Текст книги "Дождь не вечен (СИ)"
Автор книги: Ханна Флейм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Он не выдержал:
– А сейчас? Вы сказали, что сейчас что-то не так.
– Она еще полностью не восстановилась, но самая большая проблема с памятью. У нее частичная амнезия.
Влад все ждал, но девушка не продолжала.
– Как много она забыла?
– Влад, я правда не могу вам рассказывать, – она устало отвернулась, поглядывая на подъезд. – Я пойду, мне и в самом деле пора, меня ждет Катя.
– Она ждет и меня, даже если не помнит, все равно ждет – убежденно и несколько фанатично проговорил мужчина, отчего Люба взглянула на него уже иначе.
Люба была простой, но она чувствовала людей, на подсознательном, животном уровне и этот мужчина не нес в себе опасности. Казалось, в его изумрудных зрачках в тот момент проступил Катин профиль. Такую магию Любе видеть не приходилось, даже Вельд так искренне не относился к ее неожиданной подруге.
– Она видит тебя во снах, – тихо просопела она, – каждую ночь видит тебя во снах. Если бы она мне не рассказала, я не узнала бы тебя. Не знаю, что у вас, ребят, произошло, но это чертовщина какая-то. Завтра они едут на кладбище на могилу к ее родителям, не знаю во сколько, но вам надо встретиться. Ох, надеюсь я не совершила сейчас ошибку. – Она всплеснула руками, отчего у пакета все же оторвалась ручка и на асфальт посыпались продукты.
Влад бросился спасать то, что она растеряла:
– Любовь, спасибо! Вы и правда истинная Любовь! Я прошу, передайте это Кате, – он дернул за цепь на шее и протянул девушке кулон.
– А что сказать? – перехватывая собранный пакет, проговорила Люба.
– Ничего не говорите, просто передайте. И пожалуйста, не показывайте Вельду, передайте Кате лично. Вы ведь знаете, что по всей квартире камеры, передайте аккуратно. Скорее всего камер нет в уборной.
– Я передам, – и девушка шмыгнула в подъезд.
Глава 29
Люба торопилась, сердце заходилось в гулких ударах. Она настолько была поглощена своими мыслями, что не заметила, как проскочила лестницу, холл, лифт и оказалась у двери. Пакет с оторванными ручками девушке пришлось обнять и на манер кулька на груди держать обеими руками. Люба в нерешительности замерла у двери, размышляя, поставить ли пакет на пол, чтобы достать из кармана ключ или просто постучать. В ладони, которой та придерживала дно своей ноши, лежал кулон, занимавший сейчас все ее мысли. Было не до раздумий, и она носком сапога постучала в дверь.
Никто не отвечал, она постучала снова настойчивее и, наконец, из-за двери послышался Катин голос.
– Люб, я вижу в глазок, что у тебя заняты руки, но замок почему-то не открывается.
Послышался щелчок, еще один и снова Катин голос:
– Люб, он прокручивается просто и все, попробуй открыть со своей стороны.
В голове медсестры пронеслось: «…ответьте честно, она там в порядке? Он не удерживает ее силой?», теперь и Люба сомневалась в том, что замок – простая случайность. Она медленно опустила пакет на пол, тут же убирая руку с кулоном в карман куртки, опасаясь камер, о которых предупредил полицейский у магазина. Обратно из кармана она достала ключи, будто за ними и лезла туда.
Щелчок, еще, и дверь открылась, все так же как всегда. Люба решительно подняла пакет, переступила порог и снова замерла в нерешительности. Катя протянула руки, отбирая тяжелую ношу и та засомневалась.
– Кать, тебе тяжеловато пока такое носить, поставь на пол, я сама сейчас разберу, только сапоги сниму, – она оценивающе окинула взглядом коридор, надеясь, что заметит камеру, но вокруг не было ничего похожего.
Девушка медленно расстегнула сапог, смекая, что все здесь, в этой квартире, не только в Катиной жизни с Вельдом, но и в обстановке вокруг, было решительно неправильно и странно. Парень внизу не врал, да и Катя, судя по всему, вовсе не надумала себе лишнего, она просто чувствовала это и не могла разобраться. Это было проявление дружбы, доверия, когда Катя рассказала ей, когда поделилась своими страхами и опасениями. Люба это ценила.
– Нет, Люб, давай я сама донесу все таки до кухни, ну вроде вполне нормально, держу, надо же мне, в конце концов, как-то к обычной жизни возвращаться, начинать хоть какие-то силовые нагрузки на мышцы давать, – и она потащила сумку в кухню, оставляя Любу в коридоре одну.
– Кать, ты только не разбирай пакет, я сама! – крикнула ей медсестра в спину, не зная, как намекнуть про камеры и печень на дне пакета.
«Интересно, если тут скрытые камеры везде, то они и звук передают или поговорить мы можем?», рисковать было страшно. Люба хотела доказательств, она уже была на Катиной стороне, но этот разговор внизу не давал ей покоя. Все было противоречиво.
«А если этот Влад врет? Если это как в сериалах показывают, просто Вельда менты пытаются приструнить? Из-за денег или еще из-за чего. Игры сильных. Не лезть бы мне в это. Дура! Уж залезла. Надо было все-таки в машину его сесть и посмотреть это розыскное дело. Хоть уверена бы была, что он прав. Дважды дура!», ругала она себя.
Пока Люба размышляла, вернулась Катя. Переминаясь с ноги на ногу она нетерпеливо ждала, пока девушка, наконец, снимет верхнюю одежду и сапоги.
– Люб, а дай ключи, хочу понять, что с дверью.
Люба молча протянула ключ, напряженно следя за тем, как Катя вставляет тот в замок двери и с легкостью открывает и закрывает ее. Проделав это трижды, Катя вновь попыталась открыть замок без ключа изнутри, но замок вновь прокручивался вхолостую, лишь издавая щелчки. Теперь Любе стало стыдно, что она подняла Катю на смех, когда та поделилась с ней своими сомнениями.
– Наверное, сломался, надо Леше сказать, – досадливо протянула девушка и вернула ключ в руки медсестры.
– Знаешь, Кать, – Люба понизила тон до едва слышного шёпота, – мне кажется с дверью все в порядке и Леше говорить не нужно…
Катя встрепенулась, непонимающе глядя на собеседницу и Люба продолжила.
– Дверь изнутри не открывается, ключа у тебя нет, мой я беру у Клавдии внизу, как прихожу, – она снова окинула взглядом коридор по периметру, отчаянно пытаясь найти камеру, но снова безрезультатно и, вздохнув, продолжила говорить тем же шепотом, – а еще у тебя нет обуви и куртки, чтобы выйти. Я была у тебя в гардеробной, там даже теплых штанов и кофт нет, а мы, между прочим, не в Калифорнии живем, у нас зимой в кедах даже студенты не ходят, как Матроскин в Простоквашино говорил.
Люба многозначительно свела на переносице брови, и Катя поменялась в лице, понимая, к чему та клонит.
– Погоди-ка, Люб… – едва начала она, но Люба перебила ее и тем же шепотом проговорила,
– Кать, погоди, молчи, нам надо поговорить, – она указала глазами на уборную и замолчала, доставая что-то из кармана уже висящей на вешалке куртки и уже громко и звонко произнесла, – пойду пакет разберу, только руки надо с мылом помыть, а то там по улице всякая зараза ходит. И ты, пошли-ка со мной, раз пакет руками хватала, тоже помоешь.
Катя ничего не поняла, удивляясь ее бредовому поведению, но решила последовать за девушкой, уже идущей в сторону ванной. Едва закрыв за собой двери и примостившись у стены, Катя протянула:
– Ну и что это сейчас было? Намек на то, что я тут в клетке понятен, но про остальное я что-то не поняла. Люб, ты там в магазине НЛО что ли увидела? Что стряслось то?
– Кать, тут камеры везде, я не знаю, пишут ли они звук, – она боязливо прошлась по потолку ванной глазами.
Катя напряглась.
– Люб, а ты уверена? – теперь и она шныряла взглядом по углам, выискивая глазки объективов.
– Не-а, Кать, не уверена, но… – она снова нерешительно замолчала, выдохнула, собираясь с мыслями и решаясь, продолжила, – но я сейчас внизу встретила, кажется, твоего Клуни, и он в этом уверен.
Катя недоверчиво уставилась на Любу.
– Ты прикалываешься надо мной сейчас что ли? Ты сама полчаса назад говорила, что пора начать давать мужу и не сходить с ума от моих странных снов. А теперь говоришь, что встретила мое материализовавшееся эротическое сновидение?
Люба протянула девушке кулак и молча вложила в ладонь что-то металлическое. Катя не решалась смотреть что там, но сердце бешено забилось в грудной клетке.
– Он сказал передать тебе, сказал не показывать твоему мужу, сказал только в туалете нет камер и то, он в этом не уверен, – она покосилась на потолок и демонстративно прошлась к раковине, включая воду, и медленно намылила пальцы.
Катя знала это ощущение, она помнила его с того, первого сна, она знала, что в ее ладони. Так ощущалось то сердечко на коже, чуть прохладно и щекотно, если коснуться его боком. Отсчитав еще пару ударов сердца, она все же опустила взгляд, разжимая пальцы.
В голове начали вспыхивать картинки, сменяясь одна другой: вот они с зеленоглазым вальяжно обнявшись гуляют по набережной Финского залива, вот он кормит ее с вилки креветкой со своей тарелки, а вот она уткнувшись носом в его бомбер, прижимается к его спине, пока они мчаться по ночному городу на байке, вот он сцеловывает своими пухлыми губами слезинки с ее щек, пока они всхлипывает, вот…вот… Вдруг воздух стало не хватать, Катя открыла рот, но голову неожиданно повело и она начала сползать по гладкому кафелю стены. Все было как тогда, когда они поссорились с Лешей. Браслет на руке замигал лампочками, а в кармане уже подскочившей к девушке Любы раздалась трель телефона.
– Нормально, Люб, нормально….дышу…погоди…дышу, – она подтянула ноги к груди, обхватывая колени руками. Телефон Любы не унимался, но та игнорировала его, похлопывая Катю по щекам и всматриваясь той в глаза.
– Ну, ты напугала! Сиди тут, сейчас воды принесу, – выскочив из ванной, она автоматически достала трубку, швырнув на стол в гостиной, и пробежала в кухню, быстро наполняя стакан водой.
Телефонная трель выводила из себя, все не прекращаясь, и Люба, чертыхаясь и проигнорировав его, вернулась в уборную.
– Держи, пей маленькими глотками. Лучше?
Катя порозовела, утвердительно кивая.
– Давай-ка, вставай, пошли, положу тебя на диван. Надо тебя покормить. – Она с силой потянула Катю на себя и приобняв повела на диван в гостиной.
– Люб, это и правда Клуни был, – многозначительно проговорила она, – я вспомнила, Люб.
– Влад его зовут, вроде бы, – буркнула Люба себе под нос тихо, пока они шли к дивану, и добавила, – у тебя и правда мужики как на подбор, один другого краше. Но Клуни, конечно, даже Леше не ровня, стоишь рядом и ноги подгибаются, это прямо какой-то новый уровень сметающей с ног сексуальности. Увидела бы такого раньше, наверное, с ним вместо ДиКаприо во снах бы кувыркалась… – и засмеялась.
От этого смеха Кате вдруг стало так тепло на душе, что она и сама невольно улыбнулась.
– Люб, что делать-то мне теперь? С Владом этим, с Лешей…
– Да черт его знает, Кать, у тебя не жизнь, а кино, ей богу. Но, чтоб ты знала, Леша явно тебя тут запер и старается, чтобы ты не могла ни выйти, ни поправиться быстро, – она снова суетливо окинула взглядом стены вокруг, – скажу, хрен с ним, если звук они пишут. Леша твой надавил на Михаила, чтобы медикаментозно кормить тебя, чтоб только мяса не давать, а я, видимо, работы уже все равно лишусь, но я выкинула ампулы, тебе нельзя так. Тебе очень нужно питаться нормально, с белками, с витаминами, естественно. Я изучала, я же говорила, что доучиваюсь на врача, у тебя пищеварительная система после длительного стазиса должна привыкать к нормальной пище, иначе вплоть до отмирания участков кишечника может быть. В общем, я все равно буду покупать и носить тебе мясо, кисломолочку, яйца. Там в пакете печень, я постараюсь быстро приготовить, и надо съесть, пока не вернулся муж твой, хорошо? Полежи, я пока йогурт тебе дам, пойду готовить. Не кружится голова-то?
– Нет, Люб, нормально вроде, – проговорила Катя, – телефон-то твой, это опять Леша что ли звонил?
Девушка подошла к столу и подняла трубку.
– Ага, 3 пропущенных от Михаила Сергеевича и 5 от Леши. Надо Михаилу перезвонить. Тебе телефон принести, чтобы ты мужу набрала? Браслет твой, по-видимому, сигналы разослал, что тебе плохо.
Катя недовольно покачала головой:
– Нет, не надо, пусть понервничает, устроил тут слежку, камеры, браслет еще этот.
Люба невозмутимо набрала номер и проговорила в трубку:
– Да, Михаил, слушаю, – она вздохнула, слушая что-то на том конце провода, – Да, ей стало плохо в ванной. Нет, не потеряла сознание, я рядом была, – она недовольно цокнула. – А вы чего хотели-то? Вы же питание ей обрубаете сами, у нее гемоглобин уже в минус скоро уйдет, тут богатырь рухнет в обморок, не то что едва в себя пришедшая коматозная. Знаете что, Михаил Сергеевич, я вообще-то клятву Гиппократа давала, еще когда на медсестру училась, и не важно, что я еще не совсем врач, не надо на меня орать, на Тамару свою орите или думаете, что никто в клинике не знает, что вы с ней давно вместе. Не буду я ее колоть заменителями, только витамины буду капать! – девушка взвилась, приобретая горделивую позу, – Ну и увольняйте! И вообще, идите вы …в жопу!
С этими словами Люба отключилась и, бросив трубку обратно на стол, так же решительно пошла в кухню. Катя ошарашенно проводила ее взглядом и решила последовать за ней. Металлическое сердечко все еще было зажато в ее кулаке, и куда его прятать она совсем не придумала.
– Люб, подожди меня, не хочу тут одна оставаться.
Дойдя до пакета на столе, девушка решительно вывалила на стол все его содержимое, уже демонстративно не боясь камер, вытащила откуда-то из груды еды йогурт и протянула Кате.
– Держи, дорогая! И кушай, пока твой благоверный не вернулся.
Катя присела на край стула, забирая баночку.
– Люб, что случилось?
Медсестра громко долбанула сковородой о плиту, с таким же грохотом швырнула доску на столешницу и начала резать печень.
– Уволили меня, да и насрать! – не поворачиваясь, взвизгнула Люба, продолжая с остервенением резать, будто резала сейчас не печенку, а Михаила, с которым едва закончила разговор, – Нашлись тут вершители судеб! Кать, ты ешь, не отвлекайся, меня явно же больше к тебе теперь не пустят, с понедельника, наверное, Анжелку пришлют.
– Да не хочу я Анжелу никакую, она же стерва, она еще в больнице полоскала тебя в каждые свободные уши, к Толику клинья подбивала, меня мымрой за глаза звала, думала, что не слышу. Она меня ненавидит, – взвизгнула теперь Катя.
– Зато я сейчас у тебя в гостях уже на правах подруги, так что могу не скрываться, че они мне теперь сделают? Хочу печенкой тебя кормлю, хочу йогуртом, хочу ножку куриную варю. – Она закинула мясо на сковороду и то сразу ароматно зашкварчало.
– Люб, не уходи, а? – протянула девушка расстроено.
– Катюш, я не могу. Слушай, а может, поехали со мной? Я правда не в городе живу, а тебе как скакать по электричкам, да к тому же, ну не в летнем же платье, там вон дождь опять зарядил. – в ее голосе чувствовалась толика грусти, оттого, что не могла придумать, как помочь.
Она перевернула печенку, убавила огонь и накрыла сковороду крышкой.
– Четыре уже подходит, у меня последняя электричка в пять, побегу я. – Она понуро подошла к Кате, – Печенку выключишь через 15 минут и сразу садись есть, Леша вроде тоже к пяти должен был подъехать. Проводишь?
Катя доскребла последнюю ложку йогурта, откладывая пустую баночку на стол, и кивнула.
– Люб, а Влад… – она остановилась, подбирая слова, – он сказал еще что-нибудь?
Люба уже дошла до коридора и начала обуваться. Она судорожно перебирала скомканный разговор в голове, точно уловив, что Владу, кажется, было важно, чтобы она не сболтнула лишнего, в том числе Кате. Логики она в этом не видела, кроме разве что пресловутых камер, на которые не стоило сорить лишними словами, но парень явно был из полиции, а полиции Люба доверяла. «Раз сказал ничего не говорить, значит нельзя», решила девушка.
– Он уверен, что ты в опасности здесь, Кать. И кулон спрячь, – она застегнула куртку и, уже выходя в дверь, тихо шепнула, будто в стену, – Обязательно завтра езжай к родителям на кладбище и будь осторожна. Пока, Катюш, не прощаюсь. Позовут Анжелу, позвони мне, приеду, может, допрошусь ключа у Клавдии внизу. Что-нибудь придумаем, ты главное не забывай, звони, я на твоей стороне, мы – подруги, слышишь. Я постараюсь помочь, чем смогу.
Катя плакала, следя за тем, как девушка, грустно улыбнувшись, помахала ей рукой, и предательский лифт увез ее куда-то вниз. Кулон был все еще зажат в ладони, но он будто грел, говоря: «Все будет хорошо, я с тобой», слегка успокаивая.
Дверь захлопнулась и Катя поплелась в сторону спальни, достала дневник и засунув сердечко между страниц, вернула его под матрас. Предстояло найти выход, а пока, она решила отсраниться и решать текущие проблемы, пока не появились явные новые.
«Надо съесть печень, пока не пришел Леша, остальное потом. Я обещала Любе. Люба на моей стороне. Не решу все сама, поможет. А не поможет…» на этой мысли она запнулась, но мозг сразу подкинул ответ: «…так сама себе помогу. Я кто угодно: мымра, дура, коматозница, но не размазня, меня голыми руками не возьмешь», и она решительно направилась в кухню.
Глава 30
Никогда в кабинете подполковника ФСБ Вихрова не было так людно. Он вообще редко привечал в своем кабинете коллег, вызывая в свою берлогу только ближайших подчиненных. Но сегодня выбора не было, а люди не вполне были его коллегами. По крайней мере, не все.
Первыми приехали отец и тот самый лейтенант, что донес отцу о встрече с Катей на дороге. Влад попросил отца привезти его, и лейтенант боязливо озирался, явно опасаясь неведомого вызова на верхние секретные этажи управления ФСБ. Зачем они приехали, отец Вихрова тому явно не сказал. Следом подполковник вызвал троих силовиков из своего отдела во главе с Андреем. Он шпынял парня, приучая к местным порядкам, учил не прогибаться под изменчивый мир, воспитывал в том характер, но доверял ему, как себе, знал, что не подведет. Если отец и лейтенант сидели на диване, его парни уважительно стояли, выстроившись в шеренгу у стены, почти как почетный караул. Светлана запаздывала.
Влад постукивал пальцами по клавиатуре, пуская на печать разные файлы, которых буквально за считанные часы, благодаря Светлане, в его важнейшем расследовании стало больше в разы.
– Ребят, вольно, присаживайтесь, – кинул он своим подопечным, указывая на стулья у дивана, – Знакомить вас не буду всех, сами уж как-нибудь. Сейчас Света подойдет и начнем.
Капитанша, чуть запыхавшись, влетела в дверь, захлопывая и закрывая ее на замок за собой под одобрительный взгляд Влада.
– Здравствуйте, Владимир Викторович, – кивнула в приветствии девушка отцу Влада и просеменила к столу.
– Светлан, садись на мое кресло, у меня тут не так много мест, ты больше всех в курсе, поправь, если я что-то не то буду говорить.
Он встал, уступая ей свое место, и обошел каждого, подавая распечатанные стопочки бумаг.
– Итак, перед вами, как сказала наш гуру архивного дела, Светлана, мое легендарное розыскное дело П68Р6206. Многие из вас уже видели данные из него, но сейчас, обратите внимание, оно стало сильно толще. Все потому, что я нашел разыскиваемую и считавшуюся пропавшей без вести последние три года Екатерину Павловну Морозову.
В кабинете воцарилась гробовая тишина, лишь отец Влада начал листать распечатку, что-то хмыкая.
– А ты уверен, что нашел? Не поторопился? – спросил мужчина, поднимая глаза на молодого человека.
– Что нашел, я уверен, а вот чтобы ее теперь вернуть, мне уже нужна помощь, – он перевел взгляд на лейтенанта, – вы ведь ее заметили в машине Алексея Вельда, верно?
Стас обомлел, белея и косясь на начальника слева.
– Говори уже, можно тут, я же сам тебя привез, наверняка бы ведь заранее предупредил, если б молчать стоило, – недовольно пробурчал на подопечного Владимир.
Стас встал, словно отвечая в школе или стоя перед судом:
– Да, я ее увидел, когда остановил Вельда за превышение скорости на Чистых прудах. Она сидела в машине у него и выглядела очень испуганной, но из машины не вышла. Вельда пришлось отпустить, а она с ним уехала. Но я больше не знаю об этом ничего.
Стас никак не мог понять, зачем Владимир притащил его сюда, почему так вольготно и спокойно развалился на диване в кабинете старшего по званию сотрудника ФСБ, явно занимающего высокий пост в управлении, раз его кабинет находится на этом этаже. На этаже, где не бывает посторонних и чужих, в здании, в котором хранятся все самые секретные тайны страны, в кабинете, куда ему, Стасу, никогда не удалось бы попасть, если бы ни этот странный и удивительный визит по личному приглашению. Подполковник пугал Станислава, но против авторитета начальника лейтенант никогда бы не пошел, помня об обещанной протекции, и он старался не пасовать перед этим хищником напротив.
– Станислав Федорович, я попрошу вас написать официальное письмо с подробными показаниями, где, как и когда вы обнаружили Екатерину, – скомандовал не требующим возражений тоном Вихров.
– Бланк готов, – протянула Света со своего места, – письмо от 22 сентября, дату обязательно эту поставьте, отправите сегодня до полуночи, на официальный портал ФСБ с пометкой «по делу П68Р6206 Вихрову В.В.»
Стас невольно вздрогнул, уже представляя в голове, как подписывает обходной лист после увольнения.
– Причины остановки транспортного средства не указывай, напиши, что они сами остановились у поста ГИБДД, объясняя это тем, что девушке стало плохо, – пробасил Владимир за спиной лейтенанта, – расхождение во времени не поясняй.
– Станислав, вы поняли? – уточнил Влад, подмечая, что лейтенант уже дрожит как осиновый лист, – Станислав?!
– Да, да, я понял, а подписывать своим именем его? – чуть заикаясь, уточнил Стас, отчего Светлана начала сдержанно посмеиваться, стараясь прикрыть рот рукой и не показывать своего веселья.
– Влад, прекрати уже его пугать, он, мне кажется, сейчас тут в штаны наложит, – шикнула на подполковника капитанша и напряжение в кабинете спало. Все казалось, выдохнули.
– Конечно, своим Станислав, а чьим же еще? Человек с улицы без погон не имеет никакого доступа к материалам подобных дел, а Светлана четко пояснила вам, что вы должны в письме указать номер производства, – ответил на вопрос Влад.
– Только Светлана забыла указать на то, что после этого письма, в понедельник Стас будет писать заявление на увольнение по собственному у нашего кадровика, да, Влад? – снова хмыкнул сзади майор.
– Очень сомневаюсь, Владимир Викторович, – отпарировала Света.
– А если вдруг, что и правда маловероятно, такое случиться, – подхватил Вихров, – то я жду лейтенанта Семенова у нас и с удовольствием предлагаю ему место у нас в отделе. Ну что, Станислав, не хотели бы сменить погоны и поработать на безопасность нашей страны вместо безопасности наших дорог? У нас тут и кормят лучше, и отцу на пенсию давно пора, а тут я вас под крыло к себе возьму, не пропадете.
Стас округлил глаза, поворачиваясь на начальника и снова возвращаясь взглядом к подполковнику. Теперь он, наконец, понял, откуда это странное едва уловимое сходство, откуда похожая манера речи и почему майор так спокоен и расслаблен в этом кабинете.
– На покой, значит, сплавить меня планируешь, – улыбнулся Владимир, успокоившись окончательно и понимая, что у сына и правда есть четкий план, и он все просчитал. Его распирала гордость за своего отпрыска, внушающего сейчас даже ему уважение и благоговейный трепет. – Лучшие кадры мои переманиваешь? Ну что, Семенов, пойдешь под крыло или все-таки капитана и на место Сергея, как я тебе обещал?
Стас даже в самых смелых своих фантазиях не мечтал о работе в ФСБ, он готов был не только отказаться от звездочки капитана, но и снять лейтенантские погоны за это место, начав карьеру в управлении с нуля. Глаза его загорелись, но он все еще не решался ответить, опасаясь, что начальник примет такое за предательство, и он попадет впросак.
– Да хватит уже бледнеть, Станислав, а то я передумаю сейчас, зачем мне такие пугливые тут? – заметил Вихров с улыбкой, – Ладно, раз отец говорит, что ты его лучшие кадры, не могу не поверить. Если согласен, садись, пиши вон на бланке письмо пока, оно от руки должно быть написано.
– Да, конечно, – торопливо ответил Стас, быстро направляясь к столу, где сидела Светлана, уже протягивая ему бланк, – и спасибо большое вам за возможность.
– Вот, другое дело! – подбодрил с дивана Владимир.
– Так, отвлеклись, теперь давайте дальше к делу, – деловито продолжил Влад, – Андрей, ты сидишь и мониторишь поступление рапорта от Семенова, от тебя требуется сделать так, чтобы странным образом так получилось, что это письмо ушло в спам и лежало там с 23 сентября. Тебя-то учить, как это делать не нужно, я надеюсь?
– Сделаю, Владислав Владимирович, – быстро и четко отрапортовал помощник со стула, уточняя, – А какую бутылку брать?
Света снова прыснула со своего места, все так же прикрывая рукой рот.
– Бери 12тилетний купажированный ирландский виски с верхней полки для особых случаев, айтишников наших надо иногда и баловать, – распорядился Вихров, – Андрей, как сделаешь, распечатаешь с системными отметками: когда пришло, с какой почты, и мне на стол со служебной запиской о том, что так и так, письмо из-за сбоя системы попало в спам. Ты принес его мне на стол, понятно, да? Двадцать четвертого утром. Рапорт лейтенанта Семенова, я приобщу к материалам дела как раз 24ым сентября и запрошу ордер на обыск квартиры Вельда на Котельнической набережной сегодня.
Владимир свел брови на переносице, возражая:
– И кто ж тебе его даст против Вельда? Розыска маловато, чтобы после простого рапорта из серии «видел то, не знаю что» тебе его выдали.
Светлана ответила за Вихрова, понимая, как тот решил разыграть эту шахматную партию.
– А у него не только розыск, Владимир Викторович.
Влад кивнул ей, соглашаясь, и продолжил:
– Так как я вернулся из Алжира раньше, меня видели в управлении и знают, что в кабинете в своем я утром 24 числа был, я ознакомился с рапортом именно утром 24ого, это вопросов никаких не вызовет. Тем же утром я запросил передвижения Вельда за август 2018, по какой-то невероятной случайности, отчетность в 18 году содержала имена пассажиров, в том числе частных рейсов, сейчас таких данных уже не вносят в лист регистрации авиарейса.
– Этот запрос по моему журналу я выдала тебе вместе с данными по Екатерине Ивановой, Влад, – как бы невзначай отчиталась Светлана, вклиниваясь в разговор, – не благодари, сочтемся.
Влад улыбнулся еще шире, мысленно восхваляя всех богов, за то, что Света встала на его сторону и действительно серьезно взялась за помощь, продолжая пояснение:
– Так вот, по данным запроса, было выяснено, что на его частном рейсе вместе с ним на Барбадос, почти сразу после пропажи, вылетела Екатерина Павловна Морозова, причем девушка эта заграничного паспорта не имела и границу пересечь официально не могла, на тот момент, уже находясь в розыске. Фактически, это единственная бумага, подтверждающая посадку, высадку на Барбадосе вообще не регистрировали, ни на самого Вельда, ни на спутницу. По данным Вельда, на Барбадосе он женился на Екатерине Павловне Ивановой, которая взяла его фамилию, став, соответственно, Екатериной Павловной Вельд, а Екатерина Морозова просто растворилась где-то в небе над Атлантикой. Одновременно с тем, я выписал из архива на свое имя папку с данными по Екатерине Ивановой-Вельд, так как в картотеке по ней данных практически не было. Выяснилось, что девушка как выпускница детского дома проходила в числе общих медицинских анализов для выпуска дактилоскопию, и ее пальцы при проверке системой, совпали с данными трехлетнего висяка убойного отдела. Труп нашли еще осенью 2018ого в подмосковном лесу, с явными следами насильственных, а именно с тремя пулевыми в основание черепа сзади с маленького расстояния. Лицо у трупа отсутствовало практически, там выходные отверстия от пуль все в мясо превратили, поэтому в деле только пальцы и общие медицинские данные вскрытия. Тут в подробности вдаваться не буду, смысла нет, Андрей, подключи ребят, пусть свяжутся сегодня со следаками убойного, подошьют дело по трупу к моему розыскному. Ребят, поняли, да? Дело снять с убойного и под наше ведомство на меня записать, все оформить, оперативно только, чтобы завтра к утру все билось.
Парни рядом с Андреем кивнули синхронно.
– Только это должно быть сделано после того, как Андрей проведет рапорт. Андрей, рапорт само собой тоже оперативно.
Владимир присвистнул одобрительно:
– Ну тогда, да, обыск тебе дадут, вот только к Морозовой-то это отношения все еще не имеет.
– Имеет, Владимир Викторович, – пропела Света из-за стола, все так же довольно улыбаясь. Владимир посмотрел на Светлану, не понимая, почему та помогает его сыну, но решил не язвить по этому поводу в присутствии подчиненных Влада. Это был личный разговор, и выносить его на собрание было совершенно неуместно, что Владимир понимал как никто другой.
– Вельд о пропаже жены в правоохранительные органы не сообщал и по данным жилищных ведомств, жена живет вместе с ним по прописке на Котельнической. Консьержка в высотке подтвердила, что Вельд сам прописал жену, с которой действительно жил в июле/августе 2018, после чего она заболела и вернулась домой лишь 22 сентября нынешнего года, именно в тот день, когда Екатерину в машине Вельда видел почти наш новый сотрудник Станислав. По фото консьержка опознала Екатерину Морозову, а Екатерину Иванову не видела никогда. Парни, – обратился он вновь к протеже Андрея, – это тоже вам в работу, напечатаете и оформите свидетельские показания, дата – пятница 24 сентября, два фото прикрепите к опросному бланку, никаких обстоятельств по делу в бумаге не прописываете, только номер. Сегодня вечером, часов до восьми, кто-то из вас пусть едет туда, там несменяемая бабушка на входе, напомните ей, что я приезжал в пятницу по квартирному делу, она подпишет, скажите, если будет интересоваться, что мошенницу нашли, надо подтвердить, что Екатерина Вельд и Екатерина Иванова не один и тот же человек. Она против Вельда не скажет ни слова, тут только так, не подведите!
– Все в лучшем виде будет, Владислав Владимирович, – густым басом ответил один из парней.
– У меня есть еще один источник, но пока его подключить мы не можем, зато из него я знаю, что Екатерина с августа 2018 находилась в коме, из коматоза вышла лишь в августе этого года и выписали ее как раз 22 сентября. Сейчас у девушки амнезия и Вельд, вероятно, удерживает ее обманом, а завтра повезет ее на кладбище на липовые могилы ее родителей, которых документально упокоили и захоронили еще в 2018 году. Напомню, что родители Екатерины Морозовой живы и здоровы, более того, заявитель по моему делу именно отец Морозовой.
Все присутствующие замолчали, удивленно переглядываясь, а в кабинете воцарилась гробовая тишина.
