Текст книги "Князья Шуйские и Российский трон"
Автор книги: Глеб Абрамович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Annotation
Монография посвящена истории одного из знатнейших родов, потомков Рюрика, сыгравших выдающуюся роль в истории российского средневековья. В книге показываются взаимоотношения князей Шуйских с Иваном Грозным, Борисом Годуновым, Лжедмитрием I, описывается свержение Василия Шуйского. Особое внимание уделяется М. В. Скопину-Шуйскому – народному герою и надежде страны в борьбе с войсками Лжедмитрия II и польских интервентов. Предлагается убедительный ответ на спорный вопрос, был ли Василий Кирдяпа, основатель рода Шуйских, предателем. Для историков и всех, интересующихся отечественной историей.
Глеб Владимирович Абрамович
Введение
Глава I
Глава II
Глава III
Глава IV
Глава V
Глава VI
Глава VII
Глава VIII
Глава IX
Глава X
Глава XI
Глава XII
Глава XIII
Глава XIV
Глава XV
Глава XVI
Глава XVII
Заключение
Приложение
Об авторе
Иллюстрации
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
269
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
280
281
282
283
284
285
286
287
288
289
290
291
292
293
294
295
296
297
298
299
300
301
302
303
304
305
306
307
308
309
310
311
312
313
314
315
316
317
318
319
320
321
322
323
324
325
326
327
328
329
330
331
332
333
334
335
336
337
338
339
340
341
342
343
344
345
346
347
348
349
350
351
352
353
354
355
356
357
358
359
360
361
362
363
364
365
366
367
368
369
370
371
372
Глеб Владимирович Абрамович
Князья Шуйские и Российский трон
Дорогой, неразлучной спутнице жизни Тамаре Александровне Абрамович автор посвящает эту книгу
Введение
Целью предлагаемой монографии является ознакомление возможно более широкого круга читателей с историей одного из знатнейших русских княжеских родов, потомков Рюрика, сыгравших выдающуюся роль в истории Российского средневековья, но, к сожалению, знакомого лишь по весьма неполным и зачастую необъективным характеристикам в исторической и художественной литературе. Это объясняется, с одной стороны, недостаточно широким кругом используемых авторами источников, а с другой – излишне доверчивым отношением исследователей к источникам, требующим самого тщательного критического анализа. Между тем деятельность многих представителей этого рода на всем протяжении его истории представляет очень большой интерес для читателей, интересующихся процессом становления и развития Русского государства в период с XIII по XVII в.
Мало кому известно, что первым великим князем Владимирским из потомков Ярослава Всеволодовича стал не Александр Невский, а его брат Андрей Ярославович, родоначальник суздальских князей. Он же был и первым из русских князей, поднявшим оружие против власти золотоордынских ханов за 130 лет до Дмитрия Донского. В дальнейшем его потомки основали на границе с Золотой ордой могущественное Суздальско-Нижегородское княжество, служившее как бы буфером между Ордой и княжествами Северо-Восточной Руси, что немало способствовало процессу усиления Московского Великого княжества.
Взаимоотношения двух великих княжеств были весьма сложными и выражались то в борьбе за первенство на Руси, то переходили в самые дружественные и даже родственные отношения, сопровождавшиеся совместной внешней и внутренней политикой. После смерти Дмитрия Донского отношения между этими княжествами приняли характер открытой вражды, кончившейся полным поражением суздальско-нижегородской ветви Ярославичей и потерей ими не только надежд на великое княжение Владимирское, но и лишением родового Суздальско-Нижегородского княжества, перешедшего во владение московских князей.
Некоторое время старшая ветвь суздальских князей, получившая фамилию Шуйских, предпринимала попытки борьбы за независимость от Москвы, служа вольным городам: Новгороду и Пскову, но в конце XV в., поняв безнадежность этой борьбы, признала верховенство московских князей и, перейдя на положение принцев крови при великокняжеском дворе, стала нести службу на самых высоких наместнических и воеводских постах, одновременно занимая первые места в Боярской Думе.
В малолетство Ивана IV Шуйские в роли регентов стояли во главе Русского государства. Этот период их деятельности, весьма противоречиво освещенный источниками, требует особенно тщательного исследования. Последующая история рода примечательна тем, что, лишившись задолго до опричнины, в результате припадка ярости тринадцатилетнего Ивана IV, одного из своих представителей – Андрея Михайловича, в дальнейшем, на протяжении всего царствования Грозного, род Шуйских, в отличие от всех других княжеских родов России, даже в разгар опричного террора не потерял ни одного человека. Этот факт находится в полном противоречии с той демонстративной ненавистью, которой пропитаны обвинения Грозного в адрес Шуйских в его послании к князю Андрею Курбскому. А ведь именно им придают такое большое значение историки, исследующие царствование Ивана IV. Напротив, как бы в опровержение этих обвинений, Шуйские на протяжении всего царствования Грозного входили в состав Боярской Думы и занимали самые высокие посты в наместничествах и воеводствах. Пережив Бориса Годунова и его сына Федора и организовав свержение Лжедмитрия I, на царский престол сел Василий Шуйский, мало достойный трона представитель рода суздальских князей. Но в период его недолгого и весьма неудачного царствования в роду Шуйских загорелась новая яркая звезда: молодой, двадцатитрехлетний племянник царя Василия, князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский.
Отличаясь выдающимися полководческими, дипломатическими и организаторскими способностями, Михаил Скопин-Шуйский сумел сплотить вокруг себя все слои русского общества, а также привлечь на помощь иноземные войска. За короткий срок он обучил русских крестьян и горожан, вставших под его знамя, ведению военных действий по иноземному образцу и объединенными силами освободил от длительной осады важнейшую святыню Русской земли Троице-Сергиеву Лавру, отбросил от Москвы осадившие ее войска Лжедмитрия II и польских интервентов. Популярность Скопина-Шуйского в народе была беспредельна. В нем видели спасителя отечества, ему предлагали свергнуть Василия и принять царство. Но именно популярность, особенно ярко продемонстрированная народом при въезде Скопина в освобожденную им Москву, и стала причиной его преждевременной трагической гибели.
Однако, как ни странно, именно жизнь и деятельность этого героя нашей истории, как и других выдающихся представителей рода Шуйских, таких, как Петр Иванович – один из виднейших участников присоединения Казанского царства, его сын Иван Петрович – герой обороны Пскова от армий Стефана Батория и другие, остаются до сих пор почти совсем неизвестными широким кругам любителей отечественной истории. Предлагаемая книга и ставит своей задачей ликвидировать эти пробелы, раскрыв перед читателями возможно более полную и объективную картину истории рода с середины XIII в. до первого десятилетия XVII в.
Глава I
Становление самостоятельного Суздальского княжества
Князья Шуйские являлись старшей ветвью одного из знатнейших княжеских родов российского средневековья – суздальских князей. Их родовое владение – город Суздаль, один из крупнейших городов Северо-Восточной Руси, упоминающийся в летописях еще в конце X в., был отдан Владимиром Мономахом еще при жизни сыну – Юрию Долгорукому. К середине XII в., оттеснив Ростов Великий на второй план, Суздаль становится старшим городом Северо-Восточной Руси и вся эта земля начинает называться не Ростовской, как ранее, а Суздальской[1].
После постройки сыном Юрия Андреем Боголюбским города Владимира на Клязьме и перенесения туда великокняжеского стола, Суздаль, теряя прежнее экономическое и политическое положение, отходит на второй план, и отныне великое княжество называется Владимиро-Суздальским. Когда Северо-Восточную Русь завоевали татары, Ярослав Всеволодович, став с санкции Батыя великим князем Владимирским, отдал в 1238 г. Суздаль в княжение своему брату Святославу, а тот, в свою очередь, сделавшись великим князем после смерти Ярослава в 1246 г., передал Суздаль племяннику Андрею Ярославичу, третьему сыну Ярослава, брату Александра Невского. Андрей и стал родоначальником Суздальских князей. К Суздалю в качестве пригородов были приданы Городец и Нижний Новгород.
Когда в 1248 г. в бою с литовцами погиб седьмой сын Ярослава Михаил Хоробрит, захвативший великое княжение после Святослава, его братья Александр Невский и Андрей Ярославин Суздальский отправились в Орду к Батыю просить ярлык на великое княжение. Александра, княжившего в Переславле и Новгороде, знали в Орде как храброго воина, победителя шведов и немцев, зрелого и опытного правителя. Андрей был немногим моложе брата. (Хотя дата его рождения в летописях не упоминается, об этом можно судить по тому, что их отец Ярослав еще в 1240 г. предлагал новгородцам в князья Андрея вместо рассорившегося с ними Александра. Но новгородцы почему-то отказались от Андрея и предпочли помириться с Александром. Известно также, что Андрей в 1242 г. принимал активное участие вместе с братом в разгроме немецких рыцарей на Чудском озере[2].)
Батый не взял на себя решения вопроса о великом княжении Владимирском, а отослал братьев в главную ставку чингизидов в Монголию («в Кановичи»). Побаиваясь боевой славы Александра, царевичи решили не давать ему ярлыка на великое княжение Владимирское, а отдали разоренный Киев и Новгородскую землю. Великое же княжение Владимирское получил менее опасный, по их мнению, Андрей Суздальский. Но ханы недооценили князя Владимирского, по словам летописца, благородного и храброго человека: «…преудобрен бе благородием и храбростью». Однако как правитель он был несколько легкомыслен: слишком увлекался рыцарскими забавами («на ловитвы животных упражняя») и легко поддаваясь влиянию советников[3].
Молодой, гордый, храбрый, рыцарственный великий князь Владимирский оказался подходящим женихом для дочери самого могущественного из южнорусских князей – Даниила Романовича Галицко-Волынского, единственного из русских князей, еще не признавшего власти ордынских ханов. Венчание совершал во Владимире в 1250 г. сам митрополит Киевский и всея Руси Кирилл вместе с ростовским епископом.
Получив такого могущественного тестя и рассчитывая на его помощь и к тому же находясь в самых дружеских отношениях с братом Ярославом, который владел сильным и богатым Тверским княжеством, а также, возможно, подогреваемый молодой, гордой княгиней и ближайшими советниками, великий князь стал тяготиться властью ордынских ханов и платимой им тяжелой данью. Есть основание думать, что он стал неисправно исполнять свои обязанности перед Ордой. В. Н. Татищев, С. М. Соловьев и ссылающийся на них А. В. Экземплярский связывают с этим поездку Александра Невского в Орду к сыну Батыя Сартаку, ведавшему при престарелом отце русскими делами, и обвиняют Александра в том, что он в борьбе за великое княжение оклеветал Андрея в утайке части дани[4]. Против предъявленного обвинения возражали Н. М. Карамзин и А. Е. Пресняков[5].
По летописным данным события развертывались следующим образом: в 1252 г. Александр Ярославич Невский отправился в Орду и был принят Сартаком «с честью», а Владимир же и всю землю Суздальскую поручил блюсти брату Андрею[6]. После отъезда Александра, в сильно укрепленный Переславль, его стольный город, прибыл из Твери с семьей и дружиной его брат Ярослав, самый близкий друг Андрея. Историки рассматривают этот факт как подготовку братьев к вооруженному отпору татарам, которых приведет Александр. Основой для такого заключения послужило приведенное летописцем восклицание Андрея в связи с отъездом Александра в Орду: «Господи, что есть доколе нам меж собой бранитися и наводити друг на друга Татар, лутчи ми есть бежати в чюжюю землю, неже дружитися и служити Татаром»[7].
Собрав войско, великий князь Владимирский стал готовиться к встрече с татарами. Возможно, он обращался за помощью к Даниилу Галицкому, но последний уже не мог ему помочь, так как его собственное княжество находилось под угрозой татарского нашествия.
Между тем события развертывались не совсем так, как, вероятно, предполагал Александр Невский. Имея в виду сложившийся в Орде порядок выдачи ярлыков на княжение, он думал, что Сартак, его названный брат и друг, учтя его старшинство и, главное, получив богатые дары, даст Александру право на великое княжение и, согласно обычаю, пошлет с ним своего посла с небольшой свитой для утверждения Александра на великом княжении Владимирском. Но Сартак поступил иначе. Решив одним ударом раз и навсегда лишить русских князей всякой возможности сопротивления татарской власти, он задержал Александра при своей особе, а против Андрея и Ярослава послал большую рать во главе с царевичем Невруем и князьями Катиаком и Алыбугой.
Татары ночью, перейдя вброд Клязьму под Владимиром, незаметно подошли к Переславлю, отрезав таким образом полки Андрея от дружины Ярослава, находящейся в Переславле во главе с воеводой Жидиславом. Князь Владимирский, узнав об этом, бросил свои войска на татар и «бысть сеча велика и одолеша татарове», Андрей же едва смог убежать[8]. Татары, взяв Переславль, захватили и убили жену Ярослава и его воеводу Жидислава, а детей князя и дружинников увели в Орду, забрав и все богатства князя[9].
Андрей бежал сначала в Новгород, но новгородцы, боясь мести татар, не приняли его, и князь ушел в Псков, где и дожидался своей княгини, которой также удалось избежать татарского плена. Из Пскова они попали в Колывань (так русские называли Таллинн), откуда Андрей сначала один ушел в Швецию, где его приняли с честью, а затем туда приехала и княгиня. В Швеции они прожили до 1256 г.[10] После бегства Андрея во Владимир прибыл Александр Невский, где был торжественно встречен митрополитом с крестами и всем священным собором и возведен на великокняжеский престол[11].
В течение четырехлетнего пребывания в Швеции Андрей Ярославич не терял, видимо, связи с братом. В 1256 г. в Орде произошли крупные перемены: Батый умер, Сартак был убит собственным дядей Берки, который поручил управление всеми русскими землями своему фавориту Улавчию, очень падкому на богатые подарки. Создавшаяся ситуация была благоприятна для возвращения Андрея на родину. Однако он не сразу смог вернуться в свой родовой Суздаль. Сначала Александр посадил его на Городец и Нижний Новгород, а суздальцы вместе с новгородцами ходили в 1256 г. в поход против Швеции и Чуди, в результате которого было завоевано все Поморье[12]. Лишь после этого похода Александр возвратил Суздаль Андрею, и под властью последнего вновь соединились в одно княжество Суздаль, Городец и Нижний Новгород.
С этого времени Андрей до конца жизни правил в полном согласии с Александром. В 1257 г. они оба, вместе с Борисом Ростовским, были вызваны к Улавчию, которому отвезли богатые дары и вернулись «со многими честьми». Но, несмотря на эти «чести», в ту же зиму на Русь прибыли ордынские численники и «изочтоша всю землю Суздальскую и Рязанскую и Муромскую и поставиша десятинники, и сотники, и тысячники, и темники, и вся урядиша возвратишася в Орду». В следующем 1258 г. все три брата Ярославичи: Александр Невский, Андрей Суздальский и Ярослав Тверской вместе с Борисом Васильевичем Ростовским – снова были вызваны в Орду для чествования Улавчия. Отвезя ему «многие дары», они снова «с честью» вернулись домой[13]. И опять вслед за ними во Владимир прибыли ордынские численники и, взяв с собой Александра, Андрея и Бориса Ростовского, отправились в Новгород, чтобы описать и исчислить эту последнюю, оставшуюся не описанной, русскую область. Новгородцы под руководством княжившего в Новгороде старшего сына Александра Василия попытались оказать сопротивление, но Александр, понимавший бесполезность сопротивления, жестоко расправившись с зачинщиками, лишил Василия новгородского княжения, посадил на его место следующего своего сына Дмитрия и заставил новгородцев допустить численников к переписи[14].
Александр Невский умер в 1263 г. в Городце, возвращаясь из Орды и заболев в пути. Он был погребен во Владимире в храме Пречистые Богородицы. С погребением Александра связана легенда, сыгравшая в дальнейшем очень большую роль в генеалогии его потомков, московских князей. Летописи сообщают: когда по приказу митрополита Кирилла его «иноком» Севастьян хотел разогнуть руку усопшего князя, чтобы митрополит мог вложить в нее прощальную грамоту, Александр сам разогнул руку и взял грамоту[15].
Великий князь оставил после себя четырех сыновей: Василия, Дмитрия, Андрея и Даниила. Андрей Ярославич пережил брата лишь на один год. По данным летописи, он имел двух сыновей: Юрия и Михаила. Наследовавший отцу старший сын Юрий получил во владение только один Суздаль, так как Городец и Нижний Новгород Александр Невский, на правах великого князя, отдал по завещанию своему сыну Андрею[16]. Тем самым он заложил основу будущей вражды между двоюродными братьями и их потомками.
Великокняжеский престол, в соответствии с нормами феодального права, должен был наследовать следующий брат Александра – Андрей Ярославич Суздальский, но, помня о событиях 1252 г., ордынский хан отдал ярлык на великое княжение Владимирское следующему брату – Ярославу Тверскому[17]. В то же время, пользуясь смертью грозного Александра, новгородцы прогнали от себя малолетнего Дмитрия Александровича и пригласили на княжение Ярослава Ярославича Тверского. Он же хотя и значился великим князем Владимирским, но оставался жить в своей родовой Твери, а князем-наместником в Новгород посадил сына своего любимого брата Андрея, Юрия Андреевича Суздальского. Юрий оправдал доверие дяди и успешно справлялся с княжением. В 1266 г. он водил новгородцев против немцев в Заноровье (за Нарву) и заставил их заключить выгодный для Новгорода мир[18].
В 1268 г. в Новгороде состоялся съезд князей, вызванный, видимо, невыполнением немцами условий мира.
На съезде присутствовали: достигший совершеннолетия Дмитрий Александрович, сыновья Ярослава Святослав и Михаил, а также Юрий Андреевич «Александрович». На этом сообщении следует остановиться особо, так как в нем произошел первый летописный сбой в генеалогии Суздальских князей. Летописец, говоря о смерти князя Андрея Ярославича, называет Юрия его сыном[19]. Однако ниже он преподносит Юрия уже как сына Андрея Александровича, т. е. как внука Александра Невского[20].
Но это явное генеалогическое искажение! Юрий Андреевич никак не мог быть сыном Андрея Александровича, так как последний являлся третьим сыном Александра Невского, женившегося в 1239 г.[21] Следовательно он не мог родиться ранее 1242 г., что также мало вероятно, так как его старшего брата Дмитрия Александровича в 1264 г. новгородцы изгнали с княжения по малолетству: «…занеже князь млад бяше». Учитывая тогдашнюю норму совершеннолетия, равную 15 годам, можно подсчитать: Дмитрий к 1264 г. еще не достиг зрелого возраста. А поскольку Андрей еще моложе, то вряд ли он сам мог находиться среди князей в Новгороде в 1268 г.; о присутствии на съезде его сына и речи быть не могло. Чем же объяснить этот генеалогический сбой в Никоновской летописи? Вероятнее всего просто опиской летописца. Эта гипотеза подтверждается и тем, что 11 лет спустя тот же летописец, сообщая о смерти Юрия Суздальского, называет его внуком Ярослава,[22] тогда как будучи сыном Андрея Александровича, он приходился бы Ярославу Всеволодовичу не внуком, а правнуком.
Сразу после окончания съезда князья выступили в поход против немцев, и на самый трудный участок фронта, против знаменитой немецкой «свиньи», состоящей из закованных в стальные латы рыцарей, был поставлен отряд новгородцев под командованием Юрия Андреевича Суздальского, уже имевшего опыт борьбы со «свиньей»[23]. Естественно, что наибольшие потери пришлись в этом походе на долю новгородцев, принявших на себя самые мощные удары противника.
В следующем 1269 г. Юрий Андреевич снова во главе новгородской рати ходил на помощь Пскову против осаждавших его немцев, и, видимо, имя этого князя было грозой для немцев, так как, услыхав о его приближении, они ушли за реку, смирившись со своим поражением[24]. Летописный свод 1497 г. дает более подробное описание этого похода. Немцы стояли под Псковом 10 дней, «князь же Юрий с Новгородцы погонися по них; они же слыша князя Юрия с множеством вой его и побегоша за реку; князь же Юрий прииде с Новгородцы подо Псков и взя с ними (немцами) мир на всей его воли»[25]. Но этот мир, заключенный Юрием «на всей его воле», пришелся не по душе как значительной части новгородской знати, так и властолюбивому и деспотичному Ярославу. В результате в Новгороде началась борьба между двумя партиями, в которую ввязался и Ярослав, привлекший ж борьбе с Новгородом татар. Затем в борьбу включился брат Ярослава Василий, претендовавший на Новгородское княжение. А Юрий Андреевич Суздальский исчезает со страниц летописей до 1279 г., т. е. до сообщения о его смерти и вокняжении в Суздале его сына Михаила Андреевича[26].
За прошедшие с 1269 г. десять лет успели умереть и Ярослав Ярославич (1271 г.) и сменивший его на великом княжении Владимирском его брат Василий Ярославич (1276 г.); великим князем Владимирским стал второй сын Александра Невского Дмитрий Александрович. Княжение Михаила Андреевича Суздальского не нашло отражения в летописях, и в то же время с его именем в генеалогии суздальских князей связан второй крупный сбой, вызвавший длительную дискуссию в исторической литературе. Имя Михаила Андреевича Суздальского упоминается летописями лишь 4 раза. Первый – в связи с его вокняжением; второй – с женитьбой в Орде в 1305 г.[27]; третий – с приходом из Орды в том же 1305 г. в Нижний Новгород и расправой с восставшей чернью (вечниками); четвертый – со смертью его сына Василия Михайловича Суздальского[28]. Но в то же время княжение Михаила пришлось на самые тяжелые и трагические годы в истории княжеств Северо-Восточной Руси.
После смерти в 1276 г. великого князя Владимирского Василия Ярославича Костромского, последнего из братьев Александра Невского, сыновья последнего сразу ринулись в драку за великое княжение. Старшим в роде после смерти в 1271 г. Василия Александровича остался Дмитрий Александрович. Он и занял великокняжеский престол; его сразу же признали своим князем и новгородцы. А Андрей Александрович отправляется с богатыми дарами в Орду к хану Менгу Темиру вместе с князьями Ростовским, Белозерским и Ярославским, едущими за ярлыками на княжения. Все эти князья со своими боярами и слугами в 1278 г. приняли участие в походе Менгу Темира на ясский город Дадаков, который был взят и разграблен, и жители которого уведены в плен. Хан, очень довольный русскими князьями, с почетом и ярлыками отпустил их по домам[29]. С этого времени и у Андрея Александровича установились дружеские отношения с ханом.
Между тем Дмитрий Александрович поссорился с новгородцами из-за постройки им на Новгородской земле собственной княжеской крепости Копорье. Его властолюбием были недовольны и некоторые князья. Воспользовавшись этим, Андрей в 1281 г. снова отправляется в Орду с богатыми дарами и жалобами на брата и добивается получения ярлыка на великое княжение. Узнав, что Дмитрий собирает против него рать, Андрей выпрашивает у хана большое войско и с ним вторгается на Русь. Его поддерживают князья Ярославский, Ростовский и Стародубский. Дмитрий бежал к Новгороду и засел в крепости Копорье. Но новгородцы заявили ему, что в случае прихода татар они ему не помогут, и Дмитрий был вынужден уйти из Копорья за море, оставив в заклад полного освобождения Копорья двух дочерей и своих бояр с семьями. Новгородцы снесли Копорье с лица земли[30].
Татары же, раскатившись по стране и дойдя до Торжка, разграбили и разорили все земли вокруг Мурома, Владимира, Юрьева, Суздаля, Переславля, Ростова, Твери. Андрей, сев во Владимире на великом княжении, устроил «пир велик, и одари многих князей Ординских и Татар и отпусти их в Орду к царю. Они же с многим пленом отъидоша в Орду». Однако это разорение было только началом бед. Новгородцы сразу признали Андрея, и он с большой помпой въехал в Новгород. А пока он был там, Дмитрий, вернувшись в свой Переславль, стал собирать войско и укреплять город. Андрей, узнав об этом, под охраной новгородцев возвращается во Владимир, а оттуда, навестив по пути свой Городец, снова отправляется в Орду с жалобами на брата, который «и тебе царю повиноватися не хощет, и даней твоих тебе платити не хощет»[31], вызвав тем самым гнев хана.
В это время, желая использовать благоприятную ситуацию, в борьбу за власть вступает последний, младший брат, Даниил Александрович Московский, которому в это время исполнился уже 21 год. Он входит в сговор с тверским князем Святославом Ярославичем и с новгородцами, и их совместная рать выступает против Дмитрия. Но, простояв около Дмитрова друг против друга 15 дней, братья сумели договориться и разошлись с миром. Андрей же, вторично получив от Менту Темира большую рать, снова вторгается в русские земли, «и пришедше много зла створиша в Суздальской земли». Дмитрий, в свою очередь, с семьей и двором бежит в Ногайскую орду, хан которой был во вражде с Золотой ордой. Но в это время в самой Золотой орде произошла очередная смена ханов и на место Менгу Темира сел Телебуга. Потеря покровителя сделала Андрея более уступчивым, и братья заключили соглашение, по которому Дмитрий снова вернулся на великое княжение. Первым делом он жестоко расправился со сторонниками Андрея, что немедленно привело к новому разрыву между братьями. Андрей в третий раз приводит на Русь татар. В этот раз Дмитрию удалось отбить натиск, но татары уже успели пограбить все города на пути к Владимиру[32].
В 1291 г. в Орде происходит новый переворот и Телебугу сменяет Тохта. Андрей Александрович немедленно отправляется к новому хану с подарками и жалобами на брата, и, всегда готовый воспользоваться ссорами между русскими князьями, хан отправляет с Андреем своего брата Дедюню с огромной ратью, которая захватывает и грабит 14 городов, в том числе Владимир, Суздаль, Муром, Юрьев, Переславль, Коломну, Москву, Можайск, Волок, Дмитров, Углече Поле, «и всю землю пусту сотвориша». Затем, взяв с Новгорода огромную дань, татары возвратились в Орду. Дмитрий, будучи к этому времени уже больным, отказался от борьбы, принял схиму и умер в 1294 г.[33]
Великим княжением Владимирским окончательно овладел Андрей Александрович. Женившись в 1294 г. на ростовской княжне Василисе, он в следующем году отправился вместе с женой на поклон в Орду, а вернувшись оттуда, затеял ссору с младшим братом Даниилом Александровичем Московским и только вмешательство епископа Владимирского Серапиона предотвратило кровопролитие. В 1302 г. умер Иван Дмитриевич Переславский, завещав свое княжество дяде – Даниилу Московскому. Андрей протестовал против этого завещания, но Даниил не уступал ему. Тогда Андрей снова отправился в Орду и вернулся оттуда с ханскими послами и пожалованием на Переславль. Но еще до его возвращения, в 1303 г., умер Даниил Московский, и князем Московским стал Юрий Данилович, который при поддержке переславцев не пустил Андрея в Переславль. В 1304 г. умер Андрей Александрович, и хотя он уходил в мир иной в звании великого князя Владимирского, но похоронен был не во Владимире, а в Городце, в стольном городе его удела. Великим князем Владимирским, с санкции Орды, стал тверской князь Михаил Ярославич. К нему из Городца перешли все бояре Андрея Александровича[34]. Присоединение Переславского княжества к Москве настолько усилило московского князя, что он не согласился с вокняжением Михаила. С этого времени и начинается непрерывная борьба за великое княжение между Михаилом Тверским и Юрием Московским, с постоянным втягиванием в эту борьбу татар.
Бурные годы борьбы за великое княжение между сыновьями Александра Невского очень тяжело отразились на состоянии Суздальского княжества, подвергавшегося грабежам, убийствам и уводам в плен населения при каждом приходе на Русь татар, приводимых братьями.
Глава II
Тайна князя Михаила Андреевича Суздальского
О деятельности князя Михаила Андреевича Суздальского на протяжении 26 лет, с момента вокняжения в 1279 г. до 1305 г., летописи не говорят ни слова, а в 1305 г. упоминают дважды: во-первых, в связи с его женитьбой в Орде[35] и, во-вторых, по поводу его возвращения из Орды в Нижний Новгород для расправы с нижегородскими «вечниками» (горожанами. – Г. А.), перебившими в процессе восстания бояр князя Андрея Александровича,[36] которые не ушли в Тверь вслед за городецкими боярами после его смерти, а остались в Нижнем Новгороде, где, видимо, неплохо устроились, обирая население.
Если первое сообщение о женитьбе Михаила Андреевича в Орде у историков не вызвало никаких сомнений, то со вторым дело обстояло значительно сложнее. Так, в среде историков вызвало сомнение разночтение отчества князя Михаила, прибывшего в 1305 г. из Орды в Нижний Новгород и расправившегося с вечниками. В Никоновском и Московском сводах 1479 г. он назван Михаилом Андреевичем[37], а в Воскресенском своде– Михаилом Ярославичем Тверским[38]. Ряд историков, в концепции которых лучше вписывался образ Михаила Ярославича Тверского, приняли написание Воскресенской летописи[39]. Несостоятельность этой позиции убедительно доказал В. А. Кучкин, указав, что отчество «Ярославич» вписано в своде 1509 г. (так называемом «списке Царского») ошибочно, так как первоначально стоявшее отчество князя Михаила в статье 1305 г. «Андъреевич» оказалось смытым и было другим почерком переправлено на «Ярославич», а из этого списка неверное исправление перешло в Воскресенскую летопись[40].
