Текст книги "Якудза из клана Кимура-кай. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Геннадий Борчанинов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
Пистолет я сунул обратно за пояс, быстрым шагом пошёл прочь из переулка, сливаясь с толпой ночных прохожих. Через несколько минут к небоскрёбу промчалась карета скорой помощи и пара полицейских машин, с мигалками на крыше, и я понял, что пронесло. Погони не случилось.
Я пошёл уже гораздо спокойнее, чуть медленнее, со скоростью потока, лавируя между прохожими. Само собой, не к ближайшей станции, где меня непременно будет ждать полиция, а к другой, подальше отсюда. Ну и что, что придётся пройтись пешком, здоровее буду. Лучше бы вообще весь путь проделать пешком, но тогда мне придётся идти часа четыре, не меньше. Так что лучше я пройду несколько станций, и только потом сяду на метро, под самое его закрытие.
Кобаны, то есть, квартальные полицейские участки, я обходил стороной, патрулей тоже старался избегать. Мысленно я прокручивал события вечера, да и всего дня в целом. Вроде никаких зацепок я нигде не оставил. Паспорт на месте преступления не выронил. Не думаю, что местные сыщики станут глубоко копать, тут очевидно, что идут разборки якудза. Главное, чтобы теперь Ода или кто-нибудь ещё из руководства не отдал мне приказ идти в полицию с чистосердечным признанием. Тогда мне уже не отвертеться.
Минут через сорок неспешной ходьбы я зашёл на станцию метрополитена. Начал рыться по карманам в поисках мелочи на проезд, и не наскрёб достаточной суммы. Засада.
Дежурный полицейский в синей форме скользнул по мне внимательным взглядом, я ощутил его кожей. Разочарованно вздохнул и вышел обратно на улицу. Кажется, мне придётся идти пешком через половину Токио.
О такси или попутках и думать нечего, никто не посадит к себе в салон странного юношу криминальной наружности. Проехать зайцем в автобусе уже не получится, они уже перестали ходить. Так что я, поскрипев зубами, вышел обратно на улицу и зашагал в сторону своего любимого Кита-Сэндзю. Он был ближе, чем все остальные районы. Не четыре часа ходьбы, а около трёх.
Домой к родителям идти я не собирался, не видел смысла, но в Кита-Сэндзю можно перекантоваться не только там. Даже если не брать в расчёт друзей и знакомых, то можно посидеть до утра в одном из заведений семьи Одзава.
До своего района добрался я глубоко за полночь. Ноги гудели как телеграфные столбы, хотелось пить, есть и спать, но я понимал, что сегодня мне будет не до сна. Даже если я вдруг соберусь с силами и доберусь до дома. Засада там уже вряд ли ждёт, но лучше там пока не появляться.
Пожалуй, это даже смешно, наблюдать за тем, как, поднимаясь всё выше и выше, я теряю всё больше и больше. Хотя должен бы, наоборот, только приобретать. И назад фарш уже не провернуть, все пути к отступлению перерезаны, все мосты сожжены. Если раньше я мог беспрепятственно соскочить, то теперь, после всей этой пролитой крови, такой возможности у меня нет.
В идзакаю, одну из тех, что платили нам за защиту, я ввалился как к себе домой, вальяжной шаркающей походкой, по которой издалека можно было узнать представителя якудза. Посетители ещё не разошлись, но здорово напряглись, завидев меня на пороге, точно как и персонал.
– Кимура-сан! – воскликнул бармен.
Мы с Такуей-куном были здесь относительно недавно, собирая дань, так что и думать нечего было о том, чтобы разжиться здесь наличными. А вот пересидеть до утра и выпить на халяву, наверное, можно.
Я уселся за стойку, на освободившееся место, рассеянным взглядом шаря по полкам с бухлом.
– Водки, – попросил я.
После такого дела… День у меня однозначно выдался непростой. Можно позволить себе немного. За руль мне всё равно не садиться.
Бармен откупорил бутылку импортной «Столичной», плеснул в маленькую стопку.
– Вы уверены, Кимура-сан? – обеспокоенно спросил он.
Русскую водку японцы не пьют, она для них слишком крепкая. Разве что могут попробовать из любопытства, как мы пробуем порой сакэ или соджу.
– Уверен, – сказал я, забирая стопку с прозрачной, как слеза, жидкостью. – Бутылку оставь.
– Да, Кимура-сан, как скажете, – поклонился бармен, не задавая лишних вопросов.
А вот это мне нравилось, что почти никто не лезет под шкуру в попытках разузнать, что у тебя там такого случилось.
– Ну, не чокаясь, – тихо вздохнул я.
Перед внутренним взором всё ещё стоял удивлённый Тачибана Горо. А рядом с ним – Хонгиё Киёнобу и Накамура Синдзи. И только обжигающий комок, рухнувший в мой желудок, заставил всех троих исчезнуть.
Глава 21
В идзакае я просидел почти до самого утра. А потом пешком отправился на ту сторону Аракавы, в офис. Позавтракал там лапшой быстрого приготовления, купленной на последнюю мелочь в комбини, дождался, пока начнётся рабочий день, и после этого снова позвонил адвокату Одзавы.
Ответила секретарша, но когда я представился, она переключила меня на другую линию.
– Мошизуки-сан, – сказал я. – Это Кимура Кадзуки, «Одзава Консалтинг».
– Да, слушаю вас, Кимура-сан, – произнёс голос в трубке.
– Передайте вашему клиенту, что вопрос решён, – сказал я.
– Гм… Хорошо, непременно, – сказал он. – Что-то ещё?
Я задумался на секунду.
– Нет, пожалуй, – ответил я. – Всего хорошего, приятно было с вами работать.
И положил трубку.
Думаю, очень скоро половина Токио будет знать о моей небольшой шалости с убийством Тачибаны. Но теперь Тачибана-кай точно будет не до нас, они погрязнут в делёжке собственных активов. Иначе и быть не могло, за отсутствием Тачибаны и его первого заместителя все возможные наследники начнут грызться друг с дружкой.
Можно будет наконец заняться своими делами. Вести Одзава-кай к новым вершинам, а ещё лучше – заняться собственной организацией. Если это будет возможно, само собой. Если слова Ода-сана всё ещё в силе.
Я понимал, что оскорбил его своим неповиновением. Что обычный якудза, из японцев, покорно отрезал бы себе палец, принёс обрубок в белом платочке и получил бы прощение, но я не вполне обычный якудза. Душа у меня русская, и я с огромным удовольствием предпочёл бы действовать сообразно русскому менталитету и моральному компасу, а не так, как это принято здесь, среди японцев.
Так что резать палец я всё равно не собирался. А если попытаются жёстко поставить на место… Ну, я сразу дал понять всем, что не потерплю ничего такого. Ода, когда ему глаза не застит злоба, способен легко это прочитать без всяких слов. Буду надеяться на его благоразумие, другого выхода нет. Либо придётся покинуть Одзава-кай, и тогда меня с моим послужным списком и умениями легко примет любая другая организация.
Дверь в офис открылась, на пороге показался Ода Кентаро. С сигаретой в зубах, в расстёгнутом пиджаке. Увидеть меня, сидящего за столом в офисе, он точно не ожидал, остановился у входа.
– Кимура-кун, – хмыкнул он, пыхнув сигаретным дымом в потолок.
– Ода-сан, – я встал и согнулся в лёгком поклоне.
Место за столом всё-таки стоило уступить ему, это он здесь босс. Исполняющий обязанности босса.
– Не ожидал увидеть тебя здесь, – прищурился Ода, внимательно глядя на меня.
– Тачибана Горо мёртв, – сказал я. – Оябун дал разрешение.
Он хмыкнул, ослабил немного узел галстука, прошёл в офис, сел за стол, бегло просмотрел лежащие на столе бумаги. Я особо в них не рылся, пока искал номер адвоката, старался оставить всё в неизменном виде.
– Сядь, – бросил он.
Я сел на диванчик. Ода был как-то подозрительно спокоен, совсем не такой реакции я от него ожидал.
– Ты, значит, его пришил всё-таки, – хмыкнул он после заметной паузы. – Было у меня подозрение, конечно…
Значит, уже в курсе событий. Быстро тут новости расходятся. Хотя глупо было бы ожидать чего-то иного, полиция узнала сразу же, а там у Ямада-гуми наверняка полным-полно информаторов.
– Знаешь, Кимура-кун, мне иногда кажется, что тебя проще пристрелить и бросить в залив с мешком цемента, – проворчал он.
На миг мне захотелось предложить ему попробовать, но я вовремя прикусил язык.
– Но и проблему с Тачибана-кай ты, можно сказать, решил… – проворчал он. – Возможно, не так, как подобает, но решил. Им теперь не до войнушек.
Он поиграл желваками, пристально глядя на меня, вытряхнул из пачки сигарету, прикурил от прежней.
– Даже и не знаю, что с тобой делать, Кимура. Я многих таких повидал, амбициозных, – сказал он. – Молодых, горячих. Чаще всего они плохо заканчивают. Девять из десяти, примерно. Либо в тюрячку, либо в могилку.
С этим трудно было спорить. Я и сам таких навидался с лихвой, горящих ярко, но быстро. Чаще всего у них случается головокружение от успехов, и они начинают чудить, а это всегда плохо заканчивается.
– Если не знаете, что делать, то лучше не делать ничего, Ода-сан, – сказал я.
Его глаза снова блеснули затаённой злобой, но он затянулся сигаретой и этот блеск ушёл.
– Допустим… – протянул он.
Я видел, как в нём борются желание наказать меня за непослушание и холодный расчёт, говорящий, что в таком случае в Одзава-кай останутся только он сам и Накано Такуя.
– Оябун тебе, говоришь, разрешил? – хмыкнул он.
– Да, дайко, – сказал я. – Связался через его адвоката.
– Зря, зря… – проворчал Ода.
– Открытым текстом ничего не говорил, само собой, – сказал я.
– Ладно, будем считать, что Одзава-сан тебя простил, – скривился он.
Холодный расчёт победил. Как я и думал. Я был бы сильно разочарован, если бы вышло по другому, всё-таки Ода умел включать голову, когда это было необходимо, иначе не добрался бы до поста заместителя.
Я встал и поклонился.
– Благодарю, Ода-сан, – сказал я.
– Оябуна будешь благодарить, – проворчал он. – Рассказывай про Тачибану. Всё, в подробностях.
Я сел обратно и принялся рассказывать всё без утайки. Ода только кивал и хмыкал, изредка задавая уточняющие вопросы.
– Гильзы собрал, говоришь? И как догадался…
– Боевики смотрел, – сказал я.
Когда дошло до описания непосредственно убийства, Ода кровожадно усмехнулся. Рассказом он остался доволен.
– Пистолет сдай, – сказал он. – Тут пока полежит, в сейфе.
Я напрягся.
– Ты уже в двух эпизодах пушку засветил, лучше бы вовсе избавиться, – пояснил он. – Но сейчас разбрасываться оружием мы не можем. В сейфе лучше пусть полежит.
– Ла-адно, – протянул я.
Достал пистолет, выщелкнул магазин, проверил, чтобы в патроннике не было патрона, вернул магазин на место, поставил на предохранитель.
– Боевики смотрел, говоришь… – хмыкнул Ода, внимательно наблюдавший за моими движениями.
– Ага, про Рэмбо, – сказал я. – И про терминатора.
– Заметно, – сказал он.
Не поверил ни единому слову, я это видел ясно как день. Но и расспрашивать не стал.
– А ещё вчера меня дома поджидала засада, – сообщил я.
– Ну-ка… – нахмурился Ода.
– Я же рассказывал про соседку свою? Про старушку? Чересчур бдительная которая? – сказал я.
– Ну… – хмыкнул он.
– Предупредила. Кто-то мою дверь взломал и в гости зашёл, – сказал я. – Так что я даже заходить не стал.
– Кодзима Сатору… – проворчал Ода. – Нет, а чего он вообще ожидал, что мы утрёмся?
Дверь в офис снова распахнулась, внутрь ввалился Такуя-кун, сердитый и угрюмый. Увидев меня, он даже остановился, не веря своим глазам. Перевёл взгляд на сидящего за столом босса, снова на меня.
– Проходи, тебя только и ждали, – сказал Ода.
– Да, дайко, – поклонился он.
Такуя сел рядом со мной, и я заметил его быстрый взгляд, который он бросил на мои руки. Он, наверное, ожидал, что я вернусь, но ждал меня, как подобает, с обрубком мизинца в белом платочке.
– Вопрос с Тачибана-кай решён, – произнёс Ода. – Кимура-кун прикончил Тачибану Горо.
– Без разрешения? – чуть ли не перебивая босса, спросил Такуя.
– Одзава-сан дал добро, – сказал Ода.
Такуя хмыкнул и кивнул. Подобное объяснение его полностью устраивало.
– Так что сегодня вы идёте и возвращаете назад всё то, что отнял Тачибана, – сказал босс. – И да, зайдите к Ичихаре. Переоденешься во что-нибудь нормальное, Кимура-кун, ты в этих обносках похож на бомжа.
– Да, дайко, – сказал я.
– Всё, идите, – приказал Ода.
Мы встали, поклонились и вышли. Уже внизу я стрельнул у товарища сигарету, и тот без лишних слов поделился со мной куревом. Мы постояли возле крыльца, глядя на снующих мимо прохожих. Утро только начиналось.
Вопреки моему предчувствию, с расспросами Такуя-кун не лез, держался осторожно и даже чуть отстранённо.
Поэтому я рассказал ему всё сам.
Он после этого чуть успокоился, заметно расслабился, но всё равно можно было порой заметить задумчивость на его лице. Такуя всё ещё не мог окончательно поверить, что я обошёлся без церемонии отрезания пальца.
– Пошли, герой, – бросил он мне, когда мы докурили.
И мы пошли, вновь возвращаясь к размеренной жизни рядовых якудза. Как и велел босс, зашли к дедушке Ичихаре, там я забрал вычищенный костюм и с поклоном вернул позаимствованную одежду. Затем отправились по своим и чужим заведениям. Показать себя, напомнить, что Одзава-кай ещё живы. И даже более того. Одзава-кай – победили.
Нам подобострастно кланялись, мы снисходительно улыбались. Забирали деньги, выслушивали оправдания, давали отсрочки, назначали проценты. Спокойная рутина, лёгкий заработок. Некоторым, конечно, приходилось объяснять ситуацию. Что Тачибана-кай больше не придут, что всё наладилось и вернулось на круги своя.
– Как там, интересно, Хироми, – вздохнул мой друг, пока мы обедали рамёном под острым соусом в одной из лапшичных района Адати.
– Думаю, он там неплохо устроился, – сказал я, пытаясь унять горящие вкусовые рецепторы. – Отдыхает.
– Надо к нему заглянуть, – сказал Такуя.
– В реанимацию нас не пустят… Только если привезут на скорой из-за этого… Фух… Соуса… – сказал я.
Я попробовал запить его горячим зелёным чаем, но это не помогло, скорее даже наоборот.
– Воняешь слабостью, Кимура, – осклабился Такуя-кун.
– Иди ты… – выдохнул я, ощущая себя огнедышащим драконом.
Надо запомнить для себя. Никогда больше не брать здесь ничего острого.
– Я как подумаю… Что на месте Хироми мог быть я… Не по себе становится, – признался Такуя. – Вот и хочется его как-то… Ну ты понял.
– Могло и никого не быть, – мрачно произнёс я. – Если бы только мы чуть внимательнее…
– Что было, то было, – поморщился Такуя. – Сами дураки, напоролись. Но к Хироми точно надо сходить. Может, не сегодня, но надо…
– Понимаю, но лучше там не светиться, – сказал я. – Сам же про копов говорил. Там наверняка будут ждать. Огнестрельная рана, всё-таки, просто так не оставят.
Аники нахмурился, но всё же кивнул и согласился с моими доводами. Я уже ощущал на своей шкуре зловонное дыхание детектива Ямамото, пахнущее чесноком и дешёвым куревом. Коп будет землю носом рыть, лишь бы докопаться до правды, собрать побольше весомых улик, упечь всех нас за решётку вслед за нашим боссом. Так что лучше бы нам не попадаться и не светиться лишний раз там, где не надо.
– Ладно, поехали дальше, – покончив с рамёном, сказал аники.
Я свою лапшу даже не стал доедать, пошёл наполовину голодным.
Отправились мы в Кита-Сэндзю, снова заявить о своём присутствии в районе. На проезд пришлось снова занимать у Такуи, и он не удержался от бесконечных подколок в духе «завтра отдашь вдвое больше» и тому подобных. Я тоже отшучивался в том же духе, мол, собрал с него деньги за защиту. Короче говоря, настроение было приподнятым, и мы общались как ни в чём не бывало. Словно он и не пытался вчера набить мне морду, чтобы остановить и вернуть к боссу.
В Кита-Сэндзю продолжили всё то же самое, шатаясь по злачным местам около станции и распугивая местных школьниц. То и дело я встречал знакомые лица, по большей части из памяти Кадзуки-куна. Встретили парочку чинпира, они предусмотрительно предпочли убраться до того, как мы их окликнем или подойдём к ним.
Вот такое времяпровождение мне нравилось. Никто не пытался нас убить, подкараулить, избить, наоборот, нам совали конверты с деньгами, уважительно кланялись, желали всего самого хорошего. Не все, конечно, многие, завидев нас, переходили на другую сторону улицы или торопливо отворачивались, а то и бормотали что-то себе под нос, явно неуважительное. Такое отношение новинкой для меня не было, якудза тут считались отбросами общества, хотя сказать это в лицо вряд ли кто-то осмелился бы.
И всё-таки день прошёл абсолютно спокойно. Нависшая над нашей организацией угроза наконец отступила, теперь даже дышалось легче.
К вечеру мы с Такуей распрощались, я решил остаться здесь, в Кита-Сэндзю, а он поехал обратно в Адати, отдавать собранное боссу.
– На хоть, на пиво тебе, – он протянул мне десятитысячную купюру из тех, что мы насшибали.
– Шутишь что ли, я и так тебе должен, – попытался отказаться я, но аники отказа не принял.
– Держи, сочтёмся ещё, – сказал он.
На десять тысяч иен можно выпить целое море пива, но продолжать спор я не стал. Я на мели, и в моём положении лучше не искушать судьбу.
Возле станции мы распрощались, я зашёл в комбини за сигаретами и баночкой холодного лагера, Дали на пиво – надо брать пиво.
Вечерний Кита-Сэндзю переливался неоновыми огнями, а по моему телу разливалась приятная усталость вместе с лёгким опьянением. Я только сейчас вспомнил, что было бы неплохо заранее предупредить мать о своём визите. Поэтому свернул к ближайшему таксофону и набрал домашний номер.
Трубку сняла сестрёнка.
– Алло-алло, дом семьи Кимура, – ответила она.
– Это Кадзуки, – сказал я.
– Кадзуки-кун! – воскликнула сестра. – Когда в гости приедешь?
– Могу через полчасика зайти, – сказал я. – Маму предупреди.
– Хорошо! – обрадовалась сестрёнка. – Увидимся!
– Ага, – я положил трубку и вышел из кабинки.
Строго говоря, добраться до родительского дома я мог бы гораздо быстрее, минут за десять, но спешить некуда. Госпожа Кимура сейчас срочно побежит готовить что-то вкусненькое для блудного сына, поэтому ей надо дать немного времени.
Значит, пойдём в обход, прогуляемся по тёмным улочкам Кита-Сэндзю, Район, поначалу показавшийся мне не самым приятным местом, теперь казался почти родным. Даже фонари, горящие через одного, даже граффити на стенах выглядели так, словно иначе и быть не может. Без них район будет уже совсем не тем.
Где-то неподалёку пророкотали двигателями байкеры, стреляя выхлопом и уносясь вдаль на своих двухколёсных тюнингованных монстрах, больше они здесь никого не доставали, внушение подействовало. Мы, якудза, отчасти выступали ещё и в роли сил порядка, не позволяя бандам хулиганья действовать слишком уж активно.
Я немного поплутал по улочкам, походил кругами, а потом отправился к родительскому дому. Госпожа Кимура как раз должна была успеть приготовить что-нибудь на скорую руку.
Встретили меня как дорогого гостя. Даже отец был уже дома, и он тоже обрадовался моему визиту. Сначала он пытался расспрашивать меня о делах на работе, а я увиливал от ответов.
– Отстань от ребёнка, Кацухиро, – строго сказала ему мать, и только после этого он переменил тему.
Сама она просто любовалась тем, как я уплетаю её стряпню.
– А у тебя как дела на работе, па? – спросил я.
– У меня? Да вроде неплохо, – улыбнулся он. – Факсы никогда не устареют, это связь на все времена.
– Сильно в этом сомневаюсь, – усмехнулся я. – В будущем всё будет передаваться через интернет, а не по телефонной линии.
– Говоришь, как мой стажёр, – проворчал Кимура-сан. – Много вы понимаете в технологиях связи…
В технологиях связи я и впрямь понимал не слишком много, но зато я знал, как будет в будущем. И факсов там почти не останется.
Кто-то позвонил в дверной звонок, и мы все переглянулись. Больше гостей в доме Кимура не ждали.
– Я открою, – сказал я, поднимаясь из-за стола.
Нехорошее предчувствие коснулось меня, как будто кто-то провёл холодным когтем по спине. Я подошёл к двери, посмотрел в глазок. Снаружи было темно, и я не мог разглядеть, кто стоит на крыльце. А тем временем кто-то снова утопил кнопку звонка, и мне не оставалось ничего, кроме как открыть дверь.
На пороге стоял детектив Ямамото, и он небрежно махнул перед моим носом кожаным чехлом с удостоверением и жетоном.
– Давно не виделись, Кимура-сан, – криво усмехнулся он. – Ответишь на пару вопросов?
Глава 22
– У меня тут, вообще-то, семейный ужин, детектив-сан, – сказал я. – Зайдите в другой раз. Время позднее, вас, наверное, тоже уже дома ждут…
По лицу детектива Ямамото пробежала тень. Кажется, я ударил по больному месту.
– Послушай ты, щенок… – зашипел он. – У тебя большие проблемы, так что давай не выделывайся…
– У меня? Проблемы? – удивился я. – И какого плана?
– Думаешь, мы не можем засадить тебя за решётку? Поедешь вслед за своим боссом, ты, сопляк…
– Меня? Меня-то за что? – фыркнул я, перебивая его хриплый шёпот. – Или у вас есть ордер на арест?
– Ордер? Будет тебе ордер… – лицо детектива исказилось в злобной гримасе. – За всё, что только можно на тебя повесить. Не хочешь по-хорошему, значит…
– Я не понимаю, о чём вы говорите, детектив-сан, – спокойно сказал я. – Понятия не имею.
– Значит, в следующий раз я приду с ордером, – пригрозил он. – И мы будем разговаривать уже совсем по-другому.
– Непременно, – кивнул я. – Через адвоката.
Детектив Ямамото резко развернулся, злобно бормоча что-то себе под нос, и пошёл прочь, к припаркованной у дороги машине, чёрному «Крауну». Я спокойно смотрел ему вслед, до тех пор, пока он не уехал. Стоит запомнить номера.
А затем я вернулся за стол как ни в чём не бывало.
– О, креветочка, – ухмыльнулся я, хватая палочками дары моря.
Отец хмуро посмотрел на меня исподлобья, мать стояла, сложив руки на груди. Сестрёнка испуганно смотрела то на родителей, то на меня.
– Я верно услышал, речь шла про арест? – спросил Кимура Кацухиро-сан.
– Объясни, что вообще происходит, Кимура Кадзуки! – строгим тоном потребовала мать.
– Самому хотелось бы знать, – сказал я.
– Мне кажется, ты связался не с теми людьми, Кадзуки-кун, – пробормотал отец. – Я попробовал спросить у Фукуда-сана про этот ваш «Одзава Консалтинг»…
Я поднял на него внимательный взгляд.
– И что он сказал? – спросил я.
– Побледнел как полотно, забормотал что-то про деньги, я ничего не понял, – пожал плечами Кимура-сан.
– Ох, неспокойно мне… – вздохнула мать. – Кадзуки-кун… Может, поищешь другую работу?
– Меня моя работа устраивает, – пожал я плечами.
– Если там такие проблемы, что полицейские ходят опрашивать стажёров, то вряд ли эта компания долго протянет, – засомневался отец. – Да и что о нас подумают соседи? Уже второй раз этот детектив приходит?
– Плевать, что они подумают, – сказал я.
– Кадзуки! – возмутилась мать.
Ну, конечно. Нет ничего страшнее, чем косые взгляды соседей и шепотки за спиной. Вот эта японская черта раздражала меня, пожалуй, сильнее всего. И, что самое гадкое, я ничего не мог с этим поделать.
– Я у вас переночую, ладно? А то поздно уже, – спросил я, давая понять, что не намерен больше говорить на эту тему. – Спасибо за ужин, было очень вкусно.
– Ночуй, конечно… Сейчас, дам тебе чистое бельё… – засуетилась мать.
– Спасибо большое, – я улыбнулся и даже поклонился.
– Это и твой дом, Кадзуки, ты можешь прийти сюда в любой момент, – покровительственным тоном произнёс отец. – Тебе всегда здесь рады.
– Спасибо, отец, – сказал я.
Приятно такое слышать, я даже чуть растрогался от его слов.
Сходил в душ перед сном, привёл себя в порядок. В коридоре столкнулся с Юрико-тян, одетой в короткие шортики и топик с изображением какой-то анимешки, сестрёнка тоже готовилась ко сну. Я ущипнул её за тощие рёбра, она взвизгнула и легонько шлёпнула меня по плечу.
– Никто не обижает тебя? – хмыкнул я.
– Нет, Кадзуки-кун, – улыбнулась она. – Всё хорошо.
– Вот и замечательно, – заключил я.
У сестрёнки явно вертелась на языке какая-то колкость, но она придержала её до другого раза.
– Если что, звони сразу же, – сказал я.
– Хорошо, Кадзуки-кун, – кивнула она.
Я прошёл в свою старую комнату, там уже был расстелен футон, выключил свет, улёгся, глядя в потолок. Жизнь определённо налаживалась, если бы ещё только полиция перестала так рьяно копать под Одзава-кай и под меня лично. Раздобыть где-то миллион иен, чтобы занести в полицию, и ещё миллион, чтобы основать свою организацию, и тогда всё будет просто прекрасно.
Под эти мысли я уснул, а проснулся только от пиканья будильника за стеной. Юрико-тян пора было в школу, а мне – на «работу», так что я соскочил с футона и снова первым успел добраться до ванной комнаты. Не прошло и минуты, как сестрёнка, как в старые добрые времена, принялась колотить в дверь.
– Кадзуки-кун! Ты опять! – верещала она из-за двери, пока я неторопливо чистил зубы. – Мне в школу надо собираться!
Уже и забыл, каково это. Сделал гадость – сердцу радость, меня это сильно забавляло, даже настроение повысилось. Перебарщивать, конечно, тоже не надо, и я вышел сразу, как только умылся. Из кухни доносились аппетитные запахи чего-то жареного, и я, одетый в старую футболку, вышел к завтраку. Мать уже хлопотала на кухне, собирая бенто для Юрико-тян в розовый пластиковый контейнер, а отец пил чёрный кофе, читая утреннюю газету.
– Доброе утро, – сказал я, и родители ответили тем же, не отрываясь от своих занятий.
Я тоже налил себе кофе, сел за столик. На плите шкворчала яичница. Рассеянным взглядом мазнул по газете, на первой полосе которой красовалась новость о громком убийстве в Роппонги и фотография Тачибаны Горо. Я поперхнулся и закашлялся.
– Ты чего, сынок? – забеспокоился Кимура-сан.
– Сам не знаю, – откашлявшись, сказал я. – О, спасибо, мам.
Госпожа Кимура поставила передо мной тарелку с яичницей.
– Это он от нормальной пищи отвык, – бросила она. – Одичал уже, наверное, там у себя. Одним рамёном небось питаешься?
– Когда как… – пожал я плечами.
Вскоре к нам присоединилась Юрико-тян, разве что вместо кофе она налила себе стакан сока.
Отец взглянул на часы, поднялся из-за стола. Газету он закрыл и свернул, чтобы убрать в портфель.
– Пора на работу. В метро дочитаю, – сказал он.
– А можешь газетку оставить? – попросил я. – Тоже новости глянуть хочу.
– Ну… Ладно, бери, – он положил газету на стол.
С первой полосы на меня смотрела хитрая морда пожилого якудза, бывшего главы Тачибана-кай. На фотографии он выглядел значительно лучше, чем в реальности. Хотя сейчас, после контрольного в голову, его, наверное, будут хоронить в закрытом гробу.
– А ты не опоздаешь, сынок? – забеспокоилась матушка.
– У нас с этим не так строго, – сказал я.
– Ты что! – уже из прихожей вскинулся отец. – Надо ведь раньше начальника на месте быть!
Ещё одна совершенно дебильная традиция местных. Прийти раньше начальника, уйти позже него, а ведь у начальников есть и свои начальники, вплоть до генерального директора. Нет, если этим пренебречь, тебе никто и слова не скажет, по документам рабочий день начинается в строго определённое время. Но зато будут коситься и шептаться, что ты проявляешь неуважение к старшим, а это для японца страшнее всего.
– У нас ненормированный рабочий день, – отмахнулся я.
– А у кого он по норме? – засмеялся отец. – Всё, я ушёл.
Мы пожелали ему удачи. Я отхлебнул крепкого американо и раскрыл газету, разглядывая ещё одну фотографию Тачибаны Горо, на этот раз снятого из засады, в окружении своих подручных. Кроме него я узнал на фото Хонгиё-сана и ещё несколько лиц.
Статья рассказывала про самого босса якудза и его официальный бизнес, о незаконной деятельности тут не было ни слова. Убит крупный бизнесмен, с криминальными разборками в статье никто это убийство не связывал, статья вообще была выдержана в достаточно нейтральном тоне.
Подозрениями журналист тоже не делился. Сообщал только о том, что полиция усердно работает на месте преступления, приводил официальный комментарий полицейской пресс-службы, в котором никакой конкретики не содержалось.
Я тоже взглянул на часы. Пожалуй, пора ехать, нас ждут великие дела. Ужасные, но великие.
– Пора на работу. В метро дочитаю, – улыбнулся я, сворачивая газету.
Интересно будет показать её в офисе.
– Удачи, Кадзуки-кун, – пожелала мать.
Быстро собрался, попрощался, пообещал приехать ещё разок на неделе, а затем отправился к станции. Старым привычным маршрутом. Утро выдалось прохладным, как будто август уже намекал на то, что близится осень, но пиджак спасал и в этой ситуации. На станции я заметил полицейский патруль, но их внимания не привлёк, оба молодых копа рассеянно контролировали толпу. Чтобы никто не лез без очереди и всё тому подобное.
Поезд умчал меня на ту сторону речки, я побрёл к офису «Одзава Консалтинг», сжимая газетку в руке. Настроение было довольно хорошим, и даже вчерашний визит детектива не мог поколебать моего оптимизма.
Как выяснилось, в офис я заявился последним. Ода и Такуя были уже на месте.
– Опаздываешь, – проворчал Ода. – Ты, как самый молодой, вообще должен первым приходить.
Я взял пепельницу со стола, закурил и удивлённо посмотрел на босса, а затем протянул ему газету с фотографией нашего покойного врага.
Кажется, я понял, в чём дело. Кризис миновал, и меня теперь, как самого молодого, начинают ставить на место. Этого ещё не хватало.
– Ишь ты, «большая утрата», – фыркнул Ода, бегло просмотрев газету и отшвырнув её на столик.
Теперь её из чистого любопытства взял Такуя-кун.
– Туда ему и дорога, – сказал он.
– У меня снова были копы. В отцовском доме, – сказал я. – Ямамото.
– Обыск? – насторожился Ода-сан.
– Нет, просто приходил, я его послал, он грозился вернуться с ордером на арест, – объяснил я. – Обещал, что будет по-плохому. Я ему сказал, что будет тогда говорить с адвокатом. Мошизуки-сан ведь наш адвокат?
– Ха! – рассмеялся Ода. – Тебе придётся немало денежек выложить, чтобы Мошизуки лично тобой занимался. Он жадный, как клещ, и скользкий, как угорь. Но работаем мы с его конторой, да. Он, так сказать, у нас на крючке.
– Понятно, – чуть расстроился я.
В принципе, ожидаемо.
– Значит, лучше поторопиться с деньгами, Кимура-кун, – осклабился Ода. – Ну, ты парень смышлёный, достанешь. Своих должников, вон, потряси.
– Как раз этим и хотел заняться, – признался я.
Фукуда и Нишизава до сих пор спали спокойно лишь потому, что на наши головы свалилось слишком много других забот. Пора это исправить.
– Я с тобой, – сказал Такуя.
Я не возражал, вместе и веселее, и эффективнее. Даже копы ходят парами, толстый и тонкий, потому что один толстый не догонит жулика, а один тонкий не зарешает проблему.
– Хорошо, – дал добро Ода-сан. – Сегодня займётесь ими. Только не переусердствуйте. Хватит уже трупов. Пора учиться действовать как якудза, а не как какие-нибудь головорезы.
Если он хотел меня пристыдить, то у него не вышло.
– Дайко, а что там Кодзима? – спросил я.
– Кодзима-сан не смеет идти против воли кумитё, – сказал Ода. – Тебе стоит взять у него пару уроков послушания, Кимура-кун.
Странно, после того, как мы вывалили возле его точки изувеченный труп Накамуры, я ждал возмездия, самого кровавого, какое только может быть. А всё обернулось так, что Кодзима просто утёрся. Сглотнул. Хотя он мог посчитать, что мы в своём праве, и наказание предателя не влияет на взаимоотношения банд. Всё равно буду держать в уме, что он враг, даже если мы оба относимся к Ямада-гуми.
