Текст книги "Открытый заговор"

Автор книги: Герберт Джордж Уэллс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

В социальном и политическом плане мы хотим пересмотра системы представлений о нормах поведения, обновленного взгляда на социальную и политическую жизнь. Мы попусту тратим нашу жизнь, мы дрейфуем, нас обманывают, надувают и вводят в заблуждение те, кто эксплуатирует старые традиции в своих корыстных целях. Нелепо то, что все продолжают навязывать нам войны, облагают нас новыми налогами для их финансирования, угрожают телесными увечьями и ограничением прав и свобод ради никому не нужного выживания старой модели разъединенного мира донаучной эры. И дело не только в том, что наш политический образ жизни сегодня ничем не лучше унаследованного образа жизни с его дефектами и пороками развития, но и в том, что наша повседневная жизнь, еда и питье, одежда и жилье, и все наши занятия также стеснены, расстроены и находятся в упадке из-за того, что мы не знаем, как стряхнуть с себя старый уклад жизни и приспособить нашу жизнь к новым возможностям. Напряжение принимает форму возрастающей безработицы и дисбаланса покупательной способности. Мы уже не знаем, тратить ли нам или экономить. Толпы людей оказываются необоснованно выброшенными с рынка труда. Несправедливо, иррационально. Колоссальные преобразования бизнеса осуществляются для увеличения производства и накопления прибыли, а между тем число потребителей с покупательной способностью все уменьшается и совсем исчезает. Машина экономики скрипит и подает все признаки остановки, и эта остановка будет означать всеобщую нужду и голод. Экономика не должна встать. Должно произойти преобразование, перенастройка. Но что за перенастройка?

Хотя никто из нас еще не знает, каким именно образом эта великая перенастройка должна будет осуществиться, во всем мире сейчас ощущается, что нам предстоит то ли перенастройка, то ли глобальная катастрофа. Все больше людей чувствуют, что этот переход от старого к новому не пройдет гладко и без потерь. В пределах жизни одного поколения человечество перешло от того состояния дел, которое нам сейчас кажется медленным, скучным, плохо обеспеченным и ограниченным, но, по крайней мере, колоритным и безмятежным, к новой фазе волнений, провокаций, угроз, безотлагательности, реальных или потенциальных бедствий. Наши жизни переплетены, мы являемся частями друг друга. Мы не можем уйти от этого. Мы – объекты в социальной массе. Что нам делать с нашей жизнью?

II. Идея Открытого Заговора

Я пишу на социальные и политические темы. По сути, я вполне обычный, заурядный человек. У меня довольно посредственный, среднестатистический мозг, и поэтому то, как мой мозг реагирует на эти проблемы, является хорошим индикатором того, как большинство мозгов будет реагировать на них. Но, поскольку мое дело – писать и думать об этих вопросах, и я могу уделять им больше времени и внимания, чем большинство людей, постольку мне удается значительно опережать других, и мои статьи и книги выходят немного раньше, чем те идеи, которые я там отражаю, они становятся понятны десяткам тысяч, затем сотням тысяч и, наконец, миллионам людей. И случилось так, что несколько лет назад (около 1927 года) у меня возникло страстное желание разобраться с этим запутанным клубком идей, которые, казалось, содержали в себе ответ на вопрос, как нам приспособить нашу жизнь к громадным новым возможностям и опасностям, стоящим перед человечеством, и придать этим идеям некую форму.

Мне казалось, что во всем мире разумные люди пробудились и поняли, как это унизительно и абсурдно. Что их подвергают опасностям, ограничению прав и свобод, обнищанию, пользуясь их некритической приверженностью традиционным правительствам, традиционным представлениям об экономической жизни и традиционным формам поведения, и что эти пробудившиеся разумные люди должны сначала заявить протест, а затем оказать творческое сопротивление той инерции, которая нас душит и нам угрожает. Эти люди, которых я себе представлял, сначала сказали бы: «Мы дрейфуем, мы не делаем ничего стоящего в жизни. Наши жизни скучны и глупы и недостаточно хороши».

Затем они спросили бы: «Что нам делать с нашей жизнью?»

И затем они сказали бы: «Давайте соберемся вместе с другими людьми нашего духа и превратим весь мир в великую мировую цивилизацию, которая позволит нам реализовать возможности этого нового времени и избежать его опасностей».

Мне казалось, что, по мере того как один за другим мы пробуждались, мы должны были бы говорить именно это. Это вырастало бы в протест сначала интеллектуальный, затем практический. Он представлял бы собой своего рода непреднамеренный и неорганизованный заговор против раздробленных и неадекватных правительств и широко распространившейся жадности, присвоения, неумелости и растрат, которые мы сейчас видим. Но, в отличие от обычных заговоров, этот растущий протест и заговор против устоявшихся порядков по самой своей природе рос бы и ширился открыто, при свете белого дня, и был бы готов принять содействие и помощь со всех сторон. Фактически он стал бы Открытым Заговором, необходимым, естественно эволюционировавшим заговором, который починил бы наш поломавшийся мир.

Я делал разные попытки развить эту идею. Еще в 1928 году я опубликовал небольшую книжку под названием «Открытый Заговор», в которую я вложил то, что думал в то время. Это была неудачная книжка, что было ясно уже тогда, когда я ее публиковал: недостаточно простая в изложении, недостаточно убедительная и, кроме того, непонятно на какую аудиторию рассчитанная. В то время я не знал, как написать лучше. Тем не менее, мне казалось, что моя книжка говорит о чем-то живом и актуальном, и поэтому все-таки опубликовал ее – но все устроил так, чтобы я мог отозвать публикацию через год или около того. Что и сделал. И настоящее издание является существенно переработанной версией, намного яснее и более точно выражающей мои идеи. Со времени первой публикации мы все удивительно продвинулись вперед. События подстегивали общественную мысль и, в свою очередь, сами подстегивались ею. Идея реорганизации мировых дел в больших масштабах, которая считалась «утопической» и т. п. в 1926 и 1927 годах и все еще «смелой» в 1928 году, теперь распространилась по всему миру и дошла уже почти до каждого. Эта идея загорелась повсюду, а интерес к ней во многом был простимулирован Российским пятилетним Планом. Повсюду сотни тысяч людей теперь думают в том направлении, которое впервые было обозначено в моем «Открытом Заговоре» не потому, что они когда-либо слышали об этой книге или об этой фразе, а потому что именно в этом направлении объективно развивалась общественная мысль.

Первая версия «Открытого Заговора» выразила общую идею реконструированного мира, но она была очень расплывчатой в отношении того, каким образом конкретная жизнь того или иного индивида может быть вписана в эту общую идею. Она дала общий ответ на вопрос: «Что нам делать с нашей жизнью?» Она говорила: «Помогите создать новый мир в тумане заблуждений старого». Но когда был задан вопрос: «Что мне делать со своей жизнью?», ответ был менее удовлетворительным.

Последовавшие за этим годы размышлений и накопления опыта позволяют приблизить эту общую идею реконструктивного усилия, попытки построить новый мир на фундаменте нынешнего мира с его опасностями и дисгармониями к самой индивидуальности, личности Открытого Заговорщика. Мы можем теперь осветить этот вопрос гораздо лучше, мы уже знаем, с какого бока за него взяться.

III. Мы должны оздоровить наш разум и привести его в порядок

Для большинства из нас, начинающих осознавать необходимость жить по-новому, становится довольно очевидно, что государство, которое определяет строй нашей жизни, необходимо переформатировать так, чтобы оно отвечало новым требованиям к нему. Но для этого мы должны в первую очередь привести в порядок наш собственный разум. Почему мы только сейчас очнулись и увидели всю глубину кризиса в человеческих делах? Ведь прогрессирующие изменения шли с постоянным ускорением в течение пары веков! Должно быть, мы все были очень ненаблюдательны, а наши знания в том виде, в котором они к нам пришли, были неупорядочены в наших головах, и наша реакция на этот кризис была неясной и сбивчивой, иначе мы наверняка давно осознали бы, какие громадные проблемы бросают нам вызов. Но если это так, если на то, чтобы разбудить нас, потребовались десятилетия, то вполне вероятно, что мы и сейчас еще не совсем проснулись. Даже сейчас мы, наверное, не осознали весь масштаб той работы, которая нам предстоит. Возможно, нам еще многое надлежит себе уяснить и, безусловно, нам еще многому надо поучиться. Поэтому одна из наших основных и постоянных обязанностей – продолжать мыслить и хорошенько следить за тем, каким способом мы мыслим и каким способом мы получаем и используем полученные знания.

По сути, Открытый Заговор должен стать интеллектуальным перерождением.

Человеческая мысль все еще очень путается от несовершенства слов и символов, которые она использует, и последствия этого спутанного мышления гораздо более серьезны и обширны, чем это обычно осознают. Мы все воспринимаем мир сквозь завесу слов, и только то, что напрямую нас касается, является для нас очевидным фактом. Посредством символов и особенно посредством слов и языка человек поднялся над уровнем обезьяны и обрел господство над вселенной. Но каждый шаг в его интеллектуальном восхождении был связан с путаницей символов и слов, которые он использовал; они были одновременно и полезными, и очень опасными, и вводящими в заблуждение. Многие наши занятия, социальные, политические, интеллектуальные, сегодня находятся в запутанном и опасном состоянии из-за нашего вольного, некритического, неряшливого использования слов.

На протяжении всего позднего Средневековья среди схоластов возникали жаркие споры об использовании слов и символов. Человеческий ум обладает странной склонностью думать, что символы, слова и логические умозаключения более точны, чем непосредственный опыт, и эта горячая полемика была вызвана осознанием данной склонности и попыткой человеческого разума бороться с ней. По одну сторону находились реалисты, которых так называли, потому что они полагали, что имена более реальны, чем факты, а по другую сторону – номиналисты, которые с самого начала были проникнуты подозрением в отношении имен и слов в целом; они полагали, что в словесных процессах может скрываться какая-то западня, и постепенно пришли к идее экспериментальной проверки, ставшей фундаментальной чертой экспериментальной науки – науки, давшей нашему человеческому миру все эти громадные силы и возможности, которые сегодня так нас соблазняют и сулят нам угрозу. Дебаты тех схоластов имели важнейшее значение для человечества. Современный мир не мог родиться прежде, чем человеческий разум порвал с узколобым вербалистическим мышлением, которому следовали реалисты.

Однако на протяжении всего моего обучения мне ни разу не прояснили этот вопрос. Лондонский университет выдал мне диплом с отличием первого класса и наградил меня правом носить элегантную мантию с капюшоном, что, видимо, подразумевало, что я – глубоко образованный молодой человек; Лондонский колледж наставников дал мне и миру самые твердые гарантии того, что я стал в состоянии обучать и тренировать умы моих собратьев, и все же мне еще предстояло обнаружить, что реалист не был тем романистом, который слишком сильно приправил свои книги ароматом сексуальности, но и номиналист не был тем, кто совсем ее недодал. Но, когда в процессе моей работы по биологии я узнал о феномене индивидуальности, а в процессе подготовки на роль идеального наставника – о логике и психологии, мне закралось в голову, что что-то очень важное и существенное было упущено в моем обучении и что я не был настолько хорошо экипирован знаниями, как об этом говорили мои дипломы, так что в последующие несколько лет я выделил время, чтобы довольно тщательно разобраться в этом вопросе. Я не делал чудесных открытий. Все, что я узнавал, уже было мне известно. Тем не менее мне приходилось снова и снова прояснять для себя некоторые вещи, как будто прежде я никогда этого не делал, настолько недоступно было представление о полноценном процессе мышления обычному человеку, который хотел привести свой ум в надлежащее рабочее состояние. И не то чтобы я пропустил какие-то глубокие и тонкие философские изыскания – нет; но фундаментальное мышление, лежащее в основе моего политического и социального поведения, было неверным. Я находился в человеческом сообществе и вместе с этим сообществом грезил о фантомах и фантазиях, как будто они были реальными живыми феноменами, находился в мечтах о нереальном, был слеп, беспорядочен, загипнотизирован, низок и никчемен, шел, спотыкаясь, в этом чрезвычайно прекрасном, но и чрезвычайно опасном мире.

Я решил переобучить себя и, пройдя курс писательского мастерства, отразил это в различных пробных брошюрах, эссе и книгах. Нет необходимости ссылаться здесь на эти книги. Суть вопроса изложена в трех сборниках, к которым я вскоре вернусь. Это «Очерки истории» (гл. XXI, § 6 и гл. XXXIII, § 6), «Наука жизни» (Книга VIII, «Мысль и поведение») и «Труд, богатство и счастье человеческого рода» (гл. II, § § 1–4). В последней работе достаточно ясно показано, как человеку пришлось бороться за господство над своим разумом, как лишь после многих проб и ошибок он обнаружил способ правильного и эффективного использования своего интеллектуального инструмента, и как он должен был научиться не попадать в расставленные там и сям ловушки и западни, прежде чем смог достичь своего нынешнего господства в этом вопросе. Ясное и эффективное мышление не дается от природы. Поиск истины – это искусство. Мы тысячу раз, самым естественным образом, попадаем в ловушки ложных обобщений и умозаключений. Тем не менее сегодня в мире вряд ли где-то существует обучение процессу мышления. Мы должны научиться этому искусству, если мы вообще хотим его практиковать. У наших школьных учителей не было надлежащей подготовки, и они «обучают» других на тех же примерах и заповедях, на которых сами были обучены, вот поэтому-то наша пресса и общественные дискуссии больше похожи на импровизированное восстание искалеченных, глухих и слепых умов, чем на разумный обмен идеями. Что за чушь иной несет! Что за поспешные и опрометчивые предположения! Что за идиотские умозаключения!

Но переобучение себя, оздоровление своего разума, постоянная его тренировка и упражнение в правильном мышлении – это только первая из задач перед пробуждением Открытого Заговорщика. Он должен не только уметь ясно мыслить, но и снабжать свой ум надлежащими общими идеями, которые должны сформировать прочную основу для его повседневных суждений и решений.

Великая Война впервые открыла мне, насколько я был невежествен и насколько обрывочны и беспорядочны были мои понятия о самых важных вещах в жизни. Эта катастрофическая растрата жизни, материального богатства и благополучия, развернувшаяся практически во всем мире, явно была результатом процессов, составляющих львиную часть истории, и все же я обнаружил, что не знаю – и, похоже, никто другой не знает – историю в том разрезе, чтобы понять, из-за чего началась Великая Война или что из нее последует. Версальский мир^[18], как все мы, кажется, сегодня согласны, был глупым, но как Версаль мог быть чем-то еще, кроме того, чем он стал, ввиду несовершенного, однобокого знания истории и, вследствие этого, подозрений, эмоций и предрассудков тех, кто там собрался? Они знали ничуть не лучше остальных, что такое война, так как же они могли знать, каким должен быть мир? Я понял, что все мы были в одной лодке и, в первую очередь, чтобы разобраться самому, я поставил перед собой задачу составить краткий конспект мировой истории и подобрать ключ к более удобовразумительному объяснению политического положения человечества. Мой конспект «Очерки истории» был бесстыдной компиляцией основных фактов мировой истории, написанной без какого-либо искусства или изящества, в большой спешке и воодушевлении, но его тиражи, которые сейчас перевалили за третий миллион, показали, как много у меня общего с огромной рассеянной массой простых людей, желающих узнать правду, испытывающих отвращение к псевдопатриотическим, сутяжническим, пустословным сплетням, которые их школьные учителя и учительницы преподносили им как историю, и которые подвели их к катастрофе войны.

«Очерки истории» – это не полная история жизни человечества. Ее главная тема – рост взаимосвязей, отношений и конфликтов между человеческими сообществами и их правителями, история о том, как и почему мириады маленьких племенных систем, возникшие десять тысяч лет назад, постоянно находились в войне между собой и, наконец, объединились в шестьдесят или семьдесят с лишним государств, которые мы сегодня имеем, и теперь бьются и пытаются вырваться из тисков сил, которые в настоящее время должны совершить их окончательное объединение. И даже когда я закончил «Очерки», я понял, что за их рамками остались более широкие, фундаментальные, и более узкие, прикладные, области знаний, которые мне еще предстоит освоить для достижения моих собственных практических целей и целей моих единомышленников, желающих с пользой прожить свою жизнь – для того, чтобы мое существование на земле не оказалось тщетным.

Я понял, что недостаточно знаю о жизни моего собственного тела и его отношениях с миром жизни и материи вне его, для того, чтобы принимать правильные решения по ряду неотложных вопросов – от расовых конфликтов, контроля над рождаемостью и моей личной жизнью, до общественного контроля за здоровьем и сохранением природных ресурсов. А также я обнаружил, насколько я был не осведомлен о повседневной жизни шахтера, который предоставил уголь для приготовления моего обеда, и банкира, который взял мои деньги в обмен на чековую книжку, и лавочника, у которого я покупал вещи, и полицейского, который поддерживал улицы для меня в порядке. И, тем не менее, я голосовал за законы, влияющие на мои отношения с этими людьми, оплачивал их труд прямо или косвенно, высказывал свои непросвещенные мнения о них и своим поведением в целом так или иначе поддерживал их жизнь и влиял на нее.

Итак, под руководством двух очень компетентных биологов я принялся за работу, целью которой являлось как можно более простое и ясное изложение того, что было известно об источниках и природе жизни, а также об отношениях видов к отдельным особям и к другим видам и о процессах сознания и мышления. Так появилась моя публикация «Наука жизни». И, в то время как я еще работал над этой книгой, я поставил перед собой новую задачу – сделать обзор всех родов человеческой деятельности в их взаимодействии друг с другом: труда и потребностей людей, культивации земель, промышленного производства, торговли, администрации, государственного управления и всего остального. Самой трудной частью этой задачи было получение рационального представления о современном мире, что требовало помощи и совета самых разных людей. Я должен был задать себе вопрос и найти на него какой-то общий ответ: «Что делают живущие сегодня на земле один миллиард девятьсот с лишним миллионов человек, как и зачем они это делают?» Это был по сути очерк экономической, социальной и политической науки, но из-за того, что после «Очерков истории» слово «очерк» весьма обесценилось, пройдя ряд переизданий, я назвал его «Труд, богатство и счастье человеческого рода».

Я нахожу, что теперь, издав эти три взаимосвязанные компиляции, я наконец-то, хотя и в довольно грубой форме, собрал вместе полную систему идей, на которую может опираться Открытый Заговорщик. Прежде чем кто-либо мог надеяться получить что-то вроде практического руководства для ответа на вопрос «Что нам делать с нашей жизнью?», нужно было узнать, какова была наша жизнь («Наука жизни»); что привело нашу жизнь к ее нынешнему состоянию («Очерки истории»); и наконец, эта третья моя книга расскажет о том, что мы должны будем делать день за днем в нашей повседневной жизни вместо того, что мы до сих пор делали. К тому времени как закончил работу над этими книгами, я почувствовал, что у меня получилось нечто основательное и всеобъемлющее, как говорится – «идеология», опираясь на которую можно было подумать о построении нового мира без фундаментальных «сюрпризов», и, кроме того, я увидел, что мне удалось «отскрести» свой разум и избавить его от многих иллюзий и вредных привычек, так что он сделался способным трактовать явления жизни с той уверенностью, которой он никогда раньше не знал.

В моих компиляциях нет ничего необыкновенного. Их мог бы сделать любой устоявшийся писатель со средним интеллектом, обладающий такой же волей и такими же ресурсами, если бы он посвятил около девяти или десяти лет этой задаче и получил надлежащую помощь. Это вполне может быть сделано, и это, без сомнения, делается вновь и вновь другими людьми, для самих себя и, возможно, для других, в более красивой и адекватной форме. Но приобретение такого уровня видения и знания, достижение этого уровня систематизации и осмысления было необходимым условием, которое должно было быть выполнено, прежде чем кто-либо мог попытаться ответить на вопрос: «Что нам делать с нашей жизнью?», и прежде чем кто-либо мог стать успешным Открытым Заговорщиком.

Я опять повторяю, что нет ничего незаменимого в этих трех конкретных книгах. Я говорю о них и обращаюсь к ним потому, что сам их составил, и они являются для меня удобным подспорьем для объяснения моих мыслей. Но большую часть того, что они содержат, можно извлечь из любой хорошей энциклопедии. Множество людей сами для себя составили подобные конспекты истории, прочитали массу книг, ухватили основные принципы биологии, проштудировали современную литературу по бизнесу и ни в малейшей степени не нуждаются в моих компиляциях. Что касается истории и биологии, есть параллельные книги, которые так же хороши и полезны.

Тем не менее, даже для высокообразованных людей эти мои конспекты могут быть полезны для приведения уже имеющихся у них знаний различной степени глубины в некую общую схему. Они помогают корреляции знаний и заполнению пробелов. В совокупности они закладывают фундамент, и, в некотором роде, этот фундамент необходимо заложить перед тем, как разум современного гражданина будет готов браться за решение встающих перед ним проблем. В противном случае он – недееспособный гражданин, он не знает, где он и где мир, и если он богат или влиятелен, то он может быть очень опасным гражданином. В настоящее время появятся компиляции лучше, они удовлетворят эту потребность, или, возможно, появится какая-то общемировая интеллектуальная концепция современного образования, в которой будет объединена суть всех трех разделов знаний, сконцентрированных и сделанных более понятными и привлекательными – «Жизневедение», которое должно быть дано для изучения каждому.

Но, конечно, никто не может начать жить правильно и удовлетворительно, если он не знает, что он такое, где он находится и в каком отношении он стоит к самому себе и к другим людям.

IV. Революция в образовании

Таким образом, необходимость свести счеты между людьми, пробудившимися к новому миру, который рассветает над нами, и школами, колледжами и всей машиной официального образования уже давно назрела. Образованные люди как класс не получают ничего подобного «Жизневедению», которое необходимо, чтобы направлять наше поведение в современном мире.

Венцом абсурда в сегодняшнем мире является то, что эти образовательные учреждения маршируют торжественным парадом, подготавливая новое поколение к жизни, а затем избранное меньшинство из их жертв, обнаружив, что эта «подготовка» оставила их почти полностью неподготовленными, вынуждены своими собственными усилиями прорываться из этого мира с горсткой своих изголодавшихся и деформированных умов к какому-то реальному образованию. Но мир не может управляться одним таким меньшинством вырвавшихся и перевоспитавшихся умов, когда вся остальная масса – против них. Наши нужды требуют интеллекта и служения каждого, кто может быть обучен их отдавать. Поэтому новый мир требует новых школ, чтобы дать всем крепкую и основательную интеллектуальную подготовку и снабдить всех ясными представлениями об истории, о жизни, о политических и экономических отношениях, вместо того чтобы захламлять голову газетными штампами, что преобладает сейчас. Учителя и школы старого мира должны быть или реформированы, или заменены новыми. Энергичный процесс реформирования образования возникает как естественное и необходимое выражение воли пробуждающегося Открытого Заговорщика.

Революция в образовании – это самое насущное и фундаментальное требование для адаптации жизни к новым условиям.

Эти конспекты знаний, составляющие современное «Жизневедение», на которые мы делали акцент в предыдущем разделе, эти дополнения к обучению, которые в настоящее время составляются и читаются за пределами формального образовательного мира и наперекор его явной враждебности, возникают из-за отсталости этого мира, но, раз этот мир медленно, но верно поддается давлению нового духа, они проникнут в него, заменят его учебники и затем исчезнут как отдельный класс книг. Образование в эти новые опасные времена, в которые мы сейчас живем, должно быть правильным с самого начала, и в нем не должно быть ничего, что нужно было бы впоследствии восполнять или переучивать. Прежде чем мы сможем говорить о политике, финансах, бизнесе или морали, мы должны убедиться в том, что у нас сформирован правильный склад ума как фундамент правильного понимания свершившихся фактов. Мы ничего не сможем поделать с нашей жизнью, пока не позаботимся об этом.

V. Религия нового мира

«Да, – возразит читатель, – но разве наша религия не говорит нам, что мы должны делать с нашей жизнью?»

В данной дискуссии мы не можем обойти религию в ее сущностной основе. С нашей нынешней точки зрения, религия является той центральной, неотъемлемой частью образования, которая определяет поведение. Религия, безусловно, должна сказать нам, что нам делать с нашей жизнью. Но в круговороте современной жизни слишком многое из того, что мы называем религией, остается неуместным или глупым. Религия, похоже, не «подключается» к решению главнейших проблем жизни. Она потеряла связь с жизнью.

Давайте попробуем соотнести идею Открытого Заговора, имеющего целью приближение и построение нового мира, с религиозными традициями. Открытый Заговорщик, оздоровив свой разум, усвоив современную идеологию и придав ясность своим представлениям о вселенной, обязан верить, что только отдавая свою жизнь великим процессам социального реконструирования и подчиняя свое поведение их требованиям он может преуспеть в жизни. Но это сразу запускает в нем самую тонкую и бесконечную борьбу – борьбу с непрестанным вращением наших интересов вокруг самих себя. Он должен жить широкой жизнью и устраниться от тесной, узкой жизни. Мы все стремимся обрести достоинство и счастье в великодушии и избавиться от терзающей нас страсти самоугождения. В прошлом эта борьба обычно принимала форму религиозной борьбы. Религия является антагонистом самости.

В своей полноте, в жизни, центром которой была религия, она всегда требовала полного подчинения себе. В этом и заключалась творческая сила религий. Они требовали преданности и обосновывали это требование. Они освобождали волю из плена эгоистических забот, зачастую целиком и полностью. Нет такой вещи, как «индивидуальное религиозное соло» – религии, замкнутой на самой себе. Определенные формы протестантизма и некоторые мистические течения близки к тому, чтобы сделать религию уединенным дуэтом между человеком и его божеством, но эти случаи можно рассматривать, как извращение религиозного импульса. Точно так же, как нормальный сексуальный инстинкт понуждает индивида отречься от своего эгоизма и послужить делу продолжения человеческого рода, нормальный религиозный инстинкт выводит человека из комфортной зоны его эгоизма на службу обществу. Это не сделка, не «социальный контракт» между человеком и обществом; это подчинение как индивида, так и общества чему-то высшему: божеству, божественному порядку, стандарту, праведности, чему-то более важному, чем они оба. То, что во фразеологии некоторых религий называется «наказанием за грех» и «бегством из Града Разрушения^[19]», является знакомым примером вынесения оценки и эгоистичному индивиду, и нынешней социальной жизни относительно чего-то гораздо более высокого.

Это третий элемент в религиозных отношениях: надежда, обещание, цель, которая отвращает новообращенного не только от него самого, но и от «мира», каков он есть, и обращает его к высшему. Сначала приходит отречение от себя, затем – служение, и затем – потребность в созидании, творении.

Для более утонченного ума этот аспект религии, кажется, всегда был его главной привлекательностью. Нужно помнить, что настоящая причина искания религиозности, рассеянная по всему человечеству, – это желание отречения от себя. Религия никогда не охотилась за своими избранниками; они сами шли ей навстречу. Желание отдавать себя более высоким целям, чем это позволяют рамки повседневной жизни, и отдавать себя свободно, явно доминирует среди этого меньшинства, но также прослеживается и среди подавляющего большинства обычных людей.

До сих пор религия никогда не преподносилась просто как преданность общему делу. Преданность всегда была в ней, но в ее основе лежали и прочие соображения. Лидеры каждого великого религиозного движения считали необходимым, чтобы оно объяснило себя в формате истории и космогонии. Было необходимо объяснить: «почему?» и «с какой целью?». Поэтому каждая религия должна была принять материальные концепции и, как правило, принять многие из моральных и социальных ценностей, существовавших на момент ее формирования. Она не могла выйти за рамки современных ей философских понятий, ей не на что было опереться, кроме хранилища научных знаний своего времени. И уже в этом были посеяны семена неизбежного упадка и исчезновения сменяющих одна другую религий.

Но, поскольку идея постоянного развития, уходящего все дальше и дальше от существующей реальности и никогда не возвращающегося к ней, является новой, и никто до самого недавнего времени не осознавал того факта, что сегодняшнее знание завтра будет почитаться за невежество, постольку каждая новая религия в мире до сих пор чистосердечно провозглашалась как высшая и окончательная истина.