Текст книги "Мусорщики "Параллели" 3 (СИ)"

Автор книги: Георгий Сидоренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Друзья даже не успели полностью осознать слова учителя, так как они, один за другим, упали на пол, заснув крепким сном.

Мир вновь наполнился слепящим свистящим светом, но когда он затух, пришла тьма. Дэвид понял, что он покинул эту длинную и насыщенную событиями цепочку воспоминаний. Его разум был переполнен полученной информацией. Но эти данные, заполнив пустоты, породили множество новых прорех. Дэвид был разочарован тем, что ему лишь чуть-чуть дали прикоснуться до такого лакомого кусочка. Он хотел продолжить дальше, несмотря на то, что чувствовал, как его организм начал сопротивляться «Погружению». Он пытался вырвать его наружу. Это почувствовал и его отец.

– Даже не думай! – прогремел он властно, когда его надменные глаза появились перед ним, прямо из тьмы. – Тебе нужно передохнуть, а потом мы продолжим.

– Но восстановление займёт слишком…

– Тебе достаточно поесть, попить и немного отдохнуть, отключив все ненужные внутренние опции. Иначе я тебя сюда не пущу.

– Но у меня нет времени!

– У тебя его достаточно, сын мой, а теперь до скорой встречи.

Зрачки Гильгамеша сузились, а глаза расширились. Дэвида будто что-то схватило за плечи и потянуло в неизвестность. Он был зол, но ещё больше был измождён. В итоге Шепард перестал сопротивляться и направился навстречу реальности.

***

Дэвид лежал на животе, на холодном и чистом полу своей палаты. Он открыл глаза, повернув голову на бок и понял, что выжат, как лимон. Дэвид попытался приподняться, но его руки задрожали, не выдержав массы собственного тела. Он глухо удариться об пол. Дэвид с трудом повернул голову на другой бок, и его нечёткий взгляд отыскали дисплей часов. На них было почти час ночи.

Электрический щелчок дверного замка и в комнату вбежал медбрат. Он был испуган и быстрым шагом направлялся к Дэвиду.

– Не подходи ко мне! – взревел Шепард, чуть выпучив глаза и вновь попытавшись подняться. Он увидел, как медбрат остановился и Дэвид прочитал в его взгляде обиду. Он несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул и заговорил в своей обычной манере. – До меня в таком состоянии опасно прикасаться. Это тебя не убьёт, но в худшем случае ты превратишься в овощ.

Медбрат поджал губы, опустил руки, выпрямился и отошёл чуть назад, но почти сразу сделал несколько уверенных шагов к Шепарду. Он остановился возле него на расстоянии не более двух широких шагов. Мужчина был чем-то похож на Анхель, но был более угловатым и смуглым. Медбрат, чуть щёлкнув языком и посмотрев через плечо на маленький зрачок камеры над выходом, деловито обратился к Шепарду:

– У меня датчики из вашей палаты, пять минут назад, чуть с ума не сошли. А потом я вижу на мониторе, как вы тут дёргаетесь, будто кто-то через вас пропустил опасный для жизни электрозаряд.

– Можно и так сказать. Но со мной всё в порядке. Я и в более худших ситуациях был.

– Вот как? Но я ответственен за вас и поэтому не смогу уйти отсюда до тех пор, пока не удостоверюсь в истинности вашего утверждения.

– Да в порядке я! – вновь теряя контроль, проговорил Дэвид, пытаясь доползти до кровати. Ноги его не слушались. – Если уж тебе так хочешь помочь, тогда принеси мне что-нибудь поесть. И чем жирнее и сытнее будет еда, тем лучше. У меня впереди уйма тяжкой работы.

Парень сузил глаза, скрестив руки на груди, и с не прикрытым сарказмом спросил:

– Простите, что?

– Еда. Я истощён и…

– Я это слышал, но вы видели который час?

– Видел, и?

– Не знаю, чем вы таким важным заняты, но после этих слов я вынужден вызвать дежурного врача и вколоть вам снотворное. Я не могу допустить, чтобы вы занимались непомерным самобичеванием. Даже не смотря на тот факт, что вы Вечный, мистер Шепард.

– Вот как? – сухо выпалил Дэвид. – Ну, хорошо. Если я завтра окажусь недееспособный перед собеседованием, то я, клянусь, поведаю твоей начальнице, что виной был некто… как тебя зовут?

Долгие секунды тишины, и вот медбрат, тяжело вздохнув и закатив глаза, язвительно ответил:

– У нас тут в холодильнике жареная курица и праздничный пирог… У меня завтра, то есть уже сегодня, день рождение…

– Поздравляю.

– Благодарю.

– Я согласен. И, если он есть, горячий шоколад.

– Как ни странно, но есть. Вам не сказано повезло, мистер Шепард.

– Неси, срочно!

Через пять минут медбрат вернулся с подносом в руках. Дэвид, прямо на глазах у именинника за считанные минуты умял еду и питьё. Он откинулся к стене и удовлетворенно вздохнул. Дэвид посмотрел на медбрата, и ему вдруг стало стыдно.

– Спасибо тебе. Поверь мне на слово, это было для меня очень важно. Если я добьюсь того, к чему стремлюсь, то я куплю тебе столько пирогов, сколько пожелаешь.

– Мне важнее, чтобы вы не померли до конца моей смены, и вообще: я ненавижу, когда человек, пусть и Вечный, столь некомпетентно относиться к своему здоровью, – сухо ответил медбрат, продолжая его сверлить взглядом. – Теперь я могу проверить ваше состояние?

– Нет! – отрезал Дэвид, выпрямляясь. – Если так боишься, то я беру всю ответственность на себя. Я могу это как-то зафиксировать?

– Я не собираюсь тратить время на такие глупости, – холодно ответил медбрат, беря поднос и подходя к выходу широкими шагами. – У меня и так достаточно возможностей доказать, что я сделал, всё что смог.

– Вот и хорошо и спасибо за еду. – Дэвид попытался улыбнуться. Тот лишь едко усмехнулся, а потом скрылся за задвигаемой дверью.

Дэвид ещё с минуту сидел, всматриваясь в дверь. Он пытался сконцентрироваться для второго захода в Погружение, но странная забота этого юноши немного его озадачила. Чтобы хоть как-то сконцентрироваться, он несколько раз со всей силы нанёс себе хлёсткие пощёчины и мотнул головой. Это немного восстановило порядок в ней. Затем Дэвид медленно лёг на кровать и расслабился.

Глава 14 «Двадцать пять лет спустя»

Повторное погружение прошло чуть сложнее, чем в прошлый раз. Дэвида будто бы засосало в зыбучие пески и выплюнуло в самые глубины мироздания. Его подсознание с трудом приняло форму физического тела, и он огляделся. Все воспоминания погасли. Кроме одного. Этот клубок был не столь большой, как прошлый, но не менее зазывающий. Но не успел Дэвид дотронуться до него, как он услышал голос отца.

– Пока не спеши и выслушай меня.

Дэвид обернулся в пространстве на девяносто градусов и нашёл глаза Гильгамеша в непроницаемой тьме.

– Только выслушать? – ядовито спросил Шепард.

– Пока лишь выслушать. А после я отвечу на твои вопросы, как и обещал. На часть из них, конечно. Ну, а пока не прерывай меня и слушай.

Когда мы очнулись, учителя уже не было. Мы нашли короткую записку, что повторяла его последние слова. Такое прощание нас немного задело, но выбора не было. Очередное испытание и мы должны были его пройти. Не ради учителя, а ради нас самих. Каждый из нас вернулся в свои земли, и мы начали выполнять поставленные перед нами задачи.

Спустя двадцать пять лет он передал нам весточки о новой встрече. Каждому в разное время, чтобы мы все прибыли в место назначение с наименьшим периодом ожидания.

Послания принесли серокрылые голуби, и были они написаны на настоящей бумаге. В них было указано место встречи, а также инструкции о том, что нам следует стереть все свои следы из истории. Не спрашивай, как именно, но я постарался, по возможности, превратить моё существование в миф, да в таком виде, что долгое время он прибывал в состоянии небытия. Ты, наверное, считаешь, что учитель был жесток? А вот я воспринял это, как испытание в испытании, и поэтому не обессудь меня. Ну, а за остальных я не собираюсь нести ответственности.

И вот, мы отправился в путь. Вскоре или не очень мы… Но что я это вот так на словах. Давай увидь эти замечательные воспоминания сам.

Дэвид не стал дослушивать сентиментальную речь отца и, предчувствуя момент, погрузился в свет, полный воспоминаний.

Он приземлился на широкой поляне, поросшей невысокой лохматой травой и окружённой редким лесом из ветвистых узловатых деревьев. Посреди луга росло ещё одно дерево. Величественное древо раскинуло свои лапы-щупальца на десятки метров во все стороны, а под ним, скрестив ноги и прислонившись к шершавому стволу, лежал Эд’М. Всё такой же неразличимый для взора, всё такой же таинственный. Дэвиду почудилось, что он дремлет, но его личный опыт говорил об обратном. Чувства и рефлексы учителя были наряжены до предела.

Мир, если не считать того, что он был слегка не в фокусе, был полон спокойствия и тишины, а лёгкая воздушная рябь, искрящееся серыми и алыми оттенками, говорила о том времени суток, когда ночь ещё была сильна, а утро лишь набирало свою мощь.

В это блаженный час на весь лес прозвучали звуки флейт и рокот барабанов. И в этот миг мир приобрёл потерянную чёткость. Дэвид обернулся и увидел, как сквозь заросли ровным и величественным строем шло множество людей: белокурых и пурпуроглазых, одетых в белые одежды из хлопка и в походные сандалии из толстой и прочной свиной кожи. У мужчин на лбах были выведены чуть мерцающие серебряные символы из простых линий и кругов, а женщины носили на шеях сплетения из серебряных и бронзовых колец с вкраплениями крохотных алмазов и аметистов. Мужчины были вооружены топориками с тонкими и очень длинными древками, украшенными белыми и пурпурными цветами, а также длинными луками. Девушки шли с высокими шестами в форме цветов, из которых медленно вырывалось фиолетовое пламя. По бокам шли музыканты, играя на флейтах и барабанах. Сарасвати ехала на огромном слоне, а за ней следовали её ближайшие приближенные, закутанные в белые мантии. Каждый из них нёс в руках свёртки пергамента, исписанные и исчерченные.

Сарасвати, закутанная в белую тогу, увенчанная серебряной диадемой с прекрасным крупным пурпурным аметистом, с шеей и руками закованными в серебряные обручи, за эти двадцать пять лет стала невероятно высокой и красивой девушкой. Её платиновые прямые волосы ниспадали до пояса, пепельная кожа тускло светилась в этот сумрачный предрассветный час, а глаза горели пронзительным пурпуром.

Эд’М сладко потянулся, поднялся и медленно направился навстречу людям. Увидев учителя, величественность Сарасвати, как рукой сняло. Она спустилась со слона, и к Эд’Му устремилась та самая скромная девочка, которую когда-то спасли из рук обезумевших от голода людей. Она радостно обняла его, а по её щекам потекли тонкими струйками слёзы. Эд’М сначала смущено приподнял руки, но потом тихо обнял свою ученицу.

«Учитель! Ах, учитель! – нежно подумала Сарасвати, продолжая обнимать Эд’Ма, – Как же я рада вас снова видеть!»

– И я рад тебя видеть, Сара! – наэлектризованным голосом, полным тепла, ответил учитель, при этом нежно освобождаясь из объятий девушки и ложа руки ей на плечи. – Я рад, что под твоей маской величия всё ещё живо прекрасное невинное дитя.

Сарасвати вдруг опомнилась и отвернулась от Эд’Ма. Лишь после того, как она утёрла слёзы и несколько раз глубоко вздохнув, девушка вновь повернулась к учителю. Прямая, как стрела, с вздёрнутым подбородком и надменным взглядом, она подумала:

«Я надеюсь, что прошла испытание! И мне и моему народу будет позволено продолжить наш великий путь?»

Сарасвати важно указала рукой на людей, стоявших на довольно почтительном от них расстоянии. Полусогнувшись, они смотрели себе под ноги, дрожа всем телом.

– Что ты про меня им наговорила? – холодно спросил учитель.

«Лишь о вашей значимости для меня – величественно подумала Сарасвати, – Если бы не вы, то не было меня, а значит, и не было и их»

Думая об этом, Сарасвати медленно осматривала пространство, и вдруг неожиданно в её глазах появился странный блеск:

«Так я прибыла первой?»

– Да, ты прибыла сюда первой, – все ещё холодно, ответил Эд’М. Но с секунду спустя, увидев в какое сильное возбуждение пришла Сарасвати, он смягчился. – Ты пришла первой, и я поздравляю тебя с превосходным завершением испытания.

«Благодарю учитель! Вы ведь не против, если мы, в ожидании остальных, разобьём лагерь? Ведь я не думаю, что они все в течения часа придут»

Последняя мысль была полна детской надежды, но если Эд’М это и заметил, то предпочёл проигнорировать её. Он лишь ответил:

– Конечно. Это даже разумно. И ещё кое-что. Слонов придётся оставить здесь

«Как скажите, учитель. Это было лишь для эффекта!»

Сарасвати улыбнулась Эд’Му и направилась к своим людям.

Слепящий свет и теперь Дэвид стоял возле Эд’Ма и Сарасвати. Они сидели на мягком ковре в тени того же дерева. Ученица, обняв ноги, улыбалась и смотрела в глаза учителю. В стороне возились её люди, готовя еду или отдыхая. Мир был полон света и тепла расцветающего утра.

В мир вторгнулся звук медной трубы, заставивший людей устремить взгляды туда же, откуда они пришли. К ним приближались два отряда, похожих друг на друга, как и не различимых, в тоже время. Возглавляли их статный мужчина и красивая девушка, восседая на красивых серых лошадях.

«Прометей и Рей Сильвия» – догадался Дэвид.

Они были одеты в белые и красные тоги и туники соответственно, а обуты в высокие сандалии на завязках. Прометей превратился в красивого черноглазого мужчину с головой покрытой густыми волнистыми каштановыми волосами. Сильвия была златоволоса, златоглаза и значительно выше своего возлюбленного. Что, впрочем, не мешало Прометею, время от времени, смотреть на неё восхищённым взглядом.

Люди волокли за собой огромные повозки, в которых были уложены изящные вазы, статуэтки и пергаменты, исчерченные линиями и пунктирами.

Мужчины Прометея были одеты в лёгкие бронзовые доспехи и шлемы с плюмажами из красных конских хвостов. Вооружены они были бронзовыми топорами и метательными дротиками. Мужчины же Рей, наоборот, были закованы в тяжёлые доспехи и вооружены мечами и длинными щитами. Они маршировали порядком простых геометрических фигур.

Женщины обоих отрядов, чьи головы покрывали шали белых и красных цветов, несли с собой шкатулки из чёрного дерева или свитки с печатями из чёрного воска и скрепами из чистого золота. В их глазах читалась решительность.

Увидев учителя, Прометей и Рей Сильвия, остановились почти там же, где и до этого Сарасвати со своими людьми, и тепло заулыбались ему. Они слезли с лошадей и широким шагом направились к нему и Сарасвати. Она смотрела на своих союзников, как показалось Дэвиду, слишком надменно. Когда между Эд’Мом и прибывшими учениками осталось около десяти шагов, они остановились, а после, всмотревшись в учителя, стали на одно колено и поклонились ему.

– Учитель! – густым баритоном ответил Прометей. – За эти двадцать пять лет мы сделали всё возможное, чтобы оправдать возложенные на нас надежды.

– Можете спокойно выдохнуть, – Эд’М подошёл поближе к ученикам и мягко возложил руки им на плечи. Прометей и Рей Сильвия посмотрели друг на друга, радостно заулыбались, поднялись и обняли учителя. Сарасвати в этот момент величаво подошла к друзьям и, слегка преклонив голову, подумала:

«Я безмерно рада видеть вас! Хотя это и не первая наша встреча за эти годы»

– Сестра Сарасвати! – звонко отозвалась Рей, обняв её. Та подалась этой слабости, но сделала это сухо и натянуто. В её взгляде Дэвид увидел подавленное пренебрежение. – И всё равно, я всегда рада нашей встречи.

«Но разве с вами не шёл отряд Одина?»

– У него появилось неотложное дело – сказал Прометей, ухмыляясь уголками рта. – Чуть ранее до нас дошли звуки битвы. На группу Гильгамеша кто-то напал.

«Что за глупцы! – мысленно возмутилась Сарасвати. – Нападать на одного из нас! Но это означает, что Гиль не избавился от всех следов своего существования в этом мире и допустил тех, кто сможет ему мстить?»

– Сара, дочь моя, – вмешался учитель, чуть понурив голову. – Я дал вам в этом задании свободу выбора, но я всё-таки надеюсь, что ты восприняла мои слова не в буквальном смысле?

«Конечно, нет, учитель!» – обиженно подумала Сарасвати, темнея лицом. – «Я и мои люди стёрли память всем тем, кто знал о нас на многие тысячи вёрст от моих земель! Я не из тех, кто решает проблемы грязными методами!»

– Я рад твоим честным мыслям и эмоциям, Сара, – ответил учитель, а потом обернулся к Прометею и Рей. – И вы не переживайте, ибо я знаю, как каждый из вас поступил в данном случае. А пока, пускай ваши люди отдыхают, а вы присоединяйтесь ко мне с Сарой. Думаю, нам есть о чём поговорить. Да и скоро завтрак!

– Да, учитель! – вновь поклонились Прометей и Рей, и в этот момент произошло смена воспоминания.

Окружение не успело за столь короткое время поменяться. Лишь люди трёх племён, перемешавшись, занимались своими заботами и общались друг с другом, смеясь и удивляясь. Утро окончательно вступило в свои права. Дэвид находился позади Эд’Ма и его учеников. Они стояли, отойдя от большого дерева метров на сто. Взгляды их были сосредоточены и устремлены вперёд. Вдруг Сарасвати, стоя с закрытыми глазами, возвестила остальным:

«Ха, не стоило даже волноваться. Они близко и почти без потерь»

Спустя три минуты Шепард увидел, как на горизонте появились новые люди.

Первыми шагали могучие отряды Одина. Впереди, ровным и широким шагом, шёл их вожак. Один за эти годы превратился в могучего великана, ростом более двух метров. Он был смугл, а его белые, как снег, волосы были заплетены в мощную косу до пояса. В неё было вплетено острое изогнутое лезвие. Его лицо было изрезано шрамами и обросло бородой, но при этом она была ухожена, расчёсана и разделена на несколько кос, переплетённые синими лентами. Один был одет в простую длинную рубаху, штаны из плотного сукна, а обут был в кожаные сапоги. Рубаха была подпоясана широким ремнём, на котором медленно качался огромный обоюдоострый меч в ножнах и деревянный футляр, из которого торчал клок пожелтевшего пергамента. Ни доспехов, ни шлема на Одине не было. В его образе и без этого читалась мощь и смертельная угроза, но при этом, прячущая пустующую глазницу утерянного глаза, повязка вторила цвету целого глаза, в котором скрывалась мудрость и милосердие: цвету васильков.

Его люди были ему под стать: высокие, голубоглазые и беловолосые, одетые в простые одеяния. На них не было доспехов, не считая шлемов с лёгкими ломаными узорами. Мужчины шагали, весело разговаривая друг с другом и не о чём не переживая, так как никто не смог бы осмелиться напасть на столь могучих воинов. Из оружия преобладали мечи, как и у их короля. Но были и те, кто перебрасывал через плечо мощные топоры или короткие луки.

Женщины были одеты в длинные льняные платья до земли, украшенные узорами из цветов и звёзд, и в лёгкие безрукавки. Они были вооружены короткими мечами и смотрели вперёд, гордо подняв головы. Дети шли не таясь неизведанного, крепко держа в руках маленькие ножики и копья.

Отдельно от других, шли гладко выбритые мужчины с вытатуированным на висках символом: три переплетённых треугольника, где верхний был выкрашен в ярко красный цвет. Они несли на своих плечах деревянные ящики

– В этих ящиках хранилась главная святыня народа Одина, – Дэвид, успевший к этому моменту забыть об отпечатке памяти отца, вздрогнул и чуть не коснулся стоявшей рядом с ним Рей Сильвии. Отец, появившись из неоткуда и будто бы и не заметив его замешательства, продолжал объяснять сыну, вновь угадав его, ещё не родившийся вопрос. – Особо обработанная кора деревьев. На них были высечены знания, приобретёнными им во время странствия с Эд’Мом и за двадцать пять лет его царствования. А вот, кстати, и я появился.

И действительно, за отрядом Одина шествовал ещё более многочисленный отряд.

Гильгамеш был не высок и не низок. Он шёл надменно и грациозно, гордо подняв голову и чуть поджимая губы. Он был очень смугл, а его волосы были тёмно-русы, густы и кудрявы. Его лицо было гладко выбрито, если не считать тоненького пучка витых волос на острие подбородка. Гильгамеш был одет в короткую рубашку и открытую длинную, до земли, тунику со сложным узором, изобразивший луну и переплетение звёзд. Он шёл опираясь на длинный посох, в простых походных сандалиях. Единственными его украшениями были серебряный обруч на голове с ярко-красным рубином в его середине и медная печатка на указательном пальце левой руки. На мир он смотрел холодными умными глазами, где один был тускло серым, а другой же бездонно-чёрным.

Его люди шли пятью колонами. По краям маршировали воины с обнажёнными торсами, где лишь широкие бронзовые диски на привязях прикрывали им сердца. Ноги прикрывали им широкие юбки до щиколоток и высокие переплетённые сандалии по колено. Вооружены они были мощными копьями и широкими круглыми щитами, неся их на противоположной от оружия руке.

В середине отряда шли женщины и дети. Они несли самые необходимые бытовые вещи. По бокам от них шли мужчины и старики, чьими обязанностями было не военное ремесло. Каждый из них нёс плетёные корзины.

– А я вот предпочёл записать свои знания на глиняных табличках. Не самый удобный способ, но я подумал, что время для бумаги ещё не пришло. Пусть это и тормозило развитие моего народа. Моего многогранного и разнообразного народа.

Дэвид присмотрелся и заметил, что люди отца действительно отличались небывалым разнообразием во внешности и в формах. Но при этом они соблюдали общий для всех кодекс в одежде и поведении.

Народ Одина остановился по странному совпадению там же, где и прошлые народы, а их вождь продолжил свой путь далее, широким размашистым шагом. Он остановился, подойдя почти вплотную к учителю, встал на одно колено, скрестив руки на груди, и обратился к нему на удивление тихим, но сильным голосом:

– Я безмерно рад видеть всех вас во здравии, мои братья, сёстры и учитель! Не знаю, прошёл ли я испытание или нет, но я хочу, чтобы вы знали: отныне я буду всех вас защищать, чего бы мне это ни стоило.

– Ну что ты, Од, – растроганным голосом ответил учитель, жестом призывая его подняться. – Ты с огромным достоинством прошёл испытание. И ты теперь близок к своей поставленной цели, как никогда.

Один выпрямился, подошёл до каждого из друзей, крепко обнял мужчин и поцеловал в щёки девушек. Затем он обернулся, чтобы увидеть как к месту встречи подошёл Гильгамеш.

Он отделился от своих людей, что остановился параллельно народу Одина, также выжидая исхода испытания, подошёл к учителю, положил левую руку на грудь и медленно склонил голову.

– Приветствую тебя, учитель, и приветствую тех, кого я сегодня вижу впервые. Надеюсь, я прошёл с достоинством, учитель?

Эд’М вначале всмотрелся в его людей, а потом перевёл взгляд на ученика, который, пристально всматривался в него. Он широко раскрыл глаза и ответил ученику с простодушием в голосе:

– Я смотрю, ты решил пойти по несколько экстравагантному пути, тем самым немного отклонившись от моих предложений?

– В отличие от моих братьев и сестёр, – важно начал Гильгамеш, – я предпочёл не просто возвыситься над соседними племенами, а предложил им союзы и обоюдовыгодные браки между нашими людьми. Беря что-то от других, я обязан дать им что-то взамен, ибо это честно.

Учитель вздохнул и, помотав головой, сказал:

– Это очень опасный путь, но я вижу, что ты хорошо с ним справляешься. Но запомни следующее. Стремясь жадно впитать их опыт и столь юную, но уже богатую память былого, заключённую в их крови, ты сможешь породить чудовищ.

– Я прекрасно осознаю этот путь и не собираюсь переступать эту черту, – поклонившись, но не сводя изучающего жадного взгляда с учителя, ответил Гильгамеш.

– Тогда я могу и тебя поздравить с прекрасно пройденным испытанием, – хлопнув в ладони, ответил Эд’М. – А пока располагайтесь и отдыхайте. В ближайшие часы, со стороны восхода, к нам подойдёт ещё один из ваших братьев.

Следующее воспоминание возвестило о том, что утро почти стало полднем и о том, что Дэвид сместился чуть в пространстве. Величественное дерево было вновь позади него, но впереди были немного иные поросли. Ещё более молодые и куда реже рассаженные пасынки основного дерева. Вдали шумела небольшая полноводная река. Чуть поодаль начинались подножия могучих гор.

Зазвучала весёлая музыка и с ближайшего восточного склона начал растекаться людской разноцветный поток.

Не успела толпа выйти напрямую к лесу, как от неё отделилась одинокая фигура. Круглолицый, сияющий счастьем и миролюбием, человек чуть ли не рысью бежал на встречу Эд’Му и ученикам.

Кон Фу Ци: коренастый, сероглазый и желтокожий, был одет в яркие шелковые одежды с множеством сложных узоров, изображавшие странных неведомых животных. В его серые, затянутые в тугой узел, волнистые волосы были вплетены витиеватые украшения из золота и нефрита.

Пешего Кона пыталась догнать обеспокоенная стража в лёгких рубашках без рукавов, в хлопковых штанах и в высоких мешковатых носках, перевязанных множеством жгутов. Обута же стража была в лёгкие туфли, а вооружена длинными шестами с бронзовыми набалдашниками в форме улыбающегося ушастого лика.

Мирные жители были одеты не менее цветасто и дорого. Они держали в руках различные флаги и шесты со звонкими колокольчиками. Женщины играли на маленьких арфах и дудочках, а дети пели песни, полные жизни и любви.

Со всех сторон эту большую процессию окружали основные войска. Их туловища были защищены лёгкими, но крепкими панцирями, а на головы возложены открытые шлемы с лёгкими узорами в форме мистических, похожих одновременно на волков и змей, животных. Эти же существа были изображены и на халатах с туниками. Вооружены воины были длинными чуть изогнутыми мечами с красивыми рукоятками, украшенными нефритом, сапфирами и цветными витыми верёвками на концах эфесов. Часть этой армии, состоявшей из людей с суровыми и бдительными лицами, окружало небольшой отряд людей в серо-синих халатах и сандалиях. Они ввели за собой телеги с сопряжёнными в них быками. Телеги были накрыты пологами из плотной кожи.

– А вот Кон, в отличие от остальных, решил что бумага его куда лучше устроит, чем прочие способы сохранения знаний ближайших эпох, – вновь доложил Дэвиду призрак отца.

В этот момент, Кон Фу Ци, вспотевший и тяжело дышащий, радостно добежал до места встречи и начал всех обнимать, целовать и пожимать им руки (его руки были украшены кольцами с множеством самоцветов). Всех такая радость немного сконфузила, а Сарасвати так вообще возмутила. Но стоило ей взглянуть на вытянутое лицо Гильгамеша, как она расплылась в злорадной улыбке.

«К этому долго привыкаешь, но быстро отвыкаешь, так ведь, братец Джи?»

– Скорей, к этому нельзя полностью адаптироваться, – сухо выдавил из себя Гильгамеш.

Кон Фу Ци в тоже время уже хотел обнять и учителя, как с юго-запада, прогремели трубы.

– А они пришли куда быстрее, чем я думал, – сказал Эд’М. – Я рад тебя видеть Кон! Но давай встретим других твоих братьев. Ты ведь не против?

– О, что вы, что вы, учитель! Конечно, пойдёмте! Какой прекрасный день и как я рад всех вас видеть! И кто же это, кто?

– Джитуку и Авраам, – через плечо бросил учитель.

– Как здорово! – воскликнул Кон и последовал за остальными. На бегу, посмотрев через плечо, он крикнул своим людям:

– А вы, мои хорошие, пока отдыхайте. Нам здесь никто и ничто не угрожает.

Все направились в противоположную сторону, где до этого встречали прочих учеников.

Тем же протоптанным путём, меж деревьев, бок к боку, шли два больших отряда.

Первый отряд был пешим и его возглавлял сильно изменившийся за это время Джитуку. Он был низок, но двигался навстречу к своим друзьям с особой чарующей грацией и гибкостью. На Джитуку была накинута мантия из леопардовых шкур. Он был величествен и в тоже время скромен. Его правая рука лежала на рукоятке того же бронзового меча, что когда-то был ему подарен племенем Рей Сильвии. Оружие висело на перевязи, поддерживающее цветную тогу с узорами в форме колосьев и трав. На шее висело его старое оружие: кремниевое жало. Его ядовито-зелёные глаза были бдительны и улавливали любой шорох вокруг него. Его кожа за эти годы приобрела ещё более тёмный оттенок, а его жёсткие чёрные кудри были смазаны маслом. Увидев друзей, лицо Джитуку озарилось ослепительной умиротворённой улыбкой. Он приказал своей страже, окружавшей его, расступиться и Джитуку устремился на встречу.

Стража вела на цепях ручных гепардов, а вооружена она была длинными широкими копьями и такими же щитами со сложными геометрическими узорами. Лица им скрывали платки, а на плечи были накинуты плащи с капюшонами, сотканными из жёстких лиан с вплетёнными в них живыми цветами. На их сильных и крепких торсах не было ничего кроме боевых белых татуировок. На широких вязаных ремнях, поддерживающие сложносоставные юбки, весели короткие изогнутые кинжалы с эфесами из слоновой кости. Прочие солдаты отличалась от стражи тем, что их лица были открыты, а их копья были тоньше и предназначались по большей части для метания, как и висевшие на их поясах пращи.

Как и у других учеников, в середине процессии шли простые люди. Они были одеты в цветные тоги на голое тело или же в длинные юбки и рубашки. Женщины в лёгких платьях с короткими рукавами, украшенные узорами из цветов, вели за собой или с собой своё многочисленное потомство.

Были ещё две группы. Первая состояла из крепко сложенных женщин с жестокими фанатичными взглядами. Они были одеты лишь в набедренные повязки, неся на своих плечах разномастные корзины и кувшины. Другая группа, состоящая из сутулых мужчин, чьи маски изображали различных монстров, тянула за собой небольшие крытые повозки.

– Я думаю, ты уже понял, что у каждого из нас была особая группа, которая несла с собой записанные знания. У Джитуку её несли вот те мужчины в забавных масках. Изжелтившие широкие листья пальм. Довольно спорный способ, но для Джитуку, куда была было важнее то, что несли те женщины.

– И что же там? – впервые, с момента как он попал в это место, спросил отца Дэвид.

– О, я не менее заинтересовался. Как и прочие, впрочем! Но пускай об этом поведает сам Джитуку.

Джитуку подбежал к своей семье. Он чуть помолчал, добродушно осматривая их, но вот он поклонился учителю, обнял каждого из братьев (даже Одина, пусть и очень быстро) и поцеловал в каждую щеку Рей Сильвию. Такой же ритуал он хотел провести и с Сарасвати, но та, натянуто улыбнувшись, подала ему руку. Джитуку удивлено захлопал глазами, но пожав плечами, поцеловал ей руку.

– Что это там у тебя, брат Джитуку? – Гильгамеш из прошлого, сбрасывая маску надменности и, оголив жадное любопытство, указал на девушек с корзинами и сосудами. Дэвид увидел на их поясах такие же жала, как у Джитуку, но уже из бронзы, а не кремния.

– Там самое ценное для моего народа: семена, зерно и саженцы, – улыбнулся Джитуку.

– Но я веду вас туда, где, если вы это пожелаете, этого будет в достатке, – мягко сказал учитель.