Текст книги "Мусорщики "Параллели" 3 (СИ)"

Автор книги: Георгий Сидоренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Мусорщики «Параллели» III

Глава 1 «Анхель Сина»

Прошло почти три недели с тех пор, как Дэвида оказался в «Параллели».

Его временно поселили в светлую и чистую палату с оранжевым освещением. Оранжевый. Этот цвет был повсюду. Он должен был нести тепло, но от него веяло холодом. Нет, этот цвет его не угнетал, наоборот. Он расслаблял и успокаивал, но что-то в нём было бездушное и стерильное. Стерильность. Второе, что здесь было повсюду. Стерильные стены и натёртый до зеркального блеска пол из гладкого полимера. Большое окно и две двери: одна ведущая наружу, другая в ванную. Кровать с мягким и упругим матрасом, тумбочка, встроенный в стену платяной шкаф, а также столик и мягкий пуф, что выглядел тут несколько инородно. Почти всё было сделано из того же блестящего безжизненного полимера. Веяло холодом и всё было стерильным. Но Дэвид не собирался раздражаться по мелочам. Он должен был полностью сосредоточиться на обработке информации.

Дэвид лежал на кровати, одетый в оранжевую пижаму, устремив взгляд через новые очки на гладкий потолок. Он был расслаблен от кончиков вымытых и аккуратно зачёсанных назад волос до кончиков ногтей на ногах, что аккуратно были подточены. Его руки прилагали вплотную к бокам, а ноги были прямы как стрелы. Дэвид медленно и редко дышал, при каждом вздохе закрывая глаза. Он думал и анализировал всё то, что узнал и о том, что с ним произошло за последний недели…

Дэвид плохо помнил, что с ним было, после того, как он покинул госпожу Яирам в сопровождении её секретаря – Трезии Абелии. Где-то на полпути его перехватила Грация. Дэвид смутно слышал причитания Хоппер – тихое уставшее бурчание, приглушённое респиратором, по поводу того, что ради спорной проверки рисковали чей-то жизнью. Пусть это и была жизнь предполагаемого Вечного. Да и угроза могла исходить и от самого Шепарда.

Последнее, что он ещё кое-как тогда осознавал, было понимание того, что его вновь усадили в Кокон, а после он провалился в расслабляющую дрёму. Потом лишь туман, нечёткие тени, полные оранжевого света и размытые образы людей.

А после…

Вечером, после того, как он очнулся, к нему пришёл врач. Он был одет в оранжевый комбинезон, поверх которого был накинут халат из водонепроницаемой ткани. Он был приветлив с Шепардом, но в тоже время вёл себя несколько отстранено. Это раздражало Дэвида, и в нём вновь проснулись застарелые подозрения из далёкого прошлого.

Не успел врач уйти, как появился Гарибальди. Он, прорываясь через дежурного медика, робко причитающего о том, что нарушаются инструкции, ровным шагом вошёл в комнату и начал сверлить Дэвида взглядом своих сурово-комических глаз. За ним – два человека в зелёных куртках притащили небольшой чёрный ящик с несколькими отверстиями и щелями и поставили его возле Дэвида на прямоугольную и продолговатую платформу. На безмолвный вопрос: «Что это?», Гарибальди объяснил ему, что это мобильная цифровая библиотека и именно оттуда Дэвид сможет взять всю дозволенную информацию о «Параллели», Башне и о многом ещё другом по мелочам. Шепард поблагодарил его и сказал, что ему не нужна дополнительная периферия. В ответ он получил лишь ухмылку. Гарибальди, смотря на своих людей, жёлчно сказал:

– Вот видите, парни. Я же сказал, что этого достаточно. Ладно, пошли. У нас много работы.

Когда дверь задвинулась, Дэвид не смог отделаться от ощущения, что старик его недолюбливает. Но Шепард не стал забивать себе этим голову и решил приступить к усвоению информации.

Он подвинул чёрный куб чуть ближе к кровати, и нажал на маленький переключатель. Компьютер ожил, загоревшись жёлтым свечением в почти незаметных углублениях, что паутиной оплетали прибор по всей его площади. Дэвид не спеша уселся на кровать, скрестил ноги, глубоко вздохнул, прикоснулся обеими руками к машине и сразу пожалел об этом.

Резко убрав руки, он поднёс их к лицу. Они были покрыты волдырями и сильно покраснели. Дэвид тяжело вздохнул и припал спиною к прохладному пластику стены. Он поднял голову к потолку и, опустив обожжённые руки на диван, подумал:

«Я слишком ослаб для столь огромного пласта информации. Это меня не убьёт, но… придётся действовать очень осторожно. Благо, у меня впереди целых три недели».

Шепард пролежал в этой позе ещё с несколько минут, пока его руки не исцелились. Потом он приподнялся и навёл на куб лишь указательные пальцы и аккуратно дотронулся ими до машины. Через секунду он убрал пальцы и посмотрел на них. Они были совершено целыми. На лице Дэвида отразилась тень мрачного удовлетворения. Он подождал с секунд пятнадцать и повторил действие. Он отчётливо почувствовал, как в него потекли данные – точные и осмысленные. А потом ещё раз дотронулся до куба, и ещё раз, и так Дэвид повторял эти действия всё своё свободное время, с каждым разом увеличивая время и площадь соприкосновения с библиотекой.

На то, чтобы суметь соприкоснуться с кубом всей ладонью каждой из рук и не отпускать их в течение десяти минут у него ушло половина срока изоляции. Он мог бы сделать это и быстрее и даже рискнуть на сканирование и копирование данных. Но прошлый опыт говорил ему о том, что это приведёт к некоторой дезориентации или даже введёт его в состояние стазиса, как минимум на сутки. И ему, конечно, нужно было прерываться на приём пищи. Без этого его организм сильно истощится. И, конечно же, ежедневные встречи с врачом. Но со следующего утра к нему стал ходить совершенно другой врач.

Дэвид только позавтракал и приступил к своим упражнениям, как дверь раздвинулась, и в комнату вошли. Шепард был настолько сосредоточен на кубе, что не обратил внимания на гостя до тех пор, пока он не обратился к нему:

– Сделайте лицо попроще, мистер Шепард, а то гляди от напряжения тресните, – весело произнёс глубокий женский голос.

Услышав его, Дэвид от неожиданности забыл вовремя убрать с куба указательные и средние пальцы. В итоге он их сильно обжёг. Дэвид от резкой боли ругнулся, а затем отпрянул назад и ударился затылком об стену. Гостья звонко рассмеялась. Дэвид, потирая ушибленную голову, сел и всмотрелся в вошедшую девушку. И тут он испытал неприятное чувство дежавю.

Перед ним стояла высокая смуглокожая женщина с большими и умными карими глазами, полными жизни, а её чёрные густые волосы, что лёгкими волнами спускались до плеч, будто бы светились. На ней была одета лёгкая белая блузка и длинная юбка-карандаш, а поверх был накинут оранжевый врачебный халат. Она смотрела на Дэвида без всякого зла и не скрывала своего любопытства. Девушка перестала смеяться, но приятная улыбка так и осталась на её круглом красивом лице. Она быстрым шагом подошла к ошеломлённому неприятным чувством Дэвиду и протянула ему руку:

– Будем знакомы. Меня зовут Анхель Сина. Я главный врач «Параллели» и Пагод, а также твой личный врач на ближайшие несколько недель. Можешь не представляться. Я достаточно узнала о тебе из докладов.

Дежавю. Дэвид не мог представить, что однажды испытает это чувство настолько остро. Он смотрел не неё с чуть приоткрытым ртом, а в его голове строились предположения. Анхель всё ждала и ждала с чистой улыбкой на лице, а Шепард всё никак не мог прогнать видение из прошлого.

«Эти глаза и улыбка! Эта манера держать руки! Даже имена похожи! Что за пугающее совпадение!»

– Что-то не так? – спросила Анхель, всё ещё протягивая руку ошарашенному Дэвиду.

– Что? – Дэвид с трудом вышел из ступора и в непонимании захлопал глазами. – О! Прошу прощение. Кажется, я действительно чуть увлёкся и в каком-то смысле треснул.

Дэвид попытался улыбнуться, но ничего кроме кривой ухмылки у него ничего не вышло. Анхель прыснула и снова засмеялась, отвернувшись в сторону.

– Простите меня, пожалуйста. Как же это бы мило. Я о вашей попытке улыбнуться. Сразу видно, что вы это редко делайте. – Анхель вновь повернулась к нему и протянула руку для приветствия. – Ну что? Третья попытка?

Дэвид опустил взгляд на руку. Она была чистой и ухоженной, и на ней не было перчатки.

– Простите меня, но я не могу это сделать, так как…

– Так как вы умеете высасывать из человека знания и опыт, – отмахнулась Анхель свободной рукой и подмигнула. – Ну же! Давайте руку. Мне нечего скрывать от хороших людей. И перчатку я не одену, сразу говорю. Тут скучнейшая стерильность и без этого. Скорей чистота меня убьёт, как бактерию на ножках, чем ваша не очень хорошо контролируемая способность.

– Я всё равно не собираюсь рисковать вами. – Дэвид обмотал вокруг левой руки угол покрывала и лишь после этого протянул её Анхель. Та чуть надулась, но с шутливым блеском в глазах завершила приветственный ритуал.

– Ууу, противный ты, Шепард, – Анхель подтащила к себе пуф и села на него напротив Дэвида. – Ну что же, я сегодня ненадолго. Как себя чувствуешь?

Дэвид посмотрел на свои пальцы, с которых уже сошли ожоги. Потом снова посмотрел на сияющего добродушием доктора, чуть мотнул головой в попытке избавиться от неприятного наваждения, и лишь после ответил, не смотря на Анхель:

– Физически я практически здоров, но по-прежнему слаб. Особенно ментально, – Дэвид указал на куб. – Думал, что получиться, прочитать данные за короткий срок, но чуть себе руки не сжёг, а мой мозг не расплавился. Ну, это дело поправимое. Единственная просьба. Мне нужно много есть, чтобы мой организм мог быстрее восстанавливать потерянный уровень энергии.

– Как интересно! – всплеснув руками, весело сказала Анхель. – Думаю, с едой я тебе могу помочь, а вот то, что ты почти здоров, всё ещё не позволяет мне выпустить тебя из этой скучной оранжевой коробки. Хотя ты и сам это понимаешь.

– Прекрасно, – мрачно произнёс Дэвид. – Будете меня осматривать?

– Да, думаю, что следует тебя проверить. Хотя я уже получила результаты твоих анализов. Что это ты так резко на меня посмотрел? Когда ты был без сознания мои люди взяли у тебя кровь. Это было необходимой мерой, хотя бы ради того, чтобы окончательно убедиться в том, что ты Вечный.

– Но я думал, что, при встрече с госпожой Яирам, я доказал это! – чуть краснея, сквозь зубы протянул Дэвид.

– Доверяй, но проверяй, – лукаво улыбнулась Анхель. – Просто госпожа до конца не была уверена в существовании двадцать первого Вечного. Тем более что о нём было сказано лишь в одном докладе, сделанным твоим отцом – Гильгамешем.

– То есть анализы показали, что он действительно мой отец? – чуть оживившись, спросил Дэвид, даже позабыв о только что возникшей неприязни к Яирам.

– Да, это подтвердилось, а вот кто твоя предполагаемая мать нам не удалось выяснить. Но это не удивительно. Старик Джи всегда был скрытным человеком. Но, кроме прочего, ты теперь можешь звать себя Вечным. С час назад пришли подтверждения на этот счёт. Это, конечно, феноменально. Интересно, как же ты стал Вечным, когда тебя нигде и никто не упоминал? Вот ведь загадка.

– Как это мило, – сухо сказал Дэвид, чуть сузив глаза, не смотря на Анхель. – Если вы действительно намерены меня осмотреть, то лучше преступайте, а то я бы хотел продолжить свои тренировки.

– Ну, во-первых, давай друг к другу на ты! Конечно, если ты не против…

– Не против.

– Ну, и хорошо. И можешь звать меня просто Анхель. Хорошо?

– Как скажешь.

– Какой же ты милый, – на лице Анхель вновь появилась лукавая улыбка, и она посмотрела на Дэвида чуть наискось. – Давай уже для приличия осмотрю тебя и тогда до завтра.

Анхель достала из внутреннего кармана халата круглую линзу, обрамленную в сложную многослойную оправу с двумя отростками крючками. Она поднесла прибор к левому глазу. Крючки ожили, чуть удлинились и ухватились за переносицу прямого точёного носа и основание ушной раковины Анхель. Линза замерцала нежно-голубым светом, издавая ритмичный щёлкающий звук.

– Сядь ровно и старайся не шевелиться. Дыши плавно и хоть чуть-чуть расслабься, – голос Анхель перестал быть успокаивающе нежным, превратившись в сухой деловой отзвук испытателя. Она, сидя ровно, положив ногу на ногу, начала выводить в воздухе, в пределах тела Дэвида, сложные и витиеватые фигуры, чуть сморщив лоб и красивые дуги густых чёрных бровей.

Процедура продолжалась целых десять минут, в течение которых Дэвиду приказано было встать. Анхель, с самым серьёзным лицом, стала ходить вокруг него, жестикулируя руками. Достигнув каких-то лишь ей ведомых целей, она улыбнулась и хлопнула в ладоши.

– Что и требовалось доказать. Ты совершенно здоров и единственное, что тебе нужно, так это хорошо питаться. Всё-таки здорово, когда твой организм умеет столь быстро восстанавливаться.

– Главное быть сытым, иначе дырка в черепе будет зарастать до конца времён, – невольно пошутил Дэвид и, к своему удивлению, улыбнулся Анхель. Он с силой стёр с себя тень улыбки. Это не скрылось от Анхель. Она не стала смеяться, как раньше, и лишь наставнически усмехнулась:

– А ты, однако, умеешь смешить, а то мне почудилось, что ты холоден, как ледышка, – она подошла к Дэвиду и ущипнула его за нос и лишь после рассмеялась. Она направилась к выходу. – Выше нос, Дэвид, и не бойся проявлять эмоции. Ты же человек, а не машина.

Но не успела она дойти до выхода, как вдруг замерла на месте. Она оглянулась, таинственно улыбаясь:

– Я ведь чуть не забыла. Акасару просил передать, что с ним всё хорошо и что не стоит о нём переживать. Хотя всё-таки стоит. Состояние у него до сих пор критическое и это я о его эмоциональном состоянии. Но я уверенна: он выкарабкается. А так очень милый мужчина.

– Акасару? – Дэвид не сразу понял, о ком говорит Анхель. Он всё ещё стоял посреди комнаты и задумчиво чесал себе нос. Но тут он понял, о ком говорила доктор и посмотрел на неё с недоверием и испугом. Он совсем забыл о Рэде. – Так, значит, с ним всё нормально? Стоп. Акасару? Он так сам представился?

– Да, – чуть шире улыбнулась Анхель. – Сказал, что это его имя и других не желает знать.

Дэвид отвёл взгляд. На его лице промелькнуло облегчение.

– Это хороший знак, – глухо произнёс Дэвид и, отвернувшись, направился к кровати. – А теперь прошу, дай мне попрактиковаться.

На Анхель не спешила уходить. На её красивом и умном лице появилось выражение свойственное понимающим и заботливым матерям. Она склонила голову на боку и задумалась, но почти сразу засияла и одухотворено улыбнулась:

– Шепард, у меня к тебе большая просьба.

– Какая? – с подозрением посмотрел Дэвид на Сину. Он уже уселся на диван напротив библиотеки и хотел дотронуться до неё.

– Так как мы будем с тобой встречаться ежедневно, то я хочу воспользоваться своим особым положением и очень, очень многое о чём у тебя расспросить! – сияя, звонко произнесла Анхель.

– То есть? – подозрительность Дэвида усилилась и он невольно нахмурился.

– Да я о Грани Каина! Ведь этот уровень строго засекречен! Ну, я, конечно, многое, что знаю, но это всё очень поверхностно. А я слышала, что там просто богатая и насыщенная история. Да и структура мира очень сильно отличается – форма эллипса! И конечно медицина! Хочу! Хочу многое узнать о методах слуг каинитов! Ну, прошу тебя. – Анхель сплела руки, будто в молитве и изобразила на лице жалость.

От этой сцены Дэвид ещё сильнее обомлел, и его челюсть так и не вернулась на место ещё с минут пятнадцать. Но он нашёл в себе силы произнести следующее:

– Не думаю, что я многое знаю. То есть я знаю о многом, но, то есть… хорошо… попытаюсь, – он сглотнул и понял, что в его горле пересохло.

– Правда?! Ой, как здорово! – Анхель весело подпрыгнула и хлопнула в ладоши. – Тогда до завтра, Шепард!

И она исчезла. Дэвид так и сидел, уставившись на дверь. Наконец, он тряхнул головой и протёр глаза.

– Это всего лишь совпадение, – протянул Дэвид, разминая пальцы, готовясь вновь всасывать крохи данных из чёрного информационного куба.

А дальше…

Следующие дни он продолжал восстанавливать свой уровень сил. Еда, явно благодаря Анхель, теперь более походила на настоящую и калорийную пищу. Дважды в день он видится с Синой. Дэвид ей рассказывал всё, что знал о Грани, а она, в свою очередь, рассказала ему о том, что он не мог найти в кубе: сведения о людях с кем Шепард мог бы работать в будущем.

Она говорила спокойно и не боясь, так как вся это информация никак не могла им навредить. Но для Дэвида это было необходимо, как воздух. И когда придёт время, он ими обязательно воспользуется.

Но при всём при этом Дэвид по-прежнему всё ещё сторонился Анхель, хотя за эти недели он стал испытывать к этой красивой и умной женщине тёплые чувства, которые он хотел в это верить, были всего лишь на всего дружескими. Иначе это уже было бы неправильно по отношению к самой Сине и к его прошлому. Он не должен был заменить одно другим. Поэтому Дэвид хотел верить в то, что для неё он всего лишь на всего любопытная загадка. Ключ к запретной информации. И это была ещё одна причина, почему Дэвид не мог по-настоящему проникнуться к ней. Он не хотел верить, что им вновь пользуются.

В последний день изоляции, после обеда, к нему пришёл Гарибальди. Он был такой же угрюмый, как и раньше. Старик принёс с собой одежду.

– Держи, – прорычал Гарибальди, бросая на кровать вещи в вакуумной упаковке. Шепард сидел, скрестив ноги, и плотно прижимал обе кисти к кубу. Ему осталось прочесть лишь самую малость.

– Как-то уж совсем просто, – сухо ответил Шепард, убирая руки с куба и притягивая к себе одежду.

– Какая есть, – огрызнулся Гарибальди. – Это совершенно новая одежда и очень высокого качества. Такая одежда обычна для современных гильгамешцев. Тебе нужно будет отыграть кое-какую роль.

– Ладно, я понял. Стоп. Что ещё за роль?

– Послезавтра у тебя обязательная процедура собеседования, как бы, – Петрос раздражённо закатил здоровый глаз. – А на ней в обязательном порядке будет присутствовать представитель Совета.

– А не слишком ли поздно вы мне об этом говорите? – холодно спросил Дэвид.

– Праотец Прометей! – раздражающе воскликнул Петрос, снова возведя глаз к потолку. – Тебе только и стоит, что усвоить придуманное для тебя биографию и хорошо её отыграть. Хотя с таким каменным выражением на лице, как у тебя, врать весьма удобно.

– Ясно, – вяло ответил Дэвид, разрывая плёнку упаковки. – Значит, я должен хорошо себя продать.

– Нет, ты должен убедить человека из Совета, что ты не зря тратишь его время!

– Буду стараться, – с полным безразличием ответил Дэвид, не смотря на Гарибальди.

Петрос смерил Шепарда недоверчивым взглядом, поджав губы, но потом тяжело вздохнул. Он уже направился к выходу, но затем остановился и искоса уставился на чёрный матовый куб.

– И что? – старик небрежно указал головой на машину. – Был толк от библиотеки?

– Полно мусора, но есть и действительно любопытные факты, – небрежно ответил Дэвид, аккуратно вешая одежду в шкаф. – Мне сегодня ещё предстоит сортировка этих данных. Так что моя задача ещё сильнее усложняется.

– Мусор? – скрипнув зубами, произнёс Гарибальди, – Ладно. Мне всё равно, что с тобой станется. Я знаю лишь одно: не попадёшь к нам, мне только легче. Всё! Я ушёл.

Дэвид безразлично посмотрел на дверь, за которой скрылся негодующий старик. Сейчас его волновало лишь то, что сегодня у него будет бессонная ночь.

Через несколько часов, Дэвид лёг на кровать, положил руки вдоль туловища и закрыл глаза.

Ему предстояло погрузиться в приобретённые знания, разложить их по полочкам и уничтожить не нужные данные. Это действительно была нелёгкая работа. Это не только осложнялось изношенностью изначальных сосудов, но и тем, что первоначальная память скорей всего была затёрта, или была ничтожной, или вообще может оказаться завуалированной ложью и фантазией. Ещё дело осложняло то, что Дэвид имел дело с оцифровками, а не с оригиналами. Но, к его счастью, часть книг, многие из которых касались самих ранних периодов истории, не только сохранили эту память, но и были почти нетронутыми. А сами книги были в хорошем состоянии. Да и оцифровали их очень бережно. Самыми полезными из этих книг оказались автобиографические записи «прародителей». И там было много, очень много любопытного. И теперь Дэвиду предстояло с этим познакомиться поближе.

Пришло время для «Погружения».

Глава 2 «Братья»

Несколько глубоких вдохов и выдохов и его мышцы в мгновение расслабились. Сердце почти перестало биться. Сознание вышло за пределы допустимого, и он будто бы провалился во тьму. Его внутреннее я потеряло ориентацию в пространстве и повисло в невесомости. Он ничего не чувствовал и лишь его внутреннее око указывала ему путь. Где-то вдали нечто большее, чем Дэвид Шепард, узрело мерцающую канитель, разноцветный вихрь: данные, которые он так тщательно копировал последние недели. Внутреннее я, приняв внешнюю форму, поплыло к этому слепящему хаосу. Оно погрузилось в канитель и его фантомные пальцы начали нащупывать пятна и блики знания в поисках нужного и самого древнего из них. Но вдруг боковым зрением Дэвид заметил то, что ему приходилось видеть лишь однажды.

Это была тусклая, медленно пульсирующая звезда. От неё веяло мистической притягательностью и неестественным разноцветьем. Это были не просто знания, а целый клубок оных. Внутренний Дэвид был немного озадачен, ибо он до того, как погрузился в самого себя, не замечал этого слона среди мух.

«Он знал, что я доберусь до этих воспоминаний? Почему ты всё так усложняешь, отец?!»

Он не позволил эмоциям взять вверх над собой и, переборов их, Дэвид дотронулся до звезды.

Яркий свет вспыхнул и тут же погас. Его внутреннее тело приобрело весомость и чувства. Он стоял на твёрдой земле и его обдувал тёплый ветер. Дэвид находился на невысоком холме, поросшем сочной травой. Внизу виднелась лента широкой реки. Где-то рядом блеяли козы. В воздухе веяло переменами. Дэвид почувствовал загривком, как далеко на севере умирали великие ледники. Как поднимались океаны. Как рождаются великие пустыни настоящего.

Мимо него прошёл человек. Точнее, отпечаток воспоминания, но он был каким-то неправильным. Отпечаток не имел чётко выраженной формы и напоминал моток проволоки, что неуклюже уподобила себя человеку. Лишь очертания глаз со зрачками, без цвета и глубины. Опираясь на длинную ветку, служившую ему посохом, он спускался в небольшую долину. Но не пройдя и десяти метров, нечёткая фигура остановилась и замерла. Дэвид, последовав за ним, также замер. Он услышал рык. Звук был нечётким и словно затянут помехами. Дэвид начал искать своими внутренними глазами источник шума и вскоре заметил внизу огромного льва. По крайней мере, он на него походил, но его фигура была размытой и нечёткой. Тварь, кем бы она ни была, с наслаждением пожирала чью-то плоть. Всмотревшись, Дэвид определил останки козы и почуял, что зверь всё ещё не наелся. Это поняла и фигура. Она сделала несколько медленных шагов назад, и уже собиралась развернуться и уйти, как её внимание что-то привлекло. Что-то позади хищника.

Там очень медленно крались двое мальчиков. Их лица были также нечёткими, но это точно были дети и точно мальчики, не старше двенадцати лет. Они были наги, если не считать набедренных повязок, а в руках держали копья с кремниевыми наконечниками. Мышцы детей были напряжены до предела, а с их тел ручьём тёк пот. Они хотели убить зверя.

«Какая глупость!» – ужаснулся Дэвид.

Наверное, об этом подумала и фигура, так как она заколебалась, переводя взгляд со зверя на мальчиков и снова на зверя. Фигура подняла руку, и та исчезла там, где должна была находиться его грудь. Она достала…

«Что она достала?» – озадачился Дэвид, но воспоминание не сохранило истинную форму предмета.

Фигура, держа этот предмет, издала свистящий звук. От этого свиста внутренним ушам Дэвида стало не по себе. Звук также был повержен помехам, и от этого высвобожденный звук был намного выше и резче по звучанию, чем мог бы быть.

Зверь, услышав звук, поднял нечёткую голову и увидел того, кто его издал. Хищник пригнулся и начал осторожно подкрадываться к фигуре. Когда до жертвы осталось совсем немного, зверь прыгнул. Фигура, что всё время следила за приближавшейся опасностью, направила руку с загадочным предметом в сторону прыгнувшего зверя. Раздался щелчок. Из предмета вылетел луч света и поразил хищника. Тело животного на долю секунды осветилось и вспыхнуло пламенем всех оттенков радуги. Через несколько мгновений огонь погас, поглотив вместе с собой всё нутро твари, не оставив от неё даже праха. Лишь едкий запах палёного мяса.

Дэвид настолько заворожило это зрелище, что он даже забыл о мальчишках. До тех пор пока кто-то из них не воскликнул голосом полным возмущения. Он перевёл взгляд на детей и увидел, что один из них быстро поднимался к нему. Точнее, к фигуре, а за ним, по пятам, чуть отставая, семенил второй мальчик. Дэвид всё ещё не различал их лиц, но зато мог прочитать их движения.

Тот, что отставал, дрожал мелкой дробью и был сильно зажат. Он не хотел туда идти, но что-то его заставляло двигаться вперёд, и это явно было связано с другим мальчиком. Первый мальчик, пытавшийся всеми своими неуклюжими, но настойчивыми движениями скрыть страх, излучал браваду и позёрство. Ребёнок прошёл совсем рядом с Дэвидом, и он почувствовал, как воспоминание заискрилось и потянулось к нему. Между тем, первый мальчик подошёл вплотную к фигуре, уничтожившей хищника, и начал усердно ей что-то доказывать. Его голос был полон помех.

И тут слух Дэвида пронзил режущий звон, а видимое пространство заполнилось слепящим светом.

Прошло мгновение или два, и свет потух, а звон утих, уступив место ночному звёздному небу и почти мёртвой тишине. Всю эту картину нарушал отблеск костра, потрескивание горящего дерева, да редкие крики неизвестной Дэвиду птицы. Он осмотрелся и понял, что находился недалеко от того места, где лев убил козу. У костра сидела та самая нечёткая фигура и двое детей. Неизвестный шевелил горящие ветки, на которых шипело мясо убиенной скотины. Точнее, то, что от неё осталось.

Смелый мальчик сидел, обняв колени. Его тело выражало обиду и разочарование. Второй мальчик сидел на корточках и чертил на земле какие-то фигуры. Первый вдруг поднял голову и всмотрелся в неизвестного:

– А чем ты его убил? – с вызовом спросил он.

– Чем? – переспросила фигура. Её голос был синтезированным и неестественным. – Это уже не важно. Эта вещь теперь бесполезна.

– Ха! – выдавил из себя мальчишка. – А я думал.

– Ты всё ещё в обиде на меня?

– Как же мне быть не в обиде! – возмутился мальчик. – Ты уничтожил наш шанс на возвращение в наше племя. Этот лев уже не раз убивал наших коз. Мы специально оставили ту старую козу там, а ты нам помешал!

– Ммм, значит это мясо не ужуёшь. Тяжко будет насытиться, – задумался скрипучий голос, переворачивая останки козы.

– Ха! Я погляжу, ты не очень понимаешь, как меня с братом подставил?

– А я подумал, что спас вас. Это ведь был очень большой лев.

– Нет, ты слышишь, его братец? Да хватит чертить эту бессмыслицу?! О чем это я… ах да! Мы хотели убить льва, чтобы вернуться в деревню. Хотя не очень и хотелось, после того, как они нас предали.

– Предали?

– Ага! Наш дед приручил коз, а мой отец придумал сажать вкусные зерна. А потом пришёл этот громила и убил отца! И нас убил бы, но мы оказались хитрее, – голос мальчика сочился жёлчью и ядом. – Мы смогли сплотить вокруг себя всё племя и убили этого великана и его людей! А они после этого нас и стали бояться. А поначалу ведь такие послушные были. Теперь, видите ли, я порождения демона, а мой братец кровосос!

– Кровосос? – переспросила фигура, между делом убирая с костра обжаренные кусочки козлятины.

– Ага. Это он от матери понабрался. Она лечила всё племя. Сама была неместная, и не удивительно, что она скрывала свой дар. Попробовав чью-то кровь, она могла запросто определить недуг или даже узнать о прошлом человека. С год назад умерла, неуклюжая женщина! – мальчик всхлипнул и, на некоторое время замолчав, уткнулся в колени. Потом он заговорил, не поднимая головы. – Вот он такой же. Может попробовать кровь и всё узнает о человеке или о животном.

– Как интересно! А ты, значит, так не можешь?

– Я вообще ничего такого не умею.

– Не правда.

– Что?

– У тебя есть скрытый потенциал. Я в этом хорошо разбираюсь?

– И какой же?

– Твой голос. Это ведь именно ты заставил твоих соплеменников напасть на вторженцев?

– Ну и что такого? Это наша земля!

– Но потом они будто бы проснулись и испугались, – уверенно сказала фигура, игнорируя последние слова мальчика. Она легла на землю, закинув руки за голову.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Лишь то, что ты прирождённый лидер. Да и твой брат тоже. Но ваши таланты сыры и требуют серьёзных доработок.

– И что из этого?

– Я путешественник, и меня зовут Эд’Мом. – проигнорировав вопрос, неожиданно представился их спаситель.

– Мне всё равно кто ты! – огрызнулся первый мальчишка.

– А по тону твоего голоса так и не скажешь. Вы ведь всё равно не желаете больше возвращаться в ваше племя?

– Теперь не вижу смысла, – буркнул мальчик.

– А не хотите ли отправиться со мной? – Эд’М снова сел и посмотрел на первого мальчишку. – Я вольный странник. Хожу по всему свету и не ведаю горя. Если я вам надоем, то спокойно можете меня покинуть?

– Я не против. Всегда было интересно, что там за горизонтом, – эти слова произнёс второй мальчик. Его голос была куда тише и куда слабее голоса первого мальчика.

– Ты чего это, брат? – в ужасе произнёс первый мальчишка. Он поднялся и осторожно подошёл к нему, всё время в него всматриваясь. – Мы его не знаем.

– Если бы он захотел нас убить, то убил сразу. Если бы захотел обезвредить, то обезвредил, – растягивая слова и поднимаясь на пятках, ответил второй мальчик. – Хочешь, оставайся, а я пойду.

– Тогда я тоже иду, – с вызовом ответил первый мальчишка и резко повернулся к тому, кто назвался Эд’Мом. – Ну, хорошо, мы пойдём с тобой, но учти! Почуем неладное, сразу горло перегрызём!

– Дело ваше, – безразлично ответил Эд’М, продолжая лежать и смотреть на звёздное небо. – Но всё-таки скажите свои имена.

– У нас нет имён, – буркнул первый мальчишка. – Теперь нет.

– Замечательно! – ответил Эд’М. – Тогда я тебя буду звать Каином, а твоего брата Авелем. Кстати, Каин, а ты, наверное, популярен у девочек с таким-то красивым личиком, так ведь?

Когда Эд’М произнёс их имена, лица мальчиков прояснились и Дэвид увидел, что не смотря на грязь и длинные немытые волосы, тот, кого назвали Каином, действительно был неописуемо красив. Авель был очень похож на брата, но в его бледных, почти бесцветных глазах, читалось нечто пугающее.

Каин что-то ответил, протягивая руку Эд’Му, но его голос потонул в новом визге, а чуть раньше всё вновь заволокло слепящей белизной. Прошли секунды, минуты, вечность и вот свет потух, а свист превратился в шёпот.