Текст книги "Ghost Recon: Отряд Призрак (ЛП)"
Автор книги: Грант Блэквуд
Соавторы: Том Клэнси,Дэвид Майклз
Жанр:
Боевики
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
ШЕСТНАДЦАТЬ
ШТАБ 31-Й ГРУППОВОЙ АРМИИ (НВО)
ОТДЕЛЫ СИЛ СПЕЦИАЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ
СЯМЫНЬ, КИТАЙ
ФЕВРАЛЬ 2012 ГОДА
Силы специальных операций Нанкинского военного округа Китая носили кодовое название «Летающие драконы», и, соответственно, полковник Народно-освободительной армии Сюй Динфа ещё в 2008 году предложил назвать операцию «Прыжок дракона», поскольку коллеги из его прежней группы спецназа должны были сыграть ключевую роль в атаке на Тайбэй. Название оставалось неизменным всё это время.
Сейчас он сидел в своём кабинете, разделяя чашку утреннего чая с самым уважаемым коллегой – генерал-майором Чэнь И, командующим всем округом. Лишь узкому кругу лиц было известно о визите Чэня, и Сюй понимал, почему генерал не хотел обсуждать дела по электронной почте или по телефону.
– Как вы и предсказывали, время приближается, – сказал Сюй, приподняв подбородок в сторону лежащего на столе номера «Пекин дейли». – Вчера утром они завершили переговоры.
Чэнь понимающе улыбнулся, его вялое левое веко едва дрогнуло.
– В этом году весна приходит рано.
Тайваньские официальные лица объявили о достигнутом соглашении с Соединёнными Штатами: отказ от трёх дизельных подводных лодок в обмен на одну новую переоборудованную ПЛАРК класса «Огайо». Эта субмарина класса «Огайо» была способна залповым огнём выпустить сто пятьдесят четыре крылатые ракеты «Томагавк». Базе Циншань, недавно достроенному тайному укрытию для подводных лодок Тайваня, вырубленному в горе на восточном побережье, модификации не требовались. Это была первая атомная субмарина, которую США вообще рассматривали для продажи иностранному правительству, хотя Сюй знал, что сделка подлежит ратификации Конгрессом.
Если всё сложится хорошо, их правительство сочтёт эту продажу провокационным актом и перебросит дополнительные наземные войска на свои военные объекты от Шанхая до Сямыня.
Немедленно начнутся учения с боевой стрельбой и отработкой боестолкновений сил, а также агрессивные учения по десантным операциям.
Более того, «Революция в военном деле» (РВД) страны – термин, обозначающий стремление военных построить менее многочисленную, но технологически более передовую армию, – привела к созданию множества новых высокотехнологичных подразделений, предназначенных для поражения вражеских систем связи и компьютерных сетей, а также для подавления систем наведения высокоточных боеприпасов.
Эти меньшие, лучше оснащённые подразделения, наряду со спецназовскими группами Сюя, были именно тем, что требовалось группе «Прыгающие тигры» для запуска первого этапа плана.
Тигры, рождённые весной, становятся самостоятельными после второго года, на третью весну, но Сюй и его группа ждали намного дольше этого, чтобы навязать свою волю тогда, когда остальные в Пекине были слишком трусливы для этого. Время для Востока и Запада бороться за превосходство в Тихом океане приближалось.
– Генерал, мы продолжим очень пристально следить за обстановкой. Верю, вы уведомите меня, когда придёт время готовиться к финальной сессии.
– Я пришлю обычного курьера. – Внимание Чэня переключилось на фотографию на столе Сюя. – И можете передать родителям, что уже недолго осталось.
Сюй кивнул. После долгой ночи за бутылкой он, весьма о том сожалея, поделился самой сокровенной историей с генералом, чьё собственное пожизненное разочарование в правительстве и подтолкнуло его к действию. Чэнь встал.
– У меня очень насыщенный день и рейс сегодня днём. Завтра встречаюсь с заместителем директора.
Заместитель директора Ван Я из Главного политического управления Центрального военного совета консультировал одного из самых высокопоставленных членов НОАК. Ван был чжэнчжи цзюньгуанем (политическим офицером), выпускником Академии военных наук Китая, членом Государственного совета, назначенным Всекитайским собранием народных представителей (ВСНП) на тринадцатом Всекитайском съезде. Чэнь собирался говорить с самым влиятельным союзником группы в комплексе на западе Пекина. С самого начала Ван оказывал деятельности «тигров» твёрдую, но негласную поддержку. Когда придёт время, влияние Вана окажется бесценным.
– Генерал, спасибо, что приехали. Буду ждать вашего сообщения.
– Отлично. И помните: когда придёт время, нам нужно будет действовать очень быстро.
– Понимаю, сэр.
Провожая генерала, Сюй застал капитана Фан Чжи, ожидавшего его в приёмной.
Фан торопливо вошёл и сказал:
– Вы слышали новости?
Сюй усмехнулся.
– Уже несколько часов, друг мой.
– Думаете, время пришло?
Сюй помедлил.
За последние четыре года они с Фаном стали близкими друзьями. Ни один из них не показал особо высоких результатов на Олимпийских играх, но именно там между ними завязались эти отношения.
Как только Сюю удалось выхлопотать для Фана офицерское звание в НОАК, он очень медленно, очень осторожно начал знакомить Фана со своими коллегами. Фан действительно поделился глубокими знаниями об операциях и тактике американского и союзного спецназа. Но Фан всё же был родом с Тайваня, и Чэнь с другими предупреждали Сюя, что Фану никогда не следует доверять полностью.
Следовательно, Фан вполне осознавал существование группы и её состав, но не входил в её внутренний круг и не знал точной природы её планов. Его задачей, как обычно, было руководить группами охраны всякий раз, когда группа собиралась.
Сюй наконец ответил:
– Пришло ли время? Не знаю. Правда, мы ждали долго, но условия должны быть идеальными. Не забывай о других возможностях, что появлялись и уходили. Нужно набраться терпения.
– Понимаю.
– Однако я хочу, чтобы ты отправился в горы, встретился со старейшинами и посмотрел, сможем ли мы закрепить за собой то место для встреч, что мы обсуждали.
– У вас есть точный день и время?
– Пока нет. Но я хочу, чтобы ты выяснил, насколько быстро они смогут нас принять.
– Немедленно этим займусь.
С колотящимся сердцем Фан Чжи вышел из кабинета Сюя и забрался в свой «Смелый воин» – новый полноприводный внедорожник, напоминавший уменьшенную версию американского «Хаммера», выкрашенный в оливково-зелёный цвет. Он покинул штаб групповой армии, направляясь на восток, к внутренним горам.
Вскоре асфальтированные дороги сменились грунтовыми, и он громыхал мимо холодных ручьёв и бурых лесов, которым скоро предстояло потеплеть и вновь зазеленеть пышной листвой. В некоторых местах, где дома были полностью укрыты деревьями, единственными признаками цивилизации оставались столбы линий электропередач и телефонной связи вдоль дороги.
Дорога становилась всё круче, извилистее, крупные ветви нависали над грузовиком. Фан бывал на этом месте только по ночам и сейчас позволил себе на мгновение залюбоваться прекрасным сельским пейзажем. Это была его родина.
Единственным его желанием было, чтобы Сюй наконец начал ему доверять. Он чувствовал недосказанность в тоне друга, и последние четыре года Фан терпеливо ждал, надеясь, что рано или поздно ему позволят вступить в «Прыгающих тигров» на правах равного партнёра. Пусть ему и не хватало более высокого звания остальных, он был и продолжал оставаться ценным консультантом по тактике, технике и процедурам противника.
Фан знал, что не должен обижаться на Сюя, если этого так и не случится. Его друг находился под давлением коллег, так что Фану оставалось лишь продолжать доказывать свою ценность и преданность.
Он проехал ещё почти два часа, спускаясь в отдалённую долину, где одинокий замок хакка, окружённый крутыми горами и густыми лесами, вздымался из земли, как четвёрка шахтных пусковых установок ядерных ракет: кольца с полыми центрами.
Народность хакка на протяжении веков мигрировала с севера Китая, чтобы обосноваться на юге. У них была долгая и богатая история, и, что особенно примечательно, уникальная форма архитектуры: круглые земляные замки, построенные из глины, золы и отрубей. Эти сооружения поднимались на четыре-пять этажей, а некоторым было больше тысячи лет.
По мере приближения к замку четыре круглых здания с грибовидными кровлями становились всё отчётливее, вместе с центральным квадратным строением, тоже содержащим внутренний двор. Около сотни человек жили и работали вокруг замка. Первые этажи предназначались для хранения еды, готовки, приёма пищи и общения, тогда как верхние этажи использовались как жилые помещения. Самые молодые жили на верхних этажах.
Главный вход располагался через центральные ворота, подобно европейским замкам, и больше всего Фану нравились в этом конкретном замке высокие кованые железные двери, дававшие дополнительную защиту.
Именно Фан предложил договориться с хакка об аренде их замка для встреч. Место было отдалённым, легко защищаемым, и, случись худшее, группу окружали бы гражданские щиты, что могло бы заставить противника заколебаться.
Кроме того, хакка, которым щедро платили за пользование их помещением, обращались с каждым членом группы как с императорами. И, что важнее всего, они были осмотрительны, – а это оказывалось непростой задачей в других местах.
Пока Фан ехал по длинной тропе, затем свернул на дорогу, играющие на насыпи дети остановились и побежали за его грузовиком.
К тому времени, как он добрался до ворот, вокруг него собралась небольшая толпа малышей, и один из четырнадцати деревенских старейшин, Хуан, седой, худой как жердь старик, чьи брюки были подпоясаны высоко над пупком, разогнал детей и подошёл к Фану, когда тот вылезал из машины.
– Это новая? – спросил Хуан, широко раскрыв глаза и проведя пальцами по капоту «Смелого воина».
– Нравится?
– Очень.
– Возможно, я смогу достать и вам такую.
– Нет. Не верю.
– Поверьте.
– Ладно. А теперь заходите на чай. У вас нет выбора. – Хуан натянуто улыбнулся.
Фан последовал за ним через открытые ворота во внутренний двор. Он поднял взгляд на женщин, развешивающих бельё на верёвках, натянутых между изогнутыми балконами.
– Полагаю, вы приехали спланировать очередную встречу? – спросил Хуан, пока они пересекали двор.
– Да.
– Что ж, остальные старейшины стали нервничать из-за всего этого. И вертолёты слишком шумят.
– Значит, ваша цена выросла?
Хуан остановился, обернулся.
– Да, выросла. И мне понадобится один из таких грузовиков.
Фан напрягся.
– Уверен, мы сможем договориться.
Они свернули в узкий коридор, ведущий в скромную по размеру столовую с деревянными столами и очагом.
Но прежде чем Хуан успел принести чай, Фан оглянулся, убеждаясь, что они одни.
Внезапно он выхватил трость-меч, которую всегда носил пристёгнутой к боку, замахнулся и нанёс сокрушительный удар по плечу Хуана, повалив старика на колени.
Хуан охнул, схватившись за рану рукой.
– Фан! Что вы делаете?
Фан поднял меч, зависнув остриём в волоске от носа Хуана.
– Напоминаю тебе, старик, что нам нельзя угрожать. Мы предложили вам щедрую сделку. И я достану тебе тот грузовик, но цена останется прежней.
– Хорошо. Хорошо.
– Скажи старейшинам, пусть и дальше нервничают, потому что если они передумают, я не уверен, какие ужасные вещи здесь произойдут.
– Фан, тебе не обязательно так поступать.
– Похоже, обязательно. А теперь я не останусь на чай. Передай остальным, что мы скоро приедем. – Фан вытащил из кармана на бедре мобильный телефон и положил его на землю рядом с собой. – Держи его включённым. Держи при себе постоянно. Я позвоню. Будь готов. Понимаешь?
– Да.
Меч Фана с шелестом скользнул обратно в трость, затем он протянул руку Хуану, который взглянул на неё – и наконец принял.
– Видишь? – спросил Фан с широкой улыбкой. – Теперь всё намного лучше.
СЕМНАДЦАТЬ
ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ВОЕННЫЙ СОВЕТ (ЦВС)
КОМПЛЕКС МИНИСТЕРСТВА НАЦИОНАЛЬНОЙ ОБОРОНЫ
ПЕКИН, КИТАЙ
АПРЕЛЬ 2012 ГОДА
Капитан Цзо Цзюньпин, двадцативосьмилетний военный атташе при заместителе директора Ван Я, выбрался из-под своей стопки разведдонесений и поприветствовал внушительного, будто лев, генерал-майора Чэнь И. Генерал прилетал из Сямыня трижды за последний месяц и оставался в Пекине неделю, ежедневно встречаясь с заместителем директора.
То, что командующий всего одним военным округом мог привлечь столько внимания заместителя директора, показалось бы посторонним странным, если бы не недавние события.
С тех пор как около тридцати дней назад США объявили о продаже той субмарины Тайваню, весь Нанкинский округ находился в состоянии высшей боевой готовности, а аппарат захлёбывался от потока разведданных. «Учения» НОАК в Тайваньском проливе, наряду с передислокацией войск, привели к тому, что США развернули в регионе вторую авианосную ударную группу, пока американский президент продолжал бряцать оружием, предостерегая китайское правительство от любых шагов против Тайваня.
В ответ ВВС Китая передислоцировали эскадрильи истребителей и бомбардировщиков, а по рекомендации заместителя директора Вана командующий ВМС НОАК приказал перебросить две атомные быстроходные подлодки класса «Шан» из состава Северного флота в Циндао в состав Восточного флота. Это действие удвоило число подлодок класса «Шан» под оперативным командованием вице-адмирала Восточного флота Цай Мина – факт, оперативно опубликованный онлайн через англоязычное издание «PLA Daily».
И буквально сегодня, после долгого месяца тревог, президент, вице-президент и премьер-министр Тайваня, очевидно, устрашённые внушительной демонстрацией силы со стороны Китая, согласились объявить военное положение. Китайских агентов и сочувствующих задерживали и заключали под стражу, в то время как правительство и Пан-зелёная коалиция – в составе Демократической прогрессивной партии, Тайваньского союза солидарности и Партии за независимость Тайваня – теперь угрожали объявить независимость Тайваня от материкового Китая.
У американцев было метафорическое выражение для такой ситуации: они называли это «пороховой бочкой».
Цзо проводил генерала в кабинет заместителя министра, закрыл дверь, затем вернулся к своему креслу. Он сжал руки, пытаясь унять пульс. Просто ещё один день. Не о чем беспокоиться. Когда всё закончится, он вернётся домой, в свою маленькую квартиру, и расслабится с бутылкой «Циндао» и пачкой сигарет.
В Соединённых Штатах жизнь была куда проще. Цзо получил степень бакалавра в Шанхайском университете Цзяотун, по специальности инженерное дело. На следующий год он поступил на совместную программу с Дрексельским университетом в Филадельфии, чтобы получить магистерскую степень.
Находясь в США, он жил в принимающей семье, чей сын был армейским капитаном, и между ними завязалась крепкая дружба. Более того, за четыре года учёбы восприятие Цзо Америки и американской культуры полностью изменилось. Страна, которую он когда-то в школьном сочинении описывал как оплот коррупции и эгоизма, превратилась во что-то совсем иное.
Его дом.
Зная, что Цзо вернётся в Китай, чтобы исполнить свой «священный долг» гражданина и служить в армии, представители Разведывательного управления Министерства обороны США (РУМО) завербовали его как агента, пообещав: если он проработает на них не менее шести лет, они помогут ему бежать и стать гражданином США.
Цзо месяцами мучился этим решением, но в итоге согласился.
Вернувшись в Китай, он приступил к своим военным обязанностям, а также преподавал в Академии военных наук Китая, где заместитель директора Ван обнаружил его, ведущего курс «Гражданин-солдат в американском обществе». Ван был впечатлён научной эрудицией Цзо, ораторскими способностями и острым чувством юмора. Несмотря на молодость и недостаток опыта Цзо, Ван взял его под своё крыло и стал его наставником. Собственное самолюбие Вана крепло с каждым успехом Цзо.
Действительно, стремительное продвижение Цзо в НОАК превзошло самые смелые ожидания его американских работодателей, и те даже предложили продлить его контракт ещё на четыре-шесть лет (он уже отработал пять). Похоже, чем выше поднимался Цзо, тем меньше у него оставалось реальных шансов когда-либо покинуть страну.
Поэтому он отклонил их предложение и выдвинул собственное встречное: немедленно начать план по его вывозу из страны. Если они это сделают, он передаст разведданные, собранные за последние два года по операции, известной как «Прыжок дракона», – той самой, о которой РУМО расспрашивало его ещё в 2009-м, когда впервые услышало эту фразу в Вазиристане.
Цзо сказал им, что у него есть имена, даты, а также день и время предстоящей встречи, но он не передаст их, пока его не вывезут из Китая. Он ждал ответа.
Как ни больно ему было покидать пост и оставлять мать и больного отца, Цзо знал: его место – в Соединённых Штатах.
И он знал: останься он на своём посту дольше – заместитель директора рано или поздно раскроет его деятельность, и однажды холодной тёмной ночью, пока Цзо спит, в его квартиру войдёт человек. Это назовут ограблением.
Заместителю директора явно было что скрывать, и подслушанные Цзо разговоры выявили несколько озадачивающих пробелов в его распорядке, которые ещё больше тревожили Цзо насчёт связей и влияния начальника.
Каждый третий вторник месяца, ровно в час дня, Ван звонил по номеру в Женеве. И как минимум дважды в месяц устраивал тайные обеды вне офиса.
Цзо гадал, есть ли у заместителя директора, как и у самого Цзо, собственные тайные планы. Цзо даже подумывал спросить РУМО, не работает ли Ван на самом деле на них. Как иронично это было бы – но нет, вряд ли дело в этом.
С дрожащим вздохом Цзо вернулся к сортировке и составлению донесений. Через два часа ему предстояло докладывать заместителю министра о текущей обстановке в Тайваньском проливе. Впрочем, Ван будет слушать вполуха, поглядывая на CNN через спутник и перебивая Цзо, чтобы обличить неточности американских СМИ.
В тот вечер, возвращаясь домой в квартиру сквозь сильный ливень, Цзо заметил мужчину в тёмно-синем плаще, ютившегося в нише через дорогу от его дома.
Цзо на мгновение замешкался, вглядываясь сквозь пелену дождя, и понял, что связной из РУМО ждёт его.
Ло Гохуэй был примерно ровесником Цзо, тоже иностранным студентом, учившимся в США, и тоже завербованным РУМО.
Цзо перешёл дорогу и добрался до ниши, где опустил зонт, укрывая их обоих от ветра.
– Я думал, это займёт больше времени.
– Не с тем, что происходит сейчас, – сказал Ло.
– И?
Ло слабо усмехнулся.
– Они приняли ваше предложение. Но сначала им нужны ваши разведданные.
– Какие у меня гарантии?
– Никаких, если разведданные не окажутся достаточно хороши.
Цзо полез в карман, достал бумажник и извлёк маленькую флешку размером с ноготь большого пальца. Он передал её Ло.
– Скажите им, пусть просмотрят это. GPS-координаты можно проверить по спутнику. Данные актуальны на сегодняшний день. Любые изменения, которые произойдут, вне моего контроля, но я буду сообщать по мере поступления новой информации.
– Очень хорошо. Надеюсь, у вас всё сложится.
– А у вас?
– Я уезжаю сегодня ночью. Моя работа на них закончена.
– И они вас вывозят?
– Да.
Цзо вздохнул. Может, РУМО всё же можно доверять. Сомнения никогда не покидали его до конца.
– С кем я встречусь в следующий раз?
– Не знаю, но уверен, они кого-нибудь пришлют. Прощайте, Цзо. – Ло поднял воротник куртки и поспешил прочь, под дождь.
ВОСЕМНАДЦАТЬ
«РОБИН СЕЙДЖ»
«ПАЙНЛЕНД»
ОКРЕСТНОСТИ ФОРТ-БРЭГГА, СЕВЕРНАЯ КАРОЛИНА
АПРЕЛЬ 2012 ГОДА
Капитан Скотт Митчелл вжался поглубже в подлесок, когда захлёбывающийся вой дизельного двигателя разорвал утреннюю тишину. Грунтовая дорога впереди петляла сквозь лес, будто ржаво-красный кровавый след.
Мгновение спустя старый грузовик с потрёпанным брезентом над кузовом обогнул скопление сосен и покатился вперёд, оставляя за собой шлейфы глинистой пыли.
Митчелл, одетый в чёрную гражданскую одежду, с чёрной шемагой на голове, сжимал пейнтбольный маркер-реплику винтовки «Беретта» Cx4 Storm.
Сегодня Митчелла звали Джавад, и он был местным вождём партизан, или G-вождём, в этой части «Народной Республики Пайнленд» – вымышленной страны, чьё непритязательное название скорее наводило на мысль о трейлерных парках, чем о раздираемой войной земле. Последние полгода повстанцы из ОпФорленда, страны политических и религиозных беспорядков, тайно переходили границу, чтобы терроризировать деревню Джавада. Они убили его отца и двух братьев.
Джавад был здесь, чтобы дать отпор повстанцам, освободить свою страну от угнетения и послать врагу сообщение. Он был здесь ради мести. С этой целью он и его партизаны, или «джи», объединились с оперативно-тактической группой «Альфа» 927 – двенадцатью бойцами американского спецназа, которые вооружали и обучали их последние две недели.
По сути, весь сценарий был частью «Робин Сейджа» – девятнадцатидневных полевых учений (FTX), финального этапа восемнадцати-двадцатишестимесячного Курса квалификации сил специальных операций, преподаваемого в Центре специальных методов ведения войны имени Джона Ф. Кеннеди в Форт-Брэгге. Название «Робин Сейдж» происходило от Роббинса, соседнего городка, и от имени человека, разработавшего это учение, – полковника Джерри Сейджа, одного из первых командиров школы.
Учение проходило на территории четырнадцати округов и прогоняло операторов через изнурительную серию ситуаций нетрадиционной войны, где им приходилось опираться на все аспекты подготовки – от планирования миссии до её исполнения. «Робин Сейдж» был финальным экзаменом перед выпуском и распределением в одну из действующих групп спецназа. Для проходящих курс сдать это учение значило всё.
Но сначала им предстояло пройти мимо Скотта Митчелла.
Будучи G-вождём, Митчелл уже дал ясно понять командиру отряда, капитану Фреду Уоррису, и уорент-офицеру, CW2 Барону Уильямсу, что здесь распоряжается он, – и поначалу те спорили по этому поводу. Там, в реальном мире, иногда приходится доверять местному вождю, которого знаешь всего месяц, – потому что если не доверять, задачу никогда не выполнить. Более того, иногда приходится позволять ему вести за собой, потому что это его бой и его честь на кону. Многим операторам, привыкшим держать всё под контролем, было трудно с этим смириться.
Учения «Робин Сейдж» также включали опыт реальных солдат вроде Митчелла, который разработал именно этот сценарий на основе собственного опыта в Эритрее. Молодого капитана Уорриса ждал непростой урок.
Дыхание Митчелла участилось. Грузовик был теперь метрах в двадцати от линии срабатывания.
Достаточно близко.
Он выскочил из укрытия, выбежал на дорогу и открыл беспорядочный огонь по машине, крича во всё горло:
– За отца! За братьев!
Позади него Уоррис заорал:
– Джавад, какого чёрта ты творишь? Назад!
Митчелл продолжал стрелять, шарики пейнтбола разрывались на лобовом стекле грузовика.
Уоррис заорал ещё громче:
– Джавад, назад, живо!
Водитель грузовика перевёл селектор в положение «Р» и выпрыгнул наружу вместе с пассажиром – оба солдата ОпФорленда были вооружены винтовками. Они упали на живот и открыли ответный огонь, шарики со свистом проносились мимо Митчелла, который про себя ухмылялся.
G-вождь Джавад только что провалил всю засаду.
Группа ODA и партизаны должны были выжидать в укрытии, пока грузовик не пересечёт линию срабатывания, – тогда один из людей Джавада бросил бы дымовую шашку, а имитационная мина «Клеймор» «взорвалась» бы, разнося переднюю часть машины.
Митчелл, по-своему, только что познакомил своих студентов с азами нетрадиционной войны: ни один план боя не переживает первого контакта с врагом – или с союзником.
Он продолжал бежать к грузовику, попадая под огонь вражеских солдат, шарики били по бёдрам и груди. Он выпустил ещё пару очередей, пошатнулся вперёд, снова прокричав что-то о мести, – и рухнул на колени в грязь, выстрелил ещё раз, затем упал и перекатился на бок, крича:
– Помогите! Меня подстрелили! Меня подстрелили!
Теперь Уоррису и Уильямсу предстояло взять хаос под контроль.
Митчелл лежал и наблюдал, как через дорогу один из оценщиков группы, капитан Саймон Харрак, поднялся из кустов, а помогавший ему сержант поднял небольшую камеру, записывая событие на цифру.
Уоррис приказал своим сапёрам, стоявшим наготове у «Клеймора», обойти машину сзади, пока остальные открыли огонь по грузовику, шарики стучали и фонтанировали по металлу.
Через пять секунд оба вражеских солдата были «убиты», и Уоррис объявил прекращение огня. Его сапёры первыми подошли к машине и начали разгружать и вскрывать ящики с сухпайками и оружейными тайниками.
Митчелл поднялся на ноги.
– Группа ODA? Партизанский отряд? Учение прекращено. Все ко мне, живо!
Понадобилось ещё несколько минут, чтобы все – почти тридцать человек – собрались вокруг Митчелла посреди дороги. Он покачал головой, глядя на Уорриса.
– У тебя два медика. Не мог выделить хотя бы одного, чтобы спасти мне жизнь?
Капитан нахмурился в замешательстве.
– Ты выбежал прямо на грузовик, сорвал всю засаду. Выглядело так, будто ты пытаешься покончить с собой.
– И теперь каждый «джи» здесь взбешён на тебя за то, что позволил мне умереть.
– Но ты сам себя угробил.
– Нет, я мстил за своих. И, может, это было для меня важнее собственной жизни. Или, может, я пытался показать своим людям, насколько важно их дело. Пытался научить их сражаться насмерть.
– Выбежав под огонь.
– Может, я стал мучеником. – Митчелл вздохнул и перешёл на более спокойный тон. – Видишь ли, ты никогда не знаешь, что эти парни сделают, когда дойдёт до дела. У тебя всегда должен быть план Б на случай, если они тебя предадут или выкинут что-то безумное – вроде того, чтобы выбежать на дорогу.
Уоррис кивнул.
– Но мы всё же выполнили задачу. Грузовик остановлен, груз захвачен.
– Может, и нет. Вы обрушили на грузовик столько огня, что взорвали его. Всем следовало прекратить огонь. Вышли медика и пусти снайперов прижать плохих парней.
Уоррис сглотнул, и Митчелл понимал: теперь каждое принятое капитаном решение будет тяжким грузом висеть у него на совести. Тот уже гадал, не под угрозой ли его карьера.
Поэтому Митчелл дал ему передышку и добавил:
– Знаю, что одна секунда может решить, жить или умереть, но нужно взять эту секунду и подумать: так, у меня парень бежит на грузовик. Он остановил грузовик – а это и должен был сделать «Клеймор». Дыма нет, но всё внимание приковано к G-вождю. Дай моим стрелкам взять цель на прицел. И да, я знаю, тебе нужно принять это решение за секунду. Но мы не в лесу потому, что боимся трудностей. И, к слову, я сам когда-то сделал то же самое, что и ты, – просто высыпал тонну свинца по цели. Никогда не отправил медика. Партизаны развернулись и обвинили меня в его смерти. Мне потребовалось много времени, чтобы вернуть их доверие.
Уоррис обдумал это, пробормотал «ого», затем добавил:
– Капитан, ценю вашу честность.
Митчелл протянул руку.
– Уроки усвоены. Итак, раз я теперь мёртв, тебе нужно решить, сможешь ли ты по-прежнему договариваться с моими «джи» и кто теперь у них главный, – а иногда даже это настоящая головная боль. И да, кстати, «джи» собираются обшарить трупы, а потом, может, захотят отрезать им головы и насадить на колья. Как тебе такое?
Глаза Уорриса широко распахнулись.
Митчелл коротко кивнул капитану Харраку, который принялся отдавать группе новые распоряжения, когда впереди подкатил и остановился «Хамви».
– Здравствуйте, я ищу капитана Митчелла, – сказал юный рядовой первого класса за рулём.
Митчелл откинул голову назад.
– Правда? Потому что я как раз искал вас, рядовой… – он прочитал нашивку с фамилией, – Морган.
– Сэр?
– Да, у меня две недели не было горячего душа. Довезёте меня до ближайшего отеля?
Рядовой поморщилась.
– Простите, сэр.
– Да уж, воняю. Переживёте. Просто довезите меня до душа.
– Я в смысле, простите, сэр, меня прислали сюда за вами. Я всё утро ждала у вашего FOB. Только что дали добро подъехать. У меня приказ – доставить вас обратно в Брэгг, без объездов.
Митчелл нахмурился.
– Отлично. – Он забрался в «Хамви» и рухнул на сиденье, грязь и краска расплескались по полу. – Извините за беспорядок.
– Всё нормально, сэр.
Он закрыл глаза, ненавидя тот факт, что его водитель, симпатичная юная рядовая Морган, вполне могла бы сойти за близнеца Кристен.
Когда они добрались до Брэгга, их уже ждали подполковник Гордон и майор Грей. Гордон сказал, что генерал дышит им в затылок. Видимо, беда любит компанию. Митчелла тут же провели в неприметный офис «Призраков» и практически втолкнули перед видеомонитором.
На экране был генерал Джошуа Китинг, вызывающий из USSOCOM. Строгая стрижка генерала и затемнённые очки скрывали за собой историю оперативника спецназа во Вьетнаме и во время первой войны в Заливе, где он заслужил столько наград, что ими можно было набить ящики стола. У него были степени по истории и бизнесу, и он уже написал успешную книгу об истории операций спецназа. Он даже окончил курс менеджеров национальной и международной безопасности в рамках Гарвардской программы исполнительного образования и последнее десятилетие занимал больше командных должностей, чем, вероятно, мог бы сам перечислить. В начале этого года он наконец возглавил USSOCOM – свою мечту, как знал Митчелл.
Хотя кто-то ненавидел и боялся Китинга, у Митчелла с ним всё складывалось хорошо – отчасти потому, что генерал был офицером практического склада, понимавшим уникальную природу операций спецназа, и считал своим долгом поддерживать тесный контакт со своими людьми на земле. Да, он был нетерпеливым надсмотрщиком, но также прямолинейным человеком, никогда не смягчавшим удар. Митчеллу это нравилось – глоток свежего воздуха.
Китинг подался вперёд, грудь, увешанная орденскими планками, резко выделялась на фоне накрахмаленной и отглаженной парадной формы класса А – новой синей армейской формы, сменившей старую зелёную в 2011 году.
– Митчелл, вы выглядите как дерьмо.
Он смущённо провёл рукой по грязи на лице.
– Спасибо, сэр. У меня было в виду другое слово.
Справа от Китинга висели десятки экранов с картами, разведдонесениями, спутниковыми снимками и прямыми видеотрансляциями от оперативников в поле – всё это сливалось в пиксельную мозаику, живущую собственной пульсирующей жизнью. За левым плечом генерала возвышалась четырёхметровая трёхмерная карта китайского побережья и Тайваня, с зелёными наложениями и мигающими координатами сетки, приковавшими внимание Митчелла к нескольким точкам.
– Не умничай, Митчелл. Я выдернул тебя из «Робин Сейджа», потому что у нас ситуация.
– Сэр, я две недели проторчал в лесу. Не был онлайн, не видел газет… но моё печенье с предсказанием подсказывает мне, что дело как-то связано с продажей той субмарины Тайваню.
– В точку.
– Вижу, у вас Китай на большой карте.
Китинг оглянулся через плечо.
– Чёрт возьми, точно, потому что наше маленькое противостояние в Тихом океане вот-вот резко пойдёт под откос.
Генерал сместился, освобождая место на экране для элегантно одетой женщины в тёмно-синем. Ей было под пятьдесят, тёмные волосы с проседью, очки в зелёной оправе съехали на кончик носа.




























