Текст книги "Ghost Recon: Отряд Призрак (ЛП)"
Автор книги: Грант Блэквуд
Соавторы: Том Клэнси,Дэвид Майклз
Жанр:
Боевики
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)
Но такова была математика. И все её расчёты на данный момент были завершены.
Прицельная сетка зависла над целью и замерла. Идеальный выстрел в голову.
Палец на спусковом крючке опустился медленно, изящно, за этим последовал приглушённый хлопок и облачко дыма.
Пуля попала часовому в голову, снесла большую её часть, повалив его набок. Ни один осколок не задел дверь. Даже Диас не могла поверить, что убила его так чисто.
– Отлично, – сказал капитан. – Один готов.
– Ждите, – сказала она, слыша голоса братьев, как всегда, когда пыталась прицелиться:
«Давай, малявка, стреляй! Спорим, промажешь!»
Не думаю, Карлос.
«Она не попадёт».
Смотри, Томас. Просто смотри.
Второй часовой пошевелился и теперь поднял голову. У Диас было мало времени. Она проверила показания в HUD, скорректировала прицел и нашла голову часового.
Братья теперь кричали.
И пуля сорвалась с её винтовки.
Часовой присоединился к своему товарищу, проливая кровь на снег, умирая молча.
– Последний, – сказал капитан.
– Вижу его, – ответила Диас.
– Браун, Рамирес, приготовьтесь к движению, – предупредил капитан.
«Этого она не возьмёт», – сказал Карлос.
«Может быть, – сказал Томас. – Но пока не промахнулась ни разу!»
Порыв ветра пронёсся над горой, взметнув снег перед глазами Диас. Она выругалась и поправила позицию.
Частицы льда налипли на прицел. Она выдернула из кармана микрофибровую салфетку, быстро протёрла линзу и снова заняла позицию.
– Диас, чего ты ждёшь? – окликнул капитан. – Давай же.
– Порыв ветра. Ждите.
Она едва могла удержать винтовку неподвижно. Снег хлестал по щеке, губы саднило и потрескалось от холода.
Налетел новый порыв, и часового растрясло, он проснулся. Поднялся, зевнул, потянулся, вскинув руки, затем наклонился вперёд, глянул на соседний дом – и заметил там в снегу мёртвого товарища.
Диас взяла его на прицел, стиснула зубы и, заставив себя обратиться в чистую сталь – неподвижная, монолитная вопреки порывам ветра, – нажала на спуск.
ДЕСЯТЬ
СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ ВАЗИРИСТАН
ГРАНИЦА АФГАНИСТАНА И ПАКИСТАНА
ЯНВАРЬ 2009 ГОДА
Штаб-сержант Хосе «Джо» Рамирес держал на прицеле последнего часового, чья голова дёрнулась назад, когда тот повалился в снег. Последним, что пронеслось в голове часового, было нечто длиной 7,62 мм и весом 21,8 грамма, и Рамирес недоверчиво присвистнул от точности выстрела Диас.
Капитан Митчелл отрывисто отдал приказ выдвигаться, и Рамирес с сержантом Маркусом Брауном вскочили из снега, будто оттаявшие зомби, и бросились к домам.
Бежать было приятно. Какое-то время Рамиресу казалось, что его ноги – да и ещё кое-что поважнее – вот-вот замёрзнут и отвалятся.
Они добрались до двери самого дальнего дома, и Рамирес оттащил в сторону то, что осталось от тела часового, чтобы они с Брауном могли занять позиции по обе стороны покосившейся деревянной двери.
Капитан Митчелл должен был присоединиться к ним через минуту, пока Диас пробиралась по глубокому снегу к своей второй позиции.
Дома стояли всего в четырёх метрах друг от друга, так что подними они серьёзный шум – и талибы из соседнего дома точно вышли бы посмотреть, или хотя бы принялись строчить жалобы в свой домовой комитет на шумных соседей, палящих из всех стволов. Именно эта часть работы «Призраком» и раздражала Рамиреса. Если бы они могли просто взорвать два других дома, одновременно штурмуя последний, им пришлось бы разбираться только с четырьмя плохими парнями. Но большинство по-настоящему весёлой взрывчатки бывает довольно шумным, а группе полагалось проникать на объект и уходить, не привлекая внимания. Если бы они могли сменить название на «Большие Громкие Отморозки», это разбудило бы пиромана в каждом оперативнике. Он даже подкидывал эту идею паре коллег, которые улыбались, говорили, что название им нравится, и называли его дураком.
Мальчишкой, выросшим на улицах Норт-Голливуда, Калифорния, у него была масса возможностей влипнуть в неприятности и развить вкус к тому, чтобы что-нибудь взрывать.
Но вышло иначе. Совсем иначе. Его родители иммигрировали из Мексики и крепко держались старых обычаев. Он не мог найти общий язык ни с ними, ни с уличными пацанами. Так что он замкнулся в себе, увлёкся любительским радио и разговаривал с людьми со всего мира.
В старшей школе он расцвёл на бескрайних просторах набирающего популярность интернета, но социальных навыков для близкой дружбы ему не хватало. К выпускному он уже был частью хакерского сообщества, что, ну, привело его к небольшим неприятностям. Сначала по мелочи, но его «скиллы» вскоре впутали его в дело о краже личных данных, из-за которого он оказался лицом к лицу с детективом Норт-Голливуда мисс Робертой Перес – та взяла над ним шефство, вытащила из-под серьёзных обвинений и предложила пойти в армию, пока он не натворил чего похуже.
Брат Перес, Энрике, служил в армии, и он побеседовал с Рамиресом, объяснив, что военная служба – не только для тех, кто не смог найти себя в обществе, как думал Рамирес.
Рамирес не стал бы врать, будто в армии нет своей доли дураков и преступников (как и в большинстве государственных организаций), и он встретил нескольких таких выдающихся личностей ещё на курсе молодого бойца. Но время в учебке перевернуло его жизнь. Его сержант-инструктор, Пол «Папа» Монтгомери, проникся к нему симпатией и, доведя почти до смерти, буквально приказал Рамиресу подавать документы в школу рейнджеров.
Долгая история вкратце: его приняли, он отслужил два срока прямо здесь, на границе, и уже успел получить «Пурпурное сердце» и Серебряную звезду – всё это параллельно с получением диплома бакалавра по истории.
А потом какие-то умники из школы подготовки офицеров решили предложить ему кабинетную работу.
Они издевались? Это подавалось как повышение, даже намекали, что он уже староват для поля боя. Ему был всего тридцать один год.
Рамирес пытался быть вежливым, говорил, какая это честь – получить кабинетную работу после участия в одних из самых захватывающих, адреналиновых операций, какие знало человечество. Да, какая честь – менять картриджи для струйного принтера и щуриться на файлы заявлений, хранящиеся на устаревшем софте, вместо того чтобы срывать планы тех, кто хочет терроризировать и подчинять других людей.
Ладно, может, не очень-то вежливым. Его наглость и острое чувство юмора были плодами многих лет жизни в поле и борьбы с великой иронией бытия. Интроверт из старшей школы наконец повзрослел.
Именно подполковник Гарольд «Баз» Гордон лично – участник одной из первых групп «Призраков» и теперь легенда – спас Рамиреса от мира искусственной текстуры дерева и антистрессовых шариков. Одни называли Гордона «стариком», но Рамиресу больше нравилось «О-Джи» – не в смысле «original gangsta», а «original ghost», первый «Призрак». Подполковник Гордон, О-Джи, был человеком безупречного вкуса и непревзойдённой прозорливости – по скромному мнению Рамиреса.
И Рамирес был уверен: капитан Митчелл выбрал его для этой миссии по рекомендации Гордона и благодаря его рейнджерскому опыту в регионе. Рамирес близко знал местных людей и местность. Его дари и пушту были неплохи – хотя и не так хороши, как у Диас, – зато арабский был весьма впечатляющим. Он даже знал немного сленга, способного разозлить кого угодно.
Он глянул на Маркуса Брауна, который, несмотря на свои внушительные почти два метра роста и коренастое телосложение афроамериканца, казался вытянутым и бледным, лицо наполовину скрыто облачком собственного дыхания.
Видя, насколько тот напряжён, Рамирес захотел опустить оружие и начать расстёгивать ширинку – но передумал шутить прямо сейчас. Иногда он перегибал с юмором.
Капитан подкрался к ним, затем присел за спиной Рамиреса, когда в рации раздался голос Диас с лёгким техасским акцентом:
– «Первый Призрак». Я на второй позиции. Готова. Жду вас.
До начала штурма оставались считаные секунды, и мысленным взором Рамирес ещё раз прошёлся по внутренней планировке дома.
Строение было прямоугольным, одноэтажным, площадью едва ли в сотню квадратных метров. Дверь располагалась с левой стороны, вынуждая их продвигаться вглубь дома, мимо перегородки, чтобы добраться до «пакета».
Двое из четырёх талибов лежали в передней комнате, у камина, а ещё двое находились в задней, более холодной части дома, вместе с заложниками.
Это всё усложняло. Они не могли просто вышибить дверь, застрелить первых двух и надеяться, что задние не убьют своих.
Им нужно было проникнуть в дом тихо – раствориться в воздухе, пройти сквозь стены, а потом материализоваться внутри.
Чёрт, вот бы такую способность.
Вместо этого Рамиресу пришлось опуститься на колено, достать набор инструментов и заняться замком.
И нет, дверь не была открыта. Он всегда проверял это первым делом.
– «Первый Призрак», я Диас. Вижу одного, выходит из заднего дома. Останавливается, закуривает.
Через пять секунд этот парень мог завернуть за угол и заметить их. Рамирес почти справился с замком.
– Диас, можешь его снять? – спросил капитан.
– Не чисто. Он в плохом положении. И выглядит как-то странно, может, собирается искать приятеля. У меня нет выстрела. Нет выстрела.
– Браун, займись им, – приказал капитан.
Хотя сержант Маркус Браун родился и вырос в ветреном Чикаго, с холодной погодой у него так и не сложились отношения. Кровь так и не загустела, любил говаривать он. Бунтарь до мозга костей, воюющий с родителями, природой и всей вселенной. И иначе он бы не хотел.
Ругаясь на морозный ветер, он крадучись обошёл дом сзади, вытаскивая свой русский пистолет Тульский Токарев (ТТ-33) с глушителем.
Браун не питал любви к старому пистолету, некогда служившему статусным символом среди талибов Вазиристана. Он предпочитал более точный, более надёжный, во всех смыслах лучший Px4 Storm SD, спасибо большое. И всё же знакомство с как можно большим числом видов оружия, особенно вражеского, входило в подготовку каждого «Призрака».
Браун выхватил свой нож Blackhawk Masters of Defense Nightwing и перехватил его в левую руку обратным хватом. Он не рассчитывал его применить, но мало ли. Фиксированный клинок имел рукоять из стекловолоконного найлона с противоскользящими вставками, чёрное покрытие DLC под тускло-алмазный отблеск и зазубренный обух, дающий дополнительную режущую кромку для обратных резов и резов на себя. Клинок нёс пятнадцать сантиметров чистой смерти, и Браун считал его своей «American Express» среди ножей – потому что никогда не выходил на задание без него.
Кое-кто из «Призраков» подшучивал над привязанностью Брауна к этому ножу. Все носили складной или фиксированный клинок для утилитарных нужд – не найдётся солдата без такого. Странно было другое: репутацию Браун заслужил не как мастер ножевого боя, а как пулемётчик, таскавший тяжёлый ручной пулемёт (SAW) и его модификации по пустыням Африки в первые годы службы в спецназе.
До этого он служил во второй пехотной бригаде в Ираке, и он редко рассказывал ту историю той ночи в Фаллудже, когда его отделение попало в засаду во время пешего патрулирования – и нож спас ему жизнь.
Они продвигались по переулку к нескольким домам, где, по данным разведки, жил подозреваемый повстанец с братом. Они так и не дошли. Огонь, казалось, обрушился отовсюду разом.
Браун вытащил троих раненых товарищей в укрытие и продолжал сдерживать не меньше полудюжины боевиков на протяжении пятнадцати минут, пока у него не кончились патроны и он не смог дотянуться до подсумков павших братьев. А потом, прежде чем подошло подкрепление, плохие парни двинулись вперёд.
Он мог бы запаниковать. Мог бы сделать что-то безрассудное – попытаться эвакуировать остальных по одному, – но знал, что это лишь подставит его под пулю.
Так что он сделал нечто отчаянное, то, что, как он думал, срабатывает только в кино. У него не было выбора.
Браун приказал остальным притвориться мёртвыми, а сам сделал то же самое.
Первый противник склонился над ним в темноте – и тогда Браун резко поднялся и вогнал ему «Nightwing» прямо в сердце.
Когда парень повалился назад, Браун схватил его оружие, добил, и вступил в бой с остальными. Последовавшая перестрелка длилась ещё пять минут, прежде чем подошло подкрепление, а Браун к тому моменту получил два ранения.
С того дня «Nightwing» никогда не покидал его. Даже в мире высокотехнологичной войны холодную твёрдую сталь ничем не заменить – как и волю воина к выживанию.
Он всегда морщился, вспоминая, как его номинировали на Серебряную звезду за действия той ночи, – не потому, что номинация смущала его, а потому, что родители встретили новость лишь с натянутым одобрением.
Браун представлял их сидящими в своём особняке за миллион долларов в Лейк-Форест, проклинающими его за то, что он всё бросил, ушёл из университета Иллинойса, оставил место защитника в «Файтинг Иллини» ради чего? «Пойти в армию? Ты в своём уме?» – сказала его мать.
Его отец кричал во весь голос:
– Я был первым в нашей семье, кто получил высшее образование! Магистерскую степень! Мы создаём новое наследие для нашей семьи, для нашего народа! Через несколько лет я буду баллотироваться в мэры этого города! У тебя блестящее будущее на государственной службе – а ты хочешь сделать шаг назад!
Но Брауну хотелось от жизни куда большего, чем могла предложить степень в бизнесе или юриспруденции. Он никогда не представлял себя на заседаниях с членами городского совета, обсуждающим общественные проблемы. Его способы добиваться перемен были куда решительнее.
Так что часовому, вышедшему из глинобитного дома покурить, не выпало ни единого шанса.
Браун всадил ему в лоб пулю с глушителем и подхватил тело прежде, чем оно рухнуло в снег и наделало шума. Опустив его на землю, Браун убрал нож в ножны и, ухватив под мышки, оттащил тело за угол здания, с глаз долой. Затем присел у угла, переводя дыхание, – облегчение разлилось по телу, как глоток тёплого кофе. Он доложил обстановку капитану Митчеллу.
Как бы уверен в себе ни был Браун, любую миссию можно было завалить миллионом разных способов, и он любил шутить, что уже насчитал как минимум семьдесят два.
Митчелл вскинул подбородок в сторону Рамиреса, тот кивнул и убрал набор инструментов. Дверь была открыта.
– Диас, что видишь?
– Всё чисто, капитан.
Ещё раз взглянув на картину глазами дрона и заново подтвердив позиции всех противников, Митчелл подождал, пока вернётся и займёт позицию Браун.
Рамирес брал левую сторону, Браун – правую, а Митчелл заходил низко, ползком – выбор нетрадиционный, но именно так он привык действовать. Рамирес и Браун должны были первыми привлечь внимание, если те в передней комнате проснутся, и это дало бы Митчеллу шанс открыть огонь с локтей.
Всё должно было пройти в коротком дыхании и шёпоте, пальцы из тумана нажимали на спусковые крючки – и сердца останавливались. Они вплывут внутрь и выплывут обратно вместе со своим «пакетом», оставляя за собой лишь холодную, неподвижную смерть.
Та собака в долине снова завыла.
Митчелл собрался с духом.
– «Призраки», атака!
ОДИННАДЦАТЬ
СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ ВАЗИРИСТАН
ГРАНИЦА АФГАНИСТАНА И ПАКИСТАНА
ЯНВАРЬ 2009 ГОДА
Взломать замок – это одно. Заставить дверь бесшумно открыться – совсем другое, и Митчелл вздрогнул, когда Браун опустил затянутую в перчатку руку на обледенелое дерево и толкнул дверь вперёд.
Рамирес усмехался с уверенностью, полностью убеждённый, что их проникновение пройдёт гладко и бесшумно. Взломав замок, он обработал углы двери собственной фирменной смесью смазок, которая, как он настаивал, обязательно просочится вглубь, доберётся до металла и устранит то, что он называл «скрипом двери в духе Майкла Джексона из клипа „Thriller“».
Петли, разумеется, находились внутри двери, так что Митчелл сомневался, что смазка вообще до них добралась снаружи. Но, вот чудо, дверь плавно и без единого звука открылась. Однако внутрь ворвался холодный ветер – с этим они ничего не могли поделать. Двое мужчин, лежавших на маленьких деревянных кроватях по обе стороны камина, зашевелились, и один из них приподнял голову.
Прежде чем Митчелл успел выстрелить, Рамирес и Браун пустили в ход пистолеты, отправив обоих на вечный покой – кровь растеклась по подушкам.
Митчелл вскочил на ноги, шагнул внутрь и закрыл за ними дверь.
Из другой комнаты донёсся голос – кто-то жаловался на пушту, что дверь открыта.
Митчелл обогнул перегородку в сторону голоса и мгновенно охватил взглядом сцену: ещё две кровати, двое мужчин, заложники в углу. Один из мужчин перевернулся.
Митчелл навёл свой пистолет с глушителем на первого и выпустил пулю, ударив тому в грудь.
Одним плавным движением он развернулся вправо и взял на прицел второго, который тянулся за прислонённой рядом винтовкой. Голова парня дёрнулась от выстрела Митчелла.
Но первый снова зашевелился. Митчелл бросился к кровати и добил его ещё двумя выстрелами. Хватило бы и одного, но раздражение взяло верх.
– Чисто, – буркнул он в рацию.
– Кто вы такие? – окликнул кто-то.
Митчелл обогнул побитый комод, кучи шерстяных одеял и с полдюжины ящиков с боеприпасами, чтобы добраться до окликнувшего его мужчины.
Агент Томас Саенс, позывной «Мангуст», был давним оперативным сотрудником ЦРУ, проведшим последние восемь лет в Афганистане. С обветренным лицом, длинной бородой и свалявшимися волосами до плеч, он едва отличался от своих похитителей-талибов. Руки были скованы за спиной тяжёлыми полицейскими наручниками.
Рядом сидел агент Эрик Вик, позывной «Викинг», широкоплечий, коренастый мужчина с копной каштановых волос и жёсткой бородой. Его тоже легко можно было принять за повстанца; последние три года он работал на границе Афганистана и Пакистана и в трёхграничной зоне к западу.
А третий мужчина… что ж – у Митчелла перехватило дыхание, глаза заломило тупой болью. Это был Рутанг – точно он, его старый друг, который снова сел в седло, отправился в Афганистан и последние пару лет зарабатывал себе новое имя как первоклассный медик спецназа. В последний раз Митчелл видел его на вечеринке по случаю своего повышения.
Лицо Рутанга было почти сплошь багровым, левый глаз заплыл – их явно накачали наркотиками, чтобы держать смирными. Фонарик Митчелла выявил расширенные зрачки.
– Диас на связи, сэр. Ещё один выходит из среднего дома. Поторопитесь.
– Принял. Рамирес, держи дверь. Браун? Заходи, живо. – Митчелл оглянулся через плечо, когда пулемётчик вошёл. – Они в наручниках. Нужны ключи.
– Уже ищу.
– Тэнг, ты меня слышишь?
– Кто вы? – спросил Саенс.
Митчелл одарил мужчину слабой усмешкой.
– Мы те, кто вытащит вас отсюда. – Он снова повернулся к Рутангу. – Давай, братан, ты со мной?
– Скотт, это ты?
– Да. – Митчелл сглотнул и собрался с духом, когда Рутанг разрыдался. – Ты в порядке, Тэнг. Хватит. – Его избили так жестоко, что Митчелл боялся поднимать его на руки.
– Ключи, – сказал Браун, выдернув их из кармана ближайшего боевика. Он обогнул кровать и начал открывать наручники Саенса. Затем занялся Виком.
– Капитан, – позвала Диас. – Тот парень снаружи двигается к заднему дому. Он заметит тела. У меня есть выстрел.
– Стреляй!
Рутанг прочистил горло.
– Скотт, я снова всех подвёл.
– Нет. Тайник обнаружили. Ты остался жив.
Три дня назад группа ODA Рутанга получила приказ войти в Вазиристан на основе разведданных, предоставленных Саенсом и Виком. Пара торговцев оружием с китайскими связями прибыла с крупной партией китайского стрелкового оружия, и задачей группы было убить торговцев и уничтожить тайник прежде, чем его доставят талибским боевикам. Это оружие несомненно контрабандой переправили бы через границу в Афганистан, а могло дойти и до Ирана с Ираком. Несомненно, это оружие использовали бы против американских и коалиционных сил в регионе.
В рамках операции с разделением отряда Рутанг и остальные пятеро бойцов его группы, вместе с двумя агентами ЦРУ, составляли внешнее оцепление, обеспечивая охрану и наблюдение, пока остальные шестеро продвигались в маленькую деревню, чтобы устранить торговцев и взорвать тайник.
Что случилось дальше, могли рассказать только Рутанг и агенты. Радиотехническая разведка засекла маячок в заснеженной седловине примерно в четверти километра к востоку от домов, и дальнейшее расследование через спутник и систему отслеживания «Зелёных сил» показало, что там находились как минимум пятеро членов группы, хотя все пять чипов GFTC не показывали пульса.
Тайник с оружием был уничтожен, и командование предполагало, что Рутанг, Саенс и Вик пытались спрятать тела, а затем бежать через границу в Афганистан. Где-то по пути их схватили.
– Нас взяли из-за меня, Скотт, – простонал Рутанг. – Из-за меня.
– Сейчас не время об этом.
– Слушай. Первую группу накрыло взрывом. Но остальные… мы не могли просто бросить их там.
– Тэнг, забудь.
– Мы установили маячок на месте, чтобы командование могло вернуть их домой.
– Командование знает про маячок. Пришлют группу эвакуации тел. Не переживай, брат. Своих не бросаем.
Браун закончил снимать наручники с Рутанга, как раз когда голос Диас снова прорвался в рации.
– Капитан, я его сняла. Но тела здесь скапливаются – вам лучше поторопиться!
– Принял. Уже выводим их. Рамирес, они под наркотиками. Нужна помощь.
Рамирес ворвался обратно в комнату, помог Саенсу подняться на ноги, перекинул руку мужчины себе через плечо. Браун помогал Вику, пока Митчелл поднимал на ноги Рутанга – и теперь стало ещё яснее, что его избили сильнее всех.
– Возьмите куртки, шапки, перчатки, что найдёте. Оденьте их и готовьте к движению, – приказал Митчелл.
Рамирес и Браун взялись за дело, и через несколько минут все трое были одеты и готовы встретить погоду.
– Дружище, придётся тебя поднять, – сказал Митчелл Рутангу.
– Знаю.
Митчелл закинул Рутанга себе на плечи.
– Прямо как в старые добрые, а?
– Ага.
– По крайней мере ты легче, чем в прошлый раз, когда я тебя тащил.
– Сидел на талибской диете. Минус десять кило за три дня, гарантированно.
– Отлично. А теперь заткнись и дай мне спасти твою задницу. Диас, путь свободен?
– Подтверж… стой, отставить, отставить! Ещё один из среднего дома, идёт прямо к вашей двери! Похоже, безоружен, но слишком быстрый для меня.
– Капитан, он мой, – сказал Браун, аккуратно уложив Вика на кровать и рванув к входной двери, доставая «Nightwing».
Митчелл приложил палец к губам, предупреждая Брауна.
Пулемётчик кивнул, глаза расширились с напряжением, от которого, казалось, чуть не осветилась комната.
Дверь распахнулась, и вошёл мужчина – куда ниже остальных, в песочно-чёрной шемаге, закрывающей голову и лицо. Голос прозвучал приглушённо:
– Кто спёр мои сигареты? Хочу знать прямо сейчас!
Браун откатился от двери. И дальше всё произошло настолько быстро, настолько эффективно, что Митчелл лишь беззвучно выругался в полном изумлении.
Словно молния, Браун оказался за спиной боевика, подсунул руку под его подбородок, заблокировав челюсть, и одновременно вогнал клинок ему прямо в сердце.
Не вынимая клинок из груди мужчины, Браун разжал хватку на шее и начал заталкивать шемагу боевика ему в рот.
Тот был ещё жив, начиная истекать кровью, и мог оставаться в сознании ещё около минуты. Ножевые ранения не убивают мгновенно, как в фильмах и по телевизору, и Браун точно знал, что делает, чтобы удержать мужчину в тишине, пока не скажется потеря крови.
– Ладно, уходим, – приказал Митчелл.
Браун освободил нож, затем поспешил обратно к Вику, тот перекинул руку через плечо Брауна, и они пристроились позади Митчелла.
Рамирес с Саенсом повели группу наружу, в жестокий холод и усилившийся ветер, обжигавший щёки.
Они начали спускаться с холма, стягиваясь обратно к позиции Диас, но Митчелл нашёл небольшой участок склона, где пара занесённых снегом валунов давала отличное укрытие.
– Опустите их здесь.
– Скотт, что теперь? – спросил Рутанг, невнятно ворочая языком.
– Просто убедимся, что за нами не идут. Браун останется с тобой. Мы скоро вернёмся. Диас, перезарядилась, готова?
– Так точно, сэр.
Митчелл выкроил момент, чтобы поднять данные с дрона UAV3 «Сайфер». Он вернул дрон над домами, чтобы подтвердить: из двенадцати боевиков осталось только трое. Двое в среднем доме, один в первом.
– Дрон подтвердил позиции. Видите?
– Принято, – сказала Диас.
– Понял, сэр, – добавил Рамирес.
– Хорошо. Рамирес и я берём средний дом. Диас, прикрывай дверь первого. Если тот выйдет – он твой.
– В готовности.
Митчелл вставил свежий магазин в пистолет и сказал:
– Рамирес? Выдвигаемся!
Утопая ботинками в снегу, они рванули вверх по склону и добрались до среднего дома, совершенно запыхавшись. Времени на замок уже не тратили. Рамирес отступил и вышиб дверь ногой.
Митчелл ворвался внутрь, зная, что цели слева, у камина. Оба мужчины перевернулись, сели и начали кричать на Митчелла – тот застрелил первого, пока Рамирес кричал: «Заткнись!» – и заставил замолчать второго.
У Диас был выбор: целиться по сетке в HUD или традиционным способом – через оптику, установленную на винтовке. Выбор был актуален именно сейчас, потому что IWS позволяла ей приблизить изображение и действительно разглядеть цель за дверью.
Появился мигающий красный контур, указывающий точное местоположение боевика, несмотря на дерево между ним и Диас. У неё были данные о дальности, скорости и направлении ветра – и, что важнее всего, талант и желание уложить последнего человека, стоящего между ними и завершением миссии.
Она не собиралась дарить ему роскошь открыть дверь и сделать последний холодный вдох. Задержав дыхание, она нажала на спуск. Драгунов ухнул, звук отозвался далёким треском двери, когда пуля прошила дерево и пронзила стоящего за ним человека.
Красный контур сменился на белый.
– «Первый Призрак», я Диас. Третий готов.
– Принял. Уходим отсюда. Отходите ко мне.
Диас поднялась и попыталась стряхнуть с себя дрожь. Кровь казалась ледяной, суставы ныли. Пальцы ног начали терять чувствительность.
– Холод – мой друг, – пробормотала она, прибегая к мантрам школы выживания, вбитым в каждого оперативника.
Закинув винтовку на плечо, она начала спускаться с холма к остальным – их позиция светилась в её HUD. Она улыбнулась про себя, представив, как Карлос и Томас качают головами в недоумении от того, что она только что провернула.
Карлос теперь помогал вести ранчо вместе с отцом, а Томас стал заслуженным профессором сельского хозяйства в университете штата Айова. Однако, когда они собирались вместе, Диас всегда, глядя им в глаза, видела всё того же завистливого двенадцатилетнего пацана внутри.
Она добралась до подножия холма как раз в тот момент, когда капитан Митчелл вызывал их вертолёт:
– «Блэк Хок два-девять», я «Первый Призрак». Движемся к точке эвакуации. Местность сложная. Расчётное время прибытия – двадцать-тридцать минут, приём.
– «Первый Призрак», я «Блэк Хок два-девять». Принято. Уже летим.
Нести человека весом около восьмидесяти килограммов метров сто до следующего холма было Митчеллу вполне по силам. Нести того же человека целый километр по каменистой, заснеженной местности при минусовой температуре, на ветру – уже нереалистичная задача, но Митчелл всё равно попытался. Потому что это был Рутанг, его друг.
Митчелл продержался около трёхсот метров, прежде чем пришлось остановиться. Они с Диас раскатали одни из своих переносных носилок, пристегнули Рутанга на липучки, а затем, выбирая самый ровный путь, потащили его через узкий проход, используя встроенные лямки носилок.
Задержка заняла всего пару минут, но Саенс и Вик были рады передышке.
Добравшись до большого валуна слева, отмечавшего вершину прохода, они остановились разведать голую долину внизу, где должен был сесть их «Блэк Хок». Теперь Митчелл сделал паузу, чтобы вызвать UAV3.
Пока дрон гудел над головой, Митчелл приблизил картинку с камер – и внезапно на холмах начали появляться красные ромбы. Сначала двое, потом трое, четверо, дюжина – может, больше теперь – все двигались по тропе прямо к ним.
– «Первый Призрак», я «Блэк Хок два-девять», – вызвал пилот, несомненно наблюдавший то же самое через сеть. – Держите позицию. Зона горячая.
Но для скрытной эвакуации пилоту и его экипажу было уже слишком поздно.
Они уже заходили на снижение и тут же попали под шквал стрелкового огня боевиков внизу.
– Отвести их назад, – приказал Митчелл остальным. – За камни. – Затем он вызвал пилота: – «Блэк Хок два-девять». Зона слишком горячая! Уходите. Нужна дополнительная поддержка, приём.
– Извините, капитан. Больше никого нет. Только мы. И мы не для того сюда летели, чтобы бросить вас.




























