Текст книги "Княжич, князь (СИ)"

Автор книги: Глеб Корин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава VIII

– И огорчительно будет нам, княже, если ты уедешь, так и не повидавши толком нашей славной Белой Криницы. Да ты ешь, ешь! Угощайся поплотнее: обед, скорее всего, опять поздним будет, еще успеешь проголодаться… – князь Стерх поощрительно поводил ладонью над столом, щедро накрытым к завтраку.

– Суд-то вчера поздно окончился, – сказал Кирилл, будто извиняясь. – Город до ночи, конечно, можно было бы наскоро оглядеть, так ведь, наверное, и люд с торжища разошелся, и лавки купеческие тоже позакрывались.

Князь Стерх метнул быстрый взгляд на отца Варнаву:

– Да и сегодня, пожалуй, лишь к вечеру управимся – опять недосуг будет. А зачем тебе, если не секрет, люди торговые понадобились?

– Гостинчик привезти хотел, – сказал Кирилл, уточнив стесненно: – Маленький. Колечко или перстенек. Лучше бы, конечно, перстенек с бирюзою.

– Блинков, блинков себе еще положи, княже! – радушно и поспешно предложила княгиня. – Пока горячие. Простынут – уж не так хороши будут. А с чем пожелаешь? Отец наш со старшими – с икоркою любят, с грибною зажаркою, а Держан – сладкими, со сметаною да медом.

Кирилл рассердился на себя за то, что уточнение о перстеньке совсем ненужно сорвалось с его языка.

– Ты краснеть-то погоди, княже. Дело твое – молодое, и пояснения нам не надобны, – князь Стерх подмигнул ему, согнутым пальцем оправив длинные седые усы. – Не всё мы с тех пор позабыть успели за древностию лет своих, далеко не всё… Купцов же, что самоцветами да серебром-златом торгуют, в Белой Кринице преизрядно обретается. И на торжище загляни, и по лавкам походи – подыщешь, что тебе по сердцу. Стало быть, поснедавши и отправляться можешь – верно говорю, отче Варнаво?

Игумен кивнул в подтверждение княжьих слов.

Кирилл обрадовался, но тут же и спохватился:

– А как же суд, княже? Вдруг опять случится что-нибудь?

– Вряд ли раз за разом письма подметные объявляться станут. А ежели иная надобность в тебе возникнет – гонцов пошлю, сыщут без промедления.

Обращая взгляд на Кирилла, отец Варнава опять кивнул.

Держан завозился на своем месте и даже тихонько покашлял, чтобы привлечь отцовское внимание:

– А нельзя ли мне вместе со князем отправиться?

– Тебе-то зачем? – с неожиданной холодностью спросил князь Стерх.

– Ну… Вдвоем было бы веселее. Да и уедет он скоро.

– Возможно, ты мне здесь понадобишься.

– Раз уж князь Ягдар тут не больно надобен, то во мне нужда какая?

Князь Стерх выпрямился, свел брови и положил обе руки на стол. Держан умолк, засопев обиженно.

– А молочка кому еще? – тут же спросила княгиня.

* * *

– Да не лети ты так! – попросил Кирилл, останавливаясь. – Дай хоть малость дух перевести.

Брат Иов чуть заметно усмехнулся:

– Объелся, княже?

– Ну объелся – и что такого? Ты еще скажи свое любимое: «Чревоугодие – грех, а для воина вдобавок – глупость смертная».

– Зачем? Сам ведь уже сказал. Если отдышался – идем дальше.

– Зря князь Стерх Держана с нами не отпустил. А ты-то дорогу знаешь?

– Я здесь впервые, как и ты, княже.

Кирилл оторопело остановился.

– Но мне Гордей растолковал подробно, – невозмутимо закончил инок.

– Ага, – сказал Кирилл. – Тебе, я так разумею, уже давно пошутить хотелось, да все не выходило никак. А теперь вот получилось. Прими мои поздравления с первым блином!

Брат Иов столь же невозмутимо поклонился в ответ.

Улочка делала неожиданные повороты меж двух стен высоких и глухих заборов, иногда сильно походивших на крепостные палисады. Тяжелые ворота в них то были убраны в навершии своем сплетенными ветвями падуба и омелы, то увенчивались пятиконечными крестами. Стены эти, одними участками бревенчатые, другими – дощатые, временами прерывались, открывая дворики более скромного достатка, ограду которых знаменовали собой десяток-другой полузатопленных просторными лопухами кольев.

За новым поворотом уже послышался далекий и невнятный шум людского скопления, по бокам дороги стали попадаться приткнувшиеся где попало телеги и возки. На них неторопливо прихлебывали чего-нибудь крепкого, крякали с одобрением, закусывали обстоятельно, переругивались с разными степенями вдохновения или совершенно безмятежно храпели утомленные ярмарочными трудами да искусами гости Белой Криницы.

Торговая площадь распахнула свои радушные широкие объятья сразу же за остатками старых укреплений.

– А вот квас, холоднай да пеннай! – надвигаясь со стороны, заорал на Кирилла с Иовом ражий детина о двух бочонках через плечо. – С ягодою да с хреном! В нос шибат – что твой кулак! Налетай, кто не дурак!

Кирилл остановил квасника, с удовольствием выцедил полный жбанчик – чтобы острой кислинкой хоть немного снять ощущение тяжести в животе. Ну и подтвердить заодно, что дураком вовсе даже не является. Приглушил ладонью неизбежную – увы! – отрыжку, отозвавшуюся иголочными уколами в ноздрях, отер губы и удовлетворенно огляделся вокруг.

Пестрое и бестолковое скопище ларей, рядов, лотков под навесами или просто под открытым небом рассекала из конца в конец пара длинных строений, расположенных рядом друг с другом на высоких цоколях из дикого камня. Заметив, что Кирилл обратил на них внимание, брат Иов пояснил:

– Лавки избранных торговых людей Градской и Княжьей Гильдий. Вскладчину строились, но после того не слишком ладят меж собою. Их товары, конечно, дороже, нежели у лотошников, зато и получше. Если что, всё это также Гордей рассказал. Направимся туда?

– Я бы для начала тут пригляделся.

Инок молча кивнул. Затем выбросил руку в сторону, ухватив за шею верткого мужичонку, который ухитрился бесцеремонно протиснуться между ними и уже наладился было нырнуть в толпу.

– Спасибо тебе, добрый человече, – сказал он негромко, разворачивая его лицом к себе. – Князь кошель свой обронил оплошно да потерять мог, если бы не ты.

– Какой такой кошель? – взвился мужичонка. – Не ведаю я ни про ка… Уй-й-й! А ну пусти, не то…

– Кожаный, – уточнил брат Иов, едва приметно сжимая один из пальцев на его шее.

– Кэх-х-х… оэ… о… – оскаленный рот незадачливого воришки съехал на сторону, глаза полезли из орбит, а рука заскреблась за пазухой, судорожно выдергивая оттуда позвякивающий мешочек сыромятной кожи. – В-вот!.. На! На!

Кирилл запоздало ухватился за обрезанные концы завязок на поясе:

– Ах ты…

Иов разжал пальцы, поклонился с благодарностью:

– Храни тебя Господь, добрый человече!

Мужичок, скособоченно держась за шею и заплетаясь ногами, кое-как поспешил затеряться среди народа.

– Уж прости, княже: забыл поведать заранее о таковой возможности. Может, кошель пока у меня побудет?

– Ага. И спасибо тебе, брат Иов. Но как же ты увидел-то?

– Смотрел.

– Ну да… Знаешь, давай все-таки к этим гильдейским лавкам двигаться помаленьку.

У мясных рядов дорогу им перегородило плотное людское кольцо. Из глубины его доносились размеренные глухие удары, хеканье и повизгивание, сопровождаемые поощрительными выкриками зрителей.

– Что там происходит? – полюбопытствовал Кирилл, повысив голос.

Один из зевак обернулся и пояснил словоохотливо:

– Колбасника бьют. Повадился, облуд эдакий, заместо мяса доброго пакость всяку в колбасу наталкивать. И совестили его прежде, и даже княжьим судом стращали, а он, вишь ты, опять да опять за свое. Терпение людское и лопнуло. Как по мне, даже припозднилось лопаться-то. Э! Ты, гляжу я, никак, сам княжьих кровей будешь – может, прикажешь прекратить?

– Так ведь не ваш князь я. А ты что скажешь, брат Иов?

– Вразумление – дело благое. Туда, княже, – вон той стороной обойдем. Вы же, люди добрые, продолжайте с усердием.

Широкие многочисленные лестницы вели к открытым дверям лавок. В ближней из них показался хозяин, самолично провожавший уважаемого гостя. Почтительно и ненужно поддерживая его под локоток, он из вежества чинно спустился вместе с ним на пару-тройку ступеней.

Их обогнали двое парней. Громыхая сапогами, взбежали где-то впереди наверх и скрылись за одною из дверей.

Кирилл внезапно остановился. Опустив голову, прикоснулся кончиками пальцев к шраму на правом виске.

– Что случилось? – тут же откликнулся Иов.

– Н-не знаю. Неладное почувствовал. Страх, что ли? Не знаю.

– Чего боишься?

– Это не мой страх.

Инок, подумав, проговорил как-то по-особому спокойно:

– Послушай меня, княже. Сразу не входи никуда. Вначале просто вдоль пройдись не спеша. Будто прогуливаешься да осматриваешься. Я за тобою на малом отдалении последую.

Кирилл кивнул и, ухарски подбоченясь, с вальяжной неторопливостью зашагал вперед. Временами он останавливался, горделиво откидывал голову, явно подражая кому-то. Оттопыривал нижнюю губу, оценивающе прищуривался на гостеприимно распахнутые двери.

– Да, примерно так… – почти беззвучно произнес наблюдавший за этим Иов.

В открытых проемах начали появляться лица сидельцев, а то и самих хозяев.

– Ищешь чего, человече любезный? – не утерпел кто-то. – Может, у нас найдешь?

На это немедленно и ревниво откликнулись другие:

– К нам милости просим!

– А у нас – так и получше прочих будет!

Кирилл выбрал наугад одну из лестниц, всё с той же кичливостью стал подниматься по ступеням. Скрывшись за створкою распахнутой двери, он уже не видел, как напряженно следивший за ним хозяин соседней лавки принялся быстро изображать что-то руками высокому человеку в коричневой чуге на крыльце напротив. Тот в ответ проделал ладонью у горла резкое движение непонятного значения и отвернулся.

– Ух ты… – с тихим восторгом прошептал Кирилл, войдя и осматриваясь вокруг. Вся его спесь с чужого плеча тут же улетучилась неведомо куда. Стены лавки мерцали глазками самоцветов, витым золотом да резным серебром. Их тусклое свечение перечеркивали во всех направлениях длинные холодные блики благородной стали.

– Оно тут вот что: белым оружием мы торгуем, – пояснил хозяин, будто опасаясь, что посетитель может невзначай проглядеть назначение лавки. – Да не простым, а что называется, для достойной руки. Ты, гостюшко дорогой, княжич или князь будешь?

– Князь… – он осторожно снял со стены германский фламберг с пламевидным клинком, полюбовался затейливыми извивами позолоченной гарды и примерился в ухвате.

– Пожалуй, этот для тебя тяжеловат окажется, княже, – заметил хозяин, вроде как извиняясь.

– Знаю. Отец иногда заставлял с двуручником упражняться, да еще и одной рукою. Говорил: это тебе на вырост, – Кирилл вздохнул, возвращая меч на прежнее место. – Я так, вспомнилось просто…

– Тогда, может, акинак опробуешь? Как раз в твою меру – и глянь, какова работа! Или гладиус новоримский. Что скажешь: хорош? А это – наших мастеров, вилецких. В добром бою получше иных иноземных будет. Красавец!

– У меня почти такой же.

– Ножи ратные да охотничьи, ханджары магрибские, тесаки тарконские не пожелаешь ли хоть глазом окинуть?

Брат Иов коснулся плеча торговца, наклонил голову:

– Ты прости нас, хозяин, – мы на время малое выйдем со князем.

Кирилл с сожалением оторвался от рассматривания богато изукрашенной горянской камы, отложил ее в сторону и последовал к выходу.

– Ну как? – спросил инок, почти не двигая губами.

– Ты о чем это?

– Почуял ли сейчас то же, что и прежде? – уточнил брат Иов столь же тихо и терпеливо.

– Нет.

– Для себя что-нибудь приглядел?

– Да, но не для себя. Мне вдруг в голову пришло княжичу Держану подарок сделать.

– Дело доброе. Держи свой кошель, а я здесь подожду.

Кирилл расплатился за отложенный кинжал восточной работы, сообщив хозяину:

– Еще собираюсь к прикрасам девичьим прицениться. Мне бы перстенек серебряный с бирюзою. Не подскажешь ли, у кого найти смогу?

– Оно тут вот что: я среди здешних торговых людей, можно сказать, совсем еще новик. И ежели по правде… – купец явно собирался добавить что-то еще, но оборвал себя и только развел руками.

У дверей соседней лавки подпирали косяки двое парней с видом «а шел бы ты и дальше своей дорогой, человече добрый!» Кирилл вспомнил, что это именно они давеча обогнали его с Иовом. За их спинами появлялось изнутри и снова пряталось в глубине круглое хозяйское лицо с бегающими глазами.

– Иов, я опять это почувствовал – тот же страх, – тревожно отметил Кирилл. – Здесь и еще где-то рядом.

Внезапно выскочив наружу, купец заметался на помосте, завопил с надрывом и тоской:

– Игнатий, Игнатий! А ведь он теперь ко мне направился, ко мне! Что же делать-то?

Инок тут же остановился, заслонив Кирилла.

Высокий человек в коричневой чуге молчаливо наблюдал за происходящим с противоположного крыльца. Услышав обращенные к нему слова, он плюнул от души, яростно топнул ногой и заорал в ответ:

– Что делать? Для начала на языке своем поганом удавись, выпороток бздливый! Вот же послал Господь споборничков…

После чего быстро сбежал вниз. Оглядываясь по сторонам и продолжая бормотать под нос: «Ну дуботолк… Ну межеумок… И я хорош: доверился, как распоследний…», стал злыми рывками распутывать коновязь мышастого жеребца под седлом.

– Бежишь? Ну беги, беги! – продолжал голосить первый. – Только если что – я один тонуть не стану! Всех за собою потащу, так и знай!

Высокий вскочил в седло, уже оттуда еще раз плюнул и с места взял галоп – встречные поспешно шарахнулись в стороны.

– А-а-а! Да пропади оно всё пропадом! – заверещал купец поразительно тонким голосом. – Бей собак Стерховых, ребята! Смертным боем бей!

Он отступил в глубину помещения, захлопнул дверь и загремел засовами. Его гвардейцы с деланой ленцой отлепились от косяков. Поигрывая плечами, двинулись вниз.

Пространство перед лавками стало быстро пустеть. Из оставшихся зевак – либо особо охочих до дармовых зрелищ, либо совсем уж рисковых – одни вскарабкались для выгодного обзора на ближайшие лестницы, другие схоронились под ними. А еще четверо, так и не убравшиеся от греха подальше, вдруг разделились по двое да начали потихоньку подбираться слева и справа. Кирилл вытащил из ножен купленый кинжал, прижал его к бедру.

– Оставь, княже, – попросил Иов. – Не надо кровь проливать.

– Дело говоришь, иноче! – оскалился один из парней. – Брось ножик, малец.

– Мне брось, – добавил другой. – Ножик-то славный.

Они расступились, чтобы не мешать друг дружке, слаженно выхватили из-за голенищ засапожники и рванулись вперед.

Инок взмыл в стремительном прыжке, промелькнул размытым росчерком в просвете между нападавшими. Приземлившись на согнутые ноги за их спинами, в мгновение ока развернулся всем корпусом к ним и Кириллу. Полы подрясника метнулись черной вспышкой, с резким звуком вспороли воздух. Купеческие гвардейцы разом остановились. Выронили из рук ножи, медленно склонились перед молодым князем в совместном низком поклоне и повалились к его ногам. А он вдруг расслышал крики «поберегись!» да нарастающий конский топот. Сквозь разбегающийся с дороги люд навстречу ему неслись белый аргамак князя Стерха и вороной карабаир сотника Василия. За ними следовали около двух десятков ратных всадников, один из которых держал в заводу гнедого конька Кирилла, а другой – чубарого брата Иова.

Оставшаяся четверка защитников торговли передумала завершать свой маневр окружения и бросилась врассыпную.

– Все ли ладно? – прокричал князь Стерх, осаживая коня.

– У меня – да, – сказал Кирилл. – Только этот, как его… купец Игнатий сбежал.

– Полагаю, и многие, ему подобные, в бега такоже наладились. Но никто никуда не денется – на всех дорогах заставы с ночи. Брат Иов, что-то еще?

– С перстеньком разобраться не успели, княже.

– С каким перстеньком?

– Серебряным, с бирюзою. Князь Ягдар так и не купил его.

– Ах да. Ну, такую-то беду, как говорится…

– Я сейчас, я скоренько! – забеспокоился Кирилл.

– Не суетись, княже, – ладонь князя Стерха приподнялась, останавливая по-отечески. Он выпрямился в седле, повел головою окрест. Рокочущий голос властно заполнил окружающее пространство:

– Слушайте, люди торговые! Надобен перстенек для девичьей руки! Серебряный, с бирюзою! Явите милость ко гостю моему – да так, чтобы выбор добрый был у него! Сами же подбирайте не в спешке – нам обоим не побыстрее желается, а получше! Уразумели? Тогда да поможет вам Велес!

Наклонившись с коня к Кириллу, спросил уже потише:

– И как оно – небось, натерпелся страху, княже?

– Сказать по правде, лишь под конец, да и то самую малость: при мне же брат Иов пребывал неотлучно.

– Не только он. И впереди вас, и позади все время люди мои шли, горожанами да крестьянами ряженные – сотник Василий лучших отобрал. Случись что посерьезнее – пособили бы… – он поочередно указал на зевак, которые уже успели спуститься с окрестных лестниц, выбраться из-под них и приблизиться с обеих сторон. – Да и я прибыть намеревался заранее. В должное время. За то, что мы с отцом Варнавою неких замыслов наших тебе сразу не открыли, обиды на нас не держишь ли?

Князь Стерх раздвинул усы короткой улыбкой, оставляя глаза серьезными.

– Нет, княже, – твердо и не раздумывая ответил Кирилл. – Не маленький, разумею, что в делах подобных так и должно быть.

– Вот и ладно. Василий! Гляди – эти двое уже начинают в себя приходить. Под запор обоих. Сам решай, кого отрядить с ними.

И добавил, уважительно обратясь к иноку:

– Всегда немало удивлялся я вашему искусству, брат Иов. Издали успел увидеть да восхититься и твоим мастерством. Честь тебе!

Инок молча поклонился в ответ.

– Княже, – подал голос Кирилл, – их хозяин в лавке затворился, а еще четверо таких же, как и эти двое, успели удрать.

– Не беспокойся, я приметил. Но об этом позже – гляди, уже несут…

От дальних лавок, бережно прижимая к животам низкие дощатые короба, к ним спешили купцы. По одной из ближних лестниц осторожно, но довольно проворно затопал вниз хозяин с густо позвякивающей грудой серебра на серебряном же подносе. Оплошно оступившись при последней ступеньке, он еще успел сделать в своем неостановимом падении несколько семенящих шажков. Руки непроизвольно взметнулись, выбрасывая перед собою всю драгоценную ношу, а сам торговец с коротким кряканьем грянулся оземь. От летящего подноса Кирилл без труда уклонился, но широкий выплеск серебряных перстеньков просто окатил его с головы до ног. Один из них угодил в отворот рубахи и провалился за пазуху.

– Вроде бы рановато еще, – заметил князь Стерх, усмехнувшись. – Как это там на свадьбах приговаривают: «Сыплю, сыплю серебро, чтоб в семье было добро» – так что ли?

Княжья шутка, разумеется, показалась очень смешной трем подоспевшим торгашам. Поэтому они немедленно и с надлежащим по чину подобострастием захихикали, не отказывая себе в удовольствии полупрезрительно поглядывать на своего же незадачливого собрата. Охающий да причитающий бедолага проворно перебрался на четвереньки, принялся поспешно собирать просыпанное.

Кирилл выудил из-за пазухи перстенек, оглядел придирчиво со всех сторон и весело обратился к нему:

– Ну, коль уж ты сам меня выбрал, то и я не буду против! Эй, хозяин, сколько просишь за него?

Лица конкурентов, разом лишившись прежних выражений, либо вытянулись, либо перекосились. Обладатели их заторопились наперебой:

– Княже, погоди, так ведь и куда получше подыскать можно!

– Не спеши, княже, – глянь-ка мой товар, не обидь!

– А у меня одного черненое серебро из самого тебе Бела Города Тирасского имеется!

– Подарок это, княже, подарок! – громко перебил их хозяин, успевший тем временем и вернуть обратно на поднос свое добро, и наспех отряхнуться. – Как дорогому гостю нашего дорогого князюшки, нашего рóдного батюшки. Так-то оно оченно даже ладно и складно будет.

Проговаривая это, он со сноровистой угодливостью поклонился в сторону князя Стерха.

– Нет, – сказал Кирилл, теряя улыбку. – Так будет вовсе не ладно и совсем не складно. А я вопрос свой повторю: сколько просишь за него?

Торговец попытался обрести хоть какую-то поддержку во взгляде своего князюшки. По-видимому, найдя там что-то совсем иное, проговорил поспешно:

– Два чеканчика сереб… Один, я хотел сказать, всего лишь один!

– Значит, три – верно ли я расслышал? – с непреклонностью переспросил Кирилл, отсчитывая монеты. – Экая дороговизна у вас, да что уж тут поделаешь. И спасибо тебе: угодил, почтеннейший.

Коротким кивком и взмахом руки князь Стерх отправил купцов восвояси:

– А теперь вернемся к прежнему разговору, княже. Тем четверым, которые, как ты говоришь, успели удрать, сделать это было позволено мною. Надобно, чтобы они новости о случившемся в кое-какие места донесли. Мыслю, кроме них могли сыскаться и другие вестники, которых ни ты, ни я не приметили. Но это такоже мне на руку. Так что спешить нам незачем – пусть успеют. Где, ты говоришь, хозяин-то затворился?

Кирилл указал.

– Василий! Ну-ка напомни, чья лавка?

– Торгового человека Твердяты-Никона, Княжья Гильдия.

– Я так и думал. Оставь людей, пускай поначалу увещевают открыть добром. Не получится – высаживать двери. После того, как мы отъедем.

Между тем у дальних крылечек отмечалось явное оживление.

Купеческий люд покидал насиженные места в недрах своих сокровищниц, помаленьку подтягиваясь поближе к недавно посещенной Кириллом оружейной лавке. Хозяин ее вдохновенно и неразборчиво вещал о чем-то с верхней площадки. Временами для пущей убедительности он еще и перегибался через перила в разные стороны, подкрепляя воздействие своих слов решительными жестами правой ладони. Кирилл мимоходом отметил, что его нынешнее поведение несколько не вязалось с его же давешней робостью. Оратору вразнобой отвечали различными по интонациям возгласами, издалека одинаково невразумительными.

Завершив свою речь и спустившись вниз, он ненадолго затерялся среди скопления соратников. Вскоре опять появился наружу, твердым шагом направился в сторону князя Стерха с Кириллом. В руках торговца уже образовался бумажный лист, несомый с определенной важностью и даже торжественностью. Скопление соратников не слишком охотно стронулось вослед.

– Так-так… – проговорил исподволь наблюдавший за всем этим князь Стерх.

Торговая делегация приблизилась. Вернее, основная масса предпочла остановиться на подходе, а приблизился только один хозяин оружейной лавки. Судя по его виду, он опять вернулся к своей былой нерешительности. Бумажный лист беспокойно задвигался, зашелестел в дрожащих пальцах:

– С челобитною мы к тебе, княже…

– Я вижу, – немедленно ответил князь Стерх, не позволяя вступительной паузе обрести должной драматической весомости. – И слушаю.

– Оно тут вот что… Человек я в ваших местах, можно сказать, совсем еще новый. Однако устроений старых: к неправде всякой с самых малых лет отнюдь не приучен…

– За что сердечное спасибо всем учителям твоим, добрый человече торговый, – ровным голосом произнес князь Стерх. – Не стесняйся к сути переходить.

– Ну да, к сути… – торговец поспешно выставил бумагу вперед и потыкал в нее пальцем: – Тут вот оно всё как есть прописано мною со товарищи единомысленны: и про ночные подвозы да увозы чего-то потаенного, и про двойные книги записные, и про сговоры по ценам, и прочее такое, чего ни одна честная торговая душа не приемлет. Там такоже и самих событчиков имена имеются, и подписи наши – как есть всех свидетелей гильдейских. Многим не по сердцу дела таковые, не должно всё это непотребство дальше продолжаться.

– Я здесь едва успел объявиться, а вы уж и челобитную составили. Завидное проворство, молодцы!

– Э… Так оно тут вот что, княже: челобитная-то загодя составлена была. Только случая ждали.

– Случая, говоришь… Со вчерашнего дня на подворье моем княжий суд идет, такоже загодя объявленный. Как и всегда. Отчего ж на него бумага сия не подавалась?

Хозяин оружейной лавки извинительно кашлянул, понизил голос:

– Оно тут вот что еще: некоторы дела нашими силами доказать возможности нет, хоть многие и ведают, что правда то, а некоторы не для челобитной. На суде-то ведь всё оно – во всеуслышание. Рано пока так-то…

– Разумею.

– К тому ж, лишь только слух до нас дошел, что сюда вскорости дознаватель-чудодей прибудет… – он с большим почтением поклонился в сторону Кирилла, теперь почему-то избегая смотреть на него прямо. – Уж не обессудь, юный княже: не сразу признал, что это ты и есть… Так вот: лишь только слух сей до нас дошел, порешили мы ждать, как всё оно в таком случае обернется, а уж тогда…

– Погоди, погоди! Выходит, о его прибытии вы знали заранее? Не поведаешь ли, кто сообщил вам о том?

– И ты, княже, такоже не обессудь: не припомню, кто был наипервейшим вестником. И наши, Градские гильдейские, и Княжьи – все как-то враз про то заговорили. Да, именно все и как-то враз. А было оно пяток дней тому, в точности так.

Князь Стерх встретился взглядами с Кириллом:

– Вы еще и в путь не собирались… Любопытно.

Кирилл машинально и ненужно кивнул в ответ.

– Вот что, добрый человече: прости, что до сих пор об имени твоем спросить не удосужился.

– Савва я, княже. Ой… Бажен-Савватий, Градская Гильдия. А мне да чтоб тебя, князя своего прощать – это ж как-то… Это ж оно вовсе не то…

– Челобитная ваша принимается, Градской Гильдии торговый человек Бажен-Савватий. Всех гильдейских, включая заявителей, для начала ждут допросы. Тебе особно, я так разумею, бояться нечего. А вы, люди торговые, – повысил голос князь Стерх, обращаясь к застывшей в молчании депутации, – я уверен, всё хорошо расслышали, посему повторяться не стану. Прочим перескажете после. Начинайте думать, как все вы вместе дальше жить будете. Пределов города никому не покидать до отдельного о том распоряжения моего.

Он властно взмахнул рукой, отчего небольшая толпа пошла волнами поясных поклонов и задвигалась в обратном направлении, быстро рассасываясь по пути.

– Мы же с тобою, княже, ко главному делу перейдем.

Кирилл поневоле выпрямился.

– Какая именно помощь от тебя понадобится, заранее сказать не смогу, сам еще не знаю. Но даже простое присутствие твое необходимо мне позарез. Не возражаешь?

– Нет, княже, – коротко ответил Кирилл, чувствуя, что именно сейчас будут излишними и многословные ответы, и уточняющие вопросы.

– Тогда в путь. Василий! Ты со своими ближниками – впереди нас, прочие – позади. По коням!

К Кириллу с братом Иовом подвели их коней, до этого пребывавших в заводу у ратников. Сотник Василий дождался, пока все окажутся в седлах и басовито прогудел:

– Шаго-о-ом!

При выезде с рыночной площади почти наперерез всадникам вышел человек. Он пропустил мимо себя пятерку сотника Василия, поднял руку. Когда взгляд князя Стерха остановился на нем, неспешно опустил веки и голову.

– Вот и ладно… – неопределенно проговорил самому себе князь Стерх, ответно приподнимая ладонь для подтверждения увиденного.