Текст книги "Якудза из клана Кимура-кай 3 (СИ)"
Автор книги: Геннадий Борчанинов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Якудза из клана Кимура-кай, том 3
Глава 1
Первые деньки в качестве главы независимой организации стали для меня одновременно и неимоверно тяжёлыми, и чрезвычайно занятными. Я с упоением отдался работе, не откладывая дела в долгий ящик.
Начало – это самое трудное. Потом, когда все процессы будут отлажены, станет проще.
Сам процесс основания новой дочерней организации выглядел так же просто, как и мой приём в ряды якудза, мы с боссом просто выпили сакэ. И криминальный мир Токио пополнился ещё одной структурой, состоящей пока только из меня и Фурукавы Сатоши, который тоже выпил со мной сакэ и принёс клятву. Я убедил его, что совсем скоро мы будем грести миллионы иен снеговыми лопатами, и он решил присоединиться ко мне.
Изначально он, конечно, ожидал, что станет новым членом Одзава-кай, но наш босс ясно дал понять, что будет лучше, если Фурукава станет моим человеком. Точки, с которых я собирал дань, тоже остались за мной, как и доля, которую я должен отстёгивать наверх. В принципе, ничего не изменилось, кроме того, что я обрёл некоторую самостоятельность.
При этом я всё ещё оставался членом Одзава-кай, отделения клана Ямада-гуми. От прежних договорённостей и обязательств меня никто не освобождал.
Планов, однако, было – как у первых коммунистов. Весь Токио мне, конечно, не подмять, подминалка пока не выросла, а вот отхватить какой-нибудь кусок пожирнее я точно сумею.
А самым жирным куском, без сомнения, был Кабуки-тё, район непрекращающегося кутежа. Тамошние дельцы обдирали туристов, жаждущих приключений, как липку, так что денежный поток не останавливался ни на секунду.
Он, правда, поделен вдоль и поперёк, не втиснуться, а за попытки отжать существующий бизнес все остальные тут же объединятся, чтобы наказать нахального выскочку, но и мы не пальцем деланы. Будем работать так, как тут ещё никто не видывал, в лучших традициях передела бывшей социалистической собственности.
Я не стал заморачиваться ни насчёт офиса, ни насчёт значков, пока что рано об этом думать. Местом для сбора выбрал лапшичную семьи Ироха. Во-первых, она находится в Кита-Сэндзю, во-вторых, там можно вкусно пообедать, в-третьих, ни дядюшка Юдзиро, ни Масахиро-кун не могли мне отказать. Да и нельзя забывать тех, с кем ковырялся в одной песочнице.
Мне, правда, было не очень удобно ездить из своей съёмной квартиры, но это мелочи жизни, которые можно и перетерпеть. Искать другое место для сбора и обустраиваться там мне не слишком хотелось, подсобка лапшичной меня полностью устраивала, по крайней мере, пока что.
Это потом, когда организация разрастётся, нам надо будет переезжать в более подходящее место. А пока – лапшичная.
Планов залезть в туристический бизнес Кабуки-тё я не оставлял, и довольно скоро мы с Фурукавой Сатоши поехали туда на разведку, в самый злачный район Токио, если верить туристическим буклетам.
Выбрали денёк, сели на поезд в Синдзюку, и помчались туда. Разумеется, вечером, когда большая часть заведений распахивает свои двери.
Неоновые вывески мерцали всеми цветами радуги, уличные зазывалы приставали к прохожим, рекламируя свои заведения. К нам не приставали, видели, кто мы такие, но ни один турист их внимания избежать не мог.
Мы шли по вечернему Кабуки-тё, поглядывая на здешних девочек облегчённого поведения в коротких юбочках. Мимо проходили восторженные туристы с фотоаппаратами, в основном, американцы, иногда попадались местные любители развлечений. Мы с Фурукавой слились с толпой, не слишком-то выделяясь, хоть и находились здесь по делам, а не для того, чтобы посетить все бары и кабаки самого знаменитого злачного района Токио и всей Японии.
Впрочем, то, что мы находились тут по делу, не помешало нам зайти и выпить по кружечке пива в каком-то псевдоирландском баре.
В той, прошлой жизни, я тут не бывал, но слышал по рассказам знакомых, что где-то здесь есть статуя Годзиллы, как раз в этом районе. Но нет, сколько бы я не крутил головой по сторонам, ничего подобного заметить не удалось. Только многочисленные неоновые вывески, переливающиеся всеми цветами радуги. Кошмар для эпилептика.
– Ты только представь, какие тут бабки крутятся, – воодушевлённо произнёс я, глядя на очередной ночной клуб-кабаре.
– Немалые, – согласился Фурукава-кун. – Только тут уже всё кому-то принадлежит. И земля, и здания.
Да, тут не получится найти пустырь, закатать его асфальтом и оформить под авторынок, или превратить старый ДК в модный клуб или казино. Тут недвижимость поколениями принадлежала одним и тем же семьям. Столетиями. И ценник на недвижимость в центре Токио был необоснованно высоким. Пузырь надували несколько десятилетий, и пусть он уже начал понемногу сдуваться, цены всё равно оставались неадекватно большими.
И, само собой, большая часть земли в Кабуки-тё принадлежала семьям якудза. Я то и дело замечал в толпе крепких парней в чёрных пиджаках или, наоборот, в цветастых рубашках, с длинными волосами или, наоборот, коротко стриженых. И их взгляды я на себе тоже замечал.
– Что мы вообще ищем? – спросил Фурукава, когда мы дошли до границы района, развернулись и пошли обратно.
– Возможности, – произнёс я в ответ.
– Нет, я серьёзно… – буркнул кобун.
– Я тоже, – сказал я.
Я изучал район и здешние заведения. Да, по вывескам и фасадам, но внимательному человеку даже они могут многое поведать. Ну и вообще, со стороны хорошо видно, куда народ валит толпами, а какие двери обходит десятой дорогой. Конечно, хотелось бы заиметь прибыльный актив сразу же, но гораздо проще будет зайти сюда через какого-нибудь разорившегося бедолагу. Ссудить ему денег, войти в долю, а остальное уже дело техники.
Придётся, правда, пойти на конфликт с нынешней крышей, и если там заправляют чересчур серьёзные ребята, то мы отступим, но если нет, то дело, можно сказать, в шляпе. К конфликтам против серьёзных противников и крупных ОПГ мы пока не готовы. Даже слона едят по кусочкам, вот и нам придётся начинать с малого.
Я перебирал варианты в голове, походя разглядывая вывески и афиши. Бары и прочий общепит – это ни о чём. Так, грязь из-под ногтей, они будут едва-едва работать в ноль, даже если расположены в проходном месте и у них полный порядок с персоналом и ассортиментом. Даже если работают в плюс, этого будет мало.
Ночной клуб, кабаре, хост-клуб – уже лучше. Тем более в таком месте, как Кабуки-тё. Большие деньги, большие связи. Среди артистов, богемы, бизнесменов, политиков. Не самых крупных, но всё-таки. Но и залезть в эту нишу гораздо труднее.
Идеальным вариантом было бы казино. Для отмыва денег, и так далее. Лучше него в плане прибыли только продажа наркотиков. Или продажа воздуха. Но связываться с наркотиками мне не позволят мои собственные принципы, а наладить продажу воздуха будет чуточку сложнее, чем всё остальное. Вот только казино здесь вне закона, как и прочие азартные игры. Той постсоветской вседозволенности, что была у нас в ранних девяностых, тут не было, нет и не будет.
Моё внимание привлекла вывеска с названием «Золотой Павлин», уже в третий раз за нашу не самую долгую прогулку. Рядом с дверями стоял секьюрити, больше похожий на отставного полицейского, а неподалёку на перекрёстке ошивался зазывала, цепляющийся к одиноким женщинам и небольшим женским компаниям. Заходите, мол, в «Золотой Павлин», у нас лучшие хосты, лучшее шампанское и лучшая музыка.
– Кто такие хосты? – спросил я у Фурукавы.
– То же, что и хостесс, только мужики, – ответил кобун. – Разводят девок на покупку бухла подороже. Иногда спят с клиентками.
– Хм… Занятно, – сказал я.
– Хочешь устроиться? Тебя не возьмут, – сказал Фурукава. – Больно у тебя рожа страшная для хоста.
– Как говорила моя бабуля, мужчина должен быть чуть красивее обезьяны, – возразил я. – Нет, возникли пара идей.
Как известно, хочешь что-то продать – ориентируйся на женщину. Мужчина тратит деньги неохотно, только на самое необходимое. Экономику двигают женщины. Стало быть, и деньги в этом местечке должны крутиться немалые.
Вот только, несмотря на всю потенциальную доходность этого места, зазывала у них был страшненьким, охранник – потрёпанным, а крыльцо и вывеска – невзрачными. Судя по всему, внутри обстановка была не сильно лучше.
– Давай-ка зайдём, глянем, что внутри, – предложил я.
Фурукава покосился на меня.
– Тебя что, на смазливых парнишек потянуло? – хмыкнул он.
– Тебя ударить или сам ошибку поймёшь? – я аж остановился и повернулся к нему.
– Да ладно, не кипятись, – сдал назад Фурукава. – Пошли, если так уж надо…
Однако на крыльце «Золотого Павлина» нас остановил секьюрити.
– Вход по приглашениям, молодые люди, прошу извинить, – произнёс он, жестом останавливая нас на ступеньках.
Понятное дело, мы рожей не вышли посещать такие места. У нас на лице написано, что мы из якудза, а таких гостей не любят практически нигде, особенно если место считается «приличным». Хотя я буквально пару минут назад видел, как внутрь заходили две молодящиеся девицы слегка за сорок, и без всякого приглашения.
– Мы не развлекаться, мы по делу, – сказал я. – Старшего позови.
Охранник заколебался, посмотрел неуверенно на меня, на Фурукаву. Бросил быстрый взгляд на зазывалу у перекрёстка.
– Тогда… Подождите минутку, – сдался охранник.
Я кивнул и проводил его взглядом, секьюрити вошёл внутрь. Изнутри «Золотого Павлина» доносилась негромкая музыка, спокойная и приятная, способствующая откровенному разговору и неторопливой пьянке.
– Ты уверен насчет этого места? По-моему, дерьмо какое-то, – тихо произнёс Фурукава.
– Нет, не уверен, – сказал я. – Но… Кто знает. Авось повезёт.
Через несколько минут к нам на крыльцо вышел тот самый охранник в сопровождении какого-то чересчур ухоженного парня с идеальной укладкой и серьгой в ухе. Пиратского корабля поблизости видно не было, так что диагноз понятен и так.
– Чем могу помочь? – натянуто улыбнулся он.
– Это ты здесь старший? – спросил я.
– Я здешний администратор, – кивнул он.
– А хозяева здесь кто? Мне нужен человек, уполномоченный принимать решения, – сказал я.
– Я уполномочен, – кивнул он.
Сильно в этом сомневаюсь, но ладно, раз уж хозяев нет, можно пообщаться и с этим пиратом. Думаю, обрисовать ситуацию, как она есть, парень сумеет.
– С кем работаете? – спросил я.
– То есть? – непонимающе уставился на меня этот администратор.
– С кем из семей, – пояснил я.
Ни за что не поверю, что хозяева подобного места не платят дань кому-то из якудза. Мне нужно только выяснить, кому именно. Если это кто-то из Ямада-гуми, придётся сдать назад и найти себе другую цель, если кто-либо ещё, начнём действовать. План уже зрел в голове, не самый подробный, но в общих чертах.
– Зачем вам эта информация? – нахмурился админ.
– Отвечай, когда тебя спрашивают! – рыкнул Фурукава, и охранник, стоявший рядышком, заметно напрягся.
Вступаться за своего начальника он явно был не готов, но положение обязывало.
– Мы работаем с Макита-гуми, если вы об этом, – поморщился администратор. – У вас какие-то вопросы к нам или к ним?
– И к вам, и к ним, – сказал я.
– А вы сами, получается…
– Кимура-кай, – спокойно ответил я.
Нет никакого смысла скрываться, всё равно моё имя очень скоро будет греметь на всё Токио. Думаю, обо мне и так уже знают многие, с чужих слов, но столь быстрый взлёт в иерархии это редкость, а это всегда привлекает внимание любопытных.
– Я передам, что вы заходили, – поморщился администратор.
– Нет, ты не понял, – сказал я. – Мне бы прямо сейчас переговорить.
Я постарался припомнить, кто вообще такие эти Макита-гуми, но эта фамилия ассоциировалась у меня только с палёными китайскими болгарками и шуруповёртами. Надо будет спросить у босса, он точно знает.
– Боюсь, это невозможно, – натянуто улыбнулся парень. – В чём суть вашего вопроса? Чтобы я мог верно передать…
– Предложение сотрудничества, – бросил я. – Ладно, я тебя понял. Зайду в другой раз.
– Как вам будет угодно, – закивал администратор.
Я кивнул ему в ответ, чувствуя на себе внимательные взгляды охранника, зазывалы и хрен знает кого ещё. А потом спустился по крыльцу и неторопливо зашагал прочь, разглядывая другие вывески в Кабуки-тё. Фурукава Сатоши следовал за мной неслышной тенью. На углу я увидел телефонную будку.
– Погоди-ка… Позвонить надо, – сказал я.
– Как скажешь, – пожал плечами Фурукава.
Я пошёл в будку, он начал изучать содержимое торгового автомата рядом. Лучше не откладывать в долгий ящик то, что можно сделать уже сейчас, и я напихал монеток в телефон-автомат, а затем набрал номер «Одзава Консалтинг».
Уже сейчас я чувствовал преимущество, хотя бы в том, что я не тыкаюсь вслепую, как новорождённый котёнок, а имею возможность узнать у старших, с кем можно иметь дело, а кого лучше обходить стороной. Если бы я заходил в бизнес прямо так, с улицы, такой возможности у меня не было бы.
– «Одзава Консалтинг», Ода Кентаро, слушаю вас, – раздался в трубке скучающий голос босса.
– Дайко, это Кимура Кадзуки, – произнёс я. – Нужна… Краткая справка. Консультация.
– По общему прайсу? – хрипло засмеялся Ода. – Что у тебя?
– Макита-гуми. Кто такие? – спросил я.
– Погоди-ка, дай припомнить… – сказал он. – Точно фамилию слышал.
– Кабуки-тё, – добавил я, чтобы легче было вспомнить.
– Ты там? Зря сунулся, – проворчал босс. – Проблемы какие-то с ними?
– Нет, – сказал я. – Пока нет.
– Ла-адно… – протянул он, и я услышал, как он листает свою записную книжку. – Так-так-так… Макита.
– Да, они самые, – поглядывая из будки по сторонам, сказал я.
– Не наш профиль. Девками занимаются, Кодзима с ними дело имел, – сказал наконец он. – Организация небольшая, но крепкая. Это люди Тосэй-кай, не советую связываться.
– С ними или с Тосэй-кай? – спросил я.
– Со вторыми. Сами по себе Макита-гуми не такие грозные, но они платят в Тосэй, и могут обратиться за помощью, и тебе это не понравится, если ты думал с ними по-быстрому разделаться, – сказал Ода.
– Даже и не думал, – соврал я. – Хорошо, благодарю за информацию.
– Завтра зайди, есть работа для тебя, – пользуясь случаем, решил нагрузить меня дайко.
– Да, дайко, – сказал я.
Он повесил трубку, я тоже. Слова босса меня не напугали, наоборот, я преисполнился решимости осуществить задуманное, так что из будки вышел в приподнятом настроении. Фурукава, наоборот, хмуро пинал торговый аппарат и стучал по панели монетоприёмника.
– Ты чего это? – спросил я.
– Деньги сожрал, газировку не дал, – рыкнул тот.
Я посмотрел через стекло внутрь автомата, выталкиватель просто не справился с банкой. Наклонил автомат, встряхнул немного, банка выпала вниз, как и должна была с самого начала.
– Спасибо, – буркнул Фурукава.
Банка газировки пшикнула и Фурукава облил штаны, неудачно её открыв.
– Твою мать! Штаны за четыреста иен! – зашипел он.
– Эй, вы, голубки, – раздался чей-то насмешливый голос прямо у меня за спиной, и я медленно обернулся.
К нам приближались трое парней в приталенных пиджаках, с модными стрижками на головах, в блестящих туфлях.
– Мне кажется, я тебя не расслышал, – сказал я. – А ну-ка, повтори, что сказал.
– Точно они, – сказал другой.
– Чего это вы двое тут вынюхиваете, а? – скорчив свирепую рожу, прорычал первый.
Я внимательно рассмотрел каждого из них, запоминая лица. У одного шрамы на лице как от ветрянки, у другого брови слились в одну линию, у третьего взгляд, как у дохлой рыбины.
– Вы бы хоть представились, – хмыкнул я. – Кто вы вообще такие.
– Мы? Мы здесь хозяева, – вскинулся монобровый.
– Макита-гуми, – не без гордости произнёс рябой. – Так что лучше бы вам развернуться и бежать, пока можете.
Я не смог сдержать ухмылки, Фурукава спокойно допил газировку и бросил пустую банку им под ноги. Не хватало ещё бегать от какой-то шпаны.
– Уверен? – ухмыльнулся я, хрустнув шеей. – Что-то я в этом сомневаюсь.
Глава 2
Один из Макита-гуми тряхнул рукой, и в его ладони блеснула выкидуха. Все трое паскудно ухмыльнулись, начиная медленно приближаться к нам и зажимая нас к телефонной будке и торговому автомату. Нам даже отступать было некуда, только пробиваться с боем.
Ладно, не мы это начали.
Первое правило уличной драки гласит, что не стоит выходить с голыми руками против ножа, даже если ты чемпион по боксу, и правило это было написано кровью. Слишком много чересчур уверенных в себе бойцов оказались в итоге зарезаны каким-нибудь пьяным быдлом.
Но иногда приходится нарушать правила.
Я быстро обшарил взглядом округу, в поисках чего-нибудь, что можно использовать в качестве оружия. Однако это в окраинных подворотнях можно найти под ногами кирпич или арматурину, но никак не в центре Синдзюку. Таксофон, торговый автомат, почтовый ящик, больше ничего. Нужно взять за правило таскать с собой что-нибудь для самообороны, хотя бы канцелярский ножик или отвёртку.
– Ну что, вы, черти, смелее, – проговорил я, скидывая пиджак. – Или вам нужно ещё больше народа, чтобы справиться с двумя?
– Сами напросились, – процедил рябой, и бросился на меня первым.
Нож мелькнул в опасной близости от моего живота, я только и успел, что поймать и обернуть пиджаком бьющую руку, чтобы отвести клинок в сторону. А в тот же момент ударил рябого головой в переносицу. Адреналин брызнул в кровь бодрящим коктейлем, точно так же, как брызнула кровь из сломанного носа рябого. Я отпустил его вместе с моим пиджаком и ринулся дальше в бой.
Всё должно быть стремительно и жёстко, чтобы отбить у них всякую охоту драться дальше. Нет необходимости втаптывать их в асфальт, если можно просто сломить их боевой дух.
Фурукава тем временем кинулся с кулаками на монобрового, и тот резко ушёл вполне классическим боксёрским нырком, а рыбоглазый кинулся на меня. Я толкнул рябого на него, и им пришлось друг друга ловить, а я поспешил на помощь Фурукаве, которого ударами в корпус охаживал монобровый боксёр.
На ринге к тебе никто не подлетит сбоку и не ударит прямым в ухо. Вот и монобровый этого не ожидал, подача получилась мощной, совсем немного не хватило до нокдауна. Фурукава зато не растерялся и добавил ему крюком слева, после которого боксёр всё же упал.
Целым и невредимым из наших противников остался только рыбоглазый, и он не особо стремился вступить в бой против нас двоих, без поддержки своих дружков, так что мы разошлись по сторонам, тяжело дыша. На мне не было ни царапины, Фурукава отделался парой пропущенных от боксёра. Пиджак мой, правда, остался у рябого, но это временно.
– Зовите ещё семерых, втроём не справитесь, – осклабился я.
– Мы вас уроем… – зажимая кровоточащий нос пальцами, прогнусавил рябой.
– Ты не понял, с кем связался, – сказал я. – Или вас всех троих уронить, только тогда поймёте? Только вы тогда уже не встанете.
– Я тебя запомнил, урод, – прогнусавил рябой, швыряя мне мой пиджак.
– Ты тоже не красавец, – ухмыльнулся я. – Дуй в больничку, пока рожа не распухла, добрый тебе совет.
Он прошипел что-то невнятное, махнул рукой своим дружкам, и все трое развернулись, чтобы в ускоренном темпе покинуть этот закуток. Телефонная будка и торговый автомат остались за нами. Я не сводил с отступающих быков напряжённого взгляда, и только когда они скрылись за поворотом, выдохнул и разжал кулаки.
– Ну, сволочи… Пинжак порезал, почти новый, чтоб его… – пробормотал я, разглядывая распоротую ткань и вылезшую подкладку.
Теперь только на выброс. Ладно, деньги на новый у меня есть. Главное, что шкура цела.
Фурукава зато шипел, трогая себя за рёбра, боксёр наподдал ему от души.
– Угораздило же… – пробормотал он.
– Заниматься надо. Спортзал в Кита-Сэндзю знаешь? – спросил я, заряжая в торговый автомат купюры, чтобы купить себе водички.
– Какой из? – спросил Фурукава-кун. – Их там несколько.
– Хонда-сан там тренирует, – сказал я. – Не помню, как называется, неподалёку от начальной школы.
– А, этот… Знаю, – сказал он.
– Заглянем туда как-нибудь, спарринг не помешает, – сказал я.
Выуживать купленную газировку из автомата пришлось тем же способом, с помощью грубой силы.
– Пошли отсюда, пока эти не вернулись, – сказал я.
– Думаешь, вернутся? – хмыкнул Фурукава.
– Конечно, – фыркнул я. – И не одни, а с подкреплением.
Я выпил холодную газировку и бросил пустую банку в урну этого же автомата, а затем мы пошли прочь из Кабуки-тё, к станции метрополитена. Здесь мы уже выяснили всё, что мне было нужно.
Вернёмся мы сюда чуть позже, и уже не таким составом. Если Макита-гуми и впрямь решили пойти на конфликт, то и нам стоит уважать более многочисленного противника, не соваться сюда по одиночке или вдвоём, а нагрянуть толпой, пригласив всех, кого только можно.
Непосредственно к Кимура-кай пока относились только мы с Фурукавой Сатоши, но тот же Такуя-кун не откажется помочь в случае необходимости, да и знакомых на районе полно, кого можно привлечь к делу. Но расширять организацию жизненно необходимо, иначе нас очень быстро вышвырнут на обочину этой гоночной трассы под названием Токио.
Ладно хоть вопрос с деньгами стоял не так остро, пока хватало того, что мы забрали у тех жуликов, обнёсших клуб маджонга. Клуб, к слову, открылся снова, но уже с другим администратором. Процесс не должен останавливаться, деньги должны течь.
Поезд умчал нас в Кита-Сэндзю. Ехать пришлось через половину города, и отдалённость нашего района от центра со временем может стать проблемой, но пока меня всё устраивало. Мерный стук колёс вводил меня в какое-то медитативное состояние, помогал собраться с мыслями. А подумать было о чём.
Манера вести бизнес, особенно такой, не вполне законный, тут сильно отличалась от того, что я успел повидать в прошлой жизни. Другой менталитет, другая культура, другие условия. Слишком строго всё было зарегулировано, фактически, якудза были полуофициальной структурой, ниточки от которой тянулись на самый верх, где было уже и не различить, где кончается криминал и начинается политика.
У нас, конечно, тоже половина депутатов и больших чиновников не так давно сменили спортивные костюмы на строгие, но это было не так явно. И у нас, в отличие от Японии, можно было перейти из одной категории в другую. Здесь же такой возможности не было, обе ветки существовали параллельно друг другу, пересекаясь лишь на самом-самом верху.
Так что сколотить капитал в среде якудза, а потом перековаться в «удачливого бизнесмена» и пролезть во власть тут не получится. На меня будут косо смотреть абсолютно все. Не по понятиям, мол. Для якудза я буду почти что предателем, для официальных властей я буду выскочкой. Без хорошего диплома или двух в официальных структурах делать нечего абсолютно.
Вкрадчивый женский голос объявил, что мы прибыли на станцию Кита-Сэндзю, и я словно стряхнул с себя оцепенение, поднимаясь с места и вставая в очередь, чтобы покинуть вагон. Здесь даже в вагоне метро люди сами собой выстраивались в очередь на вход и выход, а не ломились, распихивая друг дружку локтями, как это бывало в Московском метрополитене. Совсем другой менталитет у местных, и если поначалу это могло удивить или запутать, то теперь начинало немного раздражать. Память Кадзуки немного скрадывала этот момент, ведь он считал это абсолютной нормой, даже не догадываясь, что бывает иначе, но мои собственные воспоминания… Они тоже всегда были со мной.
Мы покинули перрон и остановились у выхода со станции.
– Что дальше, босс? – хмыкнул Фурукава. – Или всё на сегодня?
– Пока всё, – сказал я. – Иди лечи рёбра.
Ему повезло, что обошлось без перелома. Боксёр крепко ему наподдал. Сегодняшняя драка заставила меня вспомнить о собственных тренировках, заброшенных из-за переезда и войны с Тачибаной. Отказ Хонды-сана тренировать меня я до сих пор не принял, как бы ему не казалось обратное.
Мы распрощались, и Фурукава Сатоши отправился к обычному месту сбора своих дружков-чинпира, а я пошёл к лапшичной. Не только для того, чтобы поесть. Теперь я почти каждый день приходил туда, в подсобное помещение. Непосредственно база Кимура-кай находилась именно там, и я очень сомневаюсь, что кто-то заподозрит семью Ироха в связях с якудза.
А отказать мне в помощи они не могли. Да и не хотели отказывать, наоборот, всеми силами старались мне помочь, что Масахиро, что его дядюшка. Слишком уж сильно они ощущали себя обязанными мне. А я этому никак не препятствовал, хотят помочь – пусть помогают.
Да и Масахиро-кун как-то проще стал относиться к тому, что я теперь якудза. Сумел более-менее отбросить свои предрассудки, и общался со мной почти так же, как раньше. Сумел принять и то, как я изменился. Думаю, тут не обошлось без помощи дяди Юдзиро, но спрашивать напрямую я не хотел, да и незачем это.
Лапшичная, как всегда, встретила меня аппетитным запахом, от которого почти сразу же заурчало в животе, и я уселся на своё излюбленное место за стойкой в углу. Других посетителей не было.
– Здравствуйте, Ироха-сан, – сказал я.
За стойкой скучал сам дядюшка Юдзиро, и моё появление заставило его оживиться.
– Кимура-сан! Всё ли в порядке? Что это у тебя с пиджаком? – спросил он.
Пиджак мне приходилось нести в руках, а теперь я положил его на колени.
– Всё хорошо, Ироха-сан, – улыбнулся я в ответ. – Что у вас есть перекусить сегодня? И где Масахиро-кун?
– Всё, что есть в меню, – сказал дядя Юдзиро. – Но рамён сегодня особенно хорош, рекомендую попробовать. А Масахиро я отпустил сегодня на выходной. Он пошёл с девочкой на свидание, такому нельзя препятствовать.
Я ухмыльнулся и понимающе кивнул. Кажется, у кого-то потихоньку налаживалась личная жизнь. С одной стороны я испытывал гордость за своего друга, с другой, было немного завидно. Тоже стоит этим заняться, пожалуй. Теперь, когда Тачибана-кай от нас отстали, погрязнув во внутренних разборках, у меня появилось свободное время, которое можно потратить на всё, что я упустил из виду за время конфликта.
Он поставил передо мной миску с рамёном, протянул мне палочки для еды, и я принялся за лапшу, буркнув «итадакимас» себе под нос. Рамён и в самом деле оказался что надо, в меру остренький. Юдзиро Ироха внимательно смотрел, как я ем, и это меня самую малость нервировало.
– Что-то не так, Ироха-сан? – спросил я.
Его словно что-то тревожило, и он не знал, как подступиться к этому делу. И стоит ли вообще обращаться с этим ко мне. Придётся его немного подтолкнуть.
– Рассказывайте, – сказал я, посмотрев ему в глаза. – Я же вижу, вас что-то гложет.
Ироха Юдзиро вновь замялся. Отпил чаю из большой пластиковой кружки, будто замахнул стопарик для храбрости, набрал воздуха в грудь.
– Кимура-сан, разрешите мне в клубе маджонга работать, – выпалил он, согнувшись в поклоне.
Я даже замер на мгновение, не донеся палочки с лапшой до рта. Показалось, что я ослышался, но я не ослышался, Ироха-сан и впрямь хотел работать там. Заниматься любимым делом, а не этой… Лапшой. Лудомания и азарт толкали его на эту скользкую дорожку.
Таких людей очень рискованно ставить на подобные должности. Всегда будет существовать вероятность, что он просто исчезнет со всеми деньгами, даже если буквально вчера поклялся всем святым, что никогда не допустит ничего подобного.
– Боюсь, этот вопрос вне моей компетенции, Ироха-сан, – мягко отказал я. – Да и, кажется, туда кого-то уже нашли.
– Нашли⁈ – фыркнул он. – Мальчишка не отличит бамбук от дракона! Мне уже всё рассказали! Это просто курам на смех!
– Это решаю не я, Ироха-сан, – сказал я.
– Жаль, жаль… – вздохнул он. – А ведь было бы гораздо лучше, если бы вы приняли меня. Я знаю все способы шулерства!
– Что же вы, Ироха-сан, тогда в долги влезли? – хмыкнул я.
– В игре с уважаемыми людьми надо играть честно, – важно произнёс он.
Вот он и доигрался до того, что прилип чуть ли не на миллион.
– Вы, значит, думаете, что там придётся играть не с уважаемыми людьми? – удивился я.
– Не всегда. Но часто. Случайных людей там больше, чем вы думаете, Кимура-сан, – сказал он просветительским тоном.
– Я попробую разузнать, Ироха-сан, – сказал я.
– О, спасибо, спасибо! – оживился дядюшка Юдзиро и снова начал отбивать поклоны.
– Пока не за что, – усмехнулся я. – Я ещё ничего не сделал.
– О, мне достаточно и того, что вы попробуете узнать! – воскликнул он. – Даже если мне откажут, я это пойму, но попробовать всё равно нужно!
До чего же настырный дядька. Но, вообще, так и надо, под лежачий камень вода не течёт. Хочешь чего-то добиться – придётся вертеться ужом и использовать все возможности. В сотрудничестве со мной он однозначно видел возможность. Да и денег маджонг должен приносить в разы больше, чем эта лапшевня.
– Да, обещать я ничего не могу, – сказал я.
– Поверьте, Кимура-сан, я справлюсь гораздо лучше, чем тот новичок, – самодовольно заявил Юдзиро.
– Нисколько в этом не сомневаюсь. Но окончательное решение принимаю не я, – сказал я, возвращаясь наконец к остывающей лапше.
Он улыбнулся и кивнул, сияя от радости, что я не послал его сразу же. Всё-таки он обещал никогда больше не притрагиваться к маджонгу. А теперь просил разрешения заняться им на профессиональной основе.
Я всё же считал, что каждый должен заниматься своим делом, тем, что приносит не только деньги, но и удовольствие. Работа без удовольствия ведёт к бесконечному стрессу и проблемам со здоровьем, даже за самые большие деньги, точно как и работа без денег ведёт к тому же самому. Так что надо совмещать. И я думаю, Ироха Юдзиро будет чувствовать себя прекрасно, если займётся маджонгом, главное, постоянно его контролировать и не давать порывам лудомании им овладеть. И тогда всё будет хорошо.
Рамён быстро закончился, остался только острый бульон с плавающими там лапшинками, которые трудно было подцепить палочками, и я отставил тарелку в сторону.
Денег с меня Юдзиро не взял, как и всегда. Он выражал благодарность, я этой благодарностью не злоупотреблял, и всех всё устраивало. Я попросил передать привет Масахиро-куну, заверил его, что непременно узнаю о его просьбе, и пошёл прочь из лапшичной по ставшему уже совсем родным Кита-Сэндзю.
Немного поразмыслив, решил дойти до спортзала. Физической нагрузки, конечно, мне и так хватало, но это всё не то. Ничто не сравнится с хорошей полноценной тренировкой, никакая драка или пробежка от полицаев. С тренером мы, конечно, расстались не самым лучшим образом, но ничего критичного. В жизни всякое случается.
Я зашагал к начальной школе, к спортзалу Хонды-сана. На успех особо не надеялся, как и на удачные переговоры, но если возвращаться к спорту, то лучше будет сделать это там, пусть даже я мог позволить себе абонемент абсолютно в любое место. Не знаю почему, но в том недорогом зальчике с потёртыми тренажёрами и вонючими шкафчиками мне было комфортнее, нежели в каких-то элитных местах. Мускулам нет никакой разницы, какой груз поднимать, за триста иен или за три тысячи.
