Текст книги "Дождь не вечен (СИ)"
Автор книги: Ханна Флейм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
Глава 11
– Станислав Федорович, завтра дежурите на Кутузовском, – распорядился начальник, – свободен.
Стас был доволен, рыбное место, плюс в центре, до дома от поста недалеко. Казалось, совсем недавно, сразу после армии, его пристроили в органы МВД в полк ДПС, и вот, на плечах уже лейтенантские погоны. Пару лет назад, он смог позволить себе ипотеку на двушку в Кунцево и, наконец, съехал из служебного общежития.
– Эй, Стасян, ты куда летишь? – окликнул голос напарника Сергея.
Стас затормозил у выхода:
– Да от цербера нашего вышел, надо домой быстрей мотать, пока еще что не приклеили сверху. А то сейчас опять полночи тут торчать буду, у меня там весь стол завален бумажками, – он вынул из кармана ключи и кинул в сторону сослуживца, – Серег, по старой дружбе, заполни сегодняшних, спать хочу, глаза прям слипаются.
– Э-ээ, нет, брат, я пасс, я сошка мелкая, почти на пенсии уж, это ты у нас винтик бюрократической машины, вот и води ее сам, – хохотнул Сергей, возвращая ключи от кабинета владельцу.
Станислав приуныл, решаясь, вернуться или махнуть рукой и все же домой.
– Ну Сереееег, ну будь человеком, ты же спец в отписках этих, на пенсии отдохнешь, а мне еще лет двадцать писаниной заниматься, – округлил глаза на друга лейтенант, понизив тон до шепота продолжая, – я ведь тебе по-братски сегодня весь навар с того мажора на форму дочке отдал, не оставайся в долгу.
Сергей довольно покачал головой.
– Не-не, меня борщ дома ждет, жена сказала, остывает, наваристый, как я люблю.
– Вот ты жук все-таки, – недовольно пробубнил Стас, понимая, что Сергея не победить.
– И тебе не хворать, – заржал мужчина, – мы на Кутузовском чтоль завтра?
Тот кивнул в ответ.
– Я тогда сразу на пост подъеду. Если сюда заезжать будешь, не жди, я на своей завтра.
– Да чтоб тебя, жучару, – развернулся назад к кабинету, – до завтра тогда, счастливчик, – и поплелся по коридору.
Он открыл скрипучую обшарпанную дверь, щелкнул выключателем. Стол и правда был сплошь завален разномастными протоколами, определениями и папками. Один из светильников над головой неприятно мигал.
«Задолбало! Только меняли тут лампу и опять», подумал он, прикидывая, выдернуть ее или просто выключить весь свет, ограничившись настольной лампой. Кабинет был совсем небольшим, едва вмещая 4 стеллажа для документов и 3 стола. Со своего места он дотянулся до чайника на подоконнике.
«Ладно, надо кофе хряпнуть и хоть сегодняшние забить», грустно вздохнул, высыпая в кружку пакетик «3 в одном», открыл ноутбук, чайник закипел и со щелчком выключился. От мигания лампы в глазах начинало рябить. Стас потер уставшие веки, встал и, вырубив таки свет, налил крутого кипятка в кружку.
«Такс, до обеда он все таки забил отчетность», изучая готовое, подумал лейтенант, «кто там дальше? О, как раз мажор на Бентли».
Сверив информацию, он начал вписывать данные о машине и водителе, в голове всплыло лицо девушки с пассажирского сидения. Она выглядела потрепанно, бледно, совсем не как спутница такого человека. Еще тогда он отметил, как вцепилась она пальцами в сиденье, как прерывисто дышала, явно напуганная. Не то чтобы дама была в его вкусе, но почему – то эта картинка не шла из головы, он уже раз пятый сегодня вспоминал ее окаменевший взгляд. Стас мог бы биться об заклад, что она готова была выпрыгнуть из тачки навстречу. Он не был с ней знаком, это точно, он и не вращался в таких кругах, где крутятся подобные Алексею Вельду.
«Где же я мог тебя видеть?», который раз сегодня, задавался лейтенант вопросом, постукивая пальцами о столешницу. Крутанулся в кресле, сверля взглядом потолок, отчего кружка, задетая локтем, шатнулась, окатывая стол, клавиатуру и рукав кипятком.
– Да, бл. ь! – парень выдернул ящик стола, достал салфетки и начал промакивать коричневую влагу с залипших клавиш. На ноутбуке начали хаотично открываться окна.
«Нет, ну только не ноут еще менять, эт мне так премию срежут», пытался он как можно скорее все исправить. Вдруг на экране мелькнуло его сегодняшнее наваждение. Он даже вздрогнул.
– Оппа! Попалась! Вот я где тебя видел! – уже не обращая внимания на мокрый рукав и стол, Стас щелкнул мышкой. Поочередно закрыл мешавшее и внимательно вперился в фото на мониторе. Девушка выглядела полнее и моложе, у нее не было шрама на лбу, нос чуть более вздернут, волосы длиннее.
– Или не она? – Пробубнил себе под нос парень, – да не, точно она.
Фото было крупным, внизу сводка: «Екатерина Павловна Морозова (адрес регистрации г. Иваново, ул. Суворова, 11), 22 года, в розыске, статус «пропавшая без вести», заявитель – отец, Павел Сергеевич Морозов (адрес регистрации г. Иваново, ул. Суворова, 11), заявление от 20.07.18 г. С родителями не проживала в связи с учебой в СПБГУ. Перестала выходить на связь. Последний раз звонила родственникам 18.05.18 г. Со слов однокурсников, вышла из университета, после чего в общежитие не вернулась. На занятиях больше не появлялась. Дело под личным контролем подполковника ФСБ Вихрова В.В.» Ниже были сотни служебных комментариев и примечаний.
Стас с интересом продолжал листать записи, бегло просматривая данные.
«Ну надо же, даже интерпол подключали. Умершей не объявлена. Хотя да, с чего бы, пять лет не прошло. И все же, что за пташка такая, простую девчонку из Иваново давно бы забыли на пыльной полке до востребования материалов. А тут до сих пор следствие кипит.»
Он перестал читать, зажужжал принтер, выплевывая распечатанное фото. Захлопнув крышку ноутбука и нетерпеливо откинувшись ногами от стола, Стас дернул из принтера листок и рванул из кабинета, даже не заперев двери, остановился только у кабинета начальника.
«Да, Серег, не прав ты был, не слетят мои погоны, за эту бабу, может, и звездочку новую с тобой обмоем». Он был в сладостном нетерпении, когда стучал.
– Войдите! – рявкнули оттуда. Он кое-как подавил довольную улыбку, изобразив на лице строгость.
– Владимир Викторович, – слету вошел. Недовольный седовласый статный офицер уже одевался.
– Ну что тебе? До завтра не подождет? – на вздохе проговорил он, оценивающе оглядывая подчиненного.
– Никак нет! Владимир Викторович, мы сегодня дежурили в центре, на Чистопрудном, – отрапортовал он.
– И что? Ваш отдел там закреплен, – устало проворчал Владимир, застегивая молнию ветровки поверх форменного пиджака, – давай уже скорее, без формальностей.
– Вот, – протянул ему листок Стас, – девушка сегодня замечена в машине Алексея Вельда.
Выхватив из рук парня листок, начальник побледнел. Станислав точно видел, тот знает, о какой девушке речь и ему далеко небезразлична эта информация.
– Алексея Вельда? Ты уверен? – его взгляд стал серьезен.
– Да, уверен, в машине его сидела, точно она, только шрам у нее здоровый на лбу, на фото такой приметы нет, – на самом деле, Стас не был уверен, но показать сомнения в этом кабинете было нельзя.
Начальник молчал, прикидывая что-то в голове, покосился на камеру в углу под потолком, смял бумагу, зашвырнув ее в урну.
Лейтенант опешил, реакция была непонятна, и он прикидывал, отвернулась ли удача. Владимир Викторович окинул его взглядом, глазами указывая на дверь и громко произнес:
– Станислав, мы – государственная инспекция безопасности дорожного движения, мы разыскиваем только автомобили, займитесь своим делом и не тратьте ни мое ни свое время на эту ерунду. Или у вас работы мало?! – Стас поник и отрицательно покачал головой, чувствуя, как заветная звезда начала удаляться, но вдруг ощутил, как собеседник легонько, словно случайно, наступил ему на ногу.
Майор смотрел на него исподлобья, явно указывая взглядом на дверь и Стас, наконец, сообразил.
– Ошибся, Владимир Викторович, пойду-ка домой, вторые сутки как на ногах, голова не работает уже.
– Вот это – верно, давай домой, отсыпаться, – он подхватил свой портфель у стола, и отчеканил, – чего стоим? Свободен, Семенов!
Стас пулей вылетел за дверь, вернулся в кабинет, не садясь за стол, открыл ноутбук, быстро прощелкивая мышкой, закрыл злополучную базу и материал о странной пропащей, схватил ключи со стола и, почти галопом, устремился к выходу.
На улице была почти ночь, давно включили фонари, и стоянка у инспекции утопала в полумраке. Парень стремительно прошел к своей машине, покосившись на камеру, прыгнул за руль. Выезд был только один, парень медленно покатился по асфальту, прикидывая, где притаиться и у первой развилки с основной дороги свернул во двор. Фары потушил, но двигатель выключать не стал, вышел, привалившись к дверце, закурил в ожидании. Сигарета почти кончилась, когда так же крадучись из-за угла дома вывернул серебристый джип майора и проехал медленно в конец тихого дворика. Под раскидистой липой внедорожник остановился, так же потушив фары.
Тут была кромешная темень, Стас молнией рванул в его сторону, спугнув дремавшую у подъезда собаку, отчего она заскулила и, вскочив на лапы, с лаем бросилась наутек.
– Да, в разведку с тобой, Семенов, я бы не пошел, – послышался голос начальника, – садись на пассажирское.
Парень молча плюхнулся на соседнее сиденье в ожидании, хваля себя за сообразительность.
– Итак, Семенов, теперь я слушаю, – выжидающе проговорил Владимир.
– А там что было? – спросил Стас неуверенно.
Офицер раздраженно покачал головой, цокнув:
– Да что вы за люди такие бестолковые, что у вас в голове у молодых? Камеры там, Станислав, которые звук пишут. Давай уже, выкладывай про девушку с фото. Где, что, с подробностями.
Стас просиял:
– Мы сегодня на Чистопрудном дежурили.
– Это я и так понял, дальше, дальше, Семенов, просыпайся, – торопил собеседник.
– Смотрим, летит Бентли, там же 50 километров в час ограничение, а этот километров 120 гонит, как уж петляет между потоками, подрезал газель и резко на обочину съезжает. Я метнулся, стучу в окно. Затонирован вкруговую, – начал тараторить лейтенант.
– Ну – у-у? – нетерпеливо протянул Владимир.
– Водитель стекло опустил, наглый, морда кирпичом, на пассажирском всхлипывает кто-то, я присмотрелся, сидит девушка эта, бледная, глаза на мокром месте, волосы торчком. Я на этого смотрю: точно трезвый, но странный, а зрачков не видно с этой тонировкой. Я ему: «выйдите из машины», а он: «лишнее»!
Владимир вздохнул и, снова качая головой, подгонял:
– Нуу, а дальше? Что ты кота за хвост тянешь?
– Да раздражают эти мажоры! – парень скривился, – ну и я настоял, тот вышел, зрачки вроде в норме. Смотрю, девчонка отмерла, дышит в окно, руки дрожат. Протокол хотел на него составлять, говорю ему: «Пройдемте!», а он стоит и хрен с прибором на меня…
– Ты, давай, не выражайся, – поднял бровь майор.
– Ой, извините, – запнулся Стас, торопливо продолжая рассказ, – а документы то у меня еще, спрашиваю, зачем нарушаете, он пургу какую-то гонит, типа уходил от столкновения. Я спросил, зачем остановился, а он говорит, девушку укачало. А я смотрю на нее, ну не тошнит ее точно, нагнулся, заглянул к ней, а она испуганная сидит, прям ужас в глазах, мне самому не по себе стало. Спрашиваю у нее: «С вами все хорошо?», а она неуверенно так говорит: «Да», и дрожит всё, дышит как-то сбивчиво. Думаю, пойду-ка на штрафы его проверю, Сереге документы дал, он по базам пошарил и велел документы отдать и не лезть к этому Вельду, если шкура дорога, ну я и отдал. Зря протокол не выписал, – виновато закончил парень, – ну и все, уехали они.
Майор задумчиво сканировал глазами двор:
– Правильно, что Сергея послушал, он калач тертый, знает, где кричать, а где молчать. Жаль, почти дослужил, как только до пенсионного дойдет, тут же уволится, как я точно не будет до седины тут штаны просиживать, – он заглянул Стасу в глаза, – а девушку ты прямо хорошо рассмотрел? Уверен на все сто процентов, что это она на фото была?
Стас похлопал нерешительно по коленям, размышляя, стоит ли признаваться и, решив настаивать на своем, как подсказывала интуиция, утвердительно кивнул.
– Да точно она, постарше только и осунувшаяся, но там фото-то 4 года в материалах, а может, не свежее и тогда было. И шрам еще, большой рубец почти через весь лоб у нее.
– Свежий шрам? – уточнил Владимир.
– Там темно в машине было, может я не прав, но вроде давнишний, и кожа у нее прям меловая.
– Ну и что? Сдалась тебе кожа ее… – непонимающе протянул майор.
– Это я к шраму. Конец лета на дворе, такие мужики своих баб на моря возят, по Европам, Эмиратам, островам, а она вообще не загорелая и шрам розовый, не побледневший, под солнцем точно его не грела.
Мужчина понимающе закивал:
– Ладно, Семенов, еще что-то запомнил?
– Да вроде все. Владимир Викторович, – резко перевел тот тему, – а кто она? Я охренел, когда увидел, что ее ФСБ с Интерполом ищут.
Владимир вздрогнул и рявкнул:
– Да прекрати ты материться уже, уши вянут от тебя!
– Из-з-звините, – потух лейтенант смущенно.
– Не твоего ума дело, кто она. И вообще, слушай умного Сергея, ты молодой, надежды подаешь, я специально его к тебе в напарники поставил, чтоб он поднатаскал тебя.
В кустах поодаль раздался шорох, Владимир резко дернул головой в сторону шума, осекшись. Из кустов выбежала уже знакомая собака и, довольно виляя хвостом, посеменила к площадке с мусорными баками.
– Про Вельда забудь, не было никакого Бентли и девушки не было. Мало ль мажоров в центре гоняет, всех не переловишь. И разговора нашего не было, понял? – проговорил он тихо.
– Понял, Владимир Викторович, – Стас сжал губы и провел по ним пальцами, будто застегивает рот на молнию.
– Вот и ладненько, если не подведешь, как только Сергей на пенсию уйдет, капитана присвою, иди уже, – Стас лучезарно улыбаясь вылетел из машины, – я справа со двора выезжаю, ты постой минут 15 и под арку выезжай, задами.
– Ага-ага, понял! Спасибо, Владимир Викторович, счастливого пути вам! – и вдоль деревьев потрусил к своей машине, снова закуривая.
Глава 12
Сознание возвращалось из темноты. Боль в плече. Вонь. Подступила тошнота и Катя распахнула глаза, отстраняясь от источника мерзкого запаха. Она лежала на чем-то мягком.
– Ты как? – проговорил мужчина, убирая вату с нашатырем от ее лица.
– Жить буду, – язык почти не ворочался во рту, – я что упала?
– Ага, – грустно протянул Алексей, – я позвонил Михаилу Сергеевичу, завтра после обеда приедет десант специалистов.
– Зачем? – устало промямлила Катя.
– Надо же понять, что с этим дальше делать, – задумчиво протянул он, – Михаил сказал, что, возможно, такова реакция на стресс, а может это последствия травмы головы или, что значительно хуже, необратимые изменения мозга после комы.
Где-то завибрировал мобильный, Леша взвился и, выходя из ее комнаты, бросил вскользь:
– Я сейчас вернусь, полежи, надо ответить.
Катя блаженно закрыла глаза. Нет, она решительно понимала, что в ее жизни происходит что-то не то. И дело даже не в явных проблемах со здоровьем, дело было в этом месте и в нем.
«Надо во всем разобраться», подумала девушка, когда ее привлек разговор за стеной. Алексей жестко отчитывал кого-то.
– Я думал, я достаточно понятно изъясняюсь! Ей не место там! – он был явно очень зол, – а как так вышло?! – воцарилась недолгая пауза, – я понял, но это не работа. За такой гонорар я не желаю больше отговорок. Времени у вас в обрез, дедлайн давно вышел.
«Как странно. Перетягиваю на себя одеяло или речь и правда шла обо мне? Спросить или промолчать?», вопросы были риторическими, Катя точно знала, как поступит. Она, конечно, не помнила последних лет, но сейчас точно была собой, а не той девушкой, которой ее пытались выставить все вокруг.
Он медленно, чуть шаркая, прошел и снова примостился на кровать рядом.
– А где мне не место? – аккуратно поинтересовалась девушка.
– Эмм, в больнице, – чуть замешкавшись, ответил мужчина, – после обморока настаивают, чтобы ты вернулась.
Слова звучали как отговорка, придуманная на ходу. Катя потерла ноющее плечо.
– Так может, они правы? Специалисты ведь, три года без движения, кормления через трубку, искусственная вентиляция легких, – она захлопала ресницами, изображая доверчивого олененка.
Собеседник явно был рад, что разговор уходит от темы звонка.
«Поверил? То есть он думает, что я настолько не в себе, чтобы поверить в больничный дедлайн. Или просто идиоткой меня считает. Может я сама так себя с ним вела, что он уверен, что у меня нет мозгов…Ладно, красавчик, посмотрим, что еще ты сболтнешь».
– Для того чтобы провести осмотр и процедуры, они и сами приедут. Да и тебе туда-сюда рановато слоняться по Москве. Или ты уже привыкла к больничным стенам и хочешь от меня сбежать? – протянул он, поглаживая ее по колену, смотря чуть в сторону, явно ожидая ее реакции на последний вопрос.
Катя собрала волю в кулак, сдвинула брови, изображая пренебрежение, которое буквально пару минут как видела на лице мужчины и подалась вперед ему навстречу, касаясь губами его губ в легком нежном поцелуе. Вывернулась, котенком примостившись ему под бок, заглянула в глаза и промурлыкала:
– Я беспокоюсь, до аварии ни разу сознания не теряла, – чуть отстранившись, она прижала ладошки к груди и закатила глаза, как ребенок, пролепетав, – знаешь, воздуха стало не хватать так резко, страшно… Вот как будто придавило тут чем-то тяжелым. И плечом стукнулась… Если так и дальше будет, так мне сиделка нужна, вдруг упаду вот так, а тебя рядом нет. А в больнице всегда присмотр.
Он довольно закивал, расслабившись:
– Так это проблема с дыханием какая-то? Тогда, да, ты права, конечно, боязно. Но я все равно не вижу смысла в больнице, а вот идея о сиделке мне по душе, даже очень. Давай завтра договорюсь, чтобы приходила, пока меня нет, по крайней мере, первое время, пока не встанешь на ноги полностью.
Катя спрятала лицо на его груди, продолжая гнуть свое. В голове созрел план:
– Там в больнице отличная медсестра была, Любовь, фамилию не знаю. Она со мной в палате днем и ночью дежурила, пока из кризиса не вышла и потом тоже, – потерлась щекой о мягкий пуловер, что был на мужчине, словно выпрашивая ласки, – ну и я вот подумала, а можно, она приходить будет?
Он улыбнулся, недовольства как не бывало.
– Вот это вдвойне отличная идея, вы знакомы, она подконтрольна твоему лечащему врачу, да и знакома с историей болезни, – он огладил ее голову, заправляя прядку за ухо, – сильно болит?
– А? – отстранилась она.
– Ну, плечо. Я как-то замешкался, только голову успел подхватить, когда ты рухнула. Может коляску тебе завтра купить, чтобы ты сама не вставала?
– Нет, мне надо ходить, разрабатывать мышцы, – отмахнулась девушка.
– Ну да, ну да, – согласно закивал он, – ясно мыслишь, малыш, уверен, что все не так страшно, как ты себе там навыдумывала. Вон сколько отличных идей, я и сам не сообразил, а ты сразу смекнула.
Он довольно улыбнулся.
Катя просияла, подумав: «Отлично, вот значит как с тобой надо. Буду и дальше строить из себя покладистую недалекую дурочку. Уж не знаю, надолго ли меня хватит, но пока такая слабость, продержусь, раз выбор не велик».
– Лекс, я все спросить хотела, мне в больнице невролог сказал, что ты мой единственный родственник. Но ведь, – картинно запнулась, потупившись в пол, – у меня родители еще есть. Они переживают, наверное, тоже. Им сказали, что я очнулась вообще? Очень с мамой хочется увидеться или поговорить хоть.
Черты лица Алексея заострились, он встал, отвернулся и подошел к окну. Со спины реакцию было не понять, и Катя молча ждала.
– Катюш, вот не хотел сегодня этого разговора, так в итоге и получается, что все и сразу на тебя вываливаю. Мы женились на Барбадосе, не в Москве, папа твой очень недоволен был, ворчал, мол «придумали моду», «деньги некуда девать – через полмира ехать». Наверное, прав был, один перелет 18 часов, но ты очень хотела именно туда, горела этой идеей. Тебе я не мог отказать, конечно.
Он замолчал, обдумывая что-то.
– И? – ее голос затрепетал, – ну, продолжай..
Он кивнул, разворачиваясь, будто собираясь с силами, уставился на нее. В глазах Катя не увидела ни капли тепла, снова отрешенный холод.
– Вы повздорили сразу после церемонии, Павел Сергеевич взвился, кричал что-то про работу, что им отпуск дали всего на неделю, а он не мальчик, скакать с самолета на самолет, а потом сразу выходить в график. В общем, они с мамой твоей не остались на банкет, вернулись в отель, а утром мы из новостей узнали, что самолет рухнул над Атлантикой. А родители билеты поменяли и как раз на нем..
У Кати задрожали руки, она открыла рот, пытаясь спросить, но не смогла выдавить ни слова, согнулась пополам, слезы рекой хлынули по щекам, ее лихорадочно трясло.
– Кать, Кать, – подскочил он к ней, заключая в объятья, – мы уже это пережили, ничего не изменить, так бывает, тише – тише, – гладил по волосы, чмокал куда-то в макушку и продолжал нашептывать нежно, – их не вернуть, даже тел не осталось.
– Покажи, покажи документы, – взревела девушка.
– Тшшш, завтра, все завтра, успокаивайся, – потянулся к прикроватной тумбочке, доставая что-то из ящика, и сунул ей в рот, – под язык, рассасывай, давай-давай, это успокоительное. Нельзя тебе сейчас таких истерик. Ну, давай, под язык, – чуть грубо сдавил ее щеки, как ребенку, которому пытаются открыть рот.
Катя послушно приняла лекарство, ощущая, как все тело быстро теряет чувствительность, словно под кожей она цепенеет, и больше нет мыслей, нет вокруг ничего, пелена. Он подтолкнул ее к кровати, откидывая покрывало.
– Так, давай, аккуратненько, ложись, – она как кукла повалилась на простыни, слезы продолжали прочерчивать горячие дорожки. Леша укрыл ее, подбив одеяло, – вот так, молодец, я рядом полежу, как уснешь, пойду к себе.
Кате было так больно, сердце раскололось на тысячу осколков, она все всхлипывала, не понимая, как такое возможно. Почему все это происходит именно с ней? За что она так прогневала бога? Новость не укладывалась в голове, как смириться и пережить такую потерю, она не знала. Не могла осознать, злилась, не верила, снова злилась и снова не верила, а он прилег рядом, обнимая ее со спины, но уютно не было. Было все так же больно, невыносимо больно, она даже не осязала его прикосновений. В тот момент, его не существовало рядом, не существовало никого, только Катя, одна, она и ее горе. Так она провалилась в сон.
