Текст книги "Ghost Recon: Отряд Призрак (ЛП)"
Автор книги: Грант Блэквуд
Соавторы: Том Клэнси,Дэвид Майклз
Жанр:
Боевики
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
СЕМЬ
ФОРТ-БРЭГГ
ОКРЕСТНОСТИ ФАЙЕТТВИЛЛЯ, СЕВЕРНАЯ КАРОЛИНА
ИЮНЬ 2007 ГОДА
Скотт Митчелл глубоко вдохнул и удовлетворённо улыбнулся, уловив запах свежераспиленной сосны. Он был в арендованном складском гараже в пятнадцати минутах от базы, где оборудовал столярную мастерскую.
Хотя было всего десять утра, он уже промок от пота насквозь. Стянул футболку и вытер ею пот, стекающий по груди и по шраму на животе. Этот странной формы след часто вызывал вопросы, которых он старался избегать, пытаясь похоронить прошлое. Он вернулся к работе на распиловочном столе, обрезая очередную деталь.
Некоторые бойцы спецназа в свободное время охотились или рыбачили, и Митчелл понемногу занимался и тем, и другим. На его счету было несколько неплохих оленей, и он не хуже других мог смонтировать техасскую оснастку с силиконовым червём на басса, но именно столярное дело давало ему и идеальную разрядку от стресса, и невероятное чувство удовлетворения, когда изделие было готово.
Хоть он и не мог сравниться мастерством с теми ведущими столярных телешоу, он спроектировал и построил несколько довольно замысловатых и изящных вещей: письменные столы, шкафы-витрины, стойки и витрины для оружия и даже большую мультимедийную стойку, которую продал командиру батальона – по приказу жены командира.
Текущий проект был немного другим. Один из уорент-офицеров ODA-группы в его роте разводил африканских и южноамериканских черепах: сулькат, леопардовых и краснолапых соответственно, – и Митчелла наняли построить несколько столов-террариумов, на которых животные могли бы жить и передвигаться в доме, когда погода не позволяла выгуливать их на улице.
Так что он придумал довольно простые, но привлекательные конструкции для этих загонов и надеялся закончить первый стол и подготовить его под морилку к концу дня – вечером его ждали дела.
О да, запах свежераспиленной сосны по утрам. Всяко лучше напалма.
Вечеринка должна была стать сюрпризом, но Митчелл знал о ней всё. Так что, войдя в банкетный зал, он одними губами произнёс «ого» – а затем выдал широкую улыбку, которую от него ждали.
На стене даже растянули баннер:
ПОЗДРАВЛЯЕМ
КАПИТАНА СКОТТА МИТЧЕЛЛА
Повышение до капитана было довольно серьёзным событием. Когда кто-то теперь говорил «командир отряда», речь шла о нём. Это было немного странное ощущение.
Более того, в шутку говорили, что капитаны – просто офицеры для галочки в ODA-группах, приходящие на шесть, девять, иногда двенадцать месяцев, после чего их отправляют дальше – командовать ротами и батальонами. Унтер-офицеры иногда встречали их довольно холодно, особенно молодых капитанов, только что из школы, без реального боевого опыта. Сержанты отрядов часто говорили, что лучшие капитаны – те, кто умеет выполнять приказы. От них самих.
Несколько сослуживцев подтащили Митчелла к трибуне и заорали:
– Речь, речь!
Они уже успели изрядно набраться, пока ждали его.
Щёки Митчелла загорелись, он окинул взглядом человек шестьдесят за столами – с жёнами и подругами. Чёрт, они даже наняли диджея. Да, это были его люди, его семья, и он не мог гордиться сильнее.
– Э-э, я так удивлён.
Это вызвало смешки.
– И казалось бы, вы, бойцы спецназа, способны спланировать такое так, чтобы я не узнал. Но вы же знаете, вы лучшие из лучших. Мастера нестандартных операций. А вот как организаторы вечеринок? Никакие.
Тут весь зал разразился хохотом.
– Серьёзно, спасибо огромное. Я правда это ценю.
Краем глаза Митчелл заметил знакомое лицо, и у него сразу перехватило горло.
Это был Рутанг – сидел там, теперь сержант первого класса и старший медик, только что вернувшийся из командировки в Ираке. Митчелл поддерживал с ним связь, но понятия не имел, что тот приедет.
Они пожали руки, стукнулись кулаками, затем Митчелл сел рядом, ему протянули пиво, диджей объявил начало вечеринки и запустил тяжёлую перепевку «Gimme Danger» Игги Попа.
– Ты прилетел через весь материк ради этого? – спросил Митчелл.
– Ни за что бы не пропустил, чувак.
– Как там Мэнди?
Рутанг закатил глаза.
– Опять беременна. И ей жаль, что не смогла приехать.
– Ого. – Митчелл усмехнулся. – Поздравляю.
– Всё твержу ей держаться подальше от курьера из «ФедЭкс».
– Значит, теперь у тебя будет двое детей, красавица-жена… хороший повод сидеть дома. А у меня вот столярка.
Рутанг отпил пива и едва улыбнулся.
– Что не так? Ты пришёл на мою вечеринку в честь повышения, а выглядишь так, будто кто-то умер.
– Даже не знаю…
Рутанг оборвал себя, когда подошёл Крис Хоббс, уорент-офицер, разводящий черепах, и извинился за то, что перебивает.
– Хотим сделать пару фото, пока не напились совсем.
Он утащил Митчелла, и следующие пятнадцать минут того терзали вспышки камер, хлопки по спине и рюмки, суемые прямо в лицо, пока он наконец не доковылял обратно к столику Рутанга, где друг всё ещё сидел, напиваясь в одиночестве.
– Извини, чувак.
Рутанг пожал плечами.
– Это твоя вечеринка. Не извиняйся.
– Ирак? Вот что тебя гложет?
– Хотел бы я, чтобы дело было только в этом.
– Чем я могу помочь?
– Скотт, я до сих пор не сплю, чувак.
Он тоже.
– Сон переоценивают.
– Хожу к новому мозгоправу. Знаешь, что она сказала? Что мне нужно рвать старые связи и начинать с чистого листа.
– Это как понимать?
– Она говорит, мне больше не стоит с тобой общаться. Представляешь?
Митчелл фыркнул.
– Похоже, тебе нужен новый мозгоправ.
– Может, если бы мы с тобой поговорили.
– Тэнг, это просто… То, что случилось, не наша вина. Мы делали свою работу. Мы двигаемся дальше.
– И это так просто? – Рутанг поднял руку. – Стоп. Не отвечай. Я эгоистичный ублюдок. Прихожу сюда и сваливаю на тебя свои проблемы. К чёрту, давай напьёмся!
Митчелл наклонился вперёд, прищурился.
– Вот видишь, Рутанг? Нет такой проблемы, которую нельзя решить достаточным количеством пороха и алкоголя.
Они чокнулись бутылками пива и сделали по большому глотку. Но за улыбкой Митчелла скрывался целый мир вины и скорби, которым он не собирался ни с кем делиться.
Писатель Тим О'Брайен написал ту знаменитую книгу, «Что они несли с собой», – книгу, которую Митчелл перечитывал больше десятка раз. Как солдат, Митчелл знал: он должен уметь нести на себе куда больше, чем просто рюкзак. Чем тяжелее становилась ноша, тем сильнее ему нужно было становиться.
И вот теперь живой пример этой стойкости катил прямо к нему, протягивая руку. Марк Энтвайлер – пилот «Блэк Хока», которого сбили и парализовало тогда, на острове Басилан.
В месяцы после того случая Энтвайлер прислал Митчеллу несколько писем с благодарностью за надежду, вдохновение и мужество жить дальше.
Митчелл не считал это своей заслугой. Именно несгибаемый дух Энтвайлера – дух, позволивший тому нести груз собственной трагедии, – давал ему надежду и вдохновлял многих, включая самого Митчелла. Энтвайлер теперь работал гражданским консультантом, обучая других пилотов «Блэк Хок» и инженеров навыкам, которые освоил в рамках совместной программы армии и центра имитационного и учебного обеспечения «Роквелл Коллинз» в Хантсвилле, штат Алабама.
– Скотт, поздравляю, чувак!
– Спасибо, Марк.
– Извини, что опоздал. Не мог заставить эти чёртовы колёса крутиться быстрее.
– Помнишь сержанта Макдэниела?
– Ещё как помню. – Они пожали руки.
Обменявшись парой шуток, Энтвайлер рассказал Митчеллу новости о своей личной и профессиональной жизни. Детали были не так важны, как тон. Парень был словно ядерный реактор, и когда он покатился здороваться с другими сослуживцами, Митчелл взглянул на Рутанга, который лишь посмотрел на него в ответ и кивнул.
Ночь продолжалась, Митчелла дважды затаскивали на танцпол – прыгать и орать под «Shook Me All Night Long» AC/DC, – и тут он заметил высокую стройную женщину с короткими светлыми волосами, сидевшую в одиночестве в глубине зала. Он никогда её раньше не видел. Чёрное платье облегало её, как краска, а простое жемчужное колье будто вырастало из безупречно гладких линий шеи.
Захмелевший и осмелевший от выпитого, он двинулся к ней.
– Привет.
Её взгляд остановился на нём.
– Привет.
– Привет, – повторил он, тут же осознав, что сделал.
– Вы довольно дружелюбны.
– Э-э, ну, это моя вечеринка. Вы одна?
– Да. И я жду возможности с вами поговорить.
Митчелл усмехнулся и обернулся к друзьям, всё ещё танцующим.
– Ох, ну надо же. Это они вас подговорили?
– Я не проститутка – если вы об этом подумали.
– Нет, нет, нет, я имел в виду…
– Что вы имели в виду?
Он вздохнул.
– Слушайте, извините, что побеспокоил вас.
Она фыркнула.
– Я сказала, что хочу с вами поговорить. Присаживайтесь.
– Э-э, ладно.
Он сел и постарался не пялиться на её декольте. Миссия провалена.
– Я здесь по просьбе подполковника и генерала Китинга.
– Простите?
Она протянула руку.
– Капитан Сьюзан Грей.
Он пожал её руку.
– Лейтенант, то есть капитан Скотт Митчелл.
Она поморщилась.
– Знаю.
– Я немного перебрал. Извините.
– Мы уже некоторое время следим за вами, и нам нравится то, что видим.
Он хотел ответить «мне тоже», но вместо этого сказал:
– Кто вы? И зачем вы явились на мою вечеринку?
– Извините за это. У меня жуткий цейтнот, и это была единственная возможность до отправки завтра.
– Куда вас отправляют?
– Секретно.
– Звучит… секретно.
– Вы милы, капитан, но остроумны лишь наполовину. Перейду сразу к делу, пока ваш язык не довёл вас до новых неприятностей. Вы теперь капитан, готовитесь возглавить ODA-группу. Что ж, у нас на вас другие планы.
– Ещё раз, кто вы?
– Уверена, вы о нас никогда не слышали, и мы предпочитаем, чтобы так и оставалось. Мы – рота D, первый батальон, пятая группа спецназа.
– Значит, просто ещё одна рота.
– Митчелл, думаю, вас удивят различия между нами и обычной ODA-группой.
– Да ну? Хотите сказать, вы лучше нас?
– Я уже это сказала.
Митчелл криво усмехнулся.
– Докажите.
Грей встала, полезла в сумочку и достала конверт.
– Докажем. Здесь всё, что вам нужно.
– Вы делаете мне предложение?
– Наслаждайтесь остатком вечеринки. До скорого. – Она игриво повела бровями и быстро ушла.
– Кто это был? – спросил подошедший Рутанг.
– Самая самовлюблённая женщина, которую я встречал.
– Взял её номер?
Митчелл взглянул на конверт.
– Вроде того.
ВОСЕМЬ
ОЛИМПИЙСКАЯ ДЕРЕВНЯ
ПЕКИН, КИТАЙ
ИЮЛЬ 2008 ГОДА
Капитан Народно-освободительной армии Сюй Динфа бросил вещевой мешок в прихожей квартиры, не потрудившись закрыть дверь, и рухнул на одну из кроватей. Он потёр глаза и провёл пальцами по ёжику волос.
Лифт был так переполнен, что Сюй решил подняться пешком все шесть пролётов до верхнего этажа своего здания. Как олимпийский гимнаст, специалист по кольцам и коню с ручками, он обладал внушительной силой верхней части тела, но также усердно работал над ногами, превратив их в жилистые стержни литого камня. Так что все эти лестницы не должны были стать проблемой. И всё же даже он вымотался – отчасти от переизбытка адреналина и предвкушения.
Сюй жил в одной из двадцати таких квартир, построенных в западной части деревни, названной Жилым кварталом, где поднимались ещё двадцать девятиэтажных зданий. Более шестнадцати тысяч спортсменов и официальных лиц размещались там, и Сюй услышал не меньше полудюжины языков за первые десять минут по приезде.
Через две недели должна была начаться церемония открытия, а до тех пор все спортсмены могли тренироваться и обживаться на новом месте – и знакомиться с новыми соседями по комнате.
Сосед Сюя ещё не приехал. Мужчина был с Тайваня и выступал за их стрелковую команду – вот и всё, что Сюй о нём знал.
Тайвань… Из всех уголков мира, откуда мог быть его сосед…
Первой мыслью Сюя было попросить другую комнату или хотя бы поменяться комнатами с кем-то из своей команды, но в духе Олимпийских игр он решил всё же дать мужчине шанс. Может, у них получится интересная политическая дискуссия.
Впрочем, одно упоминание Тайваня заставляло дыхание Сюя сбиваться, а грудь – сжиматься. Он никогда не забудет горечь отца и плач матери, когда они говорили о земле, которую называли только Формозой.
Он поднялся с кровати, подошёл к окну, посмотрел вниз на рощу, тянувшуюся между зданиями. Сотни людей толпились там внизу, журналисты почти на каждом углу брали интервью у группок спортсменов.
– Здравствуйте, – раздался голос от двери.
– А, здравствуйте.
В дверях стоял мускулистый мужчина с короткими чёрными волосами и пронзительным взглядом. Он выглядел бы как любой другой тайванец, если бы не эти глаза.
Сюй повернулся к нему и протянул руку для лёгкого рукопожатия:
– Вы Фан Чжи?
– Да, а вы Сюй Динфа.
Тот кивнул.
– Это наша квартира.
– Да.
Их обмен репликами был холоден, официален, и Сюй надеялся, что так и останется. Возможно, чем меньше они будут говорить друг с другом, тем лучше.
Фан прошёл внутрь, заметил смятое покрывало на кровати, которую выбрал Сюй, затем осторожно перешёл к другой кровати.
– Я буду спать здесь?
– Да.
– Значит, вы в армии? Я тоже служил.
Сюй нахмурился. Почему тон Фана вдруг смягчился? Сначала эти глаза, намекавшие на что угодно, кроме дружелюбия, а теперь попытка непринуждённой беседы?
– Фан. Должен быть честен. Я не обрадовался, узнав, что буду делить комнату с кем-то из…
– Понимаю. Но, напротив, я обрадовался, узнав, что буду делить комнату с вами.
– Правда?
– Да, вы военный офицер, к которому я испытываю глубочайшее уважение.
Сюй недоверчиво откинул голову.
– Я знаю вас всего пять минут, а вы уже интересный человек, полный сюрпризов.
Глаза Фана расширились.
– Да.
Следующие две недели Сюй усердно тренировался со своей командой и проводил с ними почти всё свободное время. Однако поздними вечерами, возвращаясь в комнату, он заставал Фана сидящим в постели с книгой – то «Искусство войны» Сунь-цзы, то биография Конфуция. Похоже, Фан почти не общался со своими товарищами по команде.
Накануне церемонии открытия, когда Сюй вернулся к себе после вечера, проведённого за чуть чрезмерным количеством выпивки, он вновь застал Фана сидящим за чтением.
– Завтра начинаются игры – а ты ничего не сделал, чтобы отпраздновать?
Фан оторвался от книги.
– Мой праздник будет после.
– Настолько уверен в медали? У тайваньской команды нет репутации победителей. А вот у нас, китайцев, дела в стрельбе идут неплохо.
– Я говорил не об играх. – Фан положил книгу на колени. – Скажи мне кое-что, Сюй. Ты терпишь меня, да. Но есть что-то ещё. Ненависть. Почему?
Сюй сел на свою кровать.
– Знаешь, почему я пошёл в армию? Настоящую причину? Чтобы освободить твою страну.
– Почему это так важно для тебя?
– Просто важно.
– Ты удивишься, если узнаешь, что я чувствую то же самое?
– Как я и сказал, ты полон сюрпризов. Но я в замешательстве, слыша это от бывшего армейского офицера, как ты.
– Я не увольнялся из армии.
– Понятно. И теперь ты зол на свою страну.
– Ты даже не представляешь насколько.
– Что ж, я тоже зол на твою страну.
Да, алкоголь, который тренеры запрещали ему пить, уже подействовал, и Сюй почувствовал, что язык развязался, – так что он решил рассказать свою историю.
– Видишь ли, Фан, мои родители когда-то жили в Тайбэе с двумя моими сёстрами и братом. Они открыто симпатизировали Китаю, и однажды ночью, во время масштабной облавы военных, их арестовали и депортировали в Китай, не дав забрать с собой моих сестёр и брата.
– И что случилось дальше?
– Моим сёстрам и брату пришлось жить с дядями и тётями. Родителям пришлось искать работу и жить здесь, в Китае, где я и родился. Всю мою жизнь я слышал эту историю и никогда не встречался со своими братом и сёстрами. Но это не так важно, как воссоединить родителей с ними. Они уже стареют и хотят больше всего на свете быть со своими детьми – прежде чем умрут.
– И ты решил, что вступление в армию поможет? Ты мечтатель! Глупец!
Сюй вскочил с кровати и схватил Фана за горло, сжимая хватку.
– Это случится!
– Нет, никогда. Американцы всегда будут стоять на пути.
Осознав, что делает, Сюй отпустил Фана и попытался отдышаться.
– Придёт день. Обещаю тебе.
Фан потёр шею немного, затем сказал:
– Может, я ошибаюсь, Сюй. Может, твои родители снова увидят своих детей. И, может быть… я смогу тебе помочь.
Сюй приподнял бровь.
– Зачем?
– В благодарность за помощь, которую ты мне окажешь.
– Какую помощь?
Фан наклонился ближе и понизил голос, будто их подслушивали.
– После игр я не вернусь на Тайвань.
Сюй от изумления приоткрыл рот.
– Понятно.
– Если поможешь мне, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе и твоим родителям. Даю слово.
Сюй глубоко вдохнул. Возможно, помочь Фану будет не так уж сложно. Возможно, если он это сделает, Фан станет союзником на всю жизнь, верным до гроба другом, который действительно поможет Сюю достичь его цели. Как именно – пока было неясно, но мысль о том, чтобы направить энергию Фана в нужное русло, заставляла Сюя чувствовать себя не жертвой, а воином.
– Фан, мне нужно подумать над этим.
– Понимаю. Но похоже, у нас общая цель.
– Может быть. Но я всё ещё тебе не доверяю. Расскажи, что случилось с тобой в армии.
Фан закрыл глаза и стиснул зубы.
– Мы работали с филиппинскими и американскими спецназовцами. Американцы придумали план и повели нас в джунгли на убой. Я не мог этого допустить. И за то, что спас своих людей, за честный поступок – отказ выполнять безумный приказ, – меня наградили позором и увольнением. Имя моей семьи опозорено. Эта новость свалила мою мать с ног. Она при смерти. И теперь остаётся сделать только одно.
– Да, – медленно ответил Сюй. – Теперь я понимаю. Ты прав. У нас общая цель.
Фан обладал не просто теоретическими знаниями, но и непосредственным опытом тактики и операций американского и союзного спецназа. Эта новость взволновала Сюя. Продать идею Фана его начальству будет несложно, а помощь Сюя в организации перехода Фана на другую сторону сочтут большой удачей, ценным приобретением для дела. Возможно, Сюй сумеет даже помочь Фану получить офицерское звание в армии.
Дерзкая военная хитрость Фана, подпитываемая необузданной ненавистью и неутолимой жаждой мести, будет тепло принята узким кругом друзей Сюя – людей, которые, как и он, считали, что нужно «подтолкнуть» правительство и армию действовать быстрее, решительнее.
– Да, – доверительно сказал Сюй Фану. – Узкому кругу моих единомышленников нужен человек с твоими знаниями и талантами. Ты не уедешь из Китая.
ДЕВЯТЬ
СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ ВАЗИРИСТАН
ГРАНИЦА АФГАНИСТАНА И ПАКИСТАНА
ЯНВАРЬ 2009 ГОДА
Капитан Скотт Митчелл, командир группы «Призраков», лежал на животе на гребне хребта, примерно в пятидесяти метрах к югу от трёх глинобитных домов, резко выделявшихся на фоне промёрзшей вершины холма. Дым тянулся из каменных труб и трепетал, как флажки, прежде чем раствориться в ночном воздухе.
Где-то в долине внизу, среди заснеженных проулков между десятками других домов, выла собака, а свет мерцал ещё из нескольких окон. Потом… стало жутко тихо.
Впереди штаб-сержант Джо Рамирес и сержант Маркус Браун крадучись продвигались к домам вдоль оврага, тянувшегося к одинокому безлистному дереву.
Сержант Алисия Диас, снайпер группы, метнулась на запад, к противоположному холму, откуда открывался вид на дома, – выбирать позицию.
Митчелл прочистил горло и коснулся кнопки на гарнитуре со встроенной камерой и микрофоном.
– Кросс-Ком активирован.
К той же гарнитуре крепился монокуляр, изгибавшийся вперёд и светившийся экранами с каналами исходящей и входящей связи, значками элементов поддержки и прицельной сеткой винтовки – среди прочих данных. Хотя трёхмерные изображения будто проецировались прямо на визор его шлема (HUD), на самом деле их создавал маломощный лазер, проецирующий картинку через зрачок прямо на сетчатку. Лазер сканировал по вертикали и горизонтали на высокой скорости когерентным лучом света, а все данные обновлялись каждую секунду, постоянно держа его в курсе обстановки.
Чтобы это работало, система Кросс-Ком через спутник подключалась ко всем локальным и глобальным сетям (LAN/WAN) вооружённых сил – так что главнокомандующий мог с точностью видеть все его действия и говорить с ним напрямую на поле боя. Такой уровень сетецентрической войны – часть Интегрированной боевой системы Митчелла (IWS, бета-версия) – впечатлял не меньше, чем тревожил. Ни одна ошибка не ускользала от внимания начальства.
Он нажал кнопку на беспроводном контроллере в руке и переключил HUD на изображение с беспилотника UAV3 «Сайфер», зависшего на высоте шестидесяти метров над домами. Дрон кольцевой формы с центральным несущим винтом и множеством камер и систем обзора был совсем небольшим, едва два метра, и недавно доработан, чтобы работать намного тише прежних моделей.
Затянутым в перчатку пальцем Митчелл сдвинул джойстик контроллера, направляя дрон к цели, попеременно переключаясь между инфракрасным и тепловым режимами, пытаясь определить, сколько человек находится в каждом доме.
Митчелл усмехнулся, поражённый.
За последние восемнадцать месяцев, служа в Грузии и Эритрее, он повидал немало умопомрачительного снаряжения – и не переставал удивляться. Сейчас же он не только выполнял чрезвычайно важную миссию, но и был выбран для полевых испытаний ранней бета-версии системы Кросс-Ком – программы, финансирование которой уже висело на волоске. Несмотря на это, он твёрдо настоял, чтобы каждый оперативник в его группе получил такое оснащение, плевать на цену. Он считал бесценным, чтобы все «Призраки» были оснащены лучшими технологиями для полной ситуационной осведомлённости, а не только командир группы. Он выиграл этот спор.
Что ж, Сьюзан Грей оказалась права насчёт «Призраков». Они получали, что хотели, потому что добивались результатов.
Сформированные ещё в 1994 году, «Призраки» финансировались, обучались и оснащались лучше всех остальных подразделений спецназа, потому что иначе было нельзя. Они были острием всего американского спецназа, группой быстрого реагирования, первыми входящими и последними уходящими. Хотя штамп «лучшие из лучших» заставлял Митчелла морщиться, отрицать его правдивость было невозможно. Каждый оперативник отбирался вручную, а само существование организации было засекречено, разбито на изолированные ячейки. Армия неплохо справлялась с сохранением этой тайны, маскируя их под очередное обычное подразделение. Митчелл долго служил, но никогда не слышал о «Призраках», пока Грей не заявилась к нему на вечеринку.
Эти восемнадцать месяцев выдались бурными и многое открывшими, и всё же из всех миссий, что он до сих пор выполнял, эта, пожалуй, была самой трудной – по нескольким причинам.
Ранним вечером скорость ветра нарастала, приближаясь к предельной, и прыгать вообще не следовало бы, но Митчелл не собирался позволять погоде их остановить. Ни за что.
Так что они выбросились из вполне исправного C-130 и совершили головокружительный высотный прыжок с малой высотой раскрытия (HALO) в горы к западу от городка Мираншах, где за последние три года талибы успели создать несколько баз, включая административные учреждения, – что неизменно возмущало местных жителей. Группе была обещана полная поддержка дронов; во всём остальном они действовали самостоятельно вплоть до сбора в точке эвакуации в одном километре к востоку от текущей позиции. Все были одеты и вооружены как боевики «Талибана», за исключением глушителей на их АК-47. Даже Диас тащила снайперскую винтовку Драгунова вместо бесшумной SR-25 или других винтовок, которые она предпочитала.
Со своей стороны Митчелл поприветствовал своих бойцов с положенной толикой сарказма – добро пожаловать на племенные земли Вазиристана, самую враждебную часть всей страны, дикий запад, где правят местные лидеры, малики (короли), которые либо заключили сделки, позволяющие талибам жить и тренироваться на их территории, либо были принуждены к этим сделкам. За годы более двухсот маликов были убиты за попытку противостоять талибам.
Несмотря на это наследие смерти, у Митчелла не было никаких сомнений насчёт задания – особенно когда он узнал, кто в нём замешан.
Он навёл дрон на самый дальний дом, снизил высоту на пару метров, отцентрировал прицельную сетку с сеткой координат и прошептал себе под нос:
– Ну же. Будьте там.
Дрон тихо гудел. Дыхание Митчелла клубилось паром. Он шмыгнул носом, напрягся, ждал.
Внезапно в HUD вспыхнули три ярких зелёных ромба вместе с тремя знакомыми именами и группами крови. Ромбы приблизили изображение к местоположению каждого из троих в доме.
Он нашёл их! Он подавил желание вскинуть кулак в воздух.
Сигналы, поступающие от специально модифицированных «зелёных» чипов отслеживания своих сил (GFTC), вживлённых под кожу каждого, позволили компьютеру распознать в них своих.
GFTC были частью сложной, тонко настроенной системы «свой-чужой» (IFF), работавшей быстрее и точнее лазерных предшественников. Вживлённые чипы были менее громоздкими и более защищёнными, чем внешние, радиоподобные опознаватели. Кроме того, GFTC оснащались двумя системами защиты: (1) ДНК-идентификатором, чтобы враг не мог использовать чипы, даже завладев ими, и (2) плавающими зашифрованными сигналами для защиты от перехвата. Митчелл также обладал полномочиями по своему усмотрению обновлять эти плавающие коды.
Дрон начал слишком приближаться к дому, сдувая снег с крыши, и Митчелл выругался и вернул его на высоту.
Остальные обитатели внутри, четверо в общей сложности, были обнаружены тепловизорами и обозначены как «солдаты» красными пронумерованными ромбами, которые тоже вспыхивали и приближали их позиции. Митчелл мог изменить эти обозначения голосовой командой, если враг вдруг окажется своим или гражданским. «Цель три – зелёная», – мог бы сказать он.
Успокоившись, он поднял дрон ещё выше, все данные передавались в реальном времени по всей сети.
Дрон засёк ещё восемь целей, включая закутанного человека, стоящего у каждой двери.
Их превосходили численностью всего в три раза. Митчеллу такие расклады нравились.
– «Первый Призрак», я Браун, – вызвал пулемётчик. – Я на позиции.
– «Первый Призрак», я Рамирес. Продвигаюсь, почти на месте. – Стрелок и специалист по связи говорил, дрожа и с трудом переводя дух.
Системы защиты Кросс-Кома позволяли Митчеллу и его товарищам роскошь использовать в эфире собственные имена, хотя в большинстве случаев его называли «Первый Призрак». Иногда он скучал по старым позывным, все начинавшиеся с одной буквы в отряде ODA: Рокстар, Рэппер, Рутанг…
Он глубоко вдохнул.
– «Призраки», я «Первый Призрак». Проверьте HUD. Видите, наш пакет из троих в последнем доме. Похоже, здесь двенадцать талибов. Отметьте их позиции. Беру на прицел первого часового. Диас, доложи.
Двери в элитный «клуб любителей стволов», как иносказательно называли силы специальных операций армии, были закрыты для женщин, желающих служить на боевых должностях.
Следовательно, сержант Алисия Диас никак не могла быть оперативником спецназа.
Она никак не могла сидеть на корточках на склоне горы в Пакистане, глядя в прицел винтовки, готовясь прошептать доклад своему командиру группы.
Но она была там.
Потребовалось широкое мышление руководства «Призраков», чтобы признать: женщина, дважды подряд выигравшая категорию служебных винтовок на Национальном чемпионате по стрельбе на дальние дистанции в Кэмп-Перри, Огайо, – а такого не случалось прежде ни разу, – заслуживает места в группе спецназа, вопреки всей доктрине армии США.
И Диас была не единственной женщиной среди «Призраков». Её пути пересекались с уже майором Сьюзан Грей, Линди Коэн, Дженнифер Бёрк и ещё несколькими. Однако она оставалась единственной женщиной-снайпером в роте – отличие, снискавшее ей немалое уважение.
Она пошла в армию, чтобы доказать: она может справляться не хуже, а то и лучше любого мужчины в любой ситуации. Смелые слова, и она делала всё, что в её силах, чтобы их подтвердить. Правда, её крепко приложили во время подготовки по рукопашному бою, и был тот случай в Кабуле в 2005-м, когда её чуть не зарезали, – но она научилась брать хитростью то, чего не хватало по габаритам.
Факт оставался фактом: когда сержант Алисия Диас лежала на животе, сжимая винтовку, она была королевой поля боя, и все они склонятся перед ней – добровольно или нет, как эти мужчины сейчас были готовы сделать.
– «Первый Призрак», я Диас. На позиции. Вижу вашу первую цель.
Прицельная сетка капитана зависла над часовым у последнего дома, и его IWS автоматически отправил запрос в HUD Диас – снять цель.
Она затаила дыхание, готовая стрелять.
Идеальный снайпер на сто процентов уверен, что попадёт в цель, прежде чем нажмёт на спуск. Он убеждён в этом без малейшей тени сомнения.
И всё же за все годы практики такая уверенность так и не давалась Диас до конца. Всегда оставался один процент сомнения. Всего один – но он был там, напоминая ей, что она всего лишь двадцативосьмилетняя пацанка с ранчо в Лаббоке, штат Техас. Просто девчонка, которой нравилось играть с оружием. Чёрт, казалось, будто только вчера она целилась в консервные банки на изгороди, зля братьев тем, что стреляла точнее их каждый раз.
И странная штука – это никогда не приедалось. Тот же трепет, что она чувствовала подростком, охватывал её сердце всякий раз, когда она бралась за оружие и брала цель на прицел.
Однако теперь этот трепет смягчала изрядная доля страха: промахнись она – и вся операция могла провалиться в одно мгновение.
Она изучила цель. Тот сидел и успел задремать на посту. Спящий или бодрствующий – он всё равно не узнает, что его настигло. АК лежал у него на коленях, голова была опущена. Угол был идеальным: пробив череп, пуля не попадёт в дом.
Диас учла скорость и направление ветра, автоматически отображавшиеся в её HUD. У неё была дистанция, уменьшенная за счёт специально модифицированных дозвуковых патронов 7,62 мм, которые она использовала, чтобы приглушить звук выстрела. Она уже учла силу тяжести, снижение траектории пули.
Это была математика, которую знал каждый хороший снайпер, – не так уж отличная от математики, которую пытались впарить тебе в старших классах: «Эй, детки, если однажды станете снайперами армейского спецназа, вам это пригодится». Возможно, у учителей получилось бы лучше завладеть вниманием учеников, подай они это именно так.
И это была та же математика, что стоила Диас большинства её романтических отношений с мужчинами. Она никогда не могла рассказать им, чем на самом деле занимается в армии, и её ложь никогда не сходилась.
К тому же какой мужчина в здравом уме захочет такую сумасшедшую женщину, как она, – способную сорваться в Европу изучать иностранные языки, когда она не отстреливает плохих парней? Большинство мужчин, с которыми она встречалась, хотели женщину, увлечённую пиццей, пивом и спортом, а не ту, что смотрит образовательные каналы.




























