444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Грант Блэквуд » Ghost Recon: Отряд Призрак (ЛП) » Текст книги (страница 10)
Ghost Recon: Отряд Призрак (ЛП)
  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 09:00

Текст книги "Ghost Recon: Отряд Призрак (ЛП)"


Автор книги: Грант Блэквуд


Соавторы: Том Клэнси,Дэвид Майклз

Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Все тут же выпрямились.

– Митчелл, рад видеть, что вы, солдаты, прибыли вовремя.

– Спасибо, генерал. И мы будем рады прекратить дышать асбестом и отчалить как можно скорее.

– Принято, солдат. Мы только что получили сообщение от ваших контактов из ЦРУ – они добыли грузовики и лодку.

– Мы как раз собирались подробно разобрать проникновение.

– Хорошо. Больше изменений нет. Ваш запрос на прямую трансляцию с цели отправлен по инстанции. Также я подал запрос в РУМО, чтобы задействовать их оперативника ещё раз, если понадобится во время эвакуации. У меня чувство, что когда всё пойдёт наперекосяк, нам понадобятся все возможные ресурсы.

– Генерал, я намерен проникнуть в этот замок, устранить эти цели и вернуться домой прежде, чем они поймут, что их ударило.

– Мне нравится твой стиль, сынок.

– Так точно, сэр.

Китинг поднял указательный палец.

– Так вот, группа «Призраков», я рассчитываю, что вы это провернёте. Эти безумцы планируют вторжение на Тайвань, и если это случится, США вступят в войну с Китаем. Погибнут миллионы, экономика США рухнет, и не дай бог они поднимут китайский флаг над Белым домом.

Митчелл ожесточил голос.

– Сэр, мы понимаем, что поставлено на карту.

– Хорошо. Теперь, я хочу чистую операцию. Никаких кровавых следов. Я лично проследил, чтобы все ваши боеприпасы поступили от наших друзей в Техасе, так что у вас будет лучшее оружие. Эти гильзы немаркированные, неотслеживаемые – и это хорошо, потому что я не хочу, чтобы вы таскали с собой китайские водяные пистолеты на этой операции. И, кстати, если кто-то из вас погибнет без разрешения, вы меня разозлите. И хуже того, разозлите своих товарищей, потому что им придётся тащить вас домой. Никого – живого или мёртвого – не бросать. Вы меня поняли?

Все ответили хором:

– Так точно, сэр!

– Очень хорошо. Старпом с «Монтаны» свяжется с вами, как только они прибудут к причалу. Дополнительные запросы разведданных направляйте мне. На этом пока всё. Не подведите нас, люди.

Митчелл ответил за всех:

– Не подведём, сэр. Спасибо, сэр.

Рамирес прервал связь. Все плечи разом опустились.

– Господи, никакого давления, – сказал Смит. – Звучал похуже моего старика.

– Зато не пилит нас насчёт колледжа и должности шерифа, – сказал Митчелл, вскинув брови.

Смит нехотя кивнул.

– Ладно, объявляю перерыв на выпить. Когда вернёмся, разберу с вами проникновение. А что не покрою я – позже расскажут «морские котики».

Пока группа потянулась к двери, Рамирес задержался, выглядя более чем немного встревоженным.

– Сэр, это не Европа. Это не «Стан». Это Китай.

Митчелл подавил дрожь.

– Понимаю, о чём ты, Джои.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

ШТАБ 31-Й ГРУППОВОЙ АРМИИ (НВО)
ОТДЕЛЫ СИЛ СПЕЦИАЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ
СЯМЫНЬ, КИТАЙ
АПРЕЛЬ 2012 ГОДА

Полковник Сюй Динфа только что провёл несколько дней с родителями, и было невероятно трудно не сказать им, что они скоро воссоединятся со своими детьми. Всё, что он мог сказать, – что его ждёт большой сюрприз и что вскоре они узнают больше радости, чем за многие, многие годы.

Отец, хорошо осведомлённый о нынешней эскалации сил между США, Тайванем и Китаем, предупредил Сюя:

– Надеюсь, сынок, ты не о войне говоришь.

Сюй промолчал.

Ему хотелось бы поделиться великим планом «Прыгающих тигров». Он и его коллеги слишком долго ждали, чтобы выпустить дракона на волю.

В грядущие дни Третья и Шестая флотилии эсминцев/фрегатов установят морскую блокаду всех основных городов Тайваня, перекрыв поток продовольствия и нефти. Тигры полагали, что Вашингтон не санкционирует атаку на китайский военный корабль, патрулирующий международные воды. Более того, командиры авианосных групп не смогут отвлечь силы охранения от своих авианосцев для слежения за китайскими кораблями, поскольку это оставило бы бреши в противолодочной, противовоздушной и противокорабельной защите. Американские чиновники будут в ярости, но собственные правила ведения боевых действий исключат любой военный ответ как жизнеспособный вариант.

Как только надводные силы Третьей и Шестой флотилий займут позиции, авиационные части Четвёртой и Шестой морских авиационных дивизий проведут хирургические удары по тайваньским аэродромам, центрам управления и вновь развёрнутым позициям ЗРК «Пэтриот». Этот двойной удар оборвёт связь Тайбэя с американскими покровителями и уничтожит зарождающуюся систему противоракетной обороны острова.

Одновременно спецназ Сюя, уже находящийся на земле в Тайбэе, в районе Датун, соединится ещё с двумя ротами китайских сил из «спящих ячеек» и продолжит операции прямого воздействия по уничтожению радарных объектов и дальнейшему нарушению систем управления, продвигаясь на юг для захвата здания администрации президента.

На этом этапе маятник мог качнуться в любую сторону. Американцы могли пойти на эскалацию, или Тайбэй мог отступить. Сюй представлял себе жителей всего Тихоокеанского побережья, наблюдающих, ждущих. Только дипломатия могла удержать маятник неподвижным, но Сюй предусмотрел даже это.

Те четыре атомные ударные подлодки класса «Шан» из состава Двадцать второй и Сорок второй подводных флотилий, под командованием вице-адмирала Цая, займут ключевые позиции в Тайваньском проливе, с главной целью – двумя американскими авианосцами.

Генерал-майор Чэнь настаивал: если эти подлодки смогут повредить или потопить хотя бы один авианосец, потеря станет катастрофической, и ВМС США придётся ответить смертоносной силой, чтобы сохранить лицо. Американцы начнут охоту за четырьмя подлодками класса «Шан», пока генерал-майор У отдаст приказ о запуске крылатых ракет наземного базирования «Дунхай-10» (LACM) с дальностью девятьсот миль из Нанкинского военного округа по Тайваню, нацеленных на крупные морские порты.

Эти ракеты LACM окажут ещё большее давление на Тайбэй, вынуждая его капитулировать, одновременно повышая ставки для США – заставляя их либо выступить, либо отступить. США придётся нанести прямой удар по материковому Китаю, чтобы нейтрализовать ракеты У, приближая обе страны к ядерной конфронтации. В своём воображении Сюй видел, как весь мир затаил дыхание.

И если тиграм захочется, чтобы их дракон прыгнул ещё сильнее, они могли бы запустить ещё больше ракет по базам ВВС США в Йокоте, Кадене и Мисаве, Япония, а также в Кунсане и Осане, Южная Корея, – все пять баз находились в пределах «Логова дракона», термина, введённого в отчёте корпорации RAND несколько лет назад. Переведённая копия этого отчёта лежала на столе Сюя.

Действительно, США пришлось бы либо вести полномасштабную войну с Китаем, либо отказаться от Тайваня.

Однако продолжающаяся война США с терроризмом растянула личный состав вооружённых сил и оборонный бюджет до предела. Более того, американская общественность всё ещё требовала полного вывода войск с Ближнего Востока и оставалась ненормально чувствительной к военным потерям. Чиновники, добивающиеся переизбрания, не проголосуют за войну.

Таким образом, «Прыгающие тигры» пришли к выводу, что Соединённые Штаты не могут позволить себе, чтобы их обязательство защищать Тайвань было брошено на кон.

А как только «Прыжок дракона» полностью придёт в движение, китайское правительство не сможет позволить себе его остановить – присвоят они себе заслугу или нет.

Наконец, план хитроумно избегал использования крупномасштабных десантных сил, с чем согласились все тигры, считая их слишком предсказуемыми, слишком громоздкими и слишком сложными для связи и снабжения.

Допив чай, Сюй покинул кабинет и поехал на учебное поле за базой – посмотреть, как Фан справляется с их группой охраны, двумя восьмиместными отделениями, которые завтра днём отправлялись к замку хакка.

Учебное поле включало полосу препятствий с мостами и колючей проволокой, стенами для лазания и парой других тренировочных испытаний. В дальнем конце поля стояло несколько зданий, используемых для тренировок ближнего боя, и именно там Сюй заметил круг людей.

Подъезжая ближе, он понял, что Фан стоит в центре группы, а ещё один человек, один из солдат, лежал на земле, голова прижата к груди, пока Фан раз за разом бил его по спине обнажённым клинком своей трости-меча.

Сюй припарковался, спустился со своего «Смелого воина» и подошёл к группе. Солдаты немедленно вытянулись по стойке смирно, а Фан взглянул вверх посреди замаха, затем опустил меч.

– Что тут у нас, капитан? – спросил Сюй, скользнув взглядом по солдату, который рискнул поднять глаза на Сюя, лицо было залито кровью.

– У нас проблема с дисциплиной, сэр, – ответил Фан, пытаясь отдышаться. – Этому солдату неуютно под моим руководством.

– Что ты имеешь в виду?

– По-видимому, и я не уверен как, кое-кто из них узнал, что я родился на Тайване. Сержант Чжун уже назвал меня шпионом.

Сюй наклонился и придвинулся лицом вплотную к лицу истекающего кровью солдата.

– Это правда, солдат?

– Простите, сэр.

Нахмурившись, Сюй повернулся к людям.

– Верность капитана Фана вне всяких сомнений. Есть кто-то, кто не согласен?

Люди стояли, застыв статуями в камуфляже.

– Отлично. Продолжайте, капитан. У вас меньше двадцати четырёх часов на подготовку.

– Так точно, сэр!

Когда Сюй забирался обратно в грузовик, холодок пробежал у него по позвоночнику. Ярости Фан Чжи не было предела, но он завоюет уважение своей новой группы.

И всё же эта ярость могла обернуться чем-то неконтролируемым. Сюй продолжит присматривать за этим человеком.

Когда Сюй покидал поле, зазвонил его мобильный. Один из его контрабандистов в Пакистане был на линии. Ещё одна партия оружия успешно продана талибам. Сюй поздравил мужчину. Тигры превратили свою операцию по контрабанде оружия в чрезвычайно прибыльное предприятие. На эти деньги они покупали молчание и яростную преданность многих других командиров в регионе – людей, которые, не будучи частью группы, сделают всё, что им прикажут, когда придёт время.

ЗАМОК ХАККА
СЯМЫНЬ, КИТАЙ
АПРЕЛЬ 2012 ГОДА

Будда стоял на гребне, глядя на замок внизу, наблюдая, как Хуан поднимается по грунтовой дороге, петляющей туда-сюда, будто бурая змея – или, точнее, лапша, от одной мысли о которой обвисший живот Будды заурчал.

Настоящее имя Будды было Се Цзясянь, но за годы он и правда предпочёл собственное прозвище от ЦРУ. Он работал на управление больше двадцати лет, завербованный в почтенном возрасте сорока одного года. У него была ещё пышная шевелюра, когда за ним пришли американцы, а в Белом доме тогда сидел Билл Клинтон.

Да, времена определённо изменились. Теперь управление приставило к нему какого-то студентика. И ЦРУ, и РУМО набирали слишком много таких бойскаутов, как их называли американцы, и дважды прикрытие Будды чуть не провалилось по вине именно таких.

В знак своего презрения он окрестил нового напарника, детсколицего Чань Цзияо, Бойскаутом – и это имя останется за ним, нравится ему это или нет.

Бойскаут носил вечно недовольную гримасу, которая, как он думал, скрывает его неопытность. В свои двадцать четыре года всё, что он знал о мире, поместилось бы в чайную чашку. Но уж рассказывать вам, насколько он умён, он не стеснялся – на случай, если вы забыли. Бедный мальчик. Может, ему понадобится лет пятьдесят, но он поймёт, каким молодым глупцом был, и что стоило проявлять больше уважения к старшим. Это новое поколение выросло, воспитанное волками.

Будда выудил платок, вытер пот со лба, затем сдвинул очки повыше. Температура была умеренной, но это не имело значения. Он, казалось, потел, чем бы ни занимался.

Бойскаут покосился на него, качая головой.

– Вы не думали о диете?

Они говорили на мандаринском, но время от времени Будда бросал мальчишке английскую фразу – проверить его, как сейчас:

– Хочешь играть – плати. Так это работает, малец. А я слишком стар для диеты.

Парень нахмурился. Нет, эту он не совсем понял. А разве он не заявлял, что эксперт по американскому сленгу? Ну-ну…

Их человек внутри, Хуан, наконец добрался до гребня, и Бойскаут тихо свистнул. Старик шагнул в густую рощу и кивнул им.

– Как прошло? – спросил Будда.

Слегка пожав плечами, Хуан ответил:

– Нормально, наверное.

– В смысле «нормально», старик? – рявкнул Бойскаут. – Ты сказал им или нет?

– Сказал, но они всё равно хотят встретиться с вами. Они мне не доверяют.

– Тихо, – велел Будда мальчишке. – Хуан, всё, что им нужно, – не путаться под ногами. Продолжай говорить им, что мужчины, приезжающие завтра ночью, – торговцы наркотиками, работающие с армией. Скажи им, что тайная полиция придёт их арестовывать и всем следует оставаться в своих комнатах. А когда мы закончим, обещаю тебе – эти люди больше никогда не потревожат тебя и твою семью.

– Хочу вам верить.

– Просто делай, что мы говорим. И когда точно узнаешь, где остановится каждый из них, позвонишь нам с этой информацией.

– А если не узнаю?

– Тогда мы…

Будда прижал ладонь ко рту Бойскаута.

– Тогда мы решим, что ты мёртв. Если хочешь спасти свою деревню – помоги нам.

– Но вы же не из тайной полиции, верно?

– С чего ты так решил?

Хуан покосился на Бойскаута.

– Он слишком молод и слишком глуп.

Будда улыбнулся.

– Согласен. Но полиция сейчас в отчаянии, и нам подходит любая помощь.

– Хорошо, но помните наш уговор. Тот человек, о котором я вам говорил?

– Да, Фан Чжи? – сказал Будда.

Хуан кивнул.

– Вы его убьёте.

– Разумеется. Теперь тебе лучше идти. Фан скоро тебе позвонит. И мы тоже.

Мгновение Хуан просто стоял, глядя на них, и Будда пожалел старика. Тот был всего лишь простым крестьянином, втянутым в нечто куда более опасное, чем он мог себе представить.

Фан Чжи, по всей видимости, был одним из подручных группы «Прыгающие тигры», охранником или начальником безопасности, ничего не значащим в общей картине. Его имя даже не стоило упоминания перед группой спецназа, высаживающейся на берег, и хотя Будда пообещал убить его, это было сделано лишь для того, чтобы успокоить Хуана.

Будда взглянул на напарника, затем кивнул в сторону тропы.

– Обратно к машине, малыш.

Глаза Бойскаута расширились.

– Вы больше так меня не назовёте.

– Вижу, родители тебя запустили, а американцы вытравили остатки уважения. Но ничего страшного. Ты будешь делать, что я скажу, или я буду душить тебя, пока ты не посинеешь, потом не побелеешь, потом не умрёшь. А затем сообщу об этом досадном несчастном случае в Лэнгли. – Будда прищурил свой пылающий взгляд, и Бойскаут съёжился на месте.

Затем, внезапно, Будда обнял мальчишку за плечи и рассмеялся.

– Нас ждёт немало веселья в ближайшие пару дней. Позволь спросить тебя кое-что. Помимо тренировок, в тебя когда-нибудь стреляли?

– Нет.

– Это плохо.

– Почему я должен волноваться? Это убийство, тихое и аккуратное.

Будда снова рассмеялся.

– Мой дорогой мальчик, когда замешаны американцы, тихим не бывает ничего.

ДВАДЦАТЬ ДВА

ПРИЧАЛ 3E
ЗОНА СВОБОДНОГО ПОРТА СУБИК-БЕЙ
ФИЛИППИНЫ
АПРЕЛЬ 2012 ГОДА

Капитан Скотт Митчелл вёл один из двух внедорожников группы, огибая грузовые поддоны, а Рамирес, сидевший за рулём второй машины, проскользнул под рядом пятнадцатисантиметровых швартовых тросов, закреплённых на кнехтах супертанкера на другом конце причала. Они проехали дальше и наконец припарковались рядом с подводной лодкой, чей корпус блестел в лунном свете, как чёрная кожа косатки.

Их оружие и прочее снаряжение было упаковано более чем в дюжину тяжёлых транспортных баулов и уложено в багажниках обеих машин. Дженкинс и Смит начали разгрузку, но Митчелл велел им подождать, пока они не переговорят с экипажем.

– Капитан Митчелл, – окликнул высокий, широкоплечий мужчина, выходя навстречу.

– Это я, сэр.

– Я капитан-лейтенант Сэндс, старший помощник, а это мастер-старшина Суалло, старшина корабля. Мы зовём его СОВ.

Пожав руку старпому, Митчелл повернулся к более низкому, коренастому мужчине с натянутой улыбкой и сделал то же самое.

– Мастер-старшина.

– Капитан.

– Рады видеть вас на борту, капитан, – добавил Сэндс.

Митчелл слегка фыркнул.

– Ценю это, сэр, но вы будете куда счастливее, когда мы сойдём с вашей лодки.

Старпом усмехнулся, затем повысил голос, обращаясь ко всей группе.

– Так, слушайте сюда. Добро пожаловать на борт «Монтаны». Мастер-старшина Суалло выдаст каждому из вас термолюминесцентный дозиметр – такой же, как у нас с ним. – Сэндс потянулся к поясу и указал на устройство размером чуть меньше колоды карт. – Дозиметр фиксирует суммарную дозу радиации, полученную вами на борту, и должен носиться постоянно. Как только СОВ выдаст вам прибор, вас проведут через этот кормовой люк, через шлюзовую камеру, в камбуз на верхнем уровне.

– Чёрт, сразу же покормят, – шепнул Рамирес на ухо Митчеллу.

– Сомневаюсь.

– Вопросы, капитан Митчелл? – спросил Сэндс.

– Нет, сэр.

– Хорошо. Вас проинструктируют насчёт запретных зон, некоторых корабельных распорядков, называемых «ригс», и, что самое важное, – как смывать в гальюне.

Митчелл и его «Призраки» усмехнулись.

Но Сэндс не шутил.

– Пока это происходит, рабочая команда закончит разгрузку вашего снаряжения и перенесёт его вниз. Оно будет ждать вас в торпедном отсеке.

Повернувшись к Митчеллу, Сэндс добавил:

– Капитан Гаммерсон хотел бы видеть вас в своей каюте, как только вам будет удобно.

– Я в распоряжении капитана, – ответил Митчелл. – Ведите. Но сперва, пожалуй, заберу один из этих счётчиков Гейгера.

Крикнув «Вниз по трапу», как её и инструктировали, снайпер Алисия Диас осмотрела чёрную дыру шестидесятисантиметровой ширины, ухватилась за острую кромку люка и начала спускаться, ступенька за ступенькой, прямо за мастер-старшиной Суалло.

Она вместе со Смитом, Хьюмом и Суалло собрались у люка внизу, ожидая остальных.

– Что это за запах? – спросил Хьюм.

– Это Смит, – со смехом сказала Диас. – Пытается перебить телесный запах одеколоном, но пахнет от этого только хуже.

Смит нахмурился с наигранной серьёзностью.

– Издеваешься? Это мой природный мускусный аромат, он сводит женщин с ума. У тебя, наверное, насморк, Алисия.

СОВ закатил глаза и продекламировал объяснение, явно уже не раз произносимое.

– То, что вы чувствуете, – смесь высоковольтного озона, дизельного и смазочного масла и производного аммиака, называемого аминами, из нашей системы регенерации воздуха. Привыкнете.

– А что это звенит у меня в ушах? – спросил Смит.

Старшина ухмыльнулся.

– Это четырёхсотгерцевое электронное жужжание, которое превращает нас в чудо-субмарину. Все наши компьютерные системы работают на четырёхсотгерцевом питании вместо шестидесятигерцевого. Более высокая частота означает, что всё меньше, легче, точнее и работает намного холоднее. Не переживайте. Жужжание тоже пройдёт. – Он кивнул в сторону одного из обеденных столов. – Присаживайтесь, пока ждём остальных.

Диас подчинилась, и Хьюм, опустившийся рядом с ней, наклонился и сказал:

– Ты единственная женщина на всей субмарине. Знаешь об этом, да?

– И что с того?

– Просто… мы за тобой присмотрим.

– Ой, спасибо, Джонни. – Она скорчила ему самую отвратительную рожицу, на какую была способна.

– Я просто говорю…

– Хватит уже, – закончила она.

Митчелл вошёл в капитанскую каюту, оказавшуюся куда меньше, чем он себе представлял. В одном углу стоял крошечный откидной стол, но переборки, как и всё остальное помещение, были совершенно голыми.

Капитан Гаммерсон шагнул навстречу, сияя, седеющие волосы напоминали крапчатый гранит, голос звучал глубоко и звучно.

– Добрый вечер, капитан. Кен Гаммерсон, добро пожаловать на борт.

– Спасибо, сэр. Пожалуйста, зовите меня Скотт. – Митчелл ответил крепким рукопожатием.

– Простите за пустую каюту. Я уже весь собран. Мы шли в Японию за моим сменщиком, когда пришёл вызов. Возможно, это будет моя последняя операция на «Монтане».

– Что ж, надеюсь, вы уйдёте не с шумом, сэр.

– Я тоже.

– И должен сказать, сэр, я много где побывал, но впервые на борту субмарины класса «Вирджиния». Впечатляет.

Гаммерсон усмехнулся и кивнул.

– Я хожу на лодках тридцать лет, но «Монтана» до сих пор заставляет меня таращить глаза. – Капитан указал на место у своей койки. – Присядьте на минутку. Мне нужно кое-что пройти, а ещё вызвать радиста с вашим планшетом сообщений. У вас накопились обновления от начальства. После погружения радист-посыльный будет приносить вам этот планшет всякий раз, когда поступит входящий трафик.

– Понял, сэр.

– Скотт, сейчас мы находимся на среднем уровне палубы. Я называю его «Мэйн-стрит». Впереди моей каюты – центральный пост и боевой пост управления. За этим отсеком – гальюн, который я делю со старпомом, каюта старпома, а за ней – каюта для важных гостей. Дальше – переборка с люком, ведущим в туннель реакторного отсека. От этого люка и дальше в корму – доступ закрыт для всех, кроме персонала машинного отделения. – Гаммерсон сделал паузу.

– Э, понял, сэр.

Капитан усмехнулся.

– Не ври. Я и сам не помню, что только что сказал. Но вам устроят экскурсию.

Митчелл ответил такой же усмешкой.

– Хорошая идея.

– Я выселил офицера оперативной части из каюты для гостей, чтобы освободить её для сержанта Диас.

– В этом нет необходимости, – заверил его Митчелл. – Сержант Диас сама себе роет отхожую яму, как и все мы. Мы никогда не устраиваем ей особых условий.

– Ценю это, но «Монтана» – машина двадцать первого века, укомплектованная упрямыми ботаниками, следующими старым военно-морским традициям. Чёрт, пока эти ребята не попали в подводную школу в Нью-Лондоне, они и не слышали о Риковере. Думали, отцом атомной подлодки был Жюль Верн. Вы же не думаете, что отец – Верн?

С усмешкой Митчелл покачал головой.

– Уф. Ну, теперь, как только выйдем в море, у нас не будет строгого дресс-кода – то есть мы довольно расслаблены насчёт того, что носить, а что нет, особенно в кубрике. Диас будет делить гальюн со мной и старпомом. Составим расписание для нас троих.

– Понимаю, сэр. Если бы мы могли решить этот вопрос максимально деликатно, был бы признателен.

– Никаких проблем. – Гаммерсон глянул в блокнот, прежде чем продолжить. – Шлюзовая камера рассчитана на девять человек одновременно, а значит, вы с группой сможете выйти за один заход, но вам понадобится подготовка и помощь моих «морских котиков», как я и говорил генералу Китингу.

– Никаких возражений, сэр.

– Позанимаетесь со главный старшинами «морских котиков» Таннером и Филлипсом по пути в Китай. Проведём две тренировки – одну со светом, одну в полной темноте.

Гаммерсон собирался продолжить, когда радист-посыльный постучал и вошёл с двумя планшетами сообщений.

– Хорошее место, чтобы остановиться, – сказал он. – Пройдёмте в кают-компанию, выпьем кофе, познакомлю вас с остальными офицерами, и разберём часть последних сообщений.

– Звучит хорошо. – Митчелл поднялся. – И, сэр, правда ли, что у вас лучшая еда во флоте?

– О, не переживайте, капитан, сами убедитесь.

Чёртов Рамирес. Заставил Митчелла думать о еде.

Познакомившись с остальными офицерами, Митчелл уединился у компьютерного терминала. Он открыл предзаписанное видеосообщение от генерала Китинга, который подтвердил, что спутниковое наблюдение за замком хакка уже развёрнуто и что двух агентов ЦРУ уже видели встречающимися со своим человеком внутри ещё раньше в тот же день.

Генерал также сообщил, что в районе ракетных позиций Нанкинского военного округа наблюдается высокая активность и что ситуация на Тайване становится всё хуже. Объявление военного положения привело к многочисленным случаям нарушения прав человека со стороны тайваньских военных и полиции, а демонстранты всё ещё пикетировали перед зданием администрации президента и подвергались арестам. На экране мелькали кадры избитых, окровавленных гражданских.

Разумеется, Митчелл мог бы поставить годовую зарплату на то, что генерал повторит: всё зависит от него, всё сводится к тому, что «Призракам» нужно остановить «Прыгающих тигров», не дав их плану воплотиться. Митчелл досмотрел передачу до конца и проворчал:

– Да, знаю. Всё зависит от меня.

Второе сообщение, от «Красного Креста», застало его врасплох. Отец Бо Дженкинса скончался. По последней сводке он был стабилен, но состояние резко ухудшилось. Часть Митчелла хотела повременить с этой новостью для Бо, чтобы голова того оставалась сосредоточена на миссии. Другая часть говорила, что это нечестно и что Бо заслуживает узнать немедленно.

С другой стороны, учитывая, что было поставлено на карту, Митчеллу требовался каждый «Призрак» в пиковой форме.

Он посидел ещё немного, ставя себя на место Бо.

И это заставило его подумать об отце, который, вероятно, сейчас дома, скруглял фрезером углы собственного гроба.

Молодой лейтенант со стрижкой, которую сержант Алисия Диас называла «ёжиком в стиле Кокоа-Бич» – обесцвеченные светлые волосы с мелировкой, – наблюдал, как она выходит из гостевой каюты напротив кают-компании. Она вежливо улыбнулась, заметив золотые крылышки над левым нагрудным карманом лейтенанта. Он был симпатичным, так что она спросила:

– Вы пилот?

– Я морской лётчик. Есть разница. – Он протянул руку. – Джефф Мок.

Она пожала её.

– Мак, как в «Маке Пять»?

– Нет, пишется через «о».

– Круче было бы через «а», как в моём имени: Алисия Диас.

– Неплохо. Слышал что-то о вас – будто вы, ребята, пытаетесь переметнуться во флот.

– Гнусные слухи. – Она замялась, не зная, что добавить, затем внезапно выпалила: – Так в чём же разница между пилотом и морским лётчиком, лейтенант?

Он фыркнул.

– Морских лётчиков катапультируют с носа авианосца. Мы садимся с помощью тормозного гака и аэрофинишёра. Пилоты просто как-то плавно приземляются.

– Ясно…

– Морским лётчикам приходится выяснять, куда делось их лётное поле после того, как они улетели. Или того хуже – если оно затонуло. Пилоты знают: их аэродром там, где они его оставили.

– Значит, не большой поклонник ВВС, да?

– Я этого не говорил. Но я никогда не встречал лётчика ВВС, способного остановить поезд без пушек и бомб.

– Остановить поезд? Это как?

– Есть время на историю?

Диас оглянулась.

– Я застряла здесь на двадцать с лишним часов, пока не дойдём до пролива.

– Отлично. Так вот, как только соло вылетишь в Пенсаколе, есть негласное правило: три дня, чтобы остановить поезд. Раньше нельзя, потому что незаконно, да и до этого с тобой всегда летал какой-нибудь суровый инструктор.

– И как именно это делается?

– Ну, если ты не замечала, Флорида плоская, так что легко найти неплохой участок железной дороги в двадцать-двадцать пять миль для наблюдения. И вот он, идёт: поезд «Сиборд Кост Лайн» в семь десять вечера, с опозданием.

– А ты как раз вовремя, – сказала она с ухмылкой.

– Ещё бы. Теперь мне нужно зайти повыше, чтобы перевалить через сосны. В последний момент я соскальзываю вниз, руль направления против элеронов – машина падает камнем, – выключаю навигационные огни, сбрасываю скорость до ста двадцати узлов – скорость выпуска закрылков – и проношусь на высоте двадцати футов над путями.

– Здесь я должна сказать «ого»?

– Дай договорить. И вот тогда, только тогда, я включаю посадочные огни. Теперь это только я и поезд, два огня несутся друг на друга.

– Ты правда это делал?

Он кивнул.

– Машинист видит одинокий огонь, летящий прямо на него, и думает: что, диспетчер напортачил? Ошибка стрелочника? Или это очередной чокнутый мальчишка из Пенсаколы? Он бьёт по тормозам, не может рискнуть. Пока он слушает, как весь его состав грохочет и визжит тормозами, я с рёвом проношусь прямо у него над головой – и всё, исчез, будто НЛО, «поднимите меня на борт, Скотти».

Мок стал вполовину менее симпатичным. Трудно было разглядеть глаза за раздувшейся от самодовольства головой.

– Вам это точно с рук не сходит.

– Ты права. Получил выговор, который сняли после выпуска, потому что флот увидел: я достаточно безумен, чтобы меня катапультировали с авианосца.

– Так в награду тебя посадили на подлодку. Да, они точно тебя любят. – Она игриво повела бровями.

– Нет, я здесь из-за тебя. Мы с лейтенантом Шумейкером управляем «Предейтором». Говорю тебе, эта птичка – та ещё оторва.

Диас за свою карьеру поработала со всевозможными беспилотниками (БПЛА), и ни один из них она бы не назвала «оторвой». Это слово она приберегала для людей, а не машин. Она пожала плечами и сказала:

– Э, мы взяли с собой и свои БПЛА. Собственно, капитан развернёт совершенно новый дрон на этой операции.

– Слышал, но наш «Предейтор» всё равно превосходит ваши дроны по скорости и дальности. Мы запускаем его прямо из вертикальной пусковой трубы. Лодки, оснащённые так, как наша, имеют перископы, считай, трёхкилометровой высоты. Поверь, ты будешь рада, что мы там, наверху. Ну а твоя история какая?

Диас перешла на нараспевный тон, решив немного повеселиться с этим красавчиком.

– Что ж, сэр, у меня определённо нет таланта морского лётчика, но мне нравится возиться с дистанциями, прикидывать в голове снижение траектории и поправку на ветер. Мне нравится замедлять пульс, делать глубокий вдох, выпускать половину – и спускать курок между ударами сердца. Мне нравится слушать старые песни Bee Gees и смотреть, как чьи-то мозги разлетаются на пятнадцать метров вокруг от кинетической энергии удара. Я называю это женской рукой.

Мок часто заморгал.

– Алисия, может, зайдёшь в кают-компанию, присядешь, и я угощу тебя чашкой нашего отменного флотского кофе?

Она усмехнулась про себя.

– А бурбона у вас нет?

Митчелл нашёл Дженкинса в торпедном отсеке вместе с Бизли, Хьюмом и Смитом. Мужчины проводили очередную инвентаризацию снаряжения и перепроверяли батареи.

– Бо, можно с тобой поговорить?

– Да, сэр.

Они отошли в угол помещения, где Митчелл прислонился к переборке и сказал:

– Представь: будущее, и ты капитан своей собственной группы «Призраков».

Поначалу Дженкинс растерялся, но потом до него дошло.

– Ладно, сэр, но, э-э, я, значит, окончил колледж?

– Да.

– Чёрт, это хорошо.

– Подыграй мне. Итак, ты капитан, и завтра – крупная операция. Ты знаешь, что каждому нужна ясная голова. Знаешь, что не можешь позволить себе отвлечения. Но ты также знаешь, что есть новости из дома, которые затронут нескольких членов твоей группы. Что ты делаешь? Сообщаешь им? Или ждёшь до конца миссии?

Дженкинс сглотнул, сделал глубокий вдох, и больше не мог смотреть Митчеллу в глаза.

– Я ничего не говорю, сэр, потому что миссия важнее. Новости подождут.

Митчелл на мгновение задумался, затем медленно кивнул.

– Бо, я не пытаюсь снять с себя ответственность.

– Знаю. Мне приснился сон о нём прошлой ночью. Вы верите в загробную жизнь?

– Ещё не решил для себя. Но пока единственные призраки, в которых я верю, – это мы.

– А в судьбу?

– Бо, нам нужно верить, что то, что мы делаем, имеет значение. Не думаю, что всё было предрешено заранее. Я мог остаться дома, чинить машины, строить мебель – но решил всё изменить. Это сделал я. Не судьба.

– Да, но, может, в нашей жизни есть все эти двери, и мы через них проходим. Некоторые закрываются за нами, некоторые нет. Иногда мы их контролируем. Иногда нет.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю