он убирается с дороги, ее сиськи выпадают, и я обхватываю левую, массируя ее рукой. Жесткое прикосновение ее соска к моей коже не ускользает от меня, но я игнорирую это еще немного. Я отрываю губу от ее рта и заменяю ее своим языком.

Она выгибается от моего прикосновения, тихо причитая. “Финн”.

Я сжимаю руку, пальцы глубже вдавливаются в ее мягкую плоть, прежде чем ослабить хватку и провести большим пальцем по ее соску. Она дергается в ответ, отрываясь от его губ. Опускаю взгляд, я повторяю движение, и ее сосок напрягается, твердея еще больше.

“ Они чувствительные? – Бормочу я, наклоняя ее голову набок. Мой лоб прижимается к ее шее, пока я продолжаю наблюдать за своими прикосновениями.

–Да.

–Хорошо.

Ее голова сама по себе откидывается назад, когда я начинаю сжимать ее сосок и медленно перекатывать его между пальцами. Ее дыхание учащается, становится неистовым. Моя грудь так же напряжена, как и пах, когда я опускаю голову и провожу языком по темно-красной вершине. Она удерживает меня на месте, как будто я собираюсь остановиться.

– О Боже, – шепчет она, прижимаясь к моим губам.

Я сжимаю губами ее сосок и посасываю, позволяя своему языку облизывать его каждые несколько ударов. Отпуская ее волосы, я хватаю ее за другую грудь и чередую движения, прикасаясь ртом к нетронутой коже. Ее бедра раздвигаются шире, прежде чем одно колено обхватывает мою спину и пытается притянуть меня к себе.

“ Скажи мне, чего ты хочешь. Что тебе нравится, – требую я, резко посасывая.

Она сглатывает, втягивая голову в плечи и опираясь рукой о стойку. – Сними рубашку.

– Ты даже не смотришь на меня, милая.

– Мне не нужно быть такой, чтобы прикасаться к тебе, – возражает она, пробегая глазами по моему лицу.

Отстраняясь, я завожу руку за голову и стаскиваю рубашку. Она падает на пол, и в тот же момент я впиваюсь зубами в верхушку ее груди. Это мягко, дразняще, но вызывает низкий, нуждающийся стон у нее в горле.

Не отпуская ее, я расстегиваю пуговицу на ее брюках. Ее живот сжимается, когда она вдыхает и поднимает голову, уставившись туда, где я расстегиваю молнию. Я поднимаю глаза вверх по ее телу и ищу в ее темно-синем взгляде хоть какой-нибудь признак того, что она хочет, чтобы я остановился.

Она понимает, что я делаю, и кивает, давая мне то, что мне нужно.

В тот момент, когда я расстегиваю ее брюки, она начинает спускать их с бедер. Я беру ее руки и заводлю их за спину, прежде чем положить ладонь ей на грудь и заставить ее лечь на спину. Она посасывает щеку и, следуя безмолвному приказу, ложится на мрамор.

Когда я отпускаю ее руки и беру управление на себя, она приподнимает бедра, чтобы я мог спустить кожу до конца. Я провожу пальцем по своду ее стопы, прислушиваясь к ее прерывистому дыханию. Это становится еще более безумным, когда я скольжу руками вверх по ее голеням и вокруг коленей. Она такая мягкая, ее кожа гладкая и безволосая. Небольшие впадинки на внутренней стороне ее бедер притягивают мой взгляд, когда я их ощупываю. Это линии почти серебристого цвета, невидимые, если вы не ищете их.

– Ты прекрасна.

Я слышу, как она судорожно сглатывает. – Ты так думаешь?

“Мм. Самая совершенная вещь, которую я когда-либо видел. Повсюду”.

Я опускаюсь, чтобы провести губами по ее бедру, оставляя мягкие поцелуи на этих отметинах. Она пытается закрыть их, но я качаю головой и открываю их, подтягивая ее колени ближе к груди. Так легко придвинуть ее ближе, скомканный материал ее топика помогает ей скользить по мрамору.

“ Ты хочешь продолжать? – Шепчу я, поднимая лицо выше.

Ее запах притягивает меня ближе, пока я не начинаю чувствовать жар ее киски. Я замолкаю, ожидая ее слов, в то время как мои пальцы дразнят мягкое кружево ее трусиков на бедре.

– Да, – шепчет она.

Я поворачиваю голову и прижимаюсь ртом к влажной ткани. Посасывая, я впервые пробую ее на вкус и сжимаю в кулаке ее трусики с мрачным стоном. Мой язык скользит по ее изгибам, и я скольжу им вверх и вниз.

Она пытается выпрямить ноги и прижимается к моему рту. “Еще”.

Я слишком слаб, чтобы игнорировать ее. Дразнить и заставлять ее умолять. Я не такой, и это не тот, кем мне нужно быть с Обри. Если бы она попросила, я бы умолял за нее. На коленях или со связанными за спиной руками. Все, что ей нужно.

Не раздумывая ни секунды, я убираю руку и оттягиваю ее трусики в сторону, обнажая ее. Мой рот так близко – я не теряю ни секунды. Мой язык раздвигает ее губы и скользит по ее влажности, прежде чем я даю себе время посмотреть на нее. Я могу сделать это позже. Когда я заставлю ее кончить и выпью все до последней капли.

“Черт!”

Обри пытается подрочить, но я качаю головой и провожу языком по ее клитору. Она выпрямляет одну ногу и прижимается бедром к моей щеке, пытаясь притянуть меня ближе. Это невозможно, но я позволяю ей попытаться, не планируя отступать в ближайшее время.

Я голоден. Чертовски голоден, и единственное, что меня поддержит, – это эта блестящая киска.

– Господи, – бормочу я, погружаясь глубже и проникая языком в ее узкое отверстие.

Ее стоны наполняют кухню, оставляя отпечатки в моем сознании, которые запечатлеются во мне навсегда. Я провожу рукой вверх по ее телу и сжимаю сосок, перекатывая его, пока посасываю ее набухший клитор. Ее сладость стекает по моему подбородку на мрамор, заставляя меня улыбнуться ей.

“ Сколько раз ты хотел меня прямо здесь, Обри? – Тихо спрашиваю я, убедившись, что она может почувствовать грохот моих слов.

“ Слишком много. Я... Это лучше, чем я думал.

Я провожу языком по ее клитору и мычу в знак согласия. Так легко скользить пальцем внутри нее. Она нетерпеливо растекается вокруг меня, такая влажная, что вскоре я могу добавить вторую. Ее грудь выгибается вверх и прочь от островка, когда она скулит и крепко сжимает мои костяшки пальцев.

“ Ты кончишь мне на лицо, детка. Я хочу, чтобы ты стекала по моей груди, прежде чем я отведу тебя в твою комнату и трахну, – стону я, начиная двигать пальцами внутрь и наружу.

Беспорядок, который она устраивает, не помогает облегчить дискомфорт в моем паху. Я пульсирую и мокрая от преякуляции, из-за чего мои трусы неловко прилипают ко мне.

Я двигаюсь быстрее, отвлекая себя вкусом ее киски. Она хлопает одной рукой по островку, а другую поднимает к моим волосам, зарываясь в них пальцами. Скручивая пальцы, я постукиваю по ее верхней стенке и касаюсь коленями ее клитора, приближая ее к кульминации, которую, я чувствую, нарастает. Ее прерывистое дыхание сменяется тихими всхлипываниями, которые становятся неистовыми, отчаянными.

“ Вот и все, ” прохрипела я, неумолимая в своих движениях. “ Позволь мне подарить это тебе. Ты это заслуживаешь. Ты так хорош для меня. Я так сильно хочу почувствовать, как ты кончаешь, Обри. Пожалуйста. Пожалуйста, кончи ради меня.

Мои глаза закрываются от удовольствия, когда я чувствую, как она сжимается вокруг меня, но я заставляю себя открыть их, чтобы посмотреть, как она ломается. Она приподнимается на локтях и смотрит на меня сверху вниз, ее пухлые губы приоткрываются для слов, которые теряются среди ее тихих звуков удовольствия. Ничто не мешает мне довести ее до оргазма. Прямо сейчас это все, чего я хочу.

И когда она опускается обратно на остров и сжимает мою голову между своих бедер, она отдает ее мне.

– Черт возьми, Финн! – кричит она.

Моя кожа головы горит от того, как сильно она тянет меня за волосы, но я игнорирую это, доводя ее до оргазма, пока она не становится слишком чувствительной. Трепетание ее киски следует за моими пальцами, когда я разжимаю их и отсасываю дочиста. Мой рот взмок, но я не могу побеспокоиться вытереть его, прежде чем приподнять ее тело и поцеловать.

Ей все равно, что она пробует себя на вкус. Ее губы прижимаются к моим с настойчивостью, которая говорит мне, что она далека от завершения, и я, не теряя ни секунды, подхватываю ее на руки и несу через квартиру.

Мы только начали.