444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Грант Блэквуд » Ghost Recon: Отряд Призрак (ЛП) » Текст книги (страница 3)
Ghost Recon: Отряд Призрак (ЛП)
  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 09:00

Текст книги "Ghost Recon: Отряд Призрак (ЛП)"


Автор книги: Грант Блэквуд


Соавторы: Том Клэнси,Дэвид Майклз

Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

ПЯТЬ

ОСТРОВ БАСИЛАН
АРХИПЕЛАГ СУЛУ, ЮЖНЫЕ ФИЛИППИНЫ
АВГУСТ 2002 ГОДА

– Не собираюсь я тут просто лежать и сдыхать, – прохрипел пилот рядом с Митчеллом. Он потянулся к личному оружию. – Заберу с собой хоть одного.

– Погоди, – сказал Митчелл, целясь в ближайшего боевика, который выглядывал из-за дерева и был едва различим в зернистой темноте. – Что-то не так. Они нас видят. Уже должны были открыть огонь.

– «Рикошет», я «Чёрный Тигр ноль-шесть», приём?

Митчелл понизил голос.

– Слушаю.

– Моя группа «Браво» у места крушения вертолёта. Видят вас, но держат позицию для продолжения разведки, приём.

Митчелл глубоко вздохнул. Приподнялся на корточки.

– Прекратить огонь! – крикнул он бойцам по периметру. – Отходите ко мне!

Стрелки бросились из-за деревьев – и это оказались люди Яно.

– «Рикошет», последние из танго отступают, – продолжил капитан. – Перегруппируемся в зоне эвакуации, приём.

– Понял. Нужна помощь с моими ранеными.

– Мои медики уже в пути, конец связи.

Митчелл повернулся к пилоту.

– Капитан, пора идти. Постараюсь не сильно вас растрясти.

– Ну, летать мы всё равно не можем. Да я вообще больше никогда не полечу. Сам знаешь.

Митчелл не собирался поддаваться на эту жалость к себе – может, получится разжечь в мужчине хоть немного надежды.

– Сэр, мы не сдаёмся. Никогда.

– Эта ракета только что закончила мою карьеру. Мою жизнь. Оставь меня здесь.

– Нет, сэр.

– Ты оглох, солдат? Я сказал, уходи. Это прямой приказ. – Он поднял пистолет.

Митчелл сделал долгий вдох.

– Тогда, видимо, придётся вам меня застрелить. – Он выбил пистолет из руки мужчины и взвалил его на плечи, когда подоспели филиппинцы. – Я сам, – сказал он, отмахиваясь от их предложений помочь.

– Как тебя зовут, солдат? – спросил капитан максимально угрожающим тоном.

– Митчелл. Скотт Митчелл.

– Я это запомню.

– Не сомневаюсь. – Митчелл поплёлся прочь от вертолёта, борясь за равновесие.

Всех бойцов, кого удалось найти, перевезли обратно в зону эвакуации, но в отряде Митчелла до сих пор недосчитывались пятерых – предположительно погибших. Поиск тел начнётся на рассвете. На этот ряд тел было слишком тяжело смотреть.

Пока они отдыхали на рюкзаках под присмотром медиков Яно, ожидая посадки вертолётов на широком поле у края джунглей, Митчелл пытался связаться с капитаном Фан Чжи. Он даже попросил откликнуться хоть кого-то из тайваньской группы – но никто не ответил.

Рутанг передал мрачную новость, услышанную от одного из филиппинских медиков: Карлос скончался. Насколько знал Билли, из засады выжили только он сам, Рутанг и Митчелл.

Митчелл смахнул тыльной стороной ладони пот со лба, откинул голову назад и закрыл глаза.

Добро пожаловать в спецназ…

Он был вымотан настолько, что мог бы проспать до следующего века, и настолько опустошён эмоционально, что чувствовал в груди лишь глубокую пустоту, сопровождаемую тихим гулом – будто григорианские монахи пели где-то вдалеке, и голоса их несло ветром. Мысли завертелись, вспышками пролетая от далёкого прошлого к недавнему.

Вот он, подросток в Янгстауне, лежит на спине под старым «Форд Мустангом», учится впервые самостоятельно менять масло…

Вот он в опрятно выглаженной форме, прощается с отцом, братьями и сестрой перед первой отправкой…

Вот он пожимает руку капитану Фойту, широко улыбаясь оттого, что его выбрали в ODA 574…

На краю поля поднялась суматоха, и Рутанг дёрнул Митчелла за плечо. Митчелл встрепенулся, поднял взгляд – и увидел, как из деревьев выходит вся тайваньская группа в полном составе: все двенадцать человек, выглядевшие точно так же, как при входе в джунгли, разве что чуть более потными.

Первой его мыслью было: почему они все не мертвы? Мёртвые не рассказывают сказок – и не отвечают на радиовызовы.

Митчелл вскочил с рюкзака и побежал к ним трусцой, перевязанные рука и нога снова заныли. Он заметил капитана Фана в задних рядах группы.

Английский Фана был вполне хорош, хотя тот несколько раз просил говорить с ним помедленнее.

Что ж, Митчелл был рад это сделать – и вопрос его, который он задал, задыхаясь, был прост:

– Капитан, где… вы… были?

Фан выпрямился во весь рост, и хотя был на несколько дюймов ниже Митчелла, его мускулистая фигура и пронзительный взгляд производили достаточно устрашающее впечатление.

– Сержант, я соболезную вашим потерям.

– Вы слушали эфир?

– Да.

– Вы слышали мои призывы о помощи?

– Я приказал своим людям отступить.

– Простите, сэр?

Группа Фана начала собираться вокруг них, вместе с капитаном Яно и его людьми.

– Вы меня слышали, сержант Митчелл.

Да, он слышал – и от этой новости его замутило.

– Нас привезли сюда не для совместных учений с вами. Нас привезли сюда, чтобы принести в жертву – и я не позволю этому случиться. Не с моими людьми. Не ради вас. Ни ради кого.

Митчелла затрясло от ярости.

– Капитан, что вы наделали?

– Я принял решение. И я от него не отступлюсь.

– Капитан Яно потерял четверых. Я потерял девятерых. Вы безумец. – Митчелл шагнул ближе, оказавшись в паре сантиметров от Фана, лицом к лицу. Митчелл повысил голос. – Как вы могли уйти от боя?

– Отойдите, сержант.

– Отвечайте на мой вопрос!

– Отойдите!

Митчелл шагнул ещё ближе, вплотную придвинувшись к Фану и толкнув офицера грудью.

– Я не отойду! Это вам следовало вступить в бой! Вы трус! Вы предатель! Вы бросили нас! Вы оставили нас умирать!

Один из людей Фана что-то выкрикнул, и Митчелл повернул голову к капитану Яно, который тут же перевёл:

– Он говорит, что американец прав. Мы трусы. Мы хотели драться. Но вы нам не позволили.

Не успел Яно договорить перевод, как Фан развернулся, полез в рюкзак и обнажил странный, похожий на палку меч со множеством граней.

Он двинулся на своего бойца с оружием в руке, но Митчелл схватил Фана за запястье одной рукой, а другой вцепился в рукоять меча.

Внезапно Фан подсёк Митчелла, повалив на землю, вырвал руку с мечом и ударил Митчелла плашмя по голове.

Удар отбросил голову Митчелла в сторону, и на миг он буквально увидел искры перед глазами, прежде чем сел, часто моргая и проверяя, нет ли на голове крови. Ему следовало бы получить серьёзный порез – но обошлось.

Тем временем Фан снова развернулся к своему бойцу, занося меч над головой.

Яно бросился блокировать Фана, но остальная тайваньская группа кинулась наперехват, схватила его и потащила прочь.

Именно тогда вспыхнула настоящая потасовка – крики, кулаки, а сверху уже заходили на посадку вертолёты, разворачиваясь для финального захода.

Митчелл поднялся, двинулся к Фану, выкрикивая его имя.

Фан развернулся обратно, опустив меч для выпада в грудь Митчелла.

Всё ещё оглушённый ударом по голове, Митчелл попытался перехватить меч прежде, чем тот вонзится в живот, но металл выскользнул из вспотевших пальцев, и заострённые кончики вошли в плоть. Он охнул и застонал, когда Яно оттащил Фана, освободившись и повалив мужчину на землю, оседлав его.

Митчелл стоял, кровь стекала с груди, рана напоминала странный узор из линий.

– Капитан Фан, – крикнул он. – Вы трус!

Экипажи вертолётов бросились вперёд с оружием наизготовку, как раз когда сел третий борт.

Сквозь рёв двигателей и крики людей Митчелл не слышал ничего, кроме одного голоса в собственной голове, повторявшего три простых слова: о боже мой.

Один из филиппинских медиков подошёл к Митчеллу, повысив голос, чтобы перекричать шум.

– Дайте взглянуть на рану, сержант.

– Что?

– Ваша рана.

– А, не похоже, что глубокая.

– Но на хороший шрам хватит.

Митчелл пожал плечами и прошёл мимо медика, наблюдая, как командиры всех трёх групп начали кричать, разнимая потасовку. Такой сцены Митчелл ещё не видел за всю свою военную карьеру. С другой стороны, никто из них раньше не бывал в этом маленьком филиале ада.

Командир Фана, коренастый майор с суровым лицом по фамилии Лян, принялся отчитывать его, затем повысил голос ещё больше и ударил Фана по лицу – на глазах у всех бойцов. Затем Лян схватил Фана за загривок и повёл к вертолёту.

Взгляд Фана на секунду встретился со взглядом Митчелла, и американец лишь с отвращением покачал головой.

После переброски вертолётом на окраину города Исабела, где располагался лагерь «Айрон Хорс», Митчелла, Рутанга и Билли перевели в полевой госпиталь, и к утру все трое лежали на койках, залатанные и накачанные лекарствами, готовые к отправке обратно в Штаты в течение сорока восьми часов.

– Я просто не могу поверить в то, что сделал этот тип, – сказал Рутанг.

Митчелл вздохнул и потёр всё ещё опухшую голову.

– Ты уже говорил это трижды. Три раза, разными словами.

– Ты не удивлён?

– Здесь всё не так просто.

– Вот именно. Просто это на них не похоже. Не в их культуре так поступать. Разве я не прав? Казалось бы, всё наоборот. Пока мы тренировались, он выглядел так, будто пошлёт этих ребят на смерть не задумываясь.

– Он всё же заботился о своих людях. Может, слишком сильно. Кто знает. На брифинге он не стеснялся в выражениях. У него свои политические расклады – и они помешали ему командовать. Странно всё это.

– Странно? Чёрт, да я в шоке.

– Просто не могу перестать думать, что было бы, если бы он ответил на наш вызов. Кто остался бы жив? И кто погиб из-за него?

– Если бы я сейчас держал его за горло…

– Думаю, его командир сделает это за нас.

– Что творилось у него в голове?

– Мы никогда не узнаем, так что хватит зацикливаться.

По правде говоря, Митчелл не мог последовать собственному совету. По крайней мере не сейчас. Он уже знал, что будет прокручивать тысячу разных сценариев в кошмарах, и ночь за ночью месть будет вершиться жестоко, эффективно, беспощадно.

Тёплым, солнечным днём армия провела церемонию для Скотта Митчелла на базе Форт-Кэмпбелл, штат Кентукки. Зачитали следующее:

«Президент Соединённых Штатов Америки, уполномоченный актом Конгресса от 9 июля 1918 года, награждает Серебряной звездой:

МАСТЕР-СЕРЖАНТА СКОТТА МИТЧЕЛЛА, армия США.

За доблесть в бою: мастер-сержант Скотт Митчелл, сержант 574-го оперативного отряда «Альфа», награждается Серебряной звездой за доблесть, проявленную в бою 18 августа 2002 года в районе острова Басилан, южные Филиппины. В этот день его отряд попал в засаду боевиков «Абу Сайяф», убивших командира и заместителя командира ODA 574 в самом начале боя. Несмотря на интенсивный миномётный, автоматный и стрелковый огонь, мастер-сержант Митчелл, проявив решительное руководство, перегруппировал своих людей, спасая выживших бойцов отряда от полного уничтожения. Вдохновлённый его героическим поведением и абсолютным бесстрашием, отряд успешно сдерживал превосходящие силы противника до прибытия помощи. Мастер-сержант Митчелл был ранен во время этой атаки. Доблесть и вдохновляющее командование, продемонстрированные мастер-сержантом Митчеллом, делают честь ему и военной службе».

Вспышки цифровых камер защёлкали, когда медаль крепили на форму Митчелла. За его спиной светился огромный экран с PowerPoint-слайдами поля боя на острове Басилан.

Как и Рутанг, тоже получивший Серебряную звезду, Митчелл сказал собравшимся, что просто делал свою работу. Это была не ложная скромность. Он сделал то, чему его учили.

Гораздо позже Митчелл узнал, что в глубине зала сидели два офицера, у которых было немало соображений насчёт его потенциала как оперативника спецназа.

Они были частью элитной, глубоко законспирированной организации, известной как «Призраки».

ШЕСТЬ

ГОРОД КАОСЮН
ЮЖНЫЙ ТАЙВАНЬ
МАЙ 2007 ГОДА

Через пять лет после засады на острове Басилан Фан Чжи стоял на углу улицы, курил и читал газету в блеске позднего послеполуденного солнца. Жёлтые такси выстроились у обочины, а через дорогу, у дилерского центра «Тойота», человек Фана, Е Чуньчан, сидел в припаркованном сером седане, ожидая звонка от Фана.

Меньше чем через тридцать минут человек умрёт.

И не просто человек.

Этот человек представлял собой главное препятствие между Фаном и его будущей жизнью. Не по его вине. Он был всего лишь жертвой собственного мастерства.

Под гул автомобильных гудков и порывы ветра от проносящегося мимо автобуса Фан пытался успокоиться. Ничто не должно пойти не так. Он потратил слишком много часов на планирование, слежку, наблюдение, продумывая до мелочей, что именно должен сделать.

Неподалёку небольшая группа американцев средних лет, явно туристов, восторгалась банками кока-колы, которые они только что купили, – банками с иероглифами. Фану хотелось стереть улыбки с их лиц.

Их страна служила образцом высокомерия, богатства и потворства своим желаниям, отравившего тайваньское правительство. Чиновники регулярно эксплуатировали собственных граждан ради личной выгоды и американской поддержки. Тем самым они создали культуру имущих и неимущих – точь-в-точь как в Америке.

Армия Китайской Республики на Тайване, следуя примеру правительства, вела себя точно так же. Они бы бросили тайваньских солдат в самое пекло, лишь бы угодить Соединённым Штатам.

Чем больше Фан об этом думал, тем более поверхностным становилось его дыхание.

Он бросил хмурый взгляд на туристов, проходящих мимо, затем перевёл его на человека, стоящего на углу.

Фан взглянул повторно и опешил. Это был Сы Ма! Старый сержант Сы Ма из последней миссии Фана в качестве армейского офицера. Тот был в штатском, но всё ещё носил короткую армейскую стрижку – похоже, до сих пор служил. Фан сунул газету под мышку, затушил сигарету и подошёл к мужчине.

Сы Ма, просто ожидавший смены сигнала светофора, поднял взгляд. Губы его дрогнули, когда он узнал Фана. Наверное, по привычке или рефлексу он выпалил:

– Господин капитан.

Голос Фана прозвучал холодно.

– Сержант. Что вы здесь делаете?

– Пришёл посмотреть на машину через дорогу.

– Как ваши дела?

Сы Ма нахмурился.

– Господин капитан, прошли годы, но я никогда не забуду ту ночь. Ту ужасную ночь. И теперь, увидев вас снова здесь… не знаю, что сказать.

Фан оскалил зубы, хлопнул рукой по плечу Сы Ма, застав того врасплох, и сказал:

– Думаете, я заслужил то, что со мной случилось?

– Неважно, что я думаю.

– Я хочу знать.

– Простите, господин капитан.

Фан схватил Сы Ма за руку и сжал крепче.

– Вы теперь женаты? Есть семья?

– Да, одна маленькая дочь.

– И знает ли она, что её бы не существовало, если бы не я и то, что я сделал, спасая вам жизнь?

– Вы избили меня своим мечом. Вы не позволили мне вступить в бой. Я не изменил своего мнения об этом.

– Вы были бы мертвы. И ради чего? Чтобы угодить американцам?

– Отпустите меня. Потому что если вы этого не сделаете…

– Что вы мне сделаете такого, чего они уже не сделали? Лишили меня звания, службы, всего, ради чего я так упорно трудился? Годы, проведённые в академии в Фэншане? Всё напрасно!

– Господин капитан, простите. Мне нужно идти.

– Мне тоже, – сказал Фан. – Мне тоже.

С этими словами он отпустил мужчину, который поспешно перешёл дорогу, пока не сменился сигнал.

Сы Ма добрался до противоположного угла и бросил встревоженный взгляд на Фана, затем направился к автосалону.

Спохватившись, Фан вдруг вспомнил, чем должен был заниматься. Взгляд заскользил по улице. Он посмотрел на часы и выругался.

Едва он потянулся за телефоном, тот зазвонил: звонил Е Чуньчан.

– Я его видел, – сказал Е. – Перешёл дорогу точно там, где вы говорили. На нём была та куртка. Я видел, как вы разговаривали с тем, другим. Я мог бы всё сделать сам, но вы велели не двигаться, пока не позвоните.

– Я перезвоню.

Фан сорвался на бег, добежал до угла, свернул налево, затем помчался вдоль тротуара мимо рядов зданий, высматривая мужчину в белой спортивной куртке с красными рукавами. На куртке красовался логотип Олимпийских игр 2008 года и обвивающий бок дракон.

Куртка принадлежала Као Кучину – человеку, который должен был умереть, человеку, который теперь исчез.

Фан добрался до угла, окинул взглядом переулки в обе стороны, затем посмотрел вперёд, на старый жилой дом, где Као жил в скромной однокомнатной квартире на третьем этаже.

Через открытое окно Фан увидел, как включился телевизор, и понял: Као благополучно добрался домой. Фан позвонил Е и сказал:

– Придётся подождать до завтра.

– Мне нужна оплата за сегодня.

Фан вздохнул с отвращением и сказал:

– Да. Завтра, в то же время.

– Хорошо. Советую вам быть внимательнее – это может обойтись вам очень дорого.

– Так и будет. А окончательный расчёт получите только после того, как работа будет сделана. Запомните это.

Той ночью Фан лежал в постели, уставившись в потолок своей обветшалой квартиры.

Он был солдатом, рождённым для боя. Он продолжит сражаться, что бы они ни говорили. Когда его отчислили из армии, они решили, что в нём нет духа, нет воли к борьбе.

Он напрягся при этой мысли, затем расслабился, повернул голову к тумбочке, у которой стояла его трость-меч, – тигровые узоры на ней оживали в темноте.

Годы, проведённые в извинениях перед предками, не принесли ничего. Теперь он восставал даже против них, считая их жертвами американского яда, – и только он, Фан Чжи, мог направить семью на новый, более достойный путь.

На следующий день Фан снова стоял на том же углу, курил сигарету и читал газету. Надвигался фронт, и через несколько мгновений чёрные тучи наконец должны были пролиться дождём. Погода давала Фану идеальный предлог надеть дождевик с капюшоном, что, разумеется, помогало скрыть его личность.

Через дорогу стоял серый седан.

С минуты на минуту Као должен был подойти к углу и выйти на пешеходный переход, как делал каждый будний день на протяжении последнего месяца.

Без исключений.

Фан переступил с ноги на ногу, смахнул тыльной стороной ладони пот со лба и вдохнул тёплый, влажный воздух. Его пробила дрожь предвкушения.

Затем он в последний раз затянулся сигаретой, бросил её на дорогу и посмотрел через перекрёсток, как раз когда начался дождь.

Као был там, только сегодня на нём не было олимпийской куртки – просто синяя толстовка.

Фан велел Е Чуньчану в седане разобраться с делом, как только тот увидит Као, – но Е высматривал именно олимпийскую куртку!

Где телефон Фана? Он пошарил в кармане, набрал номер.

На той стороне Е поднёс телефон к уху.

– Е, это я, – крикнул Фан. – Он в синей толстовке! Давай сейчас же.

На перекрёстке Као держал рюкзак над головой, ожидая смены сигнала. Дождь усиливался.

Е взревел мотором седана.

Фан вспомнил те многие часы, что провёл с Као. Они действительно стали друзьями. Као даже утешал Фана, когда объявили итоговые результаты.

Сердце Фана заколотилось быстрее.

И на несколько секунд Фан подумал о том, чтобы броситься к углу и отменить всё. Но не смог. Пусть сомнения и оставались, решение уже было принято, и точка невозврата пройдена.

Загорелся зелёный.

Као вместе с полудюжиной других пешеходов бросился на переход, кто-то боролся с зонтом на ветру.

Мощный раскат грома отразился от зданий.

Е, всё ещё стоявший у угла, ждал до последней возможной секунды, затем рванул на дорогу, направив машину прямо на пешеходов, которые обернулись на звук.

Фан вздрогнул, когда с улицы поднялись крики.

А затем, как ни странно, всё событие развернулось перед его глазами будто в замедленной съёмке.

Две женщины бросились в сторону от седана.

Одного мужчину задело по ноге, и он завертелся волчком на асфальт, зонт унесло ветром.

Е вывернул руль и с визгом шин направил машину на Као, который поднял взгляд – и не успел увернуться.

Другой молодой мужчина, примерно того же возраста, что и Као, оказавшийся теперь в метре от машины, потянулся, чтобы схватить и спасти Као, но седан оказался между ними.

Смотреть было почти невыносимо, но Фан не мог отвести взгляд. Он был прикован к месту, и с жутким восторгом наблюдал, как Е сбил Као в лоб прежде, чем тот, другой, успел до него дотянуться.

Передний бампер седана врезался Као в ноги и бёдра, сложив его пополам над капотом, на лобовое стекло, которое разлетелось, когда он перекатился по нему, через крышу, а затем полетел кубарем на мостовую: руки и ноги беспорядочно болтались, а голова волочилась и билась об асфальт.

Второго мужчину седан задел вскользь, и теперь он лежал на дороге, пока Е с визгом уносился прочь под дождь.

Другие пешеходы, собравшиеся на углу, бросились на улицу с криками о помощи.

Фан ещё мгновение стоял, поражённый, глядя, как Као не шевелится, руки и ноги вывернуты под невозможными углами.

Внезапно его пронзил могучий озноб, и он вздрогнул, осознав, что нужно уходить – нельзя, чтобы его опознали на месте.

Он бросился бежать, но затем вспомнил, что бег привлечёт слишком много внимания, и перешёл на быстрый шаг, когда зазвонил телефон.

Звонил Е – насчёт оплаты.

Две недели спустя Фан Чжи получил долгожданный звонок. Он взял такси до Национального центра спортивной подготовки в Цзоине, где находился кабинет Цао Цзиньхуэя, тренера Фана.

Цао, сам завоевавший несколько олимпийских медалей, встретил Фана широкой улыбкой.

– Уверен, ты знаешь, зачем ты здесь.

– Мне и ужасно, и радостно одновременно.

– Понимаю. Као был прекрасным молодым человеком и отличным стрелком.

– Я был занят другими делами, – сказал Фан. – И не следил за новостями. Водителя той машины поймали?

– Нет, машину нашли. Слышал, водитель, возможно, сбежал в Китай.

– Трагедия. Наверное, пьяный водитель, как и говорили.

– Возможно. – Взгляд Цао сузился. – У Као было много друзей, ни одного врага.

– Это правда. Полиция задала мне много вопросов.

– Као обошёл тебя всего на несколько очков за место в команде. Конечно, тебя подозревали, но я сказал им, что ты прекрасный спортсмен и меньше всего похож на человека, способного на такое.

– Спасибо.

– Что ж, тогда ты займёшь место Као. Мне жаль, что так вышло, но добро пожаловать в команду.

– Для меня это честь.

Фан вышел из кабинета и поймал другое такси. По дороге домой, пока водитель лавировал в загруженных улицах, до Фана наконец дошло.

Он едет в Пекин. Он будет выступать на Олимпийских играх как стрелок.

Да, соревнование будет захватывающим. Но куда важнее была мысль, что после игр он не вернётся домой.

Он наконец повернётся спиной к стране, которая его бросила.

Фан Чжи перебежит в Китай, и шанс на это стоил дороже, чем статус олимпийца.

Он стоил жизни Као.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю