Текст книги "Мусорщики "Параллели" VI (СИ)"

Автор книги: Георгий Сидоренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Что ты там рявкнул, карамелька? – резко поднявшись, чуть зашатавшись из стороны в сторону, выпалил Амарок.

– Что слышал, щеночек! – оскаливаясь и выпучивая глаза, также резко поднялся Кинтаро. Зери, что всё это время обнимала Кина за руку, охнув, чуть не упала на пол, если бы её не подхватил Дэвид.

– А ну успокоились, живо! – могучим голосом крикнул Ивар, так что почти все из присутствующих в зале оглянулись в их сторону. Оба парня резко сели назад, отвернувшись друг от друга.

Секундой раньше по спине Дэвида прошёл неприятный холодок, и он оглянулся, чтобы увидеть, как в зал вошла глава Научного и Технического отделов – Грация Хоппер в сопровождении Ти и Ти.

«Она и правда привела этих психов!» – ужаснулся Дэвид, никак не выдавая свой страх.

Хоппер была одета в свою обычную рабочий костюм, если не считать кое-как прикреплённого к груди грязного бумажного цветка. Девушка, сутулясь и шатаясь из стороны в сторону, направилась в сторону Онардо, что теперь беседовал с Менделем и Харуки. Ти и Ти, в свою очередь, услышав громогласный голос Ивара, вздрогнули и оглянулись. Увидев Дэвида, они одновременно расплылись в широких лукавых улыбках, но не пошли к нему. Ти, в чистой рубашке с бабочкой и в штанах с подтяжками, с кудрями, густо смазанными гелем, отчего они походили на взрыхлённую землю, подошёл к ближайшей парящей платформе полной закусок и, потащив её за собой, вернулся к своему напарнику. Эн, в смокинге, но при этом, в отличие от друга, не сняв с себя свои странные очки и ермолку, схватил с пролетевшего мимо него подноса бокал с вином и, встав сбоку от входа, теперь наблюдать за тем, как Ивар сурово отчитывал Амарока и Кинтаро.

– У тебя, вроде бы, договорённость с Чуви? Что молчишь, Кин? И не смотри на меня так. Я считаю это хорошим поводом придержать тебя на коротком поводке. А ты, что хихикаешь, Ам? Чтоб через пять минут протрезвел, понял меня? Мы с Ингрид пойдём на наше место. Торжество вот-вот начнётся.

– Ив, ты с ними очень жесток, – заметила Ингрид, при этом с нежностью смотря на Зери и Кина.

– Ты ведь прекрасно знаешь, что они оба порой заслуживают хорошей взбучки. Как будто… – Ивар резко запнулся, прикусив нижнюю губу, а потом выдохнул и добавил. – В общем, с них, как об стенку горох. Ладно, мы пошли.

– Дэвид, мне кажется или тебя ожидает госпожа Сина? – обратилась к нему Ингрид.

– Да, конечно, – протянул Шепард, который ради того, чтобы не встречаться с Ти и Ти, теперь готов был сидеть рядом с Анхель. Он уже собирался пойти следом за Иваром и Ингрид, как его внимание привлёк «трезвеющий» Ам.

Он положил руки на стол, склонил голову и, глубоко вдохнув, задержал дыхание, а затем! Затем его мышцы натянулись и напряглись, волосы по всему телу встали дымом, заиграв электричеством, но не это было самым странным. Зрачки Амарока на пару секунд изменили форму, став более звероподобными. Волосы на тыльных сторонах ладоней, стали гуще, а ногти на пальцах рук удлинились и искривились. Ам выдохнул, его тело стало обычным, и он полностью отрезвел.

– Другое дело, – тряхнув головой, довольно произнёс Амарок.

– Друг, при всём моём уважении к тебе, но вот этот фокус, мягко говоря, всегда был жутким, – заметил Кинтаро, ещё крепче обнимая Зери за плечи. Она смотрела на Амарока с благоговейным страхом.

– Будто мне самому это нравится, но что поделаешь, если этот фокус помогает мне очищать организм от ядов, – не довольно хмыкнув, пробормотал Ам, массажируя себе шею.

– А по-моему зря ты так игнорируешь свой вендигийский потенциал, твою ж налево!

Дэвид закрыл глаза и выругался про себя. Его настолько заворожил ритуал Амарока, что он не заметил, как к ним подошли Ти и Ти. Эн Ти, ухмыляясь, смотрел на Амарока, небрежно обняв Шепарда за плечи и не дав ему и шанса для отступления.

– Нет, это невероятно! – вспыхнул Амарок, сверкнув глазами. – Госпожа Хоппер разрешила вам прийти на сегодняшний вечер? И это после того, что вы вытворили в последний раз?

– Ой, да не сцы, Ам, мать твоя жаба! Мы лишь выполняли наш священный долг. Так ведь, Ти?

– Агась, именно. Всё ради «Параллели», – подтвердил толстяк, поедая…

«Брокколи? Очень много вареной брокколи?» – Дэвид, впервые за долгое время, нервно хихикнул в душе.

– Это всё, конечно, охерительно мило с вашей стороны, но разве от вас не было больше проблем, чем пользы? И разве вас самих потом не пришлось спасать? – вмешался Кинтаро, смотря на Эна презрительным взглядом.

– Во-первых, у нас был план на такой случай, – невозмутимо ответил Ти, проглотив за раз охапку брокколи.

– А во-вторых, жабий ты сын, – расплываясь в злорадной улыбке, продолжил Эн, – не тебе здесь вякать, знаешь ли, боевой маньяк.

– А ну пасть закрой, выкидыш науки! – зашипел Кинтаро, вновь резко поднимаясь и ставя одну ногу на стол, но Эн Ти не испугался и также поставил ногу на стол. Техник поднял перед собой указательный палец, помахал им из стороны в сторону и злобно зашептал:

– Тихо, тихо, твою ж налево. У тебя ведь договор с Чуви, любитель любителей морковки!

– Откуда ты… – очень тихо начал Кинтаро, недоверчиво посмотрев на Эна. Зери при этом охнула, прикрыв рот руками, а Амарок, подняв брови, также с подозрением всмотрелся в техника. Но вот на лице Кинтаро появилось озарение. Он резко повернулся к Аму и начал, несмотря на его протесты, копаться в его волосах. Вот он что-то схватил двумя пальцами и, повернувшись к помрачневшему Эну, начал рассматривать то, что поймал. Между пальцев он держал нечто похожее на блоху.

– Ах, вы, сукины дети! Когда это вы только успели? – севшим, но злым голосом, протянул Амарок. Он приблизился к руке друга и внимательно рассмотрел его добычу. – Мы ведь с тобой сегодня близко не пересекались, разве нет?

– Мы своих секретов не раскрываем, Ами, твою ж налево, – самодовольно ответил Эн, подмигнув ему, а затем, лукаво усмехнувшись, обратился к Кинтаро. – Я, кстати, случайно услышал, что ты и Дэвид договорились о спарринге, и поэтому у меня к вам деловое предложение. Как на счёт того, чтобы испытать наши новые примочки, что скажете? Шепард?

Шепард закрыл глаза и тяжело вздохнул. Да, они договорились о спарринге, перед тем, как покинули дом Кинтаро, но лишь по завершению испытательного срока Кина. Это было сиюминутным решением, и он о нём не жалеет, но так как было решено, что спарринг будет тайным, то... Дэвид незаметно снял с руки перчатку и на доли секунды вошёл в обострение, что после встречи с Исикавой, наконец, начало ему даваться, пусть и не так удачно, когда ему помогало «оно». Этой доли секунды хватило, чтобы он сначала дотронулся до виска Эна, а затем до виска Ти. Кинтаро, который был на половину хатиманцев, уловил это движение и нахмурился, но Зари и Амарок это видеть не могли, разве что лёгкую размытую тень. Поэтому для последнего стало неожиданным то, как на недавно лукавых лицах техников появилось отсутствующее выражение. Эн Ти убрал ногу со стола и, не смотря на своего друга, бесцветным голосом, проговорил:

– Ладно, Ти, пошли за наш стол. Нам здесь нечего ловить сегодня.

– Агась, ты прав, дружище, – отпуская на волю платформу с брокколи, согласился Ти, уставившись поверх голов Амарока и Кинтаро, а затем они направились к сцене, волоча ногами.

– Это что ещё за чертовщина? – протянул Амарок, провожая техников непонимающим взглядом.

– Дэвид, видать, прочистил им мозги, – также провожая техников взглядом, серьёзно ответил Кинтаро, а затем повернулся к Шепарду, и на его лице появилась жадная улыбка. – Я ведь прав?

– Да. Я заставил их забыть о твоём секрете и… попросил их дожидаться госпожу Яирам подальше от нас, – подтвердил Дэвид, безразлично смотря на Кина. – Правда, некоторое время они будут дезориентированы, но я думаю, никто не будет против этого.

– А точно не навредит? – спросила Зери, обеспокоенно смотря на техников, что сгорбившись, уселись плечом к плечу и стукнулись головами об стол.

– Им это только на пользу, – ответил Дэвид. – Но и нам тоже нужно поспешить за свои места. Госпожа Яирам близко.

– Что? – опомнился Амарок и начал ковыряться в своём ухе. – А ведь действительно! Я слышу нарастающий шёпот. Первый признак, как говорится. Правда, какой-то он совсем слабый сегодня. С чего это вдруг? А, не важно, пошли.

– Ага, – согласился Кинтаро. Взяв под руку Зери, они направились к сцене, как и все те, кто до этого предпочитал стоять небольшими группами или сидеть на диванах, время от времени, отмахиваясь от мошек.

«Придётся согласиться с Анхель – подумал Дэвид – Мошки… Может от них и нет серьёзного вреда, но они действительно начинают меня раздражать».

Подходя к сцене, он вдруг заметил, что свободных мест осталось куда больше, чем гостей: одиннадцать столиков и двадцать два стула, если не считать тех, где должны были сесть Риши, Чуви и госпожа Яирам. Дэвид хотел сесть на одно из этих свободных мест, но ему преградил ему путь человек в чёрном костюме.

– Простите, господин Шепард, но все оставшиеся места зарезервированы.

– Все? – безразлично спросил Дэвид.

– Да, все. Как и для вас, господин?

Человек указал на столик, где сидела Анхель. Она весело махала ему рукой с довольной улыбкой на лице. Шепард прикрыл глаза и в душе выругался. Выбора не было, и он присел рядом с Анхель. В этот момент входная дверь медленно открылась и в зал вошла госпожа Яирам в сопровождении Риши и Чуви.

Женщина подняла взгляд и, улыбаясь, всмотрелась в гостей. Они поднялись почти одновременно и теперь, стоя в полупоклоне, положив руку на сердце, смотрели себе под ноги. Дэвид удивился тому, что, не задумываясь, повторил этот же жест. При этом он был уверен, что его не заставили сделать это силой.

Сегодня вечером госпожа Яирам сменила своё белое платье на платье до земли цвета небесной лазури. Волосы были собраны в сложную причёску, переходившую в длинную косу с вплетёнными в неё лентами. На плечи она накинула лёгкую прозрачную шаль. Предплечья и шею украшали серебряные браслеты, соединённые между собой тонкими серебряными цепочками. В ушах Яирам висели серьги в форме цветков лотоса с тонко обработанными камнями розового алмаза. Женщина чуть повернула голову, и Дэвид увидел на её лбу ту самую диадему, что и утром. Это означало, что инструмент, который должен был сдерживать силу Яирам, по-прежнему работает, хоть и не так эффективно, как раньше. Опираясь на свою трость в форме подающей ладони, госпожа Яирам, чуть прихрамывая, зашагала к своему креслу, переводя взгляд своих пурпурных глаз, полных света, то с одного гостя, то на другого. Из-под подола показалась нога женщины, и Дэвид увидел, что госпожа была босой. За другую свободную руку её придерживал Риши, одетый в чёрный пиджак до колен, украшенный серебряными узорами в форме сложно изогнутых линий. За госпожой, склонив голову, шёл Чуви, и его внешний вид удивил Шепарда даже больше, чем босые ноги госпожи Яирам.

Ноги по колена и правая рука по локоть были плотно обмотаны чёрными, скреплёнными между собой, полосками кожи, а левая рука, с татуировкой в форме шипастой лианы, была обнажена почти до плеча. Чуви был одет в сюртук сложного кроя с витиеватым стоячим воротником, в штаны, что чуть расширялись, а затем сужались у колен. Обут он был в туфли из мягкой кожи. Одежда Чуви имела простой узор: чередующиеся чёрные и сизые вертикальные линии. Его волосы, обычно намеренно растрёпанные, были ухожены и зачёсаны назад и для надёжности скреплены несколькими серебряными заколками. Мусорщик шёл с совершенно непривычным для Дэвида серьёзным видом, смотря вперёд и положив правую руку на сердце, а левую убрав за спину.

Шепард подумал, что уже никого не увидит, но в комнату вошли двенадцать высоких фигур, закутанные в длинные тёмно-зелёные мантии. Их сопровождала Трезия Абелия в своей обычной рабочей одежде.

Головы пришельцев были повязаны платками, а лица скрывали плоские деревянные маски, драпированные зелёной тканью с крохотными отверстиями для глаз и рта. При этом платья и маски были украшены серебряными узорами в форме вьющихся цветов. По тому, какой поднялся ропот, Дэвид понял, что не только он не ожидал увидеть прибывших незнакомок. В прочем, он почти сразу догадался, кем были эти незнакомцы. Сёстры!

Девушки, войдя в зал, ненадолго замерли на месте, но затем одна из них глубоко вздохнула и засеменила вслед за Трезией. Другие переглянулись и последовали за самой смелой из Сестёр.

Госпожа Яирам подойдя вплотную к гостям, поклонилась им, а затем, пройдя мимо них, села в своё кресло. Сложив руки, она продолжила молча рассматривать людей. Сёстры, чуть ранее, по указаниям официанта, уселись за свободные столики. Риши, не смотря ни на кого, сел по правую руку, а Чуви по левую руку от госпожи. За всем этим никто не заметил, как вслед за сёстрами в зал вошёл Гарибальди. Он бочком, пока прочие садились на свои места, прошёл вдоль стены, явно не возражая против того, что его игнорировали, и сел за свой столик.

Госпожа Яирам ещё с несколько секунд молча осматривала гостей, а потом заговорила, испуская серебро:

– Мои дорогие друзья, коллеги и близкие, я понимаю, что вы удивлены сменой места праздника, и вас интересуют наши гостьи, как и само предвкушение праздника, но я прошу вас подождать ещё чуть-чуть. Нам осталось дождаться последних наших гостей. Они близко.

Люди вновь вопросительно переглянулись, а Дэвид, между тем, пересчитал свободные места. Не занятыми остались десять мест. Трезия и Гарибальди сидели за отдельными столиками, которые Дэвид до этого не приметил. На сцене ожидали музыканты в числе шести человек. Он предположил, что они тоже присоединятся к трапезе, и вот действительно: артисты, весело переговариваясь, спустились со сцены и заняли места за тремя столами. Теперь свободными оставались лишь четыре места.

«Но кто должен их занять?»

Прошла минута, три, пять минут. Люди начали чувствовать себя неловко, но никто и не думал возмутиться или пожаловаться на задержку. На седьмой минуте ожидания Дэвид услышал уверенные шаги. Затем дверь открылась и в проёме появилась Нефертати, уперев руки в бока.

На девушке сегодня было лёгкое белое платье до колен с красной окантовкой. На её шее висело ожерелье из спускающихся до груди золотых пластин, украшенных самоцветами, а в ушах блестели серьги в форме скарабеев. Неф смотрела на присутствующих свысока, не скрывая презрения. Потом она хмыкнула, злобно улыбнулась и, оглянувшись, сказал:

– Дзю-Дзю! А ты был прав, они ещё не начали, – она вновь повернулась к гостям, но теперь смотрела лишь на госпожу Яирам. Сделав несколько шагов вперёд, тем самым дав пройти своим напарникам, Неф стала на одно колено, положила правую руку на сердце, склонила голову и заговорила мягким голосом. – Госпожа, простите, что заставляем ваш ждать, но я не знала, что вы будете присутствовать на сегодняшнем торжественном ужине. Если бы моему глупому братцу не стало резко плохо, и мы не вернулись раньше срока, то мы так и не узнали от отца Дзюбэя об этом, как и о том, что торжество перенесли в другое место. Приношу свои извинения.

– Тебе не зачем извиняться, Неф, дорогая, – ласково заговорила Яирам. – Я рада, что вы успели на торжество. Тогда садитесь за свои места, и мы приступаем.

Нефертати встала и с гордо поднятой головой и прямой, как стрела, спиной направилась к последнему незанятому столу. За ней, сильно согнувшись, зашагал Эхнатон с болезненным выражением на лице. Он был одет в белую рубашку, опоясанную позолоченными пластинами до груди, и белую юбку до земли. Как и у сестры, одежда была украшена красными линиями по краям.

За ними шёл Дзюбэй с полным безразличием на лице вперемешку с недосыпом, в белом фраке с красным жилетом, и Дайана Беретта в белом платье, также с вкраплением красного. Сегодня, благодаря более открытой одежде, лёгкому макияжу и более опрятно уложенным волосам, Дайана куда больше походила на девушку.

Когда все расселись, госпожа Яирам расцвела ещё более светлой улыбкой и, расправив свои красивые руки, торжественно возвестила:

– Мои друзья и коллеги, данная традиция – устраивать торжественный ужин в последний день года, связана не столько с завершением самого года, а по причине того, что семьдесят три года назад завершилась Вторая Башенная война. Тяжёлое бремя тогда легло на все народы по обе стороны фронта, но главное: нового Коллапса нам удалось избежать. Спустя семьдесят три года у меня лишь одно пожелание ко всем вам. Все мы совершаем ошибки, но если мы их совершаем, то не надо искать виновных или заниматься самобичеванием. Нужно их исправлять, пока не поздно, и учиться на собственных согрешениях. Сейчас мы вновь стоим на завершающей стадии другой войны, тихой и почти бескровной. Нам вновь удалось избежать худшего, но даже если всё закончиться благополучно, ни я, ни кто другой из нас, не должны расслабляться до тех пор, пока мы не убедимся в том, что не осталось того, что вновь приведёт мир на грань разрушения. Ну а пока, давайте ужинать, веселится, петь и танцевать. С днём мира и с наступающим новым годом. За мир!

– За мир! – раздалось одновременно множество десятков голосов и в воздух поднялось десятки рук с бокалами, наполненных вином. Дэвид, чуть пригубив напиток и не притронувшись к еде, задумался, медленно обводя взглядом людей.

«Все мы совершаем ошибки, значит… и должны, обязаны их исправлять. Что она хотела этим сказать?»

– Надо же! Госпожа пропускала столько подобных вечеров из-за недомоганий, но речь у неё неизменна. Словно молитва, – протянула Анхель, искоса наблюдая за Дэвидом. – Хотя я считаю эти слова хорошими. Мы должны всё время это себе напоминать, что всем мы ошибаемся, но если мы допустили что-то подобное, то не должны падать духом и исправлять то, что наделали. А ещё учиться на них. Разве она не права?

– Довольно простая и старая мораль, – ответил Дэвид, не смотря на Анхель.

Сина пожала плечами и вернулась к ужину.

Люди ели в течение десяти минут, почти не прибегая к диалогам. Первыми закончили музыканты. Они вернулись на сцену, взяли приготовленные для выступления инструменты и заиграли бодрую мелодию, сопровождаемую низким женским вокалом под аккомпанемент флейты и барабанов. Из-за столов начали подниматься люди, выходили на свободную часть зала и начинали танцевать, двигаясь под ритм песни.

Дэвид наблюдал за тем, как яростно танцевал Кинтаро с Зери, как отплясывал Ивар с Ингрид, как кружился Хесус вместе со своей спутницей, как с лёгкой настороженностью в танце двигался Амарок, держа за руки тощую и нескладную дочь Сяншеня, всё время недовольно косясь на её отца. Бэбил, пригласив на танец одну из внучек Нигилисто, выполнял просто немыслимые для его возраста пируэты, даже с учётом всех его особенностей анатомии.

Танцевали не все, но те, кто не считал зазорным отбивать ритм ногами и ладошами, не смотря на свой статус, возраст и полные желудки, настолько заряжали прочих положительной энергией, что даже Дэвид невольно начал отбивать ритм ногами.

– Может, потанцуем? – чуть склонив голову, спросила Анхель, с озорством глядя на Шепарда.

– Нет, я не настроен на танцы, – продолжая отбивать ритм, безразлично буркнул Дэвид. Брови девушки поползли вверх, но почти сразу она улыбнулась, отвернулась от Шепарда и пригубила вино.

В этот момент музыканты закончили одну песню и сразу начали другую. Эта песня была также ритмичной, но куда более плавной. Барабаны замолчали, уступив место трещоткам, а флейте стала подыгрывать электрогитара. К женскому вокалу присоединился низкий проникновенный мужской голос. Как ни странно, во время этой песни танцующих людей стало больше. Теперь танцевали все адъютанты с жёнами, Дэн Сяншень с супругой и некоторые из Нигилисто. Сам Абрелио стоял рядом с госпожой Яирам и что-то ей не спеша объяснял, а та смотрела на старика вежливым взглядом. Риши в это время разговаривал с Кротосом и Ханой, возле их столика. Они слушали его внимательно с серьёзными выражениями на лицах. Но вот Риши улыбнулся, и Хана с Кротос разразились смехом.

«Интересно» – подумал Дэвид. Он решил воспользоваться моментом. Он хотел поговорить с госпожой, но пока Чуви сидел рядом с матерью и с жёсткой улыбкой на лице о чём-то спорил с Абрелио, Шепард предпочёл обойтись малым. Он поднялся, игнорируя вопрос Анхель, и уже собрался направиться в сторону Риши, но тут его одёрнули. Обернувшись, он увидел перед собой Эхнатона. Мальчишка смущённо поклонился ему и, смотря себе под ноги, тихо заговорил:

– П-прошу прощения, м-мистер Ше-Шепард! Моя с-сестра зовёт вас к себе.

Дэвид медленно перевёл взгляд на место, где сидела Нефертати, но оно опустело. Затем он посмотрел туда, куда указывал Эхнатон и увидел, что девушка, в окружении Дайны и Дзюбэя, сидела на одном из диванчиков, держа в руках бокал с вином. Нефертати смотрела на Дэвида наглым вызывающим взглядом. Она поманила его к себе пальцем. В этот момент сменилась песня, и ритм стих, уступив место медленной мелодии, где главенствовала лира и флейта. Шепард нашёл взглядом Риши, но тот уже сидел возле сестры, а Кротос и Хана присоединились к ещё больше возросшей толпе танцующих людей, где, к его удивлению, он увидел вальсирующих Гарибальди и госпожу Харуки. Старики выглядели смущёнными, но при этом хорошо держали ритм, словно были одним целым.

Дэвид выругался про себя, понимая, что упустил шанс поговорить с Риши. Он вновь сел на место, начав нервно стучать пальцами по столу. Эхнатон откашлялся, но Шепард его проигнорировал, предпочтя выискивать удачный шанс, что позволит ему поговорить с полезными для него людьми. Он продолжал бы это делать и дальше, но вот песня вновь сменилась. Ещё более медленная, ещё более жалобная. Анхель поднялась, стала напротив Дэвида, схватила его за руки и потянула за собой, смотря на него игривым и решительным взглядом.

– Нет, Дэвид, так дело не пойдёт, ты не можешь игнорировать просьбу девушки потанцевать.

– К сожалению, могу, – холодно ответил Дэвид, выдёргивая руки и поворачиваясь к Эхнатону, что всё ещё стоял рядом с их столиком. – Со мной хотят поговорить.

Дэвид направился в сторону всё это время не спускавшей с него взгляда Нефертати, и поэтому не увидел, как на лице Анхель появилась тень обиды, а затем проступила упрямая улыбка. Она хотела последовать за Шепардом, но её неожиданно перехватила в стельку пьяная Грация и утащила её с собою танцевать.

Пройдя между столиками, отмахиваясь от надоевших мошек, он стал напротив Нефертати и, смотря на неё сверху вниз, холодно спросил:

– И зачем я тебе понадобился?

– Сразу кидаться на меня? – подняв брови, спросила Нефертати. Она была полупьяная и сидела, запрокинув ногу на ногу, не смотря на то, что была в платье с вырезом до бедра. – А я ведь хотела извиниться. Ты, кстати, присаживаешься.

– Извиниться? – с недоверием переспросил Дэвид, так и не сев.

– Конечно, – весьма искренне улыбнулась Нефертати. – Я была в не духе в тот день, а тут ещё и ты, откуда не возьмись, взялся. Понимаешь, я ненавижу три вещи. Когда меня или брата пытаются оскорбить, ставя ни во что, когда грубят госпоже и держат меня в неведенье. Что на счёт тебя лично, то я тебе напомню: мне не понравилось, да и до сих пор не по душе, что ты не пойми откуда взявшийся чудак, а внимания будто ты какой-то избранный.

– Избранный? – Дэвид позволил отразиться на своём лице лёгкой улыбке, – Для кое-кого я действительно, в определённой степени, избранный, как и ты для той, что сделала тебя и твоего брата теми, кем вы есть.

Эхнатон испуганно охнул и сжался. Дайана вяло подняла брови и напряглась, а Дзюбэй, прибывавший весь вечер в состоянии полного безразличия, похлеще Дэвида, медленно скосился на Нефертати: в его спокойных глазах появилась настороженность. Но, к их удивлению, гнев девушки был лаконичным и ознаменовался лишь резко опущенным бокалом и разлитым вином. Она медленно опрокинулась на спинку дивана, внимательно изучая Шепарда, а потом усмехнулась и отвела взгляд.

– Я посмотрю, ты довольно хорошо осведомлён обо мне и брате, – спустя несколько долгих минут заговорила Нефертати. – Помнишь, я тебе говорила, что я ненавижу, когда меня или брата оскорбляют? Ты меня оскорбил, но в этот раз я пропущу это мимо ушей.

– С чего вдруг такая поблажка? Я думал, ты из тех, кто всегда отвечает агрессией?

– Не сравнивай меня с этой обезьяной Кинтаро! – чуть повысив голос, прошипела Нефертати, а потом вновь продолжила небрежно спокойным голосом. – Я не собираюсь портить праздник госпоже, но кроме этого, ты наш союзник, а значит мне придётся кое-что тебе объяснить. Может моя мать и бабка сошли с ума, но их подвели к этой черте и никто их не остановил. Никто! Я не считаю, что мой септ пошёл против своего народа. Он пошёл против глупости моего племени! Развязать войну из-за страха быть подавленным кем-либо или чем-либо! Вверх абсурда.

– Но при этом, ты грубишь своим союзникам и даже… способна их атаковать, – тихо ответил Дэвид, соизволив присесть напротив Нефертати.

– Ох, это мой маленький выбор, знаешь ли! – медленно приблизив своё лицо к лицу Шепарда, с придыханием ответила девушка. – Мне нравится быть прямолинейной и говорить то, что я думаю на данный момент о человеке. Вообще-то, я многих уважаю, но, видишь ли, в чём дело: я считаю, что когда кого-то уважаешь, то ты должен не бояться нагрубить ему.

– Ясно, ты не желаешь, чтобы тебя считали хорошей девочкой, – вновь снисходительно улыбнулся Дэвид. – Боишься, что тебя посчитают слабой и воспользуются этим?

– В какой-то степени ты прав, – поджав губы и краснея, ответила Нефертати, вновь заставив своё окружение занервничать. – Но я хотя бы не бегу от проблем и не чураюсь помощи людей, в отличие от некоторых. Что такое? Я тоже умею быть наблюдательной. Тебя сегодня весь день таскал по городу этот воришка и мерзавец Чуви, а сюда притащила потаскуха Анхель.

– Как минимум Чуви и госпожу Сину ты недолюбливаешь, – заметил Дэвид, пропуская мимо ушей укол в свою сторону. – Я не знаю, почему ты зовёшь Чуви вором, но я прошу тебя не оскорблять девушку без причины.

– Что, влюбился? – растянулась в ехидной улыбке Нефертати, вновь откинувшись на диван.

– Нет, – нервно моргнув, ответил Дэвид. – И надеюсь, что этого не произойдёт. Но в чём я уверен, так это в том, что ты не умеешь прощать. И это как-то связано с Чуви, с госпожой Синой… с твоим отцом. Что такое? Неужели я попал в яблочко? Забавно, но я думал, что ты прекрасно осведомлена о том, где я сегодня был.

– Неф, прости, но…– было начал Дзюбэй, посмотрев на подругу с настороженностью, но та, резко посмотрев на него, заставила его замолчать и отвернуться. Затем она бросила на Шепарда ледяной взгляд:

– Пошёл отсюда, гильгамешский выродок!

– Всегда, пожалуйста, – пропустив мимо ушей оскорбление, ответил Дэвид. Он поднялся и повернулся в сторону зала и вдруг столкнулся лицом к лицу с Чуви.

– Хаюшки, малыш Шепард! – с обычной хищной улыбкой на лице, подняв руки вверх, весело произнёс Чуви, – Но ты расслабься, я не к тебе, а к нашей милой стервочке Неф.

– Что тебе здесь понадобилась, зубастый падальщик? – сузив глаза и оскалившись, прошипела Нефертати.

– Ничего такого, просто я приглашаю тебя на танец, – изобразив невинность и протягивая руку девушке, ответил Чуви.

– Это что ещё такое? – огрызнулась Нефертати, отбивая руку Чуви, краснея. Её глаза метались между рукой и хитрым издевательским взглядом мусорщика. – Совсем совесть потерял, старый недоумок?! Или решил меня так пристыдить, а?

– Всего лишь на всего намёк на то, что нам с тобою было бы неплохо, в конце концов, примериться, моя милая злобная названная дочь, – став совершено серьёзным ответил Чуви.

«Названная дочь? Это что-то новенькое! И вообще как это всё понимать?» – удивился Дэвид, почти позабыв скрыть свои эмоции.

– Бесстыдник! Показушник! – вспыхнула Нефертати, резко, поднимаясь. – Да как ты смеешь! Свалился на мою семью со своим покровительством, но когда ты был нужен мне больше всего, тебя и след простыл! ПРЕДАТЕЛЬ!!!

Музыка смокла в тот момент, когда Неф ударила кулаками по столу и тот раскололся. Из-под сжатых кулаков девушки потекли струйки крови, а за ними появился пар регенерации. На шум обернулись почти все, кто присутствовал в зале. Лишь госпожа Яирам не смотрела в их сторону. Уставившись на потолок, она робко улыбалась, перебирая жемчужные чётки.

– Что уставились?! – медленно поднимая голову и злобно всматриваясь в замерших людей, язвительно протянула Неф. – Танцуйте! Ешьте! Пейте! Веселитесь! Люди нуждаются в вас, но так уж, и быть, он потерпят, пока вы здесь, блеете и цокаете копытцами! Ничего страшного, что те, с кем я в дальнем родстве, продолжают дёргать вас всех за ниточки, давая вам повод пыжится от того, что вы остановили некую угрозу! А с меня хватит! Пошли отсюда! Живо!

Неф сделала несколько шагов в направлении выхода, как вдруг раздался мощный одиночный барабанный «бам», а затем низкий глубинный рык трубы и удар литавр. Дэвид посмотрел, как и многие, на сцену. Музыканты притащили на неё огромный барабан и теперь ответственный за инструмент замер на месте, подняв руки с колотушками. Он выжидающе смотрел на Чуви, что, в свою очередь, стоял спиной к сцене с поднятой рукою.

– Нет! Даже для тебя это слишком, Чуви! – не верящим голосом протянула Неф, после того, как она повернулась к сцене, увидела музыкантов и отрицательно замотала головой. – Это на меня уже давно не действует. Я не собираюсь танцевать Вулкано!

– Ой, да ладно тебе, – иронически отмахнулся Чуви. Его правая бровь медленно ползла вверх. – Я ведь для тебя старался, заказав эту прекрасную народную сильвийскую мелодию, которую ты так обожаешь!

– Мне тогда было пять лет, идиот! – покраснев, вскрикнула Неф и повернулась к выходу.

– Ох, как жаль, – придав своему голосу нотки разочарования, опустив руки и помотав головой, протянул Чуви. – Значит, я ошибался, и из тебя так и не вышла выдающаяся танцовщица.

– Из меня не вышла выдающаяся танцовщица?! – Нефертати резко остановилась и быстро вернулась к Чуви. Она подошла к нему вплотную, красная, как свёкла. – Да я могу быть кем угодно и лучше большинства!

– Так докажи мне, – спокойно, не скрывая издёвки, сказал Чуви, склонив свою голову к голове Неф. Их лбы соприкоснулись, и между их глазами, в буквальном смысле, проскочила искра. – Докажи своему названому бате, что ты не превзойдено танцуешь Вулкано!

– Хорошо, хорошо! – спустя несколько тревожных секунд, ответила Неф и медленно направилась к центру танцплощадки, сбрасывая на ходу туфли и все украшения. Чуви последовал за ней.

Дэвид, что всё ещё стоял на месте, был в мгновение ока заворожён тем, как начали двигаться эти двое. Но вот он, незаметно для самого себя, подошёл до ставших кругом людей, что также не могли оторвать взглядов от двух взрывоопасных людей. Краем зрения Дэвид увидел, как загадочно заулыбался Бэбил. Как закатив здоровый глаз, недовольно замахал головой Гарибальди. Как госпожа Яирам, положа голову на ладони, с теплотой и задором наблюдала за зарождающимся танцем. А ещё он заметил Ти и Ти. Они до этого сидели с поникшими лицами и с пустыми взглядами, но с начала танца в их глазах загорелись огоньки обычной для них наглости и азарта.