Текст книги "Ghost Recon: Отряд Призрак (ЛП)"
Автор книги: Грант Блэквуд
Соавторы: Том Клэнси,Дэвид Майклз
Жанр:
Боевики
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
ЧЕТЫРНАДЦАТЬ
ДОМ СЕМЬИ МИТЧЕЛЛОВ
ФИФТ-АВЕНЮ
ЯНГСТАУН, ОГАЙО
ОКТЯБРЬ 2011 ГОДА
Митчелл припарковал арендованную машину у старого дома, убедившись, что стоит по меньшей мере в двух метрах от почтового ящика. Затем вышел и открыл багажник, чтобы достать свою вещевую сумку.
У отца подскочит давление из-за того, что Митчелл взял в аренду иностранную машину вместо GM. Отец провёл тридцать лет на сборочном заводе General Motors в Лордстауне, дослужившись до мастера цеха. Он привил Митчеллу яростную преданность людям, товарам и идеям.
Но у Митчелла был купон на скидку, и он был решительно более предан собственному кошельку. «Призраки», конечно, получали премии и особые надбавки на одежду и питание, но за обеспечение миру безопасности от террора и разрушения по-прежнему платили меньше шестидесяти тысяч в год. Да, у него было немного расходов, приличная заначка и пенсионные накопления, но бережливость в нестабильной экономике – это просто разумно.
Впрочем, ни один из этих аргументов не сработал бы на отце.
Митчелл захлопнул багажник и посмотрел на часы: 16:30. Он опоздал на тридцать минут от расчётного времени прибытия. Вините авиакомпанию. Он сделал долгий вдох через нос. Чистый воздух. Хорошо было оказаться дома.
Он заскочил ненадолго ещё в 09-м на праздники, чувствуя себя хорошо от встречи со всеми и от своей работы в Эритрее, а на следующий год была Куба, с операциями против тех наркотеррористов-колумбийцев. Митчелл заработал себе ещё одну Серебряную звезду и предпочёл остаться командиром группы «Призраков», несмотря на то что его прочили на повышение с обещанием большей зарплаты. Он откажется от денег и останется за оружием, а не за компьютером. А когда придёт время уйти с поля боя, он вернётся в Форт-Брэгг инструктором. Он уже отработал несколько таких сроков, был запланирован ещё один, и ему нравилось передавать знания дальше.
Ранее в этом году его миссии в Северной Корее и Казахстане прошли исключительно успешно. Хотя он продолжал держаться подальше от политики, угрожавшей безопасности и успеху почти каждой операции, его всё же раздражало, когда «Призраки» одерживали победу, о которой никогда нельзя было рассказать публике.
Он двинулся по длинной дорожке к дому – двухэтажному зданию в стиле колониального возрождения, построенному в 1920 году, с белой дранкой и большим американским флагом рядом с воротами гаража. Это был дом детства Митчелла, и чем старше он становился, тем меньше казался этот дом. И всё же в нём было четыре спальни и та самая вторая ванная, которую отец пристроил больше двадцати лет назад. А совсем недавно отец обнёс весь участок белым штакетником. Отец был парнем из маленького города с маленькогородскими вкусами, которые никогда не изменятся.
– Теперь я живу мечтой, – говорил он, любуясь забором.
Митчелл поднялся по ступеням на крыльцо и, отвлечённый звуками телевизора изнутри, чуть не растянулся, споткнувшись о радиоуправляемую машинку, которая, как он предположил, принадлежала его маленькому племяннику Брэндону – тот в свои семь лет не подозревал о строгой отцовской политике насчёт парковки для гостей.
Митчелл аккуратно отпихнул машинку в сторону, рванул на себя сетчатую дверь, затем толкнул тяжёлую деревянную и заорал:
– Говорит армия США. Отставить алкоголь и выходить с поднятыми руками!
Он шагнул в прихожую, где его тут же встретило неумолчное тиканье высоких напольных часов отца и тот запах, нечто среднее между древесной стружкой и шерстью, что всегда пропитывал дом.
Его сестра Дженнифер, предпочитавшая «Дженн», выбежала по коридору из кухни с распростёртыми руками, крича:
– Скотт!
Она была младшей из четверых детей, всего двадцать девять лет, и Митчелл отшатнулся, увидев, насколько она похудела. В последний раз, когда он её видел, вскоре после рождения малышки Лизы, она была килограммов на пятнадцать тяжелее. В детстве она всегда была немного тихоней, избегала смотреть в глаза, когда могла, и при росте едва в полтора метра её было легко не заметить. Но после рождения ребёнка будто родилась новая мать – громкая и открытая.
Теперь она была ещё худее, чем до беременности, и он едва успел её разглядеть, как её медвежьи объятия едва не выдавили из него съеденный в самолёте арахис.
Отпустив его, она отступила и провела пальцем по его виску.
– Это седина?
– А, где-то краски на себя капнул, – пробормотал он.
– Ты стареешь, Скотт.
– Спасибо за подсказку. Слушай, а я там чуть не убился о машинку Брэндона.
– О, это не машинка Брэндона. Это Джерри.
Митчелл фыркнул. Джерри был мужем Дженн, разработчиком программного обеспечения с серьёзными деньгами. Они жили в Северной Калифорнии, в доме на восемьсот с лишним квадратов, стоящем несколько миллионов. Несмотря на острый деловой нюх и завидную трудовую этику, Джерри, очевидно, всё ещё любил свои игрушки – и большие, и маленькие.
– Так где же гик? – спросил Митчелл. – Арестую его за покушение на убийство.
– Заткнись, придурок. Эй, все! Скотт приехал!
Он последовал за ней на кухню, где, как и ожидал, Томми и Николас сидели у длинной барной стойки, потягивая пиво и смотря матч «Бакайз» на маленьком тринадцатидюймовом телевизоре отца – потому что новый плазменный экран отец повесил у себя в спальне.
Николас, теперь щеголявший модными очками в пластиковой оправе, получил степень бакалавра и магистра по машиностроению и выбил себе позицию преподавателя на пути к штатной должности в Университете Центральной Флориды.
Томми не давались книги, и он всегда работал руками. Одно время они с Митчеллом вместе работали помощниками в одной и той же автомастерской в Янгстауне, теперь называющейся «Автокузов и ремонт Митчелла» и принадлежащей самому Томми.
– Смирно, – заорал Николас, второй по старшинству после Митчелла. – Балбес на палубе!
Митчелл обошёл стойку и крепко пожал брату руку, а затем обменялся тем, что они называли «мужским объятием» – не слишком близко, приятель.
– А вот и он, – начал Митчелл, когда Томми, которому едва исполнился тридцать один, поднялся и протянул руку. – Последний американский холостяк и мастер на все руки.
– Это никогда не было про меня, – сказал Томми, хлопнув его по спине. – Это про тебя.
– Я женился на армии.
– Что ж, должен сказать тебе, Скотт, моя будущая жена намного симпатичнее твоей.
– Ага, заманили в мир подгузников и минивэнов – и всё, что для этого понадобилось, – женщина, которая правда согласится с тобой спать! – Митчелл хлопнул Томми по недавно округлившемуся животу.
Это вызвало громкий смех у Николаса и Дженн, а Томми нахмурился и покачал головой.
– Постригись, – только и смог он сказать, вернувшись к матчу.
Волосы Митчелла были острижены коротко и аккуратно, как всегда.
– А где отец? – спросил он у Дженн.
– Он в мастерской, на заднем дворе.
– Слушай, во сколько нам нужно быть завтра там?
Томми фыркнул, перебив Дженн.
– А тебе зачем? У тебя планы? Слишком занят, чтобы увидеть, как женится родной брат?
– Если хочешь знать правду, тебя было довольно сложно втиснуть в моё расписание… – тон Митчелла смягчился. – Но я бы не пропустил это ни за что на свете.
– Что ж, шафер, тебе нужно быть в церкви к половине девятого.
– Ноль-восемь-тридцать. Буду там. Так ты мне и не сказал, где Джерри. И где Анджела? – спросил он, имея в виду жену Николаса вот уже пять лет, тоже учёную, отказывавшуюся отвечать на вопросы о том, когда у них будут дети.
– Анджела готовит, так что они поехали за продуктами на ужин, пока мы тебя ждали. У нас тушёное мясо.
– Я думал, ты веган.
– Триста шестьдесят четыре дня в году.
– Ты неисправим. – Он усмехнулся и обернулся, когда Николас вложил ему в руку пиво.
– Рад тебя видеть, Скотт. – Николас чуть не расчувствовался.
– Взаимно. Пойду поздороваюсь с отцом.
Николас хихикнул.
– Удачи. Он сегодня в довольно ворчливом настроении.
– Сегодня? – Митчелл подмигнул и направился мимо раздвижных стеклянных дверей. Он прошёл через длинный задний двор, коричневые, золотые и оранжевые листья хрустели под ногами.
Столярная мастерская отца на самом деле была двухместным гаражом, который он построил примерно через год после смерти мамы. Отец проводил много выходных, отпиливая, фрезеруя, распиливая и шлифуя, и все говорили, что это была для него хорошая терапия. Митчеллу было всего четырнадцать, когда умерла мама, и её потеря стала для всех сокрушительным ударом. Она родилась в Латвии, в Салдусском крае, и Митчелл до сих пор слышал её густой акцент: «Ты должен делать уроки. Ты должен учиться. Ты не должен разбрасываться великими возможностями своей жизни!»
Она много трудилась, чтобы стать фармацевтом, и когда её не стало, Митчелл взял на себя воспитание младших братьев и сестры, потому что отец работал сверхурочно, чтобы содержать семью. Но отец всё же сумел привить Митчеллу сильное чувство лидерства, которое тот передал братьям и сестре.
Митчелл обошёл дом к боковой двери, приоткрытой.
– Пап? – Он толкнул дверь.
Его отец, Уильям Дэвид Митчелл, облачился в джинсовый комбинезон, и его немалый живот натягивал нагрудные карманы. За ухом торчал плоский плотницкий карандаш, а сам он смотрел вдоль кромки длинной сосновой доски, лежащей на одном из столов. Отец поднял взгляд, тонкий слой седой щетины поднялся на подбородке.
– Так-так-так, блудный сын возвращается домой на своей иностранной арендованной тачке.
– Ты что, всё это время был здесь?
– Не-а. Видел, как ты подъезжал.
– И что дальше? Выбежал бы навстречу? Избегаешь меня?
– Тебя? – Он усмехнулся себе под нос. – Знаешь же, я терпеть не могу всю эту суету с приветствиями. Чёртов дом и так шумный, когда все в сборе.
– Приятно и тебя видеть. Что мастеришь?
– Стол для черепахи.
Рот Митчелла приоткрылся.
– Что?
Он ухмыльнулся.
– Шучу. Сестра переслала мне парочку твоих писем, давно ещё. Все эти выходные со мной здесь – а ты теперь даже мебель не строишь? Собачьи будки и домики для черепах?
– Я только что закончил неплохую вещь для своего командира роты. Кастомный рундук для военных сувениров. Даже гравировку сделал.
– Ну а я вот работаю над неплохим ящиком для себя. Думаю, сэкономлю вам, детишкам, кучу денег, когда откину коньки.
– Ты о чём? Ты что… строишь себе гроб?
Глаза его расширились.
– Именно.
– Пап, ты хочешь мне что-то сказать? Я думал, стресс-тест прошёл хорошо.
– Так и есть.
– Тогда что ты делаешь? Завтра свадьба у Томми. Женитьба наводит тебя на мысли о…
– Нет. Она наводит меня на мысли о твоей матери. О том, как я по ней скучаю. Вот и всё. Я рад за брата.
– Тебе не кажется, что это странно?
– Мрачновато, да. Но странно? Не-а. Это разумно. Сэкономим кучу денег, а я уйду красиво – в ящике, который сам смастерил. Лучше не придумаешь.
– Как скажешь. – Митчелл шагнул к отцу и неловко его обнял. – Готовят тушёное мясо.
– Знаю. Предлагаю поесть, напиться, а ты расскажешь нам всё про свои миссии. Есть что-нибудь пикантное? Встречал красоток-фройляйн, двойных агенток?
Митчелл усмехнулся.
– Пап, всё это довольно скучно.
– Угу. И раз уж заговорили про фройляйн – знаешь, невеста Томми недавно наняла бухгалтера. И её тоже пригласили на свадьбу.
– И мне должно быть до этого дело, потому что…
– Это Кристен.
Митчелл сник.
– О, чёрт.
– Ты давно её не видел.
– И, думаю, она не против подождать ещё пару веков.
– Что бы у вас там ни было – дело прошлое. Она всё ещё одна, и, кстати, преподаёт в спортзале какие-то занятия по степ-аэробике.
– Откуда ты знаешь? Ты с ней разговаривал?
– Она делала мне налоги в этом году. Хорошую скидку дала.
– Но пап, ты же знаешь, как это бывает. Никогда не срастается.
– Однажды сложится. А я, наверное, просто эгоист, Скотт. Что тебе сказать. Может, влюбишься в неё, уйдёшь из армии и вернёшься домой, чтобы старик мог провести ещё несколько лет со своим первенцем.
– Такой у тебя план?
Отец пошевелил бровями, затем нахмурился, опустив взгляд на бутылку Митчелла.
– Ты проделал такой путь всего с одним пивом?
– Сделай перерыв, пап. Идём. Гроб доделаешь в другой день.
– Ладно, но на свадьбе не игнорируй Кристен. Потанцуй с ней. Поговори.
Митчелл неохотно кивнул.
– Попробую. Надеюсь, обойдётся без кровопролития.
ПЯТНАДЦАТЬ
ДОМ СЕМЬИ МИТЧЕЛЛОВ
ФИФТ-АВЕНЮ
ЯНГСТАУН, ОГАЙО
ОКТЯБРЬ 2011 ГОДА
Разговор за ужином вращался в основном вокруг Томми, у которого хватило ума устроить мальчишник в выходные перед свадьбой. Как узнал Митчелл, ему потребовалось три дня, чтобы прийти в себя. По крайней мере, он не явился домой с новыми татуировками – только с похмельем мирового класса.
После этого был кофе и трёхслойный шоколадный торт, который, по словам Дженн, весил больше двух килограммов. Митчелл отбивался от вопросов о своей работе, сказав лишь, что всё гораздо менее эффектно, чем они себе представляют.
Наконец все рано разошлись спать. Митчелл лёг в своей старой спальне и, как и ожидалось, отец так ничего и не поменял. Потрёпанные, выцветшие плакаты «Metallica» и Майкла Джордана всё ещё висели на дальней стене; игровая приставка Atari 2600 всё ещё стояла на пыльном старом телевизоре «Зенит» Митчелла; а плакат «Дядя Сэм»
– «Ты нужен армии США» – всё ещё был приколот над кроватью Митчелла.
На самом деле отец оставил все детские спальни нетронутыми. Митчелл предполагал, что все эти памятные вещи помогали отцу чувствовать себя не таким одиноким. Дженн годами уговаривала его избавиться от всего этого, продать старый дом и купить славный домик в Виллиджес, штат Флорида. Отец и слышать не хотел. Ему оставалось ещё несколько лет до пенсии, а с работой и столярной мастерской он был «слишком занят, чтобы даже думать об этом».
Даже коллекция комиксов Митчелла всё ещё стояла в пластиковых молочных ящиках в шкафу. Он перебрал стопки, вытащив выпуск DC «Сержант Рок» и ещё один, Marvel «The 'Nam», – оба из числа любимых. Он отнёс их к тумбочке.
Раздевшись до футболки и боксеров, он сел на кровать и огляделся. Он и представить себе не мог, что мальчишка, спавший когда-то в этой крошечной комнате, годы спустя объедет весь земной шар. Он был просто пареньком из маленького городка, пошедшим в армию, потому что не мог позволить себе колледж, и планировавшим потом использовать льготы по GI Bill для оплаты обучения после увольнения. У него и у тысяч других парней была та же идея.
Но армейская жизнь пришлась Митчеллу впору. Товарищество, преданность и гордость, которые он чувствовал, не были похожи ни на что, испытанное им в гражданской жизни.
Однажды ночью в больнице, всего за несколько дней до того, как рак забрал маму, она взяла его за руки и сказала:
– Скотт, просто помни: ты очень особенный мальчик. Ты рождён не для того, чтобы прожить обычную жизнь. Делай всё, что в твоих силах, чтобы прожить её как можно лучше. Я знаю, ты заставишь нас с отцом очень тобой гордиться.
Он никогда не забывал эти слова и часто думал, что мать каким-то образом знала, что с ним случится.
Митчелл выключил основной свет, включил маленькую лампу для чтения на тумбочке и устроился почитать перед сном.
Было две вещи в этой свадьбе, которых Митчелл страшился, и первую он был готов пройти.
Он стоял в парадной синей форме рядом с Томми и его новоиспечённой женой Ребеккой, среди более чем сотни гостей в банкетном зале. С бокалом шампанского в одной руке и микрофоном в другой, шафер Митчелл прочистил горло.
– Итак, все. Я Скотт, старший брат Томми, и для тех, кто меня знает: из меня так себе оратор. Мы, солдаты, оставляем это политикам. Но я хотел поделиться с вами небольшой историей. – Митчелл достал из нагрудного кармана несколько карточек и украдкой глянул в них для подсказки. – Когда Томми был в третьем классе, ему часто задавали много домашки. И он садился за кухонный стол и начинал из-за этого плакать.
Это вызвало вздохи «ах» у женщин и закатывание глаз у Томми.
Митчелл продолжил:
– Мы с Ником над ним подшучивали, но потом стали с ним говорить, объясняя, что он тратил на плач столько времени, что мог бы за это же время просто всё сделать. Наверное, я хочу сказать, что Томми всегда был самым эмоциональным из нас. Папа любит называть его нервным. И, может, он и правда носит сердце нараспашку, но что бы он ни делал, он всегда вкладывает в это душу. Именно поэтому я знаю, что у них с Ребеккой будет отличный брак. Мы, Митчеллы, делаем всё на совесть, и, Ребекка, уверен, ты уже это знаешь – иначе не выходила бы замуж за этого балбеса. И хотя Томми до сих пор не перестал плакать – просто теперь из-за счетов, а не домашки, – он стал прекрасным человеком, который станет прекрасным мужем. Томми? Ребекка? Желаю вам всей любви и счастья на свете.
Митчелл едва успел допить шампанское, как музыка вновь заиграла, и чья-то рука вцепилась ему в запястье.
– Ах ты, скотина, из-за тебя я расплакалась.
Он поднял взгляд на влажные глаза Кристен Фицджеральд. Одна тягостная обязанность выполнена, осталась одна тягостная встреча.
– Потанцуй со мной, – потребовала она, вытаскивая его на танцпол прежде, чем он успел поставить пустой бокал. Она обвила его руками.
К счастью, диджей поставил балладу. Всё, что от него требовалось, – покачиваться взад-вперёд, пьянея от шампанского и духов Кристен.
Он избегал её весь вечер, несмотря на нытьё отца, и она делала то же самое.
Но срыв, конечно, был неизбежен.
Потому что, по компетентному мнению Митчелла, она была так же ослепительна, как всегда. Её клубнично-русые волосы были уложены в элегантный пучок, бриллиантовые серьги-гвоздики ярко вспыхивали. Бордовое платье с накидкой подчёркивало каждый изгиб её атлетичного тела.
– От тебя хорошо пахнет, – сказала она.
– Я принял душ.
– Ненавижу тебя, – вдруг выпалила она.
– Знаю.
– Не наступай на эти туфли. Они стоили мне больше сотни баксов.
– Ладно. Ты дрожишь.
– Заткнись. – Её взгляд опустился на его медали.
– Куда ты смотришь? Это просто кучка медалей.
– Ну да. – Она придвинулась ближе, положила голову ему на грудь. – Как будто мы снова на выпускном.
– Ага, я вчера ночевал в своей старой комнате. И, слушай, можно спросить кое-что? Почему ты вдруг так мила со мной?
– Не знаю.
– Что ж, мне нравится.
– Правда? Не привыкай.
– Смотри, вон мой отец. Наблюдает за нами, как ястреб.
– Он хороший человек.
– Я за него беспокоюсь. Он строит себе гроб.
– Он эксцентричный.
Митчелл кивнул.
– Знаешь, если мы ещё постоим здесь, о нас начнут судачить.
– Знаю. Когда у тебя рейс?
– Завтра утром.
Она подняла голову, встретившись с ним взглядом.
– Когда всё закончится, ты поедешь со мной домой.
– Вот как?
– Ты оспариваешь мой приказ?
– Никак нет, мэм.
– Тогда молчи и слушай, как я жалуюсь. Не могу поверить, что за все эти годы ты так и не научился танцевать.
Они были навеселе, но едва ли пьяны, когда покинули банкетный зал. Кристен отвезла их на своей маленькой белой спортивной машине к себе, в двухкомнатную квартиру, где также жили её две кошки.
У неё была массивная, в деревенском стиле мебель и слабость к клетчатому узору. Место казалось уютным и совершенно не сочеталось с её изысканным платьем и причёской.
– Мне нужно вернуться в дом к семи тридцати, – сказал он. – Нужно в аэропорт, вернуть машину и успеть на рейс.
– Завтра воскресенье. Не переживай. Я тебя отвезу.
– Кристен, мне не стоило сюда приходить. Мы просто мучаем друг друга.
Она вытащила волосы из пучка, распустив длинные локоны.
– Нет. Всё совсем не так.
Час спустя они лежали молча, просто наблюдая, как тени скользят по потолку, когда фары проезжающих машин пробивались через длинные окна.
Она склонилась и провела пальцем по шраму на его животе.
– Что здесь случилось?
– Дурацкая случайность в мастерской.
– Странный на вид шрам. Как какая-то азиатская татуировка.
– Почему ты не замужем?
– Не знаю. Может, по той же причине, что и ты.
– Твоя работа таскает тебя по всему миру годами?
Она зашипела.
– Ты понимаешь, о чём я.
– Извини.
– Не извиняйся. Это просто наша судьба.
– Мой отец думает, что я снова влюблюсь в тебя, брошу армию и останусь здесь.
– Не думаю, что он хочет для тебя именно этого.
– О нет, именно этого.
Она покачала головой.
– Знаешь, в апреле, когда я заезжала завезти ему налоги, я застала его в мастерской – он смотрел на твою фотографию. Она висит у него на стене над верстаком.
– Там нет никакой фотографии.
– Была. Твой отец показал мне красно-бело-синюю ленточку на твоей форме. Сказал, что это Серебряная звезда. Сказал, что для этого нужно было сделать что-то очень особенное.
– Так вот почему ты разглядывала мои медали?
Она кивнула.
– У нас в конторе есть присказка. Знаешь, почему Дж. Эдгар Гувер брал в ФБР только юристов и бухгалтеров? Из-за нашей дотошности к деталям, любопытства и упорства.
– К чему ты клонишь?
– К тому, что после разговора с твоим отцом я зашла на сайт реестра Серебряной звезды и нашла там твоё имя дважды.
– И?
– Потом кликнула на текст представления к награде.
– Правда? – Митчелл напрягся. Неужели армия действительно оставила эту дверь открытой? Немыслимо.
– Ага, и там просто написано «засекречено».
Митчелл расслабился.
– Всё засекречено.
– Тебя должны признавать чем-то большим, чем просто медалями.
– Дело не в признании. Никогда не было в нём.
Она склонилась и провела пальцами по его щеке.
– Скотт, у меня было много времени подумать о том, что случилось между нами.
– У меня тоже. Больше, чем ты думаешь.
– Я всегда спрашивала себя почему, а потом, в апреле, поговорив с твоим отцом, я наконец получила ответ.
– Правда?
– Да, поэтому я и привезла тебя сюда. Не для того, чтобы нас мучить. – Она взяла его руки в свои.
– Ох, только не плачь, пожалуйста.
Её голос дрогнул.
– Хочу, чтобы ты знал: я понимаю. Раньше я думала, что ты эгоист. Что ты любишь армию больше, чем меня. Но дело совсем не в этом, да?
Собственные глаза защипало.
– Иногда я думаю: если не я, то кто?
– Знаю. Кто может – тот делает.
– Да.
– Большинство людей понятия не имеют, что такое долг на самом деле. Я тоже не понимала.
Он кивнул.
– Иногда это так тяжело.
– Даже представить не могу. – Она сжала его руки. – Но послушай меня. Ты не можешь остановиться. Потому что ты нужен нам.
Она подвезла его к дому к 07:10, и прежде чем зайти внутрь будить всех и прощаться, Митчелл прокрался обратно к мастерской, в лучших традициях спецназа, и вошёл внутрь.
Он подошёл к главному верстаку отца, увидел гвоздь на коричневой стене и прямоугольный участок, где краска казалась темнее и не была покрыта слоем пыли.
Действительно, здесь висела фотография. Митчелл открыл один из боковых ящиков верстака и нашёл её.
Значит, отец в последний момент вспомнил о фотографии и бросился в мастерскую, чтобы её спрятать. Он гордился сыном, но был слишком стеснителен, чтобы это показать.
Митчелл убрал рамку обратно в ящик и улыбнулся. Кристен дала ему намного больше, чем сама знала.
Это было возвращение домой, которое он никогда не забудет.




























