Текст книги "Мусорщики "Параллели" 3 (СИ)"

Автор книги: Георгий Сидоренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Джитуку в ответ робко посмотрел на Эд’Ма и ответил:

– Я не сомневаюсь в этом, учитель, но это наш труд и я хочу самолично со своими людьми засеять там поля и окружить их фруктовыми и охотничьими лесами.

– Что ж, это твоё право, и я удовлетворю его, мой славный ученик, – мягко ответил учитель, и перевёл взгляд на отряд Авраама, что немного отстал от людей Джитуку.

Медленно шёл караван, состоявший из угрюмых верблюдов. Но кроме них были ещё и пятеро всадников, одетых в белоснежные длинные, до самых пят, рубахи, подпоясанные хлопковыми ремнями. На ремнях весели широкие изогнутые мечи, в рукоятках которых блестели кровавые рубины. Обуты они были в лёгкие туфли из козьей кожи. Их головы почти полностью были обмотаны хлопковыми платками, оставляя открытыми лишь глаза: карие и блестящие, одновременно полные милосердия и неотвратимой жестокости. Всадники восседали на длинноногих скакунах мраморной масти. Животные были грациозны и горделивы. Их кожа, покрытая потом и солью, мерцала. Глаза же сияли не свойственные животным мудростью. К их сёдлам были прикреплены бронзовые штандарты, навершия которых обвивали змеи, державшие в своих пастях ветки, усыпанные бутонами цветов. Каждый бутон был прекрасным сапфиром. К штандартам крепились треугольные зелёные флаги. На каждом флаге одинокая серебряная восьмиконечная звезда.

Один из всадников, ехавший в середине процессии, отличался от прочих тем, что на его голове возлежал золотой венок, а к груди была приколота рубиновая брошь в форме изящной розы. Этим всадником был Авраам.

Его лошадь вырвалась вперёд и за считанные минуты, оставив позади прочих, Авраам доскакал до встречавших его братьев и сестёр. Он открыл лицо, и всех озарила тёплая и исцеляющая все дурные мысли улыбка.

Он был высок, пусть и ниже Одина и Сарасвати, ещё более смугл, чем Гильгамеш и, не менее гибок, чем Джитуку. На его умные волоокие глаза, такие же карие, как и у его людей, ниспадала густая чёлка чёрных, как смоль, волос, а на тонком точёном носе сияла глубокая иссечённая рана, идущая через всё лицо. Авраам бросился всех целовать, но он делал это куда нежнее и аккуратнее Кон Фу Ци. Поэтому никто, даже Сарасвати, не возражали против такой дерзости.

– Как я рад вас всех видеть: братья, сёстры, учитель! – тепло проговорил Авраам, закончив ритуал приветствия и до самой земли поклонившись Эд’Му – Надеюсь, я вас не подвёл?

– Нет, как и Джитуку с Коном. Вы все прошли испытание, – весело ответил учитель, обняв каждого из учеников. На их лицах отразилась радость.

– Мгм, странно, но что-то я не вижу среди твоих людей солдат? – протянул Один, поглаживая себе бороду и сощурив свой единственный глаз. Он всматривался в медленно приближающийся караван.

– Я никого не взял с собой, кроме личной охраны. Остальные дали обед забытья, и они обязательно это исполнят, учитель!

– Я верю тебе Авраам, но остальные это?

– Прочие это торговцы, врачи и астрономы, – беззаботно улыбнулся Авраам.

Дэвид всмотрелся в этих людей. Одежда мужчин, такого же кроя, что и у Авраама, была украшена различными несложными геометрическими узорами. Женщины носили платки несколько иначе и они были выкрашены в зелёные тона. Глаза их были подведены тонкими изгибающимися линиями, а кожа источала запах розового масла.

Люди несли как всякую утварь, ткани, ковры, так и вели за собой коз и овец. Были среди них небольшие стада тех же грациозных лошадей. Как и у прочих, самое почётное место занимали те, кто вёз с собой знания. У Авраама их перевозили особо могучие верблюды, тащившие на себе толстые фолианты пергаментов, сшитых на манер настоящих книг, обрамленных пластинами из золота и драгоценных камней. А ещё были загружены ослы. Они несли на себе изящные сосуды и плетёные корзинки с деревянными шкатулками, источавших сильный и едкий запах лечебных трав и порошков.

– Такие богатства и почти не охраняются, – чуть поджав губы, удивилась Сарасвати. Она быстро оглянулась в сторону своего лагеря, вокруг которых разгуливала её многочисленная армия.

– Каждый из моих людей способен за себя постоять, но и каждый сможет найти способ, как победить врага словом или исцеляющей дланью, – мудро ответил Авраам.

– Я погляжу, ты хочешь поспорить в заговаривании зубов с самим Каином? – расхохотавшись, произнёс Один. Его армия была не столь многочисленна, как у Сарасвати, но при этом была самой грозной. А по наличию оружия уступала лишь войскам Рей Сильвии.

– Что-что, а вот тут даже я бессилен, – усмехнулся Авраам. – Кстати, где же он? С год назад он гостил у меня. Причём один, но где он живёт, я даже не знаю.

– Ещё не все пришли, – ответил учитель. – А я не менее удивлён, что Усура до сих пор ещё нет. Джитуку, ты ведь должен был пересекать его владения. Что-то произошло?

– Вовсе нет, – немного нервозно ответил Джитуку, закатывая глаза. – Он сказал, что ему не охота спешить, особенно в столь жаркую погоду, и если появляться перед вами, учитель, то как можно эффектней.

Все звонко рассмеялись, и лишь Сарасвати чуть потемнела и, неуверенно переступив с ноги на ногу, издала неуверенный смешок.

– Что ж. У нас ещё достаточно времени, чтобы всех их дождаться, ну а пока… Скоро обед и я не прочь вновь перекусить, но теперь вашей стряпнёй, мои вновь прибывшие ученики. Пойдёмте под тень этого славного дерева.

Слепящий свет привёл Дэвида на стык дня и вечера. Жара достигла своего пика, и лес был полон красок и мелодий. Везде была слышна человеческая речь. Эд’М в окружении учеников внимательно слушал Кон Фу Ци. Дэвид из-за шума не расслышал его, но по поднявшемуся смеху и довольному собой Кону, Шепард предположил, что он рассказывал им что-то наподобие анекдота.

Мощный рокот больших барабанов со стороны гор, и в лагере всё замерло. Эд’М поднялся и молча пошёл на звук надвигающегося грохота. Когда они дошли до того же места, где был встречен Кон Фу Ци, Дэвид увидел их.

Мужчины были закованы в шипастые доспехи из прессованной кожи с вшитыми в них бронзовыми пластинами. На головы были надеты шлемы, подбитые красными толстыми тканями и украшенные короткими шипами и буграми, а лица им скрывали искусные маски, изображающие нечто похожее на демонов. Они восседали на коренастых, но очень сильных лошадях, а на их верёвочных широких поясах висело по паре клинков: длинный и короткий. Оба изогнуты и спрятаны в ножны из лакированного чёрного дерева, подбитые серебром или золотом.

Девушки тоже скрывали свои лица, но под слоем пудры, румян и туши. Они изящно шли через усыпанную камнем дорогу, будто парили. Они были одеты в красивые халаты из толстой ткани, украшенные узорами из цветов и птиц. Одежды были подвязаны широкими поясами, а их огненно-рыжие волосы были затянуты в сложные причёски и закреплены серебряными заколками в форме веток цветущей вишни.

– Именно женщины и дети несли с собой знания, – вновь объяснил призрак Гильгамеша, – Длинные серо-белые полотнища, на которых чернилами было запечатлено то, что Хатиман посчитал важным: знания прекрасного и ярость неизвестного и прочее, и прочее.

Сам Хатиман ехал впереди всех. На нём были такие же доспехи, что и на других воинах, но он отличался от прочих тем, что был вооружён луком и стрелами, а к его спине были прикреплены два шеста со стягом: алый широко открытый глаз на белом полотнище. Он был суров и крепок, не смотря на низкий рост. Его волосы, тускло-рыжие, были очень коротко сострижены, если не считать длинного хвостика, сложенного на затылке в несколько слоёв и закреплённого заколкой с крупным малахитом.

Хатиман остановился, слез с лошади и, не улыбаясь, поклонился учителю, сложив руки по бокам, а потом, смотря на своих братьев и сестёр суровым взглядом алых глаз, лёгким кивком поприветствовал и их. Его взор задержался на Кон Фу Ци, сияющего радостью и неловко преступающего с ноги на ногу, и его губы слегка сжались и побелели, но затем он усмехнулся. Отвернувшись от Кона, Хатиман натянуто улыбнулся остальным, демонстрируя зубы, покрытые чёрной блестящей пастой, пахнущей хвоей и травами. Ещё раз оглядевшись, он спросил учителя обеспокоенным голосом:

– Я думал, что буду предпоследним. Вендиго. Ему дольше прочих добираться.

– Да, ты прав. Вендиго я жду ближе к закату, а вот Каин и Авель что-то задерживаются, – ответил Эд’М, тяжело вздыхая, – Ну а, что до Усура, то он, как сказал Джитуку, хочет приехать с особой помпой. Да вот идти сюда не очень-то и хочет. Ну, а пока располагайся. И да, хоть ты и не спросил меня об этом, но ты, естественно, прошёл.

Хатиман нервно усмехнулся и направился вслед за учителем.

Новое воспоминание и вечер стал превращаться в ночь. В лагере зажглись огни. Эд’М и ученики мирно гуляли по берегу реки и о чём-то беседовали. Вдруг учитель замер и посмотрел на тропу, по которой пришли Кон и Хатиман.

– Идёт, – тихо сказал Эд’М и в этот момент вдалеке раздался пронзительны вой, а ещё через несколько минут появились люди Вендиго.

Ещё более высокие, чем люди Сарасвати, ещё более суровые, чем люди Хатимана, ещё более внушающие силу, чем люди Одина. Люди Вендиго шли тремя отрядами.

Мужчины первой группы были одеты в рубашки и штаны из войлока. Их лица были раскрашены охрой и белилами, а в волосы были вдеты перья или клоки шерсти. Вооружены они были лёгкими топорами и тонкими и острыми дротиками. Женщины носили длинные платья из войлока, на руках цветные браслеты из бисера, а на шеях – бусы из камушков различной формы.

Многие из них несли с собой, кроме необходимой утвари, ещё и толстые шесты-штандарты. На вершинах каждого из них восседали стилизованные формы животных: волки, орлы, медведи и прочее. Многие из этих тварей шли рядом с людьми.

Люди второго отряда носили поверх своих голых торсов серые плащи, а промежности им прикрывали короткие набедренные повязки. Они были босы. Плащи были украшены узорами, изображавшие животных, насекомых и птиц, а также солнце и эфемерных мистических существ. Часть мужчин были одеты в шкуры ягуаров или носили плащи, украшенные перьями птиц, а лица им скрывали маски из их же черепов. Вооружены они были короткими кожаными щитами и длинными деревянными мечами с вшитыми по их краям острыми камнями. Их сопровождали ягуары и орлы.

Часть женщин были одеты лишь в длинные юбки и носили простые сандалии на привязях. Другая часть женщин, кроме юбок, носили ещё и короткие рубашки, украшенные узорами из цветов и птиц.

Эти люди были чуть ниже и ещё более краснокожи, чем первые, но глаза не столь отдавали янтарём.

Третий отряд был самым низким, но всё ещё выше прочих из встречавших их людей, и более широкоплечие. При этом они были более благородны и больше прочих походили на величественных птиц, благодаря своим крючковатым носам и хмурым взглядам.

Мужчины носили короткие вязаные накидки поверх туник, где преобладали красные и золотые цвета. Их головы покрывали сложные уборы из перьев и украшений в форме солнца и луны. Мочки ушей были проколоты и в них были вставлены причудливые подвески в форме птиц и зверей. Ноги и руки украшали длинные браслеты из чистого золота или серебра.

Женщины были одеты в длинные туники свободного кроя, а в их длинные и ухоженные волосы цвета смоли были вплетены заколки самых причудливых, порой абстрактных, форм. Некоторые из них покрывали себе головы или плечи шерстяными платками, а многие несли в руках живые цветы.

Воины были почти не различимы от прочих мужчин, за тем лишь исключением, что были вооружены копьями, пращами или маленькими молотами на длинных ножках. Их защищали деревянные щиты, обтянутые кожей и украшенные орнаментов из абстрактных геометрических фигур.

Их вождь – невозмутимый Вендиго был одет наподобие первого отряда, но кроме прочего на его голове восседала корона из чёрно-белых перьев, вдетых в простой медный обруч. Его чёрные длинные волосы были заплетены в две длинные косы до пояса, а на плече восседал благородный белогрудый орёл, сбоку же шёл могучий белый волк. Вендиго нёс в руках длинный и толстый свёрток цветной ткани.

Вендиго подошёл к учителю, сел на колени и положил свёрток к его ногам. Затем он поклонился Эд’Му до самой земли, скрестив руки на груди.

– Я рад нашей новой встрече, учитель, – полушёпотом промолвил Вендиго. – Все эти годы я тосковал по вам и по своим названым братьям и сёстрам (Сарасвати, при этих словах, сделала шаг назад, а на её красивом лице появилась и исчезла тень). То, что вы видите перед собой это самые ценные наши знания. Всё остальное мы решили хранить в наших головах и передавать из поколения в поколение и лишь то, что не должно исказиться будет занесено на такие вот рулоны ткани.

– Не очень практично, – сухо заметил Гильгамеш. – Я думаю самым ловким оказался Кон, решив воссоздать настоящую бумагу. Да и устные предания не очень надёжны.

– Как всегда прагматичен, мой расчётливый брат Гиль, – непринуждённо улыбнулся Вендиго, сверкнув янтарными глазами. – Я не против иных путей, если они будут приемлемыми для меня и моих людей.

Гильгамеш хотел ему возразить, но учитель поднял руку вверх и тот нехотя замолчал, сделав два шага назад. Эд’М посмотрел на своего двенадцатого ученика и его слова были полны уважения.

– Мой верный Вендиго. Я также рад тебе. Я рад, что ты не просто выбираешь один путь, но и оставляешь пространство для другого, и лишь время покажет верность твоего подхода. Пока лишь я скажу тебе, что ты достойно прошёл испытание и тебя и твоих людей ждёт процветание, как и прочих из тех, кто здесь присутствует.

– Когда же мы отправляемся в путь?

– Когда соберутся все, естественно. Остались трое, и сердце моё чует, что самый неохочий из вас, наш любитель красоваться, прибудет лишь под утро. Поэтому мы все ждём от тебя твоих историй, а остальные поделятся с тобой своими похождениями, если конечно захотят их рассказывать по новому кругу.

– Может тогда стоит дождаться остальных? – неуверенно спросил Вендиго.

– А можно просто рассказать самые скучные истории, чтобы наш любимый брат не заскучал, почти сразу же по прибытию, – весело предложила Рей Сильвия.

– Не знаю… может быть и так.

Ученики засмеялись, посмотрев друг на друга, и повернули в сторону лагеря.

Теперь Дэвид стоял посреди мирно спящего лагеря. Лишь разномастная охрана бродила по его периметру, бдительно смотря по сторонам. Ночь, завершая цикл, вновь таяла, уступая место очищенному дню. С запада, откуда пришли большинство из учеников, послышался раскат приветственных медных труб. Многие в лагере в мгновение очнулись и поднялись. Из большого шатра вышел Эд’М с учениками. Ни следа сна в их глазах.

Солнце показалось из-за горизонта, и её лучи протянулись в сторону тающей ночи, озарив лесную чащу, со всех сторон повеяло ослепляющим светом.

Белый и золотой. Золотая кожа, радужные глаза, шелковые золотые волосы, которым не нужен был ветер, чтобы казаться живыми. На их лбах красовались драгоценные камни различных форм и цветов, а те будто были продолжением их разума и душ. Уши были украшены серьгами в форме янтарного солнца или серебряного полумесяца. Глаза их были надменны и подведены серебряной тушью, а тонкие губы, независимо от пола, были окрашены в серебро. Охвачены украшениями были предплечья, кисти, голени, лодыжки и шеи. Нагие тела прикрывали белоснежные тоги и плащи, украшенные золотыми брошами в форме солнца. Обуты гости были в сандалии, подвязанные узкими лентами из тончайшей кожи.

Воины несли в своих руках изящные кинжалы и гибкие копья. На спинах весели щиты. Одеждой им была их кожа и мышцы и лишь то, что нужно было скрыть, было скрыто широкими повязками и тонкими поясами. Часть из них ехали на грозных колесницах, в которые были впряжены лошади, ничуть не уступавшие коням Авраама. Эти солдаты были вооружены длинными и лёгкими пиками и топориками.

Чуть сзади шли лучники, чьи более хрупкие, но гибкие тела защищали позолоченные наплечники и нагрудники. Их луки были огромны, а стрелы больше походили на копья. Что не удивительно, ведь все шедшие были выше всех прочих.

Девушки были чуть ниже мужчин, но их изящество было невероятным и завораживающим. Их кошачьи глаза испускали ум и высокомерие. Атласные одежды были подпоясаны крокодильими ремнями с серебряными застёжками, а пальцы украшены кольцами.

Люди везли с собой невиданное добро: золото, серебро и даже платину, драгоценные камни и минералы, атлас, чистый хлопок и шаль. Украшения, посуда, вазы, одежда. Специи, зерно и эфирные масла. Многое несли с собой люди Усура, предпочитавшего называть себя Осирисом. Но были ещё и рабы. Они были почти наги. Их кожа грязна, а лица измучены.

В центре процессии ехала огромная карета. Её тянули два могучих слона. Карету окружал ещё один отряд воинов. Они носили маски в форме голов шакалов и были вооружены мечами с кривыми железными лезвиями, а их нагие тела были обтянуты золотыми лентами с узорами в форме тех же шакалов. Они источали особый запах вызывающий страх и беспокойство, который почувствовал даже Дэвид.

Процессия, под звук труб и барабанов остановилась, дав путь карете, но и она вскоре остановилась. Боковая дверь открылась, и из неё вышел Осирис в сопровождении двух красивых женщин. Его шелковые золотистые волосы спускались до икр. На голову была одета корона в форме продолговатого шлема, а во лбу сиял огромный алмаз в форме четырёхконечной звезды. При всем своём изяществе, его глаза были всё такими же скучающими, а подбородок и верхнюю губу покрывала тонкая рябь неуклюжей золочёной поросли. Он зашагал, зевая и чуть прихрамывая. Там где была отрублена рука, крепился золотой муляж, что грациозно качался из стороны сторону в такт шагам.

– Мои любимый учитель и, конечно, мои братья и сёстры, – возвышено начал Осирис, дойдя до места встречи. Он поклонился, полусогнувшись, а затем выпрямился и вяло улыбнулся. – Надеюсь, я не опоздал?

– Ты даже не последний, – не скрывая иронии, произнёс Гильгамеш.

– Что? – удивлено, воззрился Осирис. – А я так хотел…

– Что же ты хотел? – с той же неприкрытой иронией, спросил учитель.

– Что? – сделал непонимающее лицо Осирис. А потом, надев маску безразличия, он направил руку в сторону людей в бежевых мантиях и масках соколов с короной в форме диска солнца. В их руках лежали широкие листья папируса, исписанные пиктограммами. – Я принёс свой вариант знаний. А ещё, – он указал на алмазную звезду в своём лбу, – я обнаружил удивительно простой и не сложный способ управлять энергетическими потоками, которые до этого давались мне со столь большим трудом и даже обучил этому других. Правда, у них пока получаются лишь всякие глупости.

Осирис расправил ладонь и в ней загорелся язычок хрупкого пламени. Он сжал ладонь, и огонь потух, оставив после себя лишь тонкую струю дыма. Почти каждого это восхитило. Всех, кроме Гильгамеша и Эд’Ма. Учитель, опустил голову и тяжело вздохнул. Этот вздох был полон тоски и горечи. Он обратился к Осирису, голос его был холоден:

– Ты прошёл испытание, но ты был почти на грани провала, Усур.

Осирис помрачнел, а его красивый рот сжался в тонкую линию.

– Я – Осирис, – сухо сказал он. – И в чём была моя ошибка?

– Ты решил идти самым опасным, но и самым лёгким путём. Напомню: твоя праздность приведёт тебя к погибели.

Осирис испуганно воззрился на учителя, а потом вопросительно посмотрел на всех своих братьев и сестёр. Все они были не менее напуганы, и почти никто не мог понять, о чём говорит учитель.

– Отпусти на волю рабов и не играй в идола. Пусть в дальнейшем твои люди поймут прелесть гармонии труда и умственной работы.

– Как скажете, учитель, – натянуто ответил Осирис и жестом отдал приказ одному из людей в маске сокола. Тот немного замялся, но поклонившись хозяину, побежал к ожидавшим людям. – Но тогда они поведают о том, что знали.

– Сара, прошу, очисти им память.

«Конечно, учитель!» – воспылав радостью, подумала Сарасвати. Она послала Осирису уничтожающий взгляд и направилась к его людям. Тот, проводив сестру взглядом, медленно повернулся к учителю и спросил его:

– Если не я последний, тогда кто же?

– Те, кто были первыми, но теперь идут ко мне последними, – мрачно ответил Эд’М. – Но я почти уверен, что к концу второго дня они оба придут к нам, если не решат отступить, поддавшись своим демонам.

Учитель повернулся и скрылся в шатре. Осирис же вновь задал немой вопрос своим друзьям. Ответил Гильгамеш. Ответом стало нервное пожатие плечами, что Дэвид понял как: «Самому интересно».

Новое воспоминание привели Дэвида не в новый жаркий вечер, а в поздний утренний час. Он вновь стоял на западной стороне лагеря. Из шатра вышел учитель. В его глазах читалось удивление. За ним последовали ученики. Он остановился на своём привычном месте встреч и стал ждать. Ученики, удивлённые этим неожиданным жестом учителя, также стали ждать.

Прибыл Авель. Он вёл за собой небольшой отряд – не более сотни человек. Они шли без оружия, опираясь на посохи, а за их спинами висели сумы. Люди были одеты в полосатые тоги чёрно-сизой расцветки и простые сандалии.

Авель и шедшие с ними люди были невысоки и очень бледны, будто плотные призраки. Глаза: серые зрачки на белых яблоках. Тонкие губы и волнистые волосы, будто загустевший свет.

Авель подошёл и каждому в отдельности медленно поклонился до самой земли. Его люди, чуть позади, повторили этот жест. Авель выпрямился и посмотрел в глаза учителя.

– Я не нашёл покоя на своей родине и решил странствовать. Я прошёл от границ умирающей земли, за пределами владений брата Осириса, до ледяных пустынь на дальнем северо-востоке. В этих странствиях я не нашёл своей родины, но зато нашёл близких людей. Все они, как и вы, моя семья. Прошёл ли я испытания?

Эд’М как-то странно усмехнулся и ответил тёплым голосом:

– Конечно ты прошёл, и даже лучше многих, – учитель обнял Авеля, но потом неожиданно сказал:

– Ну, а теперь я бы не прочь и тебя выслушать, Каин. Скажи мне: прошёл ли ты испытание?

Все удивлённо посмотрели по сторонам, не понимая, где же учитель увидел их последнего и самого старшего брата. И тут они услышали голос. Звонкий, тёплый, что проникает в тебя и согревает:

– Эх, а я так надеялся, что обману вас, учитель.

Буквально из воздуха появился Каин. Он сидел возле шатра, закинув руки за голову и ногу на ногу. Его лицо скрывала новая маска – золотой слепок его былой красоты. Его волосы были коротко пострижены и аккуратно уложены. Каин был одет во всё чёрное: штаны, куртка и сапоги из вяленой кожи. Сверху был накинут чёрный плащ с капюшоном. Возле его ног лежали два широких меча с изгибающимися к концам лезвиями. Каждый из них имел продолжение в виде тонких и длинных цепей.

Каин поднялся, отряхнулся и сделал реверанс. В этом жесте было уважение, но и не меньше иронии.

– Я вас всех приветствую и в первую очередь вас, учитель, – растягивая слова, произнёс Каин. – Я не прочь узнать, когда же вы меня заметили? Не с самого же начала? Я ведь так надеялся, что хорошо научился быть незаметным. Мне ведь получилось обмануть сестрицу Сарасвати, а это дорогого стоило. Правда, после того, как вы ей выдали неплохой кредит доверия, она полностью расслабилась, и я мог не так сильно напрягаться. Но всё равно: я до последнего надеялся, что моя шалость удалась.

Сарасвати, потемнела от злости, а её волосы наполнились электричеством. Уязвлённая и, как ей показалось, униженная, она устремилась к нему, но Эд’М остановил её быстро поднятой рукой. В его голосе была непривычная строгость и разочарование:

– Нет, я заметил тебя лишь недавно, когда пришёл Вендиго. Он сказал, что его верный волк почуял, что кто-то скрывается в нашем лагере.

– Ну, конечно, животные, – хлопнув себя по лбу, воскликнул Каин. – Значит, мне ещё расти и расти.

– Как и всем прочим, – сухо ответил учитель, внимательно изучая своего первого ученика.

– Если верить твоему тону, то я не прошёл? – наигранно переживая, спросил Каин.

– Перед тем, как ответить тебе на этот вопрос, ответь на мой: Где твой народ?

– Мой народ? – переспросил Каин, а потом театрально развёл руки и, повернувшись вокруг своей оси, высоким триумфальным голосом сказал. – Моё племя это все те, кто останутся после вашего ухода. Я хочу остаться здесь. Это не жадность, учитель, я отвечу сразу на твой несказанный вопрос. Это милосердие. Чем прочие хуже нас? Мой брат шёл дорогой с запада на восток, я же предпочёл идти с юга на запад, потом на север, потом на восток и так далее по кругу. Я видел везде людей. Да, знания в них ещё дремлют, но они вот-вот пробудятся. И я хочу поделиться своим опытом со всеми ими!

Произнося последние слова, она воздел руки вверх, а потом резко опустил их и уже низким траурным голосом продолжил:

– Позволь мне остаться здесь, мой учитель. Взамен я буду отбирать моим братьям и сёстрам избранных. Они принесут небывалую пользу и освежат их кровь.

Наступила тишина. Учитель продолжал изучать своего ученика и лишь спустя долгие секунды он тяжело вздохнул и отвёл взгляд.

– Ты невероятен, – с той же нотой разочарования произнёс Эд’М, отрицательно замотав головой. – Ты одновременно усвоил моё наставление, так и нет. Ты прекрасно понял свои способности, но ты пытаешься откусить слишком большой кусок, стараясь доказать своё старшинство. Будь острожен. Этот путь приведёт тебя на дорогу разочарований и если ты не увидишь собственные ошибки, то ты найдёшь их в других. А теперь я хочу, чтобы ваши люди сегодня отдыхали, общались и праздновали, а завтра мы отправляемся в Шамбалу.