Текст книги "Открытый заговор"

Автор книги: Герберт Джордж Уэллс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Одна из несомненных истин, красной нитью проходящая через всю сотканную Марксом и Энгельсом теорию общественного развития, заключается в том, что успешные, состоявшиеся люди склонны не любить, препятствовать и даже активно сопротивляться любым значительным изменениям в существующем порядке вещей, сколь бы ни была велика конечная опасность сохранения этого порядка и как бы ни были велики лишения и страдания других людей, причастных к этому. Одна из главных ошибок в этой теории – поверхностное предположение, что люди, находящиеся в ущемленном положении, будут побуждаемы к чему-то большему, чем хаотические и деструктивные выражения негодования. Если сейчас мы отвергнем ошибку и примем истину, то мы потеряем иллюзорный комфорт веры в этого волшебного гиганта – Пролетариат, который будет диктовать, устраивать, восстанавливать и творить, но расчистим путь для признания элиты из интеллигентных, творчески мыслящих людей, разбросанных по всему сообществу. И – для изучения метода эффективного использования этого творческого элемента в человеческих делах в противовес массовому сопротивлению эгоистического, лишенного воображения, защищающегося консерватизма.

Итак, некоторые классы людей, например разбойники и грабители, безусловно, являются вредными и не подлежат интеграции в общество. Другие, такие как букмекеры ипподрома, обеспечивают минимум развлечений при максимальном вреде. Сознательные бездельники – это бремя для общества. Далее, прочие социальные классы, например профессиональные военные, обладают определенным традиционным благородством, которое скрывает по сути паразитический характер их положения в развивающемся современном обществе. Армии и вооружение – это рак, порожденный злокачественным развитием патриотического вируса в современных условиях, где практикуются нагнетание угрозы и методы массового внушения. Но поскольку сегодня в мире есть армии, готовые к насильственным действиям, необходимо, чтобы Открытый Заговор развил внутри себя способность противостоять военному насилию, сражаться и уничтожать стоящие на его пути армии. Возможно, первые два типа, представленные здесь, могут быть осуждены как класс и исключены из любого участия в организованной попытке переделать мир, но совершенно очевидно, что военные исключены быть не могут. Мировому содружеству потребуются свои собственные научные методы защиты до тех пор, пока по планете будут бегать люди с флагами, в униформе и с оружием, навязывая насилие своим собратьям и препятствуя свободному перемещению товаров во имя национального суверенитета.

И, наконец, у нас остаются основные функциональные классы землевладельцев, промышленных организаторов, банкиров и так далее, контролирующие нынешнюю систему такой, какая она есть. И нам вполне очевидно, что руководящие силы нового порядка должны появиться преимущественно из рядов этих классов, обладающих накопленным опытом, наработанными методами и традициями. Открытый Заговор не может иметь ничего общего с ересью, утверждающей, что путь человеческого прогресса пролегает через обширную классовую войну.

Давайте рассмотрим, например, как Открытый Заговор соотносится с комплексом деятельности, обычаев, накоплений и привилегий, которые составляют банковский мир. Несомненно, существует множество банкиров и множество практик в банковской сфере, приносящих личную или групповую выгоду в ущерб общественной. Они препятствуют, монополизируют, ограничивают, вымогают и, таким образом, увеличивают свое богатство. А другая, большая часть этого банковского мира, следует рутине и устоявшимся обычаям; она продолжает вести дела в том же русле, не мешает и не способствует развитию прогрессивной мировой организации финансов. Но остается еще горстка оригинальных и умных людей в банковском деле, или связанных с банковским делом, или интересующихся им, они понимают, что банковское дело играет очень важную и интересную роль в мировых процессах, проявляют любознательность к своей собственной сложной функции и склонность к научному исследованию происхождения, условий и будущих возможностей банковского дела. Такие типы естественно движутся навстречу Открытому Заговору. Их запросы неизбежно выводят их за пределы привычного поля банковского дела, к изучению природы, направления и судьбы всего экономического процесса.

Тема предыдущего параграфа может быть многократно повторена с различными вариациями, в адаптации к промышленному организатору, торговцу и организатору транспорта, рекламодателю, розничному дистрибьютору, земледельцу, инженеру, строителю, химику и ряду других профессий, функционирующих в современном обществе. В каждом функциональном классе мы должны различать, во-первых, низменную и вредную часть, затем посредственную, следующую установленному порядку, и, наконец, активную, прогрессивную часть, к которой мы естественно обращаемся за содействием, ведущим к желанному нами прогрессивному мировому содружеству. Наш анализ может пойти дальше разделения людей на типы. Почти в каждом отдельном случае мы можем найти смешанный тип, человека с колеблющимися настроениями и запутанными целями, иногда низменного, иногда плывущего по течению, а иногда живо реагирующего, интеллектуально и духовно одаренного. Открытый Заговор должен удовольствоваться тем, что завербует только часть человека, если не сможет заполучить его целиком, так же как он довольствуется частичной вербовкой многих функциональных классов.

Идея собрать вместе представителей всех или почти всех функциональных классов современного общества, чтобы сплести из них зачатки мирового сообщества, довольно очевидна – и все же она еще должна получить практическое признание. Человек – существо одновременно патологически стадное и партизанское. Он глубоко погружен в свою непосредственную борьбу и поддерживает себе подобных потому, что, поступая так, он защищает себя. Промышленник лучше всех знает, как и за что критиковать своего брата-промышленника, но он находит корень всех зол в банкире; наемный рабочий перекладывает вину за все социальные беды на класс работодателей. В большинстве экономических и социальных реакций присутствует элемент раздражения, и вряд ли в истории есть реформаторское или революционное движение, которое по сути не было бы опрометчивым нападением одного функционирующего класса или типа на другой, исходя из предположения, что атакованный класс полностью несет вину за столкновение, и что атакующий класс самодостаточен и может обойтись без назойливого сотрудника в работе на общее благо. В таких взаимных обвинениях обычно присутствует большая доля справедливости. Но Открытый Заговор не может использовать эту классовую враждебность как движущую силу. Следовательно, у него не может быть единого стандартного подхода. Для каждого класса у него есть концепция модификации и развития, и поэтому каждый класс он рассматривает под определенным углом зрения. Некоторые классы, без сомнения, он захочет вытеснить полностью; другие, например научно-исследовательские, он должен рассматривать как почти хорошие и стремиться только к умножению и расширению их возможностей, но он не может принять предрассудки и экстравагантность какого-либо конкретного класса в качестве своей основы, как не может принять требования никакого существующего государства или империи.

Когда становится ясно, что связующие звенья Открытого Заговора, о которых мы ведем речь, представляют собой некие широкие общие идеи и что, за исключением, возможно, случая научных работников, у нас нет готового набора взглядов и навыков деятельности, которые мы можем направить непосредственно и без изменений на службу Заговору, мы видим, что рассматриваемое нами движение должно с самого начала быть разнообразным по своим традициям и элементам и различным по своим методам. Оно должно сражаться на нескольких фронтах и с использованием различного снаряжения. У него будет единый дух, но вполне вероятно, что между многими его участниками могут возникнуть очень большие разрывы в уровнях понимания и симпатии к процессу. Это далеко не простая организация.

XI. Главенствующие сегодня в современных передовых обществах силы, сопротивляющиеся Открытому Заговору и находящиеся в антагонизме к нему. Война с традицией

Итак, мы сформулировали в широком плане, но довольно четко, идею мирового содружества, являющегося целью Открытого Заговора. Мы провели предварительное исследование состава этого движения, показав, что оно не может быть классовым развитием, но обязательно должно быть конвергенцией разных людей, объединенных одной идеей. Его первой задачей должна быть разработка, разъяснение и пропаганда этой общей идеи, постоянная кампания по революционному изменению образования и внедрению современной идеологии в умах людей и, впоследствии, несравненно более широкая задача реализации его идей.

Эти задачи будут осуществляться не в вакууме, а в мире плотного скопления людей, непрерывной, страстной, нескоординированной деятельности, в мире рынка и газет, времени посева и урожая, рождений, смертей, тюрем, больниц, беспорядков, казарм и маневров армии, ложных пророков и царских шествий, игр и представлений, огня, бурь, эпидемий, землетрясений и войн. Каждый день и каждый час будут происходить события, которые будут либо помогать и стимулировать, либо мешать, подрывать и препятствовать победе творческих усилий по установлению мирового содружества.

Прежде чем мы перейдем к обсуждению отбора и организации этих разнородных и, в основном, религиозных импульсов, на которые мы возлагаем наши надежды на достижение лучшей жизни для человечества, прежде чем мы спланируем, как эти импульсы могут быть объединены в систему скоординированных действий, хорошо было бы рассмотреть основные антагонистические силы, с которыми Открытый Заговор будет с самого начала сталкиваться и уже сейчас находится в конфликте.

Для начала мы рассмотрим эти силы в том виде, в каком они проявляются в сегодняшних высокоразвитых западноевропейских государствах и в их американских производных, большинство из которых, хотя и далеко обогнали страны своего происхождения, но по-прежнему в значительной степени обязаны своими социальными привычками и политическими концепциями Европе. Все эти государства имеют выход к Атлантическому океану или морям, входящим в его состав; все они развились и приобрели свою нынешнюю форму с момента открытия Америки; у них есть общая традиция, уходящая корнями в идеи христианского мира, и общее сходство методов. В экономическом и социальном плане они представляют то, что на современном языке называется капиталистической системой, но, дабы избавиться от значительного груза споров, назовем их здесь просто «атлантическими» цивилизациями и обществами.

Рассмотрение этих атлантических цивилизаций по отношению к грядущей мировой цивилизации будет достаточным для настоящей главы. Позже мы рассмотрим модификацию сил, антагонистичных Открытому Заговору, вне формальных рамок этих доминирующих ныне государств, по мере того как они проявляют себя в мировых делах, в социальных системах, ослабленных и поврежденных их экспансией, а также среди менее высокоорганизованных обществ, которые до сих пор несут на себе отпечаток дикого и варварского прошлого.

Открытый Заговор не обязательно антагонистичен любому существующему правительству. Открытый Заговор – это не анархическое, но творческое и организующее движение. Он стремится не разрушать существующие средства контроля и формы человеческих ассоциаций, но лишь вытеснять их или объединять их под единым мировым управлением. Если с конституциями, парламентами и королями можно иметь дело как с временными институтами, «попечителями» до достижения совершеннолетия мирового содружества, то, при условии, что они ведут дела именно в таком духе, Открытый Заговор не нападает на них.

Но большинство правительств не согласятся на роль временщиков, поскольку они и их сторонники настаивают на почтении и послушании, которое отвергает любую возможность смены власти. То, что должно быть инструментом, становится божеством. Почти в каждой стране мира, из уважения к мнимым потребностям возможной войны, происходит унижающее личность, опасное культивирование лояльности и механистического раболепия перед флагами, униформами, президентами и королями. Президент или король, выполняющий назначенную ему работу хорошо и праведно, имеет такое же право на подчинение себе, как каменщик, выполняющий свою работу хорошо и праведно, и не более того, но вместо этого производятся постоянные попытки дать ему привилегии идола, не подлежащего критике, а организованное поклонение флагам на фоне изменившихся условий общественных связей и приемов ведения боевых действий стало совершенно порочным и ложным направлением стадных импульсов нашей расы. Эмоции и сентиментальность могут сами собой пробуждаться в делах сотрудничества, и их гораздо легче и проще поддерживать рациональным убеждением.

Открытый Заговор несомненно противостоит всякой подобной бескомпромиссной лояльности и, тем более, агрессивному утверждению и пропаганде такой лояльности. Когда подобные явления принимают форму подавления разумной критики и запрета даже допущения возможности других форм правления, они становятся явно антагонистичными любому всеобъемлющему проекту по обеспечению благосостояния человечества. С более широкой точки зрения, они становятся явно крамольными, и верность «королю и стране» переходит в прямую измену человечеству. В настоящее время почти повсюду образовательные учреждения создают барьеры на пути прогресса, и пока предпринимаются лишь самые слабые попытки какого-либо контр-образования, которое должно разрушить эти барьеры. Практически не прилагается никаких усилий для сдерживания агрессивного националиста, когда он размахивает своим флагом, угрожая благополучию нашей расы, или для защиты детей мира от заражения его энтузиазмом. И последнее верно сейчас для американской системы, как и для любого европейского государства.

В огромной массе современного общества не наблюдается ничего иного, кроме благосклонного молчаливого согласия с патриотическими идеями и поклонения патриотическим символам, и во многом это основано на соответствующем обучении. Тем не менее, в целом, эти вещи сегодня уже не являются необходимыми. Сегодня изменение ментальности большинства людей возможно без какой-либо насильственной дезорганизации их частной жизни или каких-либо ощутимых для них социальных или экономических корректировок. Инфицированной ментальности в таких случаях можно было бы предписать ментальное оздоровление. Большинство людей в Европе, Соединенных Штатах и других американских республиках могли бы стать гражданами мира без каких-либо серьезных препятствий для их нынешних занятий, а уровень их безопасности был бы неизмеримо выше, чем сегодня.

Но в каждом обществе остается прослойка особых классов, от королей до таможенников, гораздо более глубоко приверженных патриотизму, потому что это их профессия и источник их гордости, и, как следствие, они проявляют инстинктивное сопротивление любой переориентации идей в сторону более широких взглядов. Для таких людей ментальное оздоровление невозможно без опасных и тревожных изменений в их образе жизни. Для большинства этих «патриотов по профессии» Открытый Заговор открывает врата, ведущие из суетного рая величия, уважения и привилегий, и отправляет их в суровую пустыню, которая не дает им ни малейшего обещания благоприятной и выдающейся жизни. Почти все в человеческой природе будет побуждать их отвернуться от этих врат, которые открываются навстречу новому миру, захлопнуть их со стуком и снова навесить на них замок, если только они смогут, и как можно быстрее вырастить заросли, чтобы скрыть их и предать забвению. Предложение стать «попечителем» на время переходного периода большинству таких людей покажется лишь камуфляжем окончательной деградации.

Совершенно очевидно, что от таких «патриотов по профессии» Открытый Заговор может ожидать только противодействия. Он может отбирать людей и из них, но только лишая их основных классовых привязанностей и характеристик. Тем не менее этот класс как класс останется антагонистическим. Что касается королевских дворов и президентских резиденций, дипломатических, консульских, армейских и военно-морских кругов, то везде, где люди носят титулы и униформу и испытывают гордость и превосходство, основанные на существующих политических институтах, будет проявляться полная неспособность осознания необходимости Открытого Заговора. Эти люди и их женщины, их друзья и связанные с ними лица, их слуги и иждивенцы укрепляются проверенными веками традициями социального поведения, сантиментов и романтического престижа. Они будут настаивать на том, что они – реальность, а Космополис – это мечта. Можно ожидать, что только люди исключительной живости ума, редкой интеллектуальной мощи и врожденной моральной силы откажутся от антипрогрессивных привычек, навязанных им классовыми условиями.

Этот клубок традиций и преданности, ангажированных профессий и занятий, привилегированных классов и официальных патриотов, эта совокупность людей, воплощающих очень простые, естественные и освященные веками идеи вечного национального разделения и бесконечного межнационального и классового конфликта, является главной мишенью Открытого Заговора на начальном этапе. Этот клубок должен быть распутан по мере продвижения Открытого Заговора, и пока он не будет почти полностью распутан, Открытый Заговор не сможет стать чем-то большим, нежели простое пожелание или проект.

В Соединенных Штатах и государствах Латинской Америки этот клубок «необходимых патриотов», если можно их так назвать, менее велик по размеру, менее запутан и по своей природе отличается от старых европейских сообществ, но по своему воздействию не менее заразен. Лишь недавно армия и военно-морские силы стали важными факторами в общественной жизни Америки, а до этого оживленные контакты профессиональных патриотов и государства были сосредоточены в основном на таможне и концессиях. Вместо мягкой и романтической преданности «королю и стране» у американца есть просто Америка и американский флаг.

Преувеличенный американский патриотизм начинался как сопротивление эксплуатации из-за границы. Фаза промышленной и финансовой зависимости продолжалась длительное время даже после того, как была достигнута политическая и фискальная свобода. Склад ума американца, несмотря на недавнее осознание им огромной мощи и относительного процветания Соединенных Штатов, а также расширяющихся возможностей их испаноязычных и португалоязычных соседей, по-прежнему в значительной степени направлен на защиту себя от когда-то реальной, а теперь лишь воображаемой европейской опасности. В течение первых трех четвертей XIX века люди американского континента, и особенно народ Соединенных Штатов, чувствовали промышленное и финансовое доминирование Великобритании и имели разумные опасения перед нападением Европы на их континент. Растущий поток иммигрантов, не все из которых испытывали симпатию к новой родине, поставил под угрозу их самые сокровенные привычки. Поклонение флагу насаждалось прежде всего как отрицание Европы. Европа больше не нависает над Америкой, не подавляет ее и не указывает ей, американская промышленность больше не имеет никакого практического оправдания для протекционизма, американские финансы были бы благополучнее без него, но патриотические интересы теперь настолько укоренились, что они развиваются и будут развиваться. Ни один американский государственный деятель, который осмеливается быть космополитом в своих высказываниях и взглядах, не избежит внимания охрипшего патриотического журналиста.

Мы сказали, что совокупность классов в любой стране, заинтересованных в сохранении нынешнего метода правления, поддерживается традициями и, по своей природе и условиям существования, эти классы побуждаются к защите себя от исследовательской критики. Следовательно, они не могут избежать форм конкурирующего и воинствующего национализма, в которых они развились. Они не могут изменить свою врожденную форму без серьезной опасности ослабления себя. Таким образом, хотя аналогичные совокупности патриотических классов сгруппированы вокруг флагов и правительств большинства существующих государств, эти совокупности по своей природе обязаны оставаться отдельными, националистическими и взаимно антагонистическими. Нельзя ожидать всемирного союза военных или дипломатов. Их существование и характер определяются идеей о том, что национальное разделение реально и неизлечимо и что война в конечном итоге неизбежна. Их концепции лояльности включают в себя антагонизм ко всем иностранцам, даже к иностранцам того же типа, что и они сами, и создают постоянную кампанию раздражения, подозрений и выработки мер предосторожности. Вкупе с общей пропагандой о необходимости международного антагонизма, транслируемой на все другие классы, эта кампания медленно, но верно ведет дело к войне.

Но в то время, как методы провоцирования войн, применяемые патриотическими классами, являются традиционными, современная наука создала новый и гораздо более мощный метод ведения войны, и, как показала Великая Война, даже самые консервативные генералы с обеих сторон неспособны предотвратить гигантскую интервенцию механики и химии. Так создается ситуация, в которой милитаристский элемент не может сражаться без поддержки современной индустриальной организации и согласия огромной массы людей. Поэтому в настоящее время мы сталкиваемся с парадоксальной ситуацией, когда патриотическая традиция поддерживает и воспроизводит власть и авторитет воинственно настроенных классов, которые сами совершенно неспособны вести войну. Другие классы, к которым они должны обратиться за поддержкой, когда катастрофа войны наконец наступила, – это классы, развившиеся в условиях мира, которые не только не получают никаких выгод от войны, но должны страдать от расстройства жизни, дискомфорта, разрушений и прочих военных бедствий. Поэтому для формально доминирующих классов очень важно, чтобы эти новые социальные массы и силы оставались под властью старых социальных, сентиментальных и романтических традиций, а для Открытого Заговора не менее важно, чтобы они были освобождены из-под их власти.

Здесь мы должны принять во внимание еще одну обширную совокупность людей, интересов и традиций – мир образования, различные религиозные организации и, помимо этого, разветвленный, разнородный мир газет и других периодических изданий, книг, театра, искусства и всех остальных инструментов презентации и внушения, формирующих общественное мнение и политический активизм. Сумма действий представителей этой совокупности будет заключаться в том, чтобы либо поддерживать, либо уничтожать старое господство националистических воинствующих классов. Сейчас они идут по легкому пути соглашательства. Например, образовательные организации в настоящее время в значительной степени являются консервативной силой в обществе; в большинстве случаев они напрямую контролируются властью и официально обязаны уважать существующие страхи и предрассудки. Для них проще и легче штамповать молодых людей с ограниченными взглядами, чем формировать в них независимую личность. Поэтому школьный учитель склонен насаждать официоз, стандарты и стереотипы даже в живых и прогрессивных областях науки и философии. Даже там он тормозит поступательное движение. Ясно, что Открытый Заговор должен либо постоянно тормошить и реанимировать его, либо откровенно враждовать с ним. Университеты также разрываются между благородным прошлым, на котором зиждется их престиж, и необходимостью адаптации к миру исследований, экспериментов и изменений. Остается открытым вопрос, имеют ли эти особые образовательные учреждения высокого интеллектуального престижа какую-либо реальную ценность в живом мире. Современный мир, спланированный по-новому, вероятно, не породит ничего похожего на современный университет. Можно утверждать, что современные научные исследования, вероятно, получат гораздо больше пользы, чем вреда, если пойдут на полной разрыв с этими институтами с их средневековым менталитетом, их преимущественной ориентацией на обучение молодежи и их древними и заразительными представлениями о первенстве и чести.

Традиционные религиозные организации опять-таки существуют для сохранения и воспроизводства себя и поэтому склонны скорее следовать за общественным мнением, чем формировать его. Жизнь в них продлевается в основном в периоды возрождения и за счет различных ответвлений, которым они склонны сопротивляться, как, например, Католическая Церковь сопротивлялась францисканскому пробуждению, но формально они настроены консервативно. Они говорят развитию религиозной мысли: только от сих и до сих, ни шагу дальше.

В школе, колледже и Церкви интеллектуальная и просветительская деятельность в целом становится тормозом прогресса, но так не обязательно должно быть. Учитель может быть оригинальным, вдохновляющим и творческим, а если ему повезет и если у него боевой характер, то он может даже добиться значительного общественного успеха. Университетские преподаватели и исследователи могут проводить свою собственную линию и все же избегать порицания старшими коллегами. Университеты конкурируют с другими университетами у себя в стране и за рубежом и не могут полностью уступать нормам серости, посредственности и покорности. Они должны сохранять определенную дистанцию от вульгарного мнения и определенную репутацию интеллектуальной мужественности.

По мере того как мы переходим от более организованной интеллектуальной деятельности к менее организованной, мы обнаруживаем, что консервативное влияние становится все менее важным и появляется свобода для творческой энергии. Свежесть – главное условие журналистского, литературного и художественного успеха, а ортодоксальность не может ни сказать, ни сделать ничего нового. Но желание свежести может быть слишком легко удовлетворено экстравагантными, поверхностными и бессистемными изобретениями.

Однако влияние этой старой традиционной националистической социально-политической иерархии, преграждающей путь в новый мир, осуществляется не только через ее контроль над школами и университетами. И не этот контроль является наиболее мощным ее оружием. Если бы это было так! Существует также прямой, хотя и менее осязаемый, контакт старого порядка с зарождающимися силами, который играет гораздо более эффективную роль в замедлении развития современного мирового содружества. Старый порядок определил устоявшийся образ жизни, который, в лучшем его проявлении, является удобным, занимательным и уважаемым. Он владеет всеми входами и выходами, определяет всю повседневную рутину жизни. Он умеет взимать и взимает дань конформизма практически без принуждения. Следовательно, у явных диссидентов не может быть полноценной общественной жизни. Опять-таки, старый порядок полностью обеспечивает рост, благополучие и развитие своих питомцев. Он контролирует источники чести и самоуважения; он задает общепринятые правила поведения. Новые инициативы появляются то тут, то там в виде отдельных личностей – где-то изобретателя, где-то смелого организатора или энергичного мыслителя. Помимо своей конкретной работы, новаторский тип обнаруживает, что он должен подчиняться установленным правилам, иначе его женщины будут подвергнуты остракизму и он будет подавлен чувством изоляции даже в разгар успешной деятельности. В частности, чем интенсивнее он занимается новаторством, тем более вероятно, что он будет слишком занят, чтобы искать родственные души и организовывать новую социальную жизнь. Новые вещи и идеи, даже когда они возникают в изобилии, возникают разрозненно и неорганизованно, и старый порядок улавливает их в свои сети. Например, Америка, как латиноамериканская, так и англоязычная, во многих отношениях является триумфом старого порядка над новым.

Такие люди, как Уинвуд Рид^[23], думали, что Новый Мир действительно будет новым миром. Они идеализировали его кажущуюся эмансипацию. Но по мере того как наиболее успешные из трудящихся фермеров и торговцев республиканской Америки один за другим достигали богатства, свободы и досуга, им было гораздо легче принять отполированные, готовые социальные модели и обычаи Европы, чем выработать новую цивилизацию в соответствии со своими эгалитарными профессиями. И все же в их адаптированном «светском обществе» оставался пробел. Генри Джеймс^[24], этот проницательный наблюдатель тонких оттенков социального поведения, указывал на своеобразную обезглавленность общественной жизни в Америке из-за отсутствия двора и придворной жизни, которые могли бы оправдать сборища и наряды. Общественная жизнь имитировала церемонию выхода ко двору, в свет, без какой-либо реальной политической подоплеки. В Европе ассимиляция богатого европейского промышленника и финансиста старым порядком была более естественной и логически завершенной. Он действительно нашел «свет», в который можно было «выходить». Его социальная схема все еще оставалась не обезглавленной, пока после 1917 года королевства не стали превращаться в республики.

Таким образом, совокупность классов, кровно связанных со старым воинствующим националистическим порядком, мощно подкрепляется гораздо большими массами подражающих, присоединившихся и более или менее ассимилировавшихся богатых и активных людей. Великий промышленник женится на дочери маркиза и имеет пару сыновей в гвардии и дочь принцессу. Деньги американца Лидса^[25], спасавшегося от социальной бесполезности своей исторической родины, помогают укрепить вредоносную монархию в Греции. Таким образом, общественная и частная жизнь новых людей находится в состоянии войны. Истинные интересы великого промышленника или финансиста лежат в космополитической организации и материальном развитии мирового содружества, но его женщины обвешали его флагами, а его сыновья готовы пожертвовать собой и всеми его бизнес-достижениями ради банального великолепия и Руританской романтической небылицы.

Но насколько великий организатор бизнеса талантлив и творчески одарен, настолько же он может и осознавать, и с разочарованием отвергать ту цену, которую старый порядок обязывает его платить за развлечения, общественную жизнь, домашний мир и комфорт. Открытый Заговор ничем ему не угрожает; он даже может принести чувство облегчения. Если бы у него были женщины, по-настоящему интересующиеся его делами, а не ищущие одних развлечений, и если бы он вовремя осознал практическое, интеллектуальное и моральное похищение сыновей и дочерей старым порядком, который все еще в силе, он мог бы совсем легко перейти от соглашательства к антагонизму. Но в этом отношении он не может действовать в одиночку. Это должна быть социальная, а не индивидуальная операция. Ясно, что Открытый Заговор должен включать в свою деятельность великую борьбу за души экономически активных людей. Он должен выкроить свой собственный социум из ткани имеющегося социума. Только создав новую и лучшую социальную жизнь, сможет он противостоять многим заманчивым преимуществам и привлекательным качествам старой жизни.