Текст книги "Мусорщики "Параллели" 3 (СИ)"

Автор книги: Георгий Сидоренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Я, конечно, приношу свои глубочайшие извинения, – насупившись, с ещё большим холодом в голосе, недовольно пробурчал Гильгамеш. – Но, может, наш дорогой «старший» брат перестанет нас усердно пилить по пустякам, в конце концов?

– Ничего не обещаю, – буркнул Каин, но при этом хитро улыбнулся. Гильгамеш возвёл глаза к небу и недовольно помотал головой.

Спустя пять минут подошёл Усур с наполненным водою бурдюком. Не дойдя до друзей, он вдруг остановился и удивлённо уставился вперёд.

– Здорово, Усур! – усмехнулся Каин, беря из рук Джитуку полную чашу с дымящим супом. – Что? Надеялся, что я помру? Ха, а я жив! Ну уж извини за столь огорчающий фактор.

– Проснулась, – протянул Усур, не обращая внимания на Каина, смотря выше его головы.

– В смысле – проснулась? – непонимающе переспросил Каин. – Я как бы он, а не она.

– А я не о тебе, дурья твоя голова, – вяло огрызнулся Усур, продолжая смотреть вперёд. – Я учуял твою энергетику, ещё с минут пять назад, а вот её я не почувствовал.

Усур вяло указал вытянутой рукой. Все проследили за этим жестом. Девочка очнулась и смотрела на всех с широко открытыми большими пурпурными глазами, прикрываясь шкурой.

– Эээм…здравствуй! – тихо сказал Гильгамеш, медленно поднимаясь и выставляя перед собой ладони, после непродолжительного обоюдного молчания. Но та ему не ответила. Точнее, в голове Дэвида, а значит и детей, ничего не было, кроме мыслей и отзвуков природы. Девочка выглядела очень испуганной и дезориентированной. Друзья переглянулись, и Дэвид понял, что меньше всего они хотели сейчас её напугать.

– Ну и что теперь прикажите делать? – сквозь зубы, осведомился Гильгамеш, не спуская взгляда с девчонки.

– Зачем так стараться шёпотом? – ещё сильнее сжимая зубы и почти не шевеля губами, поинтересовался Авраам, чей обыкновенный тёплый голос сейчас был слегка нервозный. – Она ведь умеет читать мысли!

– Но не сейчас, – как всегда, неожиданно напомнил о себе лёгким дуновением слов Авель. – Она испуганна и зажата. Так что, во всех смыслах, она оцепенела от страха.

Все переглянулись и безмолвно согласились с Авелем, но Дэвиду показалось, что никого это не успокоило. Всех, кроме Каина.

Он единственный, в сложившейся ситуации, проявил чрезмерное легкомыслие. Каин даже не смотрел в сторону девочки. Вместо этого, он старательно выбирал мелкие косточки из рыбы. И вот, когда все сошлись на том, что девочку лучше лишний раз не тревожить, Каин с лёгким стуком, от которого все вздрогнули, опустил опустевшую чашу. Девочка вздрогнула и испугано уставилась на него даже раньше прочих. Каин с жадным удовольствием обсосал себе пальцы и удовлетворённо выдохнул. Потом он наполнил чашу новой порцией ухи и, с серьёзным выражением на лице и лёгким безразличием в голосе, обратился к ней:

– Что смотришь, головешка облезлая? Жрать иди!

Смуглое лицо, что от голода было слишком светлым, стало ещё светлее, а губы изогнулись к низу, образовав на подбородке маленький лабиринт складок. Пурпурные глаза ещё сильнее расширились и наполнились слезами. Все, кроме Каина, напряглись до предела, а Джитуку метко выдал:

– Ох, Ё!

И тут девочка глубоко вздохнула и открыла свой немой рот. В их головы, а заодно и в голову Дэвида, мощнейшим потоком влился режущий, как бритва, писк, переросший в сильнейший треск тысяч, сотен тысяч насекомых! Мальчишки, один за другим, сильно кривясь от внутренней боли, машинально прикрыли себе уши и припали к земле. Каин, уронив чашу с ухой, тоже закрыв уши и, вылупив глаза, наоборот подскочил, но, поскользнувшись на брошенной им рыбной кости, упал лицом вниз. Воспоминание вокруг Дэвида снова начало угрожающе мерцать то исчезая, то появляясь вновь.

– Ну, молодец, Каин! Так держать! Ты был просто неподражаем! – взъерепенился на Каина, Гильгамеш, убирая руки от ушей и слегка приподнимаясь. Он умудрялся, не смотря на гримасу боли, оставаться холодным и едким на злые слова. – Вот взять и сразу «жрать»!

– А что я такого сделал? – поднимаясь на дрожащие ноги, крикнул Каин. На его лбе вскочила большая шишка. – Я ведь поесть ей предложил! Она просто отвыкла от доброго отношения! Ты ведь голодна, а?

Он, резко повернувшись, обратился к спасённой девочке. Она вдруг резко замолчала и уставилась на Каина, вся залитая слезами. Но потом всё началось сначала, при этом в разы сильнее.

– Ааа, чтоб тебя, Каин! – заскрипел от боли Авраам. – Она ведь нас не понимает! Посчитала твоё предложение за угрозу… ах… наверное!

– Да идите вы все в… Авель?

Дэвид, всеми силами пытаясь остаться в воспоминании и борясь с муками, которые и чувствовать по идее не должен, на несколько секунд потерял нить происходящего. Но вот воспоминание перестало мерцать, а его голова опустела. Шепард услышал тёплый и заботливый голос.

Авель, каким-то чудом оказавшись почти вплотную к девочке, обращался к ней на том же языке, на котором ранее говорила старая шаманка. Девочка вдруг напряглась всем телом и сразу обмякла, неловко обняв его за плечи. Она вдруг начала безмолвно рыдать, уткнувшись в грудь Авеля. Все уставились на эту картину, разинув рты. Первым опомнился Авраам. Сглотнув, он спросил слабым голосом:

– Ты это когда умудрился изучить её родной язык? Ведь учитель сказал, что… когда… эээ.

– Я ведь говорил, что могу многое узнать о человеке, испив его кровь, – тихо, продолжая баюкать плачущую девочку, ответил Авель. – Она была ранена, и я хотел тебе и Джитуку с учителем помочь, в её лечении. Разве я вам тогда не говорил и не помог?

Авраам и Джитуку испуганно переглянулись и почти синхронно сглотнули.

– Я помню, прекрасно помню, – ещё более слабым голосом ответил Авраам. – Но, чтобы ты смог выучить язык … Это потрясающе!

Лицо Авраам просветлело и засияло. Другие также восхищённо заулыбались Авелю, а тот, впервые на памяти Дэвида, покрылся румянцем.

Вдруг зашевелились кусты и со стороны Усура, лежащего на животе почти с самого начала «испуга» девочки, появился Эд’М. Его лицо было по-прежнему скрыто от глаз Дэвида. Он держал в руках двух убитых кроликов и тяжело дышал. Хоть Шепард и не видел его лица, но вновь опираясь на свои знания о жестах, предположил, что учитель был испуган. Осмотрев присутствующий, его плечи обмякли, и он облегчённо выдохнул.

– Гиль, я ведь просил тебя стоять на страже. На всякий случай. И при возможности использовать оставленную тебе сигнальную ракету, – только и смог выдавить из себя учитель.

Очередная смена воспоминания была лишь номинальной – как при монтаже фильма. Когда необходимо было убрать ненужные для сюжета кадры. И теперь Дэвид наблюдал за тем, как девочка с большим удовольствием уплетает целого жареного кролика, а возле её ног лежала кучка рыбьих костей. Лишь теперь он задумался о её возрасте. Не смотря на свой высокий рост, она была или такого же возраста, что и Джитуку, или даже младше его. Но Дэвид не исключал и того, что имело место небольшое вмешательство из-за голода и произошедших неприятностей.

Сейчас же она сидела на земле, вытянув ноги, в грубо шитом платьице без рукавов, всё время прижимаясь к Авелю. Тот был немного смущён, но при этом проявлял к девочке искреннюю заботу и принимал неожиданно возникшую к нему привязанность, как должное. Остальные дети сидели вокруг костра, а на их лицах одновременно отражалось любопытство, забота и лёгкий страх. Напротив девочки, усердно высасывающей костный мозг, сидел Эд’М, всматриваясь в неё своими схематическими глазами.

Когда из костей не было больше смысла что-либо высасывать, девочка довольно выдохнула и слегка икнула. Она прикрыла рот руками и испуганно посмотрела на мальчишек. Все безобидно и тихо прыснули. Это не обидело девочку, наоборот – она засмеялась звонким и живым смехом. Но тут девочка встретилась с взглядом Эд’Ма и на её лице, которое, после сытного обеда, чуть округлилось, появился куда более явный страх. Девочка испуганно отползла назад и округлила глаза, говоря ими, чтобы Эд’М к ней не подходил. Но он робко протянул руки, смотря прямо ей в глаза. Она не стала отводить взгляд и установила с Эд’Мом контакт. Эти двое молча смотрели друг на друга очень долго. Дэвид понял, что между ними идёт немой диалог, и поэтому стал ждать, как и прочие.

Спустя долгие минуты из глаз девочки потекли слезы. Она медленно подошла к Эд’Му и встала перед ним на колени. Тот опустил голову и их лбы соприкоснулись. Они вновь замерли, но в этот раз прошло не больше минуты, и вот Эд’М медленно поднял голову, поцеловал девочку в лоб и обнял её. Она сильно его обняла в ответ и тихо заплакала.

Эд’М, посмотрев на учеников, сильно поражённых увиденному, и произнёс:

– С этого дня она ваша первая сестра. Её имя Сарасвати. Проявляйте к ней уважение и необходимую заботу, и она ответит вам в сто крат.

Глава 8 «Камнескрёб»

Пройдя через очередной покров света и шума, Дэвид проник в следующее воспоминание.

Сзади него начинался крутой спуск, окаймлённый двумя, почти вертикальными скалами. Он вёл в небольшую долину, усеянную камнями и поросшую густыми кустарниками с невысокими деревцами. Дальний склон был покрыт густыми лесами, а за ними виднелась длинная и неприветливая горная цепь.

– А они нас точно не надурили? – услышал Дэвид сзади себя знакомый недовольный голос Каина. Шепард обернулся и увидел, что Эд’М с учениками только-только начали спускаться в долину. Они были одеты в меховые штаны и куртки, а поверх накинули тёплые плащи. Сарасвати носила длинную юбку и блузку из плотной ткани. Она уже хорошо освоилась, как заметил Дэвид, среди мальчиков, и в её поведении появилась особая важность в сдёрнутом носике и поджатых губах. Девочка уже не страдала болезненной худобой и теперь весело шагала впереди остальных, исключая Эд’Ма, внимательно осматривая окружающий мир. Она поджала губы, услышав вопрос, и, посмотрев на недовольного Каина, подумала:

«Нет! Они не врали! Какой же ты дурачок, неверующий Ки-Ки! Аври то же самое подтвердил, а он, как всё время тебе напоминает, хорошо чувствует ложь».

– Нет, вы посмотрите! – сощурив глаза и пытаясь обогнать Сарасвати, протянул Каин. – Тогда, где он? Где?! Мы всё тут обыскали!

«Если я его не нахожу, это не значит, что его здесь нет! – резко остановившись, огрызнулась Сарасвати и наступила на ногу Каину. Тот чуть было не полетел вниз кубарем, если бы вовремя подоспевший Авель. – Он или умеет хорошо скрывать своё присутствие или, как сказали его соплеменники, он настолько увлечённый человек, что думает лишь об этом!»

– Я устал ходить по этим горам. Может, ну его, этого Камнескрёба, учитель? – бесцветно спросил сильно отставший от основной группы Усур, шатаясь из стороны в сторону с поникшим видом. – Можно взять в ученики любого из его породы. Вон какие лабиринты в известняке прорыли.

– Они все жалкие трусы! – возмутился чем-то сильно расстроенный Джитуку, ощупывая в руках недавно сорванное им какое-то растение. – Вместо того, чтобы дать отпор тем варварам, они роют себе могилу, того даже не сознавая!

– Думаю, ты не прав, Туки, – деловито ответил Гильгамеш, не спешивший спускаться вниз, предпочитая исследовать камни, попадавшиеся ему на пути – Судя по тому, что мы о них узнали, они очень сильные. Как бы нам самим на какой-нибудь их разведывательный отряд не наткнуться.

– А вот мне кажется: даже если сильно постараться, то мы навряд ли с ними столкнёмся, – подал голос Авраам, идя в середине отряда. – Если верить старейшине, их стоянка находиться значительно дальше на севере, а сюда они прибыли лишь ради того племени рудокопов. Да уж, не повезло им.

– Я думаю, что вам всё-таки стоит это знать. Но в этих горах живут сразу трое претендентов в ученики, и этого даже я не ожидал, – с лёгкой нотой вины, вдруг сказал учитель. – Точнее: я ждал встретить здесь двоих, но всё оказалось куда сложнее.

– Да что вы говорите, учитель?! – съязвил Каин. – Вот это новость, но почему я не удивлён?

«Не смей так разговаривать с учителем, зануда!» – звонко подумала Сарасвати, обежала Каина и нанесла ему сокрушительный удар под зад. В этот раз он потерял равновесие и лицом вниз съехал по склону.

– Сарасвати! – Авель с упрёком посмотрел на девочку и побежал помогать подняться брату, а заодно не дать тому сорваться на сестру.

«Но он грубил учителю, Ави!» – краснея, подумала Сарасвати.

– Сарасвати, – мягко начал Эд’М, подходя к ученице и ложа руку ей на хрупкое плечо. – Больше так не делай. И Каин прав. Нужно было вам сразу сказать об этом, как только было решено идти на северо-запад. И более того: нужно будет обсудить кое-что важное, но лишь тогда, когда найдём нашего неуловимого Камнескрёба.

– Простите, кого? – раздался неожиданный голос, со стороны отвесной скалы. Дети удивлённо отпрыгнули в противоположную сторону, взявшись за оружия. Сарасвати, полусогнувшись, спряталась за спину Авеля и теперь недоверчиво оттуда выглядывала. Даже Эд’М напрягся, повернувшись на голос. Дэвид также вздрогнул от неожиданности. Этот голос он услышал совсем рядом с собой, так как он предпочёл идти с краю, чтобы лишний раз не создавать помехи воспоминаниям.

Из небольшого углубления, у основания скалы, поднялось то, что можно было посчитать за грубый и обветренный камень, но на самом деле это был облезлый и грязный меховой плащ. Из-за плаща появилась копна каштановых волнистых волос. Человек медленно повернулся, и все увидели юношу. За грязью скрывалось обветренное веснушчатое лицо с прямым, слегка вздёрнутым носом. В руках он держал маленький молоточек из кремния и несколько камней, пронизанных разноцветными полосами и крапинками. Мальчик с подозрением и обидой осмотрел людей своими чёрными, как угольки, глазами.

– Кого это вы тут именуете Камнескрёбом? – более вразумительно спросил мальчик, глядя теперь на Эд’Ма. Он к этому моменту полностью расслабился и лёгким жестом дал указание детям сделать то же самое. Сарасвати, что по-прежнему смотрела на чужака из-за спины Авеля, вдруг озарилась пониманием и, мысленно воскликнув, указала на неизвестного мальчишку:

«Это он! Я вам говорю, это и есть тот самый Камнескрёб!»

– Не хорошо показывать на человека пальцем, – немного отстранено, вслух, осадил свою ученицу Эд’М, а затем обратился к мальчику, – Мы прибыли из Известнякового переплетенья. Мы там искали того, кто может стать моим учеником. Мне сказали, что по всем описанным чертами им должен оказаться мальчик которого все называют Камнескрёбом.

– Ну, допустим это я и что? – грубо, но в тоже время смущённо, ответил мальчик, почёсывая нос.

– А то, что теперь можно и передохнуть, – вяло протянул Усур. Вид он имел немного безумный из-за сложной изматывающей дороги. Из-за его спины выглянул насупленный Каин, недоверчиво всматриваясь в Камнескрёба. С его лба стекала тонкая струйка крови, где застряло несколько небольших камушков – последствие недавнего падения. Так, что не удивительно, когда Камнескрёб, увидев этих двоих, стал оглядывать нежданных гостей с ещё большим подозрением. Но вот он резко уставился на Сарасвати и нахмурился. Эд’М молча повернул голову к ученице и та, тихо охнув, с обиженным выражением на лице, опустила взгляд.

– Очень интересно, – пробормотал себе под нос новый мальчик. Он ещё раз внимательно осмотрел незнакомых ему людей, а потом вдруг неожиданно и весело улыбнулся.

– У меня тут есть надёжное и тёплое укрытие с припасами на случай, если меня настигнет непогода. Так что прошу проследовать за мной.

Мимолётная вспышка света. Теперь Дэвид стоял посреди светлой просторной пещеры – почти идеальный прямоугольный параллелепипед. Гладкий, почти без щербинок и выемок, коричневатый пол был слегка покрыт порами. В его центре была выдолблена небольшая яма для костра. Не считая хвороста, да свёрнутых в углу грубо шитых шкур, зал был пуст. В не менее гладких боковых стенах зияли арочные проходы, украшенные незамысловатыми, но изящными барельефами. Дэвид посмотрел вверх и искренне поразился потолку пещеры. На выкрашенной в тёплую лазурь поверхности, на почти идеальном расстоянии друг от друга, располагались крохотные хрусталики. Сейчас они ярко искрились всем цветами радуги. Он подумал о том, что должно быть где-то спрятано небольшое оконце, пропускавшее сюда свет. Он, проходя через кристаллы, преломлялся и заполнял пространство нереальным многоцветьем.

Шепард обернулся и вновь не была предела его удивлению. Стена за ним представляла из себя недоделанный барельеф, изображавший обнажённую девушку: красивую и стройную, державшую в руках охапку цветов. На груди была выемка.

«Наверное, сюда скульптор хочет положить особо красивый камень» – подумал Дэвид, восхищённо всматриваясь в эту красоту.

Сзади что-то заскрипело. Шепард обернулся и увидел в последней из стен, которой он до сих пор не уделил внимание, отверстие в форме почти идеального круга. Круг прикрывал щербатый и на вид не поднимаемый камень, лишь слегка пропускавший свет в самых не заметных для глаз неровностях по линии границы с проёмом. И вот, имитируя лунный ход, просвет стал шире, впуская внутрь серый свет и волну свежего воздуха, которого и до этого здесь было в достатке. Камень был сдвинут на четверть, и в просвете показалась фигура мальчика по прозвищу Камнескрёб. Он внимательно осмотрел пещеру, удовлетворённо кивнул, обернулся и тихо сказал:

– Прошу в мою обитель, не стесняетесь.

В пещеру, один за другим, вошёл Эд’М с учениками. Все без исключения восхитились красотой зала. Дэвида особенно позабавили реакция Сарасвати и Усура. Первая, увидев потолок, так и замерла на месте с отвисшей челюстью, запрокинув голову. И если бы не Эд’М, положившего на её плечо руку, то она бы так, наверное, и простояла, нисходя с места долгие часы. Усур же, впервые показался Дэвиду совершенно бодрым и даже довольным. Это выражение было столь ему несвойственно, что проходивший мимо него Каин с подозрением всмотрелся в своего собрата, а потом раздражённо щёлкнул языком, помотав головой.

– Это не похоже на порождения природы, – оживлённо начал Гильгамеш, смотря на всё это с привычной для него жадностью исследователя, – Кто это сделал?

– Во многом это и правда работа природы, но не меньше здесь трудов моего деда и отца, а прочее было проделано лично мною, – ответил Камнескрёб. Он, сев на присядки, начал перекладывать хворост в яму для очага. Дэвид не видел его лица, но сильно покрасневшие уши выдали в нём смущение.

– Ты?! Это ведь тяжёлый труд! – с сомнение, протянул Каин, подойдя к незавершённому барельефу и начав его внимательно рассматривать. Но затем он недоверчиво всмотрелся в хозяина. – Сколь тебе лет то?

– Скоро будет почти семнадцать полных циклов, – не задумываясь, ответил Камнескрёб. Он подошёл к свёрнутым шкурам, взял несколько штук, и постелил их возле медленно разгоравшегося пламени.

– То есть ты старше большинство из нас? – удивился Авраам, что с радостью уселся на шкуру, начав греть закоченевшие руки. – Если не ошибаюсь, то ты – Гиль, тоже прожил столько циклов?

– Если повитуха ничего не напутала при моём рождении, то уже совсем скоро будет семнадцать, – непринуждённо подтвердил Гильгамеш, также присаживаясь у костра.

– Тогда сколь лет у тебя ушло на то, чтобы всё это сделать? – спросил Каин, всё ещё полный скептицизма. Он также сел возле костра.

– Врать не буду, но где-то неполные восемь циклов. С тех пор как умерли от болезни мои родители, и я начал жить самостоятельно, – отозвался хозяин пещеры, скрывшись за одним из арочных проходов и начав там стучать и бренчать.

– Всё равно это невероятная работа! – продолжал восхищаться Авраам.

– Я же сказал, что тут уже до меня многое, что было сделано, – скромно ответил Камнескрёб, выходя из соседней комнаты и неся в руках широкую чашу наполненную простой едой: копчённым мясом, сушечными ягодами и орехами. В центре подноса стояла длинная керамическая бутыль с узким горлышком. – Многое было сделано самой природой. Дед и отец вынесли много камня и всё здесь укрепили. Можете не искать эти укрепления, так они хорошо замурованы в камень.

– Больно надо, – буркнул Каин, беря с поставленного подноса полоску мяса. Он понюхал его и резко убрал от себя. – А это что ещё такое?

– Это копчёное мясо, – небрежно ответил хозяин, подходя к выходу и задвигая камень, взявшись за неприметные выемки в нём. Он подался и с лёгким треском закрылся. Затем Камнескрёб скрылся в другой комнате, со словами, – Ой, ой. Совсем забыл о воде. Не пейте то, что я поставил, иначе вас накроет сильный дурман. Чтобы это пить, нужно его разбавить водою.

Слова были произнесены вовремя, так как Джитуку уже хотел пригубить из бутыли. Он поднёс сосуд к носу и в тот же миг окосел, сильно закашляв.

– Ой, ой. Он что у вас не приучен к такому? – испугался Камнескрёб, подбегая с большим кувшином воды, поставив сверху – друг на друга, неглубокие чаши. Положив посуду на пол, он начал что-то искать в небольшом мешочке, что висел на его верёвочном ремне. Спустя несколько секунд Камнескрёб достал оттуда клочок травы. – Пускай нюхнёт это.

Авраам выхватил траву, быстро осмотрел её и поднёс к носу Джитуку. Тот вдохнул терпкий запах травы и сильно расчихался.

– Вот и славно, – пропел хозяин, садясь к остальным, разливая жидкость на дно чашей и доливая к ней воду. – А вот так лишь слегка закружиться голова, но при этом станет хорошо на душе и сердце.

– Знаете, я это пить не буду, – кривясь носом, ответил Каин.

– А тебя и не заставляют, – холодно ответил Гильгамеш, слегка пригубив жидкость. Он встрепенулся, и к его щекам прихлынула кровь. – Странная вещь, но мне нравиться.

– Я бы не прочь побольше узнать про этот напиток и траву, – протянул Авраам, внимательно вглядываясь в разбавленный напиток. – Не расскажешь?

– Авраам, это пока подождёт, – вмешался до этого молчавший Эд’М. Дэвид заметил, что быстро изучив пещеру, все его внимание было сосредоточено на её хозяине. – Для начала я запрещаю пить этот напиток Сарасвати и Джитуку. Даже разбавленным.

Сарасвати, что уже с сильным вожделением почти пригубила жидкость, удивилась его исчезновению из собственных рук. Она посмотрела на Авеля и увидела свою чашу в его руках. Сарасвати сильно покраснела и хотела забрать у него посуду, но её остановил мысленный запрет Эд’Ма. Она замерла и, чуть понурившись, опустила руки. Сарасвати надулась и, поджав под себя ноги, начала хмуро жевать поданный Авелем кусочек копчёного мяса.

– Ну, если запрещаете, тогда ладно, – чуть смутившись, согласился Камнескрёб, но потом хитро улыбнулся, – Но это для начала, а что дальше? Будете склонять меня на свою сторону?

– Не совсем так, – уклончиво ответил Эд’ М. – Я никогда никого не заставляю идти со мной силой или хитростью. Пусть, теперь я точно уверен в том, что ты тот, кто мне нужен.

Камнескрёб, внимательно слушая Эд’Ма, медленно жуя мясо, наклонил голову в задумчивости, но потом, слегка почесав шею, спросил, никому конкретно не обращаясь:

– Интересно, но почему все эти дети и почти мужчины пошли за тобой?

Ученики переглянулись, а потом задумались. Первым, посмотрев в глаза Камнескрёбу, с лёгким пренебрежением ответил Каин.

– Потому что он сам предложил, уж на то пошло. Нам с братом. Но пошли мы, конечно, по своей воле, так как нас изгнали из нашей деревни. Боялись. Конечно, мы бы запросто смогли уйти от учителя, так как за те пол цикла, что мы были с ним, постоянно попадали в беды. Но он помог нам развить скрытый в нас потенциал и показал необъятность мира. И я действительно заразился желанием познать его и, в первую очередь, людей. Ну, а ты брат? Я ведь даже никогда не задумывался об этом. Только из-за того, что мы кровные родственники, ты идёшь за мной?

– Не только, – тихо ответил Авель, смотря себе на пальцы. – Я просто хотел найти тех людей, что не будут бояться моих странных навыков. Я их лично никогда не боялся, но я хорошо понимаю насколько они странные.

Он замолчал. Сарасвати, умилившись, обняла его.

– Ну а я уже давно искал повода, чтобы отправиться в путешествие, – ответил следующим Гильгамеш, после недолгого молчания. – А тут очень удачно подвернулся учитель и эти двое чудика.

– Ты бы помолчал, недовождь! – огрызнулся Каин, покосившись на Гильгамеша. – Ты ещё больший чудик. Ведь, чаще всего, именно из-за твоего нездорового любопытства мы были на грани жизни и смерти.

– Ну, это ты лиху дал, – скучающим голосом ответил Усур, с сомнением рассматривая странный на вид сушёный фрукт. – Я вот пошёл, потому что в моём племени умирал от скуки. Хотя, стоит сказать, я сильно разочарован этим путешествием. Но при этом, – он поднял голову, – с этим людьми не соскучишься. Да и то о чём нам рассказывает учитель, по-своему, тоже интересно. Обидно, правда, что это явно крохи, и он многое всё ещё скрывает от нас.

Каждый из учеников усмехнулся и даже учитель тихо хмыкнул.

– А, ик, я п-пошёл, потому что не х-хотел оставаться, ик, ик, один, – немного шатаясь, ответил Джитуку. – Хе-хе. Но признайтесь, учитель, ик, н-над-давили на мои ч-чу, ик, чузтва!

– Ой, ой, до чего он легко опьянел, – озабочено покачал головой Камнескрёб.

– Думаю, теперь он вряд ли до этого дотронется, – протянул Авраам, а потом, повернувшись к хозяину, с тёплой улыбкой проговорил. – Об учителе всегда с теплом отзывался мой отец. Он когда-то испугался масштаба приключений и отказал ему. А вот мне было тесно в моём доме, пусть меня все там и любили, также как и я их любил, да и люблю до сих пор. Ведь я хорошо понимал, что человека всегда будут ждать различные испытания, где самое непреодолимое – это безликая смерть. Я хочу хотя бы отсрочить её приближение, чтобы тот или иной достойный человек принёс ещё больше блага в этот мир.

– Вот это да! – восхитился Камнескрёб. – Вот это я понимаю цель. И учитель оправдывает возложенные на тебя надежды?

– Да, без сомнения. Но я согласен с Усуром: многое он от нас скрывает. Наверное, считает, что время для этого ещё не пришло.

– Ну да, ну да, – протянул Камнескрёб, а потом посмотрел на Сарасвати, мило ей улыбнулся, и спросил:

– Ты единственная всё молчишь и молчишь. Почему ты пошла с учителем?

Все одновременно ахнули и явно хотели что-то объяснить хозяину, но было поздно. Сарасвати передала свои мысли в голову Камнескрёба:

«Они меня спасли и не испугались моих сил… ой!»

Девочка тут же осознала, что сделала и, потемнев, спряталась за спиной Авеля. Камнескрёб, в свою очередь, разинул рот и округлил глаза, а потом указал пальцем на девочку с вопрошающим выражением на лице. Затем он присвистнул и посмотрел на каждого из гостей.

– Ой, ой, – слабым голосом протянул Камнескрёб, – она, что у вас обладает даром мистика? Это же здорово! Значит, мне не показалось, при нашей встрече, что этакая птица поселилась у меня в голове?

Теперь пришло очередь ученикам Эд’Ма разинуть рты. Сарасвати выглянула из-за спины Авеля и с подозрением уставилась на Камнескрёба.

– Да, это можно назвать даром, – ответил за всех Эд’М. – Но я поражён тому, что тебя это не сильно удивило.

– Нет, я очень удивлён. Среди нашего племени, да и среди соседей, иногда встречались мистики. Всегда женщины. Но даже несмотря на это, таких способностей они достигали лишь при помощи транса и особых трав. Но почему она всё время молчит?

– Она не может говорить, так как ей отрезали язык и пытались принести в жертву идолу. Её и всю её семью обвинили в колдовстве, приведшему к сильной засухе и голоду. – робко сказал Авель.

– Что?! – громко возмутился Камнескрёб, поднявшись и сжав кулаки. – Какое же безумие принимать столь чарующий дар за такую глупость! Чернь!

– Но ведь и твоё племя не считается с твоими способностями, – мягко вмешался Эд’М. – Когда мы расспрашивали их о тебе, то они всё время называли тебя чудаком.

– Это я чудак? – покраснев, сквозь зубы, прошипел Камнескрёб. – Это они трусы, предпочитающие зарыться в мел и известь, но не помогать своим соседям, что приносят не меньшую, а то и большую пользу!

– Ты склоняешь их к войне, я прав?

– И что здесь такого?

– Тебе не кажется, что их стоит понять?

– Ха! Я их слишком хорошо знаю! Они боятся нового. Считают, что рудокопы зря тратят время на извлечение руды и её переплавку! А вот те варвары сразу увидели пользу от этого дела!

Камнескрёб замолчал. Он тяжело дышал, сильно покраснев от злости, а потом ещё сильнее потемнел, когда понял, что сорвался. Мальчик отвёл взгляд и резко сел на землю, скрестив руки на груди.

В наступившей тишине, каждый из подростков смотрел куда-то сторону, кроме Эд’Ма. Он по-прежнему не сводил глаз с Камнескрёба. Молчание нарушил он же, когда перевёл взгляд на барельеф.

– Эта девушка на стене, – деликатно произнёс он. – Она твоя возлюбленная? Она ведь из племени рудокопов, что было порабощено теми варварами?

Мальчик встрепенулся, посмотрев на Эд’Ма, и вновь покраснел. В это же время покраснела и чуть хрипнула Сарасвати, а мальчики присвистнули и смущённо переглянулись.

– Ой, как интересно? – с жадным взглядом поинтересовался Гильгамеш, чуть подавшись вперёд, – И как далеко у вас зашло?

– Гиль, сейчас не до столь глупых вопросов, усмирись! – отрезал Эд’М, не смотря на ученика. Тот поджал губы, но больше не произнёс ни слова. Учитель, с заботой в голосе, сказал Камнескрёбу:

– Мы поможем тебе спасти твою девушку и более того: поможем расправиться с этими варварами.

– Ага, ага, обязательно поможем, – не вникая в слова, ковыряясь в зубах, согласился Каин, а потом резко выпрямился, и на его бледном красивом лице появился ужас. – Что мы должны?!

Все не менее испуганно воззрились на учителя, но он их проигнорировал.

– Какая вам от этого выгода? – спросил Камнескрёб, ещё сильнее сверля взглядом Эд’Ма

– О, выгода очень большая. Даже не одна, а четыре выгоды. Во-первых, это будет серьёзное испытание для всех моих учеников. Во-вторых, это будет твоим личным испытанием, захочешь ты пойти с нами или нет. В-третьих, а также и в-четвёртых: и среди племени рудокопов, и среди племени варваров есть те, кого я хочу взять в ученики. На счёт варваров я не уверен кто именно, но я знаю, что это очень волевая и сильная личность. А вот на счёт рудокопов я почти уверен. Я думаю, что это твоя возлюбленная.

– Значит, не манипулируете?! – яростно вопросил Камнескрёб, вновь поднимаясь на ноги и сжимая кулаки.

– Ни в коем случае, – спокойно ответил Эд’М – Я, так или иначе, пойду на эту авантюру и решу этот конфликт. Точнее не я, а мои ученики.

Дэвид заметил, как его отец резко всмотрелся в спину учителя и увидел в его взгляде недоверие. Но тут поднялся Каин, бледный и дрожащий.

– То есть я правильно понял, что вы нас покидаете?

– Он нас покинет лишь на время, – ответил Авраам вместо Эд’Ма. Он также смотрел внимательно на учителя. – Он отправляется за последними учениками, которых вынужден был, не известным мне способом, призвать.