Текст книги "Якудза из клана Кимура-кай. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Геннадий Борчанинов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
– Кумитё запретил нам воевать с ним, – напомнил Хироми.
– Конечно, – согласился я. – Я же не прошу вас идти со мной и громить их. Просто показать.
Такуя-кун ухмыльнулся и ткнул в мою сторону пальцем, мол, всё понял, Накамуре конец, но осёкся под моим тяжёлым взглядом и не стал ничего говорить. Пусть Хироми-куну можно было доверять, я всё равно считал, что не стоит слишком сильно распространяться о моей новой задаче.
Наказать предателя нужно во что бы то ни стало.
Как говорится, знают трое – знает и свинья, а если Накамура узнает про то, что на него объявлена охота, он станет в тысячу раз осторожнее.
– Покажем, – пообещал Такуя. – Я покажу.
– Мне и без этого есть, чем заняться, – сказал Хироми.
– Значит, увидимся вечером, – сказал Такуя.
На том и порешили.
Покончили с едой, расплатились по счёту, разъехались в разные стороны. Мы с Такуей-куном сели в «хачироку», Хироми умчался куда-то в сторону офиса. Мы тоже ехали в Адати, но чуть подальше. К хост-клубу, принадлежащему Кодзиме, я узнал эти места, вспомнил.
Такуя указывал дорогу, я вёл машину, неторопливо курсируя по району.
– Это место я знаю, – сказал я. – Был один раз.
– Ага, наслышан о том, – криво усмехнулся аники. – Обычно тут они все и тусуются. С девками-хостесс. Так сказать, пробуют товар лично.
Я поморщился, чувствуя только отвращение.
– И Накамура тоже тут? – спросил я.
– Может и тут, – пожал плечами Такуя. – У него ещё пара своих местечек есть. Да и у Кодзимы это не единственная точка, это просто самая большая.
В переулке рядом с хост-клубом стояли пара чёрных «Мерседесов», хотя клуб ещё не открылся для посетителей. Хозяева, значит.
– Если Накамуру встретим, что будем делать? Сразу валим? – спросил Такуя.
Формально он был моим старшим, и это я должен был задавать такие вопросы, но Такуя-кун понимал, что задание поручено мне, и решать должен тоже я. Да и моему опыту (который он, скорее, списывал на чудовищное везение) он доверял. Когда я не лез поперёк старших, конечно.
– Нет, наверное, – засомневался я. – Было бы неплохо сразу его вальнуть, но я хочу сделать всё красиво. Как предупреждение всем предателям.
– Это я одобряю, – улыбнулся Такуя. – Поехали дальше, покажу его точки. Бывшие наши.
Находились они тоже здесь, в Адати, не так уж далеко. Первой точкой была идзакая, второй – подпольный зал с автоматами-слотами. Захотелось зайти и разгромить обе точки, чтобы лишить Накамуру дохода, но это тоже заставит его насторожиться. А мне нужно было, чтобы он оставался спокоен и безмятежен, в полной уверенности, что про него все позабыли. Тогда-то я и нанесу удар.
Когда мы с Такуей собрались уже ехать обратно к нашему офису, мой товарищ вдруг ткнул пальцем в стекло.
– Кимура-кун! Гляди, вон он, сука! – воскликнул он, указывая на идущего по тротуару Накамуру Синдзи.
Я почувствовал, как в животе разгорается пламя ненависти.
Глава 13
Тощий якудза чуть сменил имидж после нашей последней встречи, теперь он носил цветастую гавайскую рубаху и ярко-красный пиджак, словно какой-то сутенёр.
– Вырядился, как петух… – проворчал Такуя.
Я хрюкнул от смеха, хоть и не стал объяснять ему ещё одно значение этого слова. С озвученной оценкой я был полностью согласен.
– А ну-ка, поехали за ним, – тихо произнёс я, трогаясь на первой передаче.
– Ты же за рулём, – усмехнулся аники.
Накамура Синдзи неторопливо шёл по тротуару с сигаретой в зубах. Так, словно он был хозяином жизни. Широко улыбался, излучал надменную уверенность. Мне остро захотелось посмотреть ему в лицо, когда он вдруг поймёт, что это конец. Когда его уверенность сменится внезапным испугом, а затем животным ужасом.
– На станцию топает, – сказал Такуя.
Я размышлял, как будет лучше поступить. На улице слишком много свидетелей, машина у нас достаточно приметная. Но и отпускать Накамуру вот так просто я не желал, всё внутри меня протестовало против такого исхода событий. Предатель должен быть наказан, точка.
Сбить его машиной, как Фукуду? По тротуару совсем рядом с ним идут несколько школьниц, мне бы не хотелось их случайно зацепить. Высунуться из машины и пристрелить? После этого мне придётся залечь на дно, хотя бы на неделю-другую, а в нашей нынешней ситуации это недопустимо, на это нет времени.
– Что же с тобой делать-то… – прошипел я, глядя Накамуре в спину.
Ещё и времени на выбор оставалось всё меньше и меньше, мы даже на первой скорости догоняли его. Пусть даже машину Накамура не знает, он всё равно увидит, кто сидит за рулём. Тонировки у «хачироку» не было.
– Аники… Хватаем эту мразь. Прокатим в багажнике, – сказал я.
Багажник у «Спринтера Труэно» не такой уж большой, но и Накамура не отличался солидными габаритами. Войдёт как миленький.
– Как скажешь, босс, – шутливо салютнул Такуя. – Обгони его и тормози.
Как будто я сам не знаю, что делать.
Я выехал на тротуар, резко дал по тормозам, заставляя Накамуру отпрыгнуть в сторону.
– Эй, ты, смотри, куда прёшь! – заорал он.
И тут из машины выскочили мы с Такуей.
Предатель вздрогнул, и больше ничего не успел сделать, мы набросились на него с двух сторон, осыпая ударами. Такуя повалил его наземь и начал метелить, вымещая всю свою злобу, а я тем временем распахнул багажник. Вязать было некогда, просто оглушили, закинули и дали по газам, на асфальте остались только следы протектора и немного кровавых брызг.
Я гнал, превышая скорость и стараясь поскорее убраться из этого района. Слишком много людей видело, как мы закидываем Накамуру в багажник, копов уже наверняка вызвали, снабдив подробным описанием нашей машины и нашей внешности.
– Эй! Братва! – раздался приглушённый голос Накамуры. – Вы что-то перепутали!
Нас разделяли спинка заднего дивана и полка, из-за чего слышно было его не очень хорошо. Шумоизоляция в «Труэно» была посредственная, и даже то, что Накамура кричал во всю глотку, не способствовало диалогу.
– Куда везём его? – спросил Такуя, потирая костяшки пальцев.
Я взглянул на часы. Времени было ещё достаточно, Игути-гуми ждали нас только к вечеру.
– За город, я полагаю, – ответил я.
Вот только бензина в баке маловато, а заезжать на заправку с таким пассажиром может быть опасно. Да и вообще, чем дольше мы катаемся с Накамурой в багажнике, тем выше шанс напороться на проблемы.
– Вам конец! Вы слышите, эй! Кодзима-сан этого так не оставит! – верещал Накамура из багажника.
– Захлопни пасть! – Такуя обернулся и гаркнул ему, но предатель как будто только этого и ждал.
– Такуя! Ты, мелкий говнюк! И ты, Кимура! Вы отрежете себе пальцы за это! Кумитё запретил вражду!
– Он меня просто бесит, – проворчал Такуя.
– Не слушай его, – сказал я, не отрывая взгляда от дороги. – Вон, радио включи. Погромче.
Аники хмыкнул, но всё-таки ткнул пальцем в кнопку включения радио, полистал радиостанции, выбирая ту, на которой играла музыка. Остановился на какой-то станции, играющей задорное техно, прибавил громкости. Я барабанил пальцами по рулю, немного не в такт. Мы выбрались на шоссе, опоясывающее всё Токио, и с таким плотным траффиком я тут столкнулся впервые, что требовало концентрации.
– Копы, – Такуя-кун указал пальцем на стоящую за перекрёстком патрульную машину.
– Твою мать, – ругнулся я, резко сворачивая налево и подрезая идущий крайним левым рядом «Датсун».
Только их ещё не хватало. Если нас остановят, Накамура тихо сидеть не будет. Всё-таки нужно было его заткнуть и спеленать.
«Датсун» просигналил мне, зажав гудок на несколько секунд, представляю, насколько отборный мат прозвучал в его салоне. Полицейский «Краун», стоявший на перекрёстке, включил мигалки.
Похоже, настало время выжать всё возможное из этого «Труэно».
– Аники, сделай магнитолу погромче, – попросил я, сбрасывая передачу и утапливая педаль газа в пол.
Динамики захрипели, разрываясь от звучания евробита, мотор взревел, передавая всю мощь на задние колёса. Мы помчались по улицам Токио, улепётывая от копов, которые с мигалками и сиренами преследовали нас. Пока это была всего одна патрульная машина, но скоро появятся и другие, а значит, нужно покончить с этой погоней как можно скорее.
Сердце колотилось как бешеное, но на моём лице застыла довольная ухмылка, я поймал кураж. Всё отошло далеко на задний план, сейчас существовали только я, моя машина и погоня.
Полицейский «Краун» был мощнее и быстрее маленького, но юркого «хачироку», и я старался уходить от него с помощью резких поворотов и управляемого заноса. Иначе никаких шансов у меня просто не было.
Такуя вцепился обеими руками в ручку двери, будь он христианином, поминутно крестился бы после каждого заноса, Накамура орал что-то из багажника.
Мне, наверное, повезло, что час пик ещё не начался, и дороги не так сильно были загружены. Несколько раз я пролетел на красный, только чудом ни с кем не столкнувшись. Ещё и по привычке выезжал на правую сторону, на встречку, всякий раз ругая себя и возвращаясь к левому краю.
– Что вообще происходит⁈ – донёсся до меня крик Накамуры в момент, когда одна песня сменяла другую.
Разумеется, отвечать ему никто не стал.
Я проехал уже несколько районов, к погоне присоединилась вторая полицейская тачка, действуя мне на нервы требованиями остановиться и красно-синими отблесками в зеркале заднего вида.
Ладно хоть по колёсам никто не стрелял и шипы не раскатывал.
Вокруг был уже не Адати, мы выехали в другой район Токио, незнакомый мне, так что ехал я уже наугад, на удачу. И вскоре она мне улыбнулась.
Полицейские потеряли меня из виду, я петлял по узким улочкам как только мог, а потом съехал под мост, в уютный тёмный закуток. Полицаи с воем сирен промчались по мосту дальше, оставляя нас позади.
Я убавил музыку и заглушил мотор, расслабленно откидываясь назад в кресле. Позеленевший Такуя поспешил выйти из машины, борясь с тошнотой. Вокруг не было ни души, и я выдохнул, чувствуя, как меня отпускает адреналин.
– Эй, говнюки! – завопил Накамура. – Чего встали? Копы вас приняли? Так вам и надо, суки!
Я потёр переносицу и вздохнул. Что-то с ним надо делать. Я тоже вышел из тачки и обошёл её кругом. «Труэно» заметно пострадал, кроме фары, на нём теперь имелись новые царапины и вмятины.
– Это полиция? Выпустите меня! Меня похитили! – заорал Накамура из багажника.
Мы с Такуей переглянулись, подошли к машине сзади. Я открыл багажник, и в тот же момент в меня полетел огнетушитель, от которого я успел увернуться в самый последний момент.
– Вот же сука! – воскликнул Такуя, сразу же отвечая градом ударов.
Я тоже не остался в стороне, а Накамура только и мог, что свернуться калачиком в багажнике, безуспешно закрываясь от ударов руками и коленями. Не знаю, на что он рассчитывал.
Душу на нём отвели знатно. Так, что под конец он уже даже не сопротивлялся, принимая удары лицом и рёбрами. Даже выкинутый огнетушитель поучаствовал, но не слишком сильно, мне не хотелось убить его прямо в машине. У меня были другие планы.
Здесь, под мостом, я его связал его же брючным ремнём, а рот заткнул промасленной тряпкой, нашедшейся здесь же, в машине.
К чести Накамуры, пощады он не просил и обещаниями отдать всё нажитое не сыпал, знал, что это всё бесполезно.
– Покончите с этим побыстрее, – попросил он перед тем, как я заткнул его кляпом.
– Нет, – процедил в ответ Такуя-кун.
Я же не удостоил его даже взглядом.
Через час мы вывалили его связанный труп рядом с хост-клубом Кодзимы и быстренько смотались, всё так же избегая полицейских постов. Тачку придётся на какое-то время сменить.
Послание, я полагаю, вышло достаточно ясное. Самым красноречивым элементом был вырезанный на лбу Накамуры Синдзи иероглиф «предатель», но даже без него все поймут, что произошло.
После этого я бросил «хачироку» возле парка, и мы с Такуей разошлись в разные стороны, договорившись встретиться у офиса вечером. Настроение было мрачным, я раз за разом прокручивал в мыслях события дня. Вроде бы никаких проколов, всё прошло гладко, даже погоня. Тихо и стандартно. Даже машину я прибрал за собой, стерев отпечатки везде, где только можно. И свои, и чужие.
Так что свидетели могли найтись только того, как мы запихивали Накамуру в багажник. А из этого уже любой коп размотает клубок, даже самый некомпетентный участковый. Детектив Ямамото таким не выглядел, скорее даже наоборот.
Но такое условие поставил Ода-сан, и это приемлемый риск.
Да и предатель должен был быть наказан. И он наказан так, что теперь каждый якудза дважды подумает, прежде чем совершать подобную ошибку.
После этого спокойно зашёл в дайнер и перекусил хот-догом с колой, а затем привёл себя в порядок в туалете того же дайнера. Пришлось даже немного застирать пиджак холодной водой, на рукавах присохла кровь.
Взгляд в зеркале неуловимо изменился. Не каждый это сумеет заметить, но те, кто заметит и поймёт, легко сделают соответствующие выводы.
А затем я побрёл к офису «Одзава Консалтинг».
До вечера время ещё было, и можно было бы поделать что-то ещё, но я предпочёл немного подождать там. Тем более, что Ода-сан был на месте.
Я вошёл, поздоровался и поклонился, налил себе чаю, закурил. Ода спокойно занимался своими делами. Поговорил с кем-то по телефону, перенёс какие-то записи из документов в записную книжку, сделал ещё один звонок.
Никого из наших в офисе больше не было, мы с дайко были одни.
– Накамура – всё, – сказал я, дождавшись подходящего момента.
Ода внимательно посмотрел на меня и кивнул. Потом прикрыл глаза и закурил, развалившись в кресле. Я тоже закурил новую сигарету, сидя на кожаном диванчике. Всё было ясно без лишних слов. Даже наоборот, слова тут излишни.
Подробности Оду не интересовали, как известно, меньше знаешь – крепче спишь, а я не спешил хвастать налево и направо о том, как мы прикончили бывшего нашего старшего. Такую-куна я тоже попросил болтать поменьше, и он охотно поддержал такое моё решение. Здесь, в Японии, за преступление такого рода можно намотать вплоть до высшей меры наказания. А тут ещё и совершённое с особой жестокостью.
– Значит, полдела сделано, – сказал Ода чуть погодя, и я тоже кивнул.
– Ага, – сказал я.
Теперь надо где-то раздобыть миллион иен. Не самая большая сумма в суммарном обороте организации, но достаточно большая для отдельно взятого меня. Это скорее символический взнос, так тут было принято. Хочешь продвижения по карьерной лестнице? Плати. Не можешь или не хочешь платить? Так и останешься кобуном, младшим, даже если тебе сорок или пятьдесят лет. Пока остальные обходят тебя на поворотах. Ну или, как вариант, можно принести организацию пользу каким-либо другим способом, чтобы тебя заметили и продвинули. Талантливые люди не останутся незамеченными. Я же трезво смотрел на вещи, прекрасно понимая, что быстрее и проще будет заплатить, особенно если учитывать, в каком состоянии находится Одзава-кай.
– На вас напали люди Тачибаны, – сказал Ода, меняя тему.
– Прошу прощения, не понял… – хмыкнул я.
– В бане, – уточнил он. – Это удар… По репутации.
Да, пожалуй. Пусть даже мы ушли своим ходом, а не уехали на карете скорой помощи. Это нам пришлось позорно бежать, сверкая голыми задницами, а не им. Возможно, стоило втоптать их в кафель прямо там. Так было бы лучше во всех отношениях.
– Значит, нам надо ответить, – сказал я.
– Займёшься этим, – сказал он.
– Да, дайко, – поклонился я.
– Такуя и Хироми тебе помогут, – добавил он.
Не я им помогу, не мы втроём займёмся этой проблемой. Они мне помогут. Разница с виду незначительная, но на деле – колоссальная.
– Да, дайко, – снова сказал я.
Пожалуй, были даже плюсы в том, что Одзава сел. При нём я вряд ли мог рассчитывать на что-то подобное. Столь быстрый взлёт – скорее исключение, чем правило. Да и я, по сути, стал пассажиром тонущего судна, вернее, членом команды. Ничего, мы ещё повоюем.
Я взглянул на часы. Скоро нужно будет выдвигаться на помощь Игути-гуми, но парни пока не объявились, так что я ждал. Ехать всё равно придётся на тачке Хироми. Ну или на общественном транспорте, но для этого нужно выходить уже сейчас.
– Что-то парни задерживаются, – хмыкнул я.
– Опаздывают, – поправил меня Ода-сан. – Нехорошо…
Меня тоже посетило неприятное предчувствие. Как бы не пришлось отправляться к этой «Хромой Утке» в гордом одиночестве, представляя собой всю организацию Одзава-кай. Хотя это будет смотреться исключительно как насмешка.
– Сейчас я им наберу, – снимая трубку, произнёс дайко.
Ни тот, ни другой не ответили, Ода-сан послушал только длинные гудки. Он посмотрел на меня.
– Пушка с собой? – спросил он.
– Да, – сказал я.
– Значит, едем вдвоём с тобой, – вздохнул дайко. – Не отправлять же тебя одного.
У него, как у исполняющего обязанности главы, хватало и других дел. Но у нас, похоже, опять форс-мажор. Обстоятельства вынуждают действовать.
– Пошли, – приказал Ода, и мы, закрыв офис на ключ, спустились к парковке.
Я ожидал, что Такуя будет ждать там, всё-таки мы договорились встретиться у офиса, а не в офисе, но и на парковке его не оказалось. Зато там стоял «Мерседес» оябуна, и мы сели в него. Ода сам сел за руль, а я занял переднее пассажирское место, чувствуя обычный дискомфорт, когда пересаживаешься из водителей в пассажиры.
– «Хромая Утка», – сказал я. – На заднем дворе.
Ода покосился на меня, прищурился.
– А то я не знаю, кобун? – сварливо произнёс он, и я понял, что лучше бы мне сейчас помолчать.
Всё-таки он и сообщил нам об этой встрече. И о том, что нам нужно на ней поприсутствовать.
«Мерседес» покатил по вечерним улицам Токио, я флегматично смотрел на проплывающие мимо неоновые огни и отблески фар. Из головы никак не шёл проклятый Накамура. Сколько таких ещё будет? Одному Богу известно. Сегодня Накамура, завтра китайцы, послезавтра какие-нибудь ещё якудза, корейцы, хулиганы, тысячи их. Со временем это ощущение притупится, забудется, но сейчас на душе было скверно, поганое было ощущение.
– Тебе надо напиться, Кимура, – сказал вдруг босс. – Тогда отпустит.
Я пожал плечами. Бухло может помочь, но ненадолго. А может и не помочь, может сделать только хуже.
– Пока не до бухла, дайко, – сказал я. – Китайцы.
– С ними разберёмся, – легкомысленно произнёс Ода. – Но потом обязательно нажрись. Это приказ.
Я только посмеялся в ответ.
Ехать пришлось не слишком уж долго, и мы подоспели как раз вовремя. К ресторану «Хромая Утка» стягивались чёрные машины, словно акулы, плывущие на запах свежей крови. И мы были одной из этих акул ночного Токио.
Глава 14
Игути-гуми и их союзники были уже на месте, и мы присоединились к ним. Вместе с нами тут было человек двадцать якудза. Чьи-то уголовные рожи я уже видел, чьи-то видел впервые, но буквально каждый из них мог служить иллюстрацией в энциклопедии под соответствующей статьёй.
– Одзава-кай и впрямь ослабли, – вместо приветствия хмыкнул Игути-сан. – Ты обещал троих, Кентаро-кун.
Ода-сан едва заметно дёрнул щекой.
– Непредвиденные обстоятельства, – процедил он.
– Это ваши проблемы, – криво улыбнулся Игути-сан.
Мы стояли на заднем дворе ресторанчика, в свете жёлтого фонаря, то и дело мигающего. Китайцев пока не было. Кроме самих Игути-гуми, присутствовала ещё одна семья, по всей видимости, дочерняя организация. Несколько человек из Шимура-кай тоже были здесь, а вот представителей Кодзимы не оказалось, хотя Игути-сан мог позвать и их тоже. Все присутствующие здесь якудза относились к Ямада-гуми, её ответвлениям.
Кто-то курил, несколько человек тихо переговаривались. Со стороны это, пожалуй, напоминало какую-то сходку. Или же просто мужчины вышли из ресторана перекурить и пообщаться. Но я знал, что всё поменяется, когда появятся китайцы.
К китайцам здесь отношение особое. Презрительно-снисходительное, как к недочеловекам, хотя можно нарваться на неприятности, если вдруг выразить это общепринятое мнение вслух. Как будто это китайцы позаимствовали у них письменность и огромный пласт культуры, а не наоборот.
Наконец, Игути-сан докурил и окинул всех пристальным взглядом. Поправил галстук, пиджак, а затем подошёл к задней двери «Хромой Утки» и громко постучал.
– Эй вы, куски китайского дерьма! А ну, выходите сюда, пока я не спалил вашу помойку вместе с вами заодно! – заорал он.
Якудза заухмылялись. Игути-сан выразил, можно сказать, общее их отношение ко всем жителям материка. Конечно, многие из них вели бизнес с теми же корейцами или китайцами, кто-то был полукровкой, а некоторые и вовсе были иммигрантами, но в целом отношение было именно таким.
Я молча наблюдал за всем происходящим, стоя чуть позади, за левым плечом Ода-сана. Равнодушно курил, глядя, как в окнах ресторанчика забегали люди. Нас тут ждали, это точно, и китайцев, похоже, было даже больше, чем нас, вот только выходить они не спешили.
Нас боялись, и это было заметно. Наверное, было бы даже странно, если бы они не боялись.
Задняя дверь распахнулась, на пороге встала дородная пожилая женщина в сером фартуке, скрестив руки на груди. За её спиной маячили ещё китайцы.
Мне стало вдруг мерзко и тошно, я-то думал, что мы идём решать вопрос с какой-нибудь бандой навроде триад, гонгконгской или тайваньской мафией, но уж никак не с несчастными иммигрантами, добрая половина которых ещё и наверняка нелегалы.
– Не дай себя обмануть, Кимура-кун, – тихо сказал мне босс. – Это их босс, Змея. Вон тот, со шрамом поперёк шеи, за её спиной, это Галстук. А вот в окне маячит Башка, он же Стальная Башка, наверняка с пушкой наготове. Они тут все до единого такие же, как и мы.
Я недоверчиво хмыкнул, но никакого резона лгать у Оды не было. А если приглядеться получше, то среди этих китайцев можно было увидеть точно такие же уголовные рожи, злые и нищие.
Мигранты из Китая регулярно приплывали сюда, в Японию, в надежде устроиться в жизни получше. До превращения КНР в сверхдержаву было ещё долго, и если бы я кому-то сказал, каким станет коммунистический Китай через тридцать лет, мне просто не поверили бы.
– Чего вам нужно? Убирайтесь прочь! – визгливо произнесла женщина.
– Ты прекрасно знаешь, что мне нужно, Сун Цянь, – скривился Игути. – Убирайтесь нахер из моего района. Вам дали ваш вонючий ресторан, дали возможность работать, но вы лезете туда, куда вам не разрешали.
Китаянка фыркнула и тихо произнесла что-то на китайском. Я не понял ни слова, но интонация, выражение лица и общий посыл никаких сомнений не оставляли.
Никто из нас не знал китайского. А добрая половина здешних китайцев ни слова не понимала по-японски, а те, кто понимал, говорили с ужаснейшим акцентом. Только сама Змея говорила более-менее чисто, но внимательный человек всё равно мог распознать лёгкий акцент выходца с материка.
– Вы ставите невыполнимые условия, – сказала она.
– Это единственные возможные условия для вас, – возразил Игути.
Я особо не вникал в разговор. Моей задачей было вмешаться, если дело дойдёт до драки, так что за переговорами я следил только из чистого любопытства. Посмотреть, как здесь ведут дела другие банды и организации. Не только Одзава-кай.
– Это наглость! – воскликнула Змея.
– Нет, наглость – это ваш приезд на нашу землю, – спокойно сказал Игути. – Либо плати, как было сказано, либо убирайся!
Уступать никто не собирался, это было видно. Якудза не будут уступать каким-то там немытым иммигрантам, китайцы не станут покоряться, пока им не продемонстрируют силу. Для того нас и позвали, судя по всему.
Мы все напустили на себя грозный вид, свирепо зыркая на китайцев, которые могли понять только этот вид коммуникации, невербальный.
– А если нам нечем платить⁈ – с вызовом спросила Змея.
Как будто это кого-то должно волновать.
Игути чуть ли не расхохотался ей в лицо. Это и впрямь смешно. Кто-то из якудза даже не сдержался и хрипло засмеялся, услышав такое.
– Ваша наглость и впрямь не знает границ, – осклабился Игути-сан.
Женщина прищурилась и скорчила высокомерную гримасу.
– Точно как ваша жадность! – выкрикнула она.
Ну, в этом она права. Жадность таких, как Игути-сан, безгранична. Но это не делает её правой в этой ситуации. Чисто по человечески китайцев, конечно, жаль. Вот только в нашем бизнесе нет места жалости.
– Ну⁈ Что, ударишь женщину⁈ – Змея шагнула вперёд, за порог, на ступеньки, пытаясь сделать так, чтобы Игути-сан отступил назад.
Пользовалась своим положением. И дело даже не в том, что Игути-сан был джентльменом и рыцарем, наоборот, ничего зазорного в том, чтобы ударить женщину, он не видел, насколько я мог судить. Просто нечто подобное станет пятном на его репутации, мол, Игути выбирает себе в противники баб. Всё равно, что драться с дошколятами.
– Бить тебя? – фыркнул Игути. – Ты много о себе возомнила, Змея… Парни, начинайте.
– Саначала разаберитесь со мыной! – на ломаном японском заорал один из китайцев, толстый увалень в окровавленном мясницком фартуке, выбегая вперёд и заслоняя собой госпожу.
В руках он вертел короткий топорик для рубки мяса, и, по всей видимости, был готов сделать вырезку из всех нас по очереди. И первым он кинулся на Игути-сана, который вынужден был всё-таки отступить.
– Ляо, нет! – завопила Сун Цянь, но было уже поздно.
Маховик ультранасилия начал свой разбег, этот взмах топорика стал фатальной ошибкой для всей здешней китайской диаспоры.
Ближние к своему боссу члены Игути-гуми немедленно бросились на защиту своего оябуна, и одного из них удар топорика всё-таки настиг, плеснула кровь из рассечённого предплечья. В тот же миг на смельчака Ляо набросились с трёх сторон. У того не было никаких шансов. Удар арматурины выбил у него топорик из руки, ломая пальцы, а остальное было уже делом техники.
Во двор выбежали ещё несколько китайцев, Галстук и ещё пара человек, вооружённые, кто чем горазд, ножами и дубинками, но численное преимущество пока оставалось за нашими, большая часть защитников «Хромой Утки» пока отсиживалась внутри, не решаясь выскочить и дать нам отпор. Для этого нужно гораздо больше смелости, нежели для простой обороны.
Пришло время и нам вступить в драку, и пушку я пока не доставал, надеюсь, до неё вообще не дойдёт. Я кинулся с кулаками в самую гущу сражения, вот только Ода-сан меня придержал.
– Умерь пыл, – прошипел он, притянув меня к себе.
И правда, нам нет никакого резона лезть в первые ряды. Спасибо нам за это никто не скажет, а вот риск напороться брюхом на кухонный ножик возрастает в геометрической прогрессии. Нам ведь даже не заплатят за эту акцию, мы тут отдаём долг Игути-сану.
Пусть за всё отдуваются Игути-гуми и их подчинённые, а мы вовсе не обязаны совершать тут подвиги во имя чужой семьи.
Китайцев теснили.
Сун Цянь верещала что-то на китайском, пытаясь вцепиться то в одного, то в другого якудза, но ничего не могла противопоставить взрослым мужчинам, даже находясь с ними в одной весовой категории. Кто-то наконец не выдержал и с силой отпихнул её, так, что она упала на асфальт. Мясника Ляо уже запинывали ногами, Галстука и остальных заталкивали обратно в ресторан.
Нам с Одой выпало идти в задних рядах, точно там же, где шли ребята из Шимура-кай. Не только мы держались в стороне от основного действия.
Раздался звон стекла, кто-то бросил осколком кирпича в окно. Тут вообще было шумно, люди кричали на двух языках сразу, раненые звали на помощь. Шум и гам со всех сторон. Я хищно скалился, глядя на всё это безобразие вокруг. Свидетелей тут пока не было, но вскоре могут появиться, однако я не думаю, что местные будут спешить с вызовом полиции. Бьют китайцев, и вряд ли кто-то из них станет возражать.
Я добрался до одного из наших раненых, которому ударом топорика рассекли руку. Он сидел, прислонившись спиной к мусорному бачку, смертельно бледный, вокруг него растекалась тёмная лужа крови.
– Ты как? – спросил я.
Ответа я не дождался, так что принялся оказывать первую помощь, насколько мог. Его же ремнём перетянул забитую татуировками руку выше локтя, чтобы остановить кровь, обрывком рукава перевязал рану. Помог насколько сумел, просто чтобы мужчина не помер до того, как его доставят к настоящему доктору.
Наши тем временем уже ворвались в ресторанчик. В принципе, для китайцев уже всё кончено, никаких шансов отбиться у них нет, только если они вдруг не достанут из закромов пулемёт. У них с самого начала не было ни одного шанса противостоять Игути-гуми, и насколько я мог понять, Змея просто пыталась выторговать себе условия получше. Это её подручные всё испортили.
Мы с Ода-саном и ещё несколькими парнями остались снаружи, караулить подходы к заднему дворику, на случай, если к китайцам вдруг прискачет кавалерия. «Хромая Утка» была слишком маленькой, чтобы действовать там всей бандой.
Змея тоже была тут, снаружи, пыталась прийти в себя после пары пропущенных ударов, и теперь уже мне не было её жаль. Никто не заставлял её ввязываться в разборки, более того, я считал всё это сугубо мужским делом.
– Как же я вас всех ненавижу, – прошипела она.
Немного неясно было, кого именно, якудза или японцев вообще. Скорее всего, и тех, и других. Многие из нас могли ответить ей теми же словами, но не я. Лично я против китайцев ничего не имел. Пока они не пытаются порубить меня топором, конечно же.
– Ну, и стоило оно того? – спросил я.
Ответом она меня не удостоила. Не больно-то и хотелось.
Я прошёлся ещё по дворику, моя помощь никому больше не требовалась. Всё действие кипело внутри ресторанчика, там творился настоящий погром, вроде того, что мы устроили в борделе Кодзимы, только здесь ещё приходилось бить людей. Китайцы теперь дважды подумают, прежде чем выступать против Игути-гуми и вообще якудза.
Теперь нужно было только дождаться Игути-сана, и можно валить на все четыре стороны. Мне после чертовски долгого дня хотелось только рухнуть на футон и спать до обеда.
Мы с Ода-саном даже закурили, глядя, что происходит в ресторанчике и как из окон вылетают то избитые китайцы, то предметы мебели, то ещё что-нибудь. Первый этаж, невысоко лететь, но приземление на асфальт всё равно выходило жёстким.
Через несколько минут на задний двор начали выходить якудза, растрёпанные, раскрасневшиеся. Кто-то шёл сам, кому-то помогали идти. В целом обошлось без потерь, синяки и ссадины не в счёт.
Сам Игути-сан тоже самую малость пострадал, он вышел, прижимая к опухающему лицу замороженную рыбину.
– С этого момента сумма удваивается, Сун Цянь, – ухмыльнулся он, подойдя к ней и угрожающе нависнув.
Та молча смотрела перед собой, будто и не замечая тяжело дышащего после драки босса якудза.
– Ты меня поняла, Змея? – процедил он.
– Поняла, – выдавила та.
– Жду послезавтра с деньгами. И с компенсацией за… Всё это вот, – он неопределённо помахал рукой вокруг себя. – Всё, уходим.
Два раза упрашивать не пришлось, якудза, целые и пострадавшие, погрузились в машины быстро и чётко, словно репетировали этот момент сотни раз. Мы с Ода-саном тоже сели в «Мерседес», и дайко немедленно запустил двигатель, спеша убраться отсюда подальше.
