Текст книги "Якудза из клана Кимура-кай. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Геннадий Борчанинов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Глава 24
Следующие несколько дней, а то и недель, прошли по обычной схеме, без особых приключений. Самая обычная рутина бытия якудза, мы с аники ходили выбивать долги, собирали дань, шумно кутили в барах и идзакаях. Жизнь потихоньку налаживалась, и даже я выбрался из нищеты, даже при том, что большую часть денег отложил на взятку полицейским.
Я даже выбрался на прогулку с Нанако-тян, правда, выслушивать её болтовню оказалось неимоверно скучно, и на протяжении всего свидания думал о своём. В первую очередь о том, как поднять бабла и куда можно без проблем влезть, не поимев проблем с законом или другими бандами.
Поделено было уже всё, что только можно. Так что требовался принципиально новый бизнес, новая схема. Ну или я мог начать новую войнушку ради передела собственности, хотя мы и так отняли достаточно много у Тачибаны, столько, что могли теперь и не удержать. На нас уже косо поглядывали другие семьи и не только они, с учётом того, что нас вообще осталось трое, организация Одзава-кай стремительно теряла бойцов.
Хироми Дзюн, хоть и вышел из реанимации, пока продолжал отдыхать в больнице. Мы даже навестили его всей организацией, с гостинцами, которые ему всё равно нельзя было есть. Пока он мог питаться только бульонами и жидкими кашками, из него вырезали часть кишечника, так что он, исхудавший и бледный, мог только лежать на больничной койке. На восстановление уйдёт прорва времени, да и то я сомневался, что он сможет восстановиться до конца.
Ствол, из которого я завалил Тачибану, я на всякий случай забрал себе, разобрал по частям и выкинул в реку в различных местах города. Проще купить новый, чем разбираться с последствиями, если вдруг всплывёт факт убийства Тачибаны Горо.
Из той квартирки, где я жил, я поначалу порывался съехать, но потом, немного поразмыслив, остался. Сменил замки, принёс старушке-соседке небольшой презент в виде армейского бинокля и набора пирожных-моти, заплатил хозяевам за новый месяц. Короче говоря, решил по-прежнему жить в Адати, один, а не возвращаться побитой собакой в родительский дом.
Одзава-кай тем временем присматривала себе людей в состав организации, среди всех без исключения представителей токийского дна. Чинпира, босодзоку, прочая городская шпана. Стоило бы и мне озаботиться набором людей, если я не хочу основать организацию из одного человека, но я решил отложить это на потом, когда Ода-сан наконец даст добро. Чтобы принимать людей уже к себе, в Кимура-кай, а не в «Одзава Консалтинг».
Желающих, впрочем, хватало и так. Вот только одного взгляда хватало, чтобы понять, что отбор следует производить тщательнее. Попасть в семью якудза желали многие, и мне, очевидно, сильно повезло, что я попал вот так легко. Видно, босс разглядел во мне что-то такое.
Как я мог разглядеть, что, например, вот этот тощий и похожий на богомола парень плотно торчит на какой-то синтетике, а вот в этом пухляше нет не то что стержня, в нём нет даже хребта, и он просто ищет для себя защиты. Кандидаты не радовали, но и брать в семью кого попало, даже на испытательный срок, тоже идея так себе.
Разумеется, это выглядело не так, что мы кинули клич и повесили объявление на стенку, и к нам стройными рядами пошли соискатели. Наоборот, всё происходило максимально тихо, через знакомых, друзей друзей, по чьей-либо рекомендации. Молодые парни и зрелые мужчины заходили в наш офис будто невзначай, представлялись, рассказывали, от кого они пришли, и так далее. Были и вчерашние школьники-двоечники, и бывшие уголовники, не нашедшие себе места в жизни, и прочие отбросы общества. Один раз к нам в офис даже заглянул самый натуральный бомж, и я сначала принял его за одного из соискателей, но нет, как оказалось, его избили и ограбили на нашей территории какие-то малолетки, а в кобане над ним только посмеялись.
– Разберитесь, – бросил нам Ода.
Помогай слабым, борись с сильными, и всё такое.
Одной из функций якудза, если это можно так назвать, было ещё и поддержание порядка на своей территории. Если кто-то вдруг будет резать кошельки на улице, к нему почти сразу же подойдут бравые парни в чёрных костюмах и вытряхнут из него всё украденное, если кто-то будет беспредельничать и обижать простых катаги, к ним подойдут парни в чёрных костюмах и так далее.
Так что нам с Такуей-куном пришлось встать и выйти вслед за побитым бомжом, от которого неистребимо пахло целым букетом ароматов мокрой псины, мочи и застарелого сивушного перегара.
– Вот так вот, парни, полжизни вкалываешь как ненормальный, а потом всё летит чёрт знает куда… – вздохнул бомж. – А ведь я уважаемым человеком был, начальником цеха! Верите? А потом какие-то малолетки, шпана, глумятся, никакого уважения к старшим…
Приходилось дышать через раз, чтобы поменьше нюхать исходящие от него ароматы, но я ему верил. Судьба порой и не такие кульбиты выписывает.
– Где тебя побили-то? – спросил Такуя.
– Да тут… В Кита-Сэндзю, у станции, – сказал бомж.
Ему, на самом деле, повезло, что не забили насмерть. Рано или поздно этим всё и заканчивается. Хотя ему и так крепко досталось. Он хромал, подволакивал за собой ногу, лицо, и без того опухшее, теперь казалось какой-то маской с глазами-щёлочками, на которой запеклась кровь.
На улице был уже вечер. Не самый поздний, но мы готовились уже расходиться по домам, когда пришёл этот человек. По крайней мере, уже стемнело.
– А что за малолетки? – спросил Такуя.
– Да кто ж их знает, – вздохнул наш клиент.
Шумные компании молодёжи, похоже, везде одинаковые. Громкие и агрессивные, как стадо павианов, и такие же трусливые, когда дело доходит до ответственности за свои поступки. Вот и сейчас одна такая компания собралась на детской площадке в парке неподалёку от железнодорожной станции Кита-Сэндзю, куда мы и прибыли вслед за нашим провожатым.
Взрывы громоподобного хохота то и дело разносились по всей округе, и я почувствовал, как растёт раздражение внутри. Такуя-кун тоже кривил лицо так, будто готовился порвать всех этих малолеток прямо на месте.
Их было человек десять, в основном, парни, пара девчонок сидели на скамейке, забравшись на неё с ногами, как курицы на жёрдочке. Парни петушились между собой, перекидывались сальными шуточками, громко ржали. Сами по себе они никак мне не мешали, но с их стороны крайне наивно и безрассудно полагать, что они могут избивать людей на нашей территории.
– Это они? – спросил Такуя.
– Да, они, – кивнул побитый.
– Эй вы, уродцы! – рявкнул Такуя-кун.
– Чего? Что ты сказал? Это кто, ваще⁈ – наперебой начали орать малолетки.
Похоже, не поняли ещё, с кем говорят.
Мы с Такуей вышли вперёд, поближе к этим недоноскам, бомж остался чуть позади, готовый, чуть что, со всех ног захромать прочь. Он всё-таки не был уверен в нашей победе, в отличие от нас, пусть даже против нас двоих могли выскочить аж семеро. Число не значит ничего, решают умение и дух.
– Это вы кто такие, – процедил я.
Нет необходимости повышать голос. Тихая, но уверенная речь, наоборот, работает гораздо лучше, если ты хочешь, чтобы тебя слушали.
– Они тебя ограбили? – обернулся Такуя-кун к нашему клиенту.
– Н-нет. Просто избили, – сказал бомж. – Брать у меня нечего.
– Извинитесь перед ним, – кивнул я в сторону побитого. – И тогда можете валить отсюда подобру-поздорову.
Ответом мне стал взрыв хохота. Ну, значит, они сами это выбрали.
Я внимательно рассмотрел их лица, в свете единственного фонаря кажущиеся бледными и какими-то гротескными. Ни одного знакомого лица. Оно и к лучшему, с одной стороны. Никогда не любил, когда приходится драться с теми, кого ты знаешь так или иначе. И хотя на районе я знал многих, беглый осмотр ни к чему не привёл. Просто очередная компания молодёжи, младше меня.
Нас пока не воспринимали всерьёз, четверо человек вообще предпочли сидеть на лавочке с девочками, только трое, видимо, самые смелые, шагнули нам навстречу.
– Какие-то проблемы? – вызывающе прогнусавил один из них.
– У вас, – рыкнул я.
Мне хотелось поскорее разобраться с этим делом. Не торчать поздним вечером в парке, разбираясь с очередными хулиганами, а спокойно попивать пивко в баре или у себя дома, скрашивая вечер просмотром какого-нибудь тупого боевичка.
А вместо этого вынужден выручать бомжей.
– Кадзуки-кун! – одна из девчонок вдруг соскочила со скамейки и я узнал в ней свою сестрёнку.
Даже узнал с трудом, скорее даже по голосу и походке. Одета вызывающе, в короткую юбочку и топик, на лице тонна макияжа, который можно будет потом счищать шпателем. Понятное дело, мода, но всему есть предел.
– Знаешь этих бычар? – тут же спросил её кто-то, но она не ответила, подбежала к нам.
– А ты что здесь делаешь⁈ – прорычал я.
– Эй, ты как с ней разговариваешь! – прокричал один из этих малолеток, выпрыгивая вперёд, по всей видимости, её ухажёр.
– А тебе я вообще ноги вырву, сопляк! – рыкнул я, указывая на него пальцем, из-за чего он застыл на месте.
– Ну и дела… – ухмыльнулся Такуя-кун.
Похоже, драка отменяется. Или, как минимум, откладывается. Хотя от одной только мысли, что Юрико-тян тусуется с этими отбросами, у меня чесались кулаки и кровь закипала в жилах.
– Плохую ты себе выбрала компанию, сестрёнка… – процедил я. – Марш домой. Сейчас же.
– Кадзуки! Я только подошла! – воскликнула она.
– Значит, не видела, как эти обрыганы избивают человека, – сказал я.
– Нет…
– Эй, ты кого обрыганом назвал⁈ – вмешался ещё один.
– Тебя, безмозглое ты чучело, – прошипел я одному из этих придурков, высокому крепкому юноше, черты лица которого ещё не утратили детской припухлости.
И он кинулся в драку.
Очень опрометчиво, очень неумело. Мне хватило одного движения корпусом, чтобы уйти от его удара. Он что, пьяный? Похоже на то.
– Рюо! Что ты делаешь⁈ – взвизгнула сестра.
Уроки Хонды-сана всё ещё были со мной, забиты на подкорку. Так что я машинально выстрелил джебом ему в лицо.
Рюо, напоровшись на мой кулак, изменил траекторию движения, сдал назад, нелепо размахивая руками.
– Да что вы делаете! Перестаньте! – закричала Юрико-тян.
Хотя я ещё даже не начинал.
А вот теперь, когда ко мне, потряхивая руками, двинулись ещё трое, пора бы начать.
Такуя-кун тоже не остался в стороне, налетел вихрем на одного из этих болванов, повалил молодецким ударом наземь, рванул к следующему, широко ухмыляясь.
Однажды, ещё в той жизни, я был свидетелем, как всего один парень разогнал целую банду, просто показав готовность драться до конца, калечить всех без разбора. Он был готов, а они – нет, и переулок остался за ним, и он ушёл оттуда на своих двоих.
В этих малолетках я тоже не видел готовности драться до конца. Но зато у них была бесконечная глупость, численное превосходство и желание покрасоваться перед девчонками. Так что придётся преподать им урок, от кого на ночных улицах лучше держаться подальше.
Даже если это друзья Юрико-тян, то таких друзей – за хобот и в музей, с ней вообще будет отдельный разговор.
И всё-таки их было больше. Нам приходилось порхать вокруг них, не позволяя окружить, и у нас не всегда получалось удачно контратаковать.
Помощь пришла откуда не ждали.
– Там драка! – услышал я чей-то возглас.
– Да это же Кимура!
– Гаси их, пацаны!
В тот же момент в бой подоспело подкрепление в лице Фурукавы Сатоши и его дружков.
Мои знакомые чинпира буквально втоптали этих недоумков в асфальт. Неожиданно, но очень приятно.
Спустя уже пару минут все наши противники валялись на земле, стоять остались только перепуганные насмерть девчонки.
– Эй, красавицы! – крикнул один из гопников, Йоичи. – Айда с нами!
– Угомонись, – бросил я ему.
Он бросил на меня быстрый взгляд, но спорить не стал, вернулся к избиению малолеток, тех, кто ещё порывался встать и продолжить драку. Юрико и её подружка выглядели испуганными и растерянными. Их я в обиду не дам, хотя не будь здесь меня, им пришлось бы поближе познакомиться с этими чинпира.
– Извиняйтесь перед дедушкой, скоты, – прорычал Такуя, подкрепляя свои слова несильным пинком.
– Простите нас, оджи-сан, – валяясь в пыли, забормотали малолетние гопники, кто-то даже простёрся ниц в уважительном поклоне.
Бомж подошёл поближе, всё так же прихрамывая, удручённо покачал головой. Ну, они сами виноваты. Если толпой забиваешь одного, будь готов, что к тебе придут с вопросами. И забивать будут уже тебя.
Я подошёл к Фурукаве, который пытался отдышаться после короткой драки, он скалил зубы, глядя на поверженных малолеток-беспредельщиков.
– Спасибо, – кивнул я ему.
– Херня, не за что, – осклабился он. – Мы этих уродов давно пасём. Бесят, сука.
Фурукава Сатоши достал сигареты, предложил мне одну, поднёс зажигалку. Мы закурили. Такуя тоже подошёл к нам.
– Кадзуки, ты куришь? – воскликнула сестрёнка.
– Сестрёнка, не мельтеши, – поморщился я.
– Ты познакомить обещал, помнишь? – ухмыльнулся Такуя.
Пришлось познакомить. Юрико-тян держалась напряжённо и настороженно, хотя со мной ей ничего не угрожало. Она инстинктивно жалась ко мне поближе, хоть и морщилась от табачного дыма. На контакт с моими знакомыми шла неохотно, предпочитая молчать, и для меня довольно странно было видеть её такой. Обычно Юрико-тян за словом в карман не лезла.
– Сатоши-кун… Есть желание перейти в высшую лигу? – предложил я вдруг.
Он затянулся сигаретой, задумчиво глядя на то, как его дружки сгоняют побитых в одну кучку и заставляют их ещё раз извиняться перед стариком.
– К вам? – хмыкнул он.
Такуя вопросительно взглянул на меня, и я кивнул, отвечая им двоим сразу.
– Надо подумать, – сказал Фурукава. – Так-то и тут нормально…
– Не настаиваю, – пожал я плечами. – Но нам такие люди нужны.
Пусть наше с ним знакомство было неудачным, а дальнейшее сотрудничество закончилось не слишком хорошо, я почему-то верил, что мы можем сработаться. Уже в другом формате.
– Где, говоришь, ваш офис? – спросил он. – Загляну на днях, может.
Такуя назвал ему адрес.
– Пацанов не бери, приходи один, – сказал я.
– Понятное дело, – хмыкнул Фурукава.
Малолетки тем временем закончили с извинениями, и даже подкинули бомжу денег, чтобы компенсировать ущерб. Старик чуть ли не светился от радости, он, пожалуй, приобрёл даже больше, чем потерял здоровья.
– А ты, сестрёнка… Пошли домой, – проворчал я.
Спорить со мной было бесполезно, Юрико поняла это по моему тону, так что она неловко попрощалась со своими друзьями, с подружкой, и мы зашагали к дому. Такуя-кун пошёл с нами, поглядывая по сторонам. Юрико-тян насупилась и молча шагала, попинывая камешек. Оно и понятно, не каждый день становишься свидетелем того, как твой брат выбивает всё дерьмо из твоих друзей.
– Там небось ухажёр твой был? – спросил я, когда мы отошли чуть подальше.
Она покраснела до самых корней волос, промямлила что-то.
– Если тебе нравится парень, который вместе с дружками толпой избивает бомжей, то я сильно разочаруюсь… – проворчал я.
– Он хотя бы не якудза! – выпалила сестра и тут же потупилась снова.
Такуя усмехнулся.
– Борись с сильными, защищай слабых, да, Такуя-кун? – хмыкнул я. – По-моему, лучше уж так…
– У катаги своя логика, братан, не пытайся понять, – криво улыбнулся аники.
Мы подошли к дому. В окнах горел свет, семейство Кимура ещё не ложилось.
– Зайдёшь?.. Зайдёте? – спросила Юрико, остановившись у крыльца.
– Нет, сестрёнка, – сказал я. – Родителям привет.
– Ладно… Пока! – натянуто улыбнулась она.
– Пока… – ответил я.
Такуя с нарочито глупым видом махнул ей рукой, и мы пошли обратно к станции. На душе было чуть тоскливо, но Такуя прав. Катаги живут по своим понятиям, а я уже не вхожу в их число. Зато мы, возможно, нашли себе новых людей в организацию. Уже только ради этого стоило оторвать задницу от стула.
Глава 25
Через несколько дней Фурукава к нам всё-таки пришёл. Он держался немного неуверенно, зажато, одет был в пиджак не по размеру, как будто бы достал его из шкафа впервые за несколько лет. Чем-то он неуловимо напомнил мне самого себя.
Как и договаривались, он пришёл один. Наверное, он ещё и поэтому чувствовал себя не в своей тарелке. Поздоровался, неловко поклонился, сел на диванчик.
– Э-э-э… Кимура-кун меня приглашал… – протянул он.
– Ага, – подсчитывая что-то на калькуляторе, сказал Ода-сан.
– Да расслабься ты, – бросил ему Такуя. – Посиди пока.
Я пододвинул к себе пепельницу и закурил. Фурукава пришёл немного невовремя, мы как раз решали, стоит ли нам заняться ещё и китайцами, или оставить это целиком и полностью на откуп Игути-гуми. У них там снова возникли какие-то проблемы с китайцами.
– Думаю, нам не стоит влезать, – сказал Такуя. – Игути помог нам, мы помогли ему, теперь в расчёте.
– А так они будут у нас в долгу, – возразил я.
– Нам-то что с того? – развёл руками Такуя. – Не давай в долг тому, из кого не получится выбить, первое правило, забыл?
– Не всё в мире измеряется деньгами, братан, – сказал я, выдыхая табачный дым.
Фурукава тихонько сидел на диване поглядывая на нас троих по очереди. Возможно, мир якудза только что открылся для него с новой стороны.
– Кимура-кун прав, Игути-гуми будут у нас в долгу, а это дорогого стоит, дороже денег, – заметил Ода, не отрываясь от подсчётов.
Такуя молча поднял руки, мол, сдаюсь, делайте как хотите. Решение всё равно принимать будет Ода, наше мнение он выслушивал исключительно по доброте душевной. Редкое качество для якудза, прислушиваться к своим подчинённым.
– Я бы вообще этих китайцев всех под сраку из города… – проворчал Такуя спустя пару секунд. – Или миграционку на них натравить, там сразу же половина их банды обратно в Китай вылетит…
– И на их место приползут другие, вьетнамцы какие-нибудь, – пожал плечами Ода. – Этих мы хотя бы уже знаем.
Шаткое равновесие. Хотя предпочёл бы это равновесие нарушить, потому что в состоянии равновесия невозможно продвигаться дальше. Поэтому я всеми силами продвигал идею помощи Игути-гуми, не питая к ним абсолютно никаких тёплых чувств. Больше хаоса, значит, больше возможностей для Одзава-кай и для меня лично.
– Надо помогать, – сказал я.
– Определённо, – сказал Ода и снял телефонную трубку.
Номер он набрал по памяти.
– Алло-алло? Это Ода Кентаро, Одзава-кай. Мы в деле, – произнёс он.
И почти сразу же положил трубку, окидывая нас внимательным долгим взглядом.
– Так, теперь ты, – произнёс он. – Фурукава Сатоши, так?
Фурукава подскочил с дивана в тот же миг и согнулся в поклоне.
– Да, это я, – отрывисто произнёс он.
– И если ты сюда пришёл, то знаешь, кто мы такие и чем занимаемся, – продолжил Ода.
– Да, – ответил Фурукава.
– Хорошо. С Кимурой вы уже работали, так? Значит, сегодня с ним и пойдёшь, – сказал Ода. – Покажешь ему, как у нас делаются дела, Кимура-кун.
– Да, дайко, – отозвался я, расплющивая окурок в пепельнице.
– Всё, идите. Такуя, к тебе у меня другое поручение…
Я махнул Фурукаве рукой, поднимаясь со своего места, вышел из офиса, не оборачиваясь и не прощаясь. Сатоши заметно нервничал там, в офисе, но когда мы вышли в коридор, его как будто бы немного отпустило.
– Да ладно тебе, – ухмыльнулся я, пихнув его в бок. – Расслабься.
Он пожал плечами, сунул руки в карманы. Мы спустились вниз, зашагали к станции.
– Поедем опять в Кита-Сэндзю, там попросили помощи, – сказал я.
– Там я хотя бы всех знаю, – нервно посмеялся Фурукава.
– Всех – вряд ли, – усмехнулся я. – Пошли.
Электричка домчала нас до нужного места, я купил на станции банку колы в автомате.
– Я думал, якудза только бухло покупают и пьют, – сказал Фурукава.
– Нет, якудза пьют что захотят, – усмехнулся я.
Сегодня моей задачей было разобраться с местным клубом маджонга, тем самым, куда приходили люди Кодзимы. Его хозяева внезапно перестали выходить на связь и отвечать на наши звонки. А это, несомненно, повод для беспокойства, особенно если учитывать, что маджонг это существенная доля нашего дохода.
Я показывал всё Фурукаве практически так же, как некоторое время назад мне показывал Такуя, вчерашний чинпира задумчиво хмыкал, поглядывая на вывески и двери. Он, похоже, даже и не предполагал, что с якудза связаны так много людей.
Возле неприметной двери без опознавательных знаков мы остановились. В мыслях промелькнули неприятные воспоминания моего бегства отсюда, но я быстро прогнал их и постучал.
– А здесь что? – спросил Фурукава.
– Клуб маджонга, – сказал я.
И постучал снова.
Никто мне не открыл, я дёрнул ручку, и дверь оказалась не заперта, и это заставило меня насторожиться. Так быть не должно.
– Что-то не то, – пробормотал я, заходя внутрь.
С прошлого моего визита здесь ничего не изменилось, даже стульчик стоял на том же месте. Охранника не было, никаких следов тоже. Я вдруг остро пожалел, что лишился пистолета, по загривку пробежался табун мурашек, смутная тревога поселилась внутри. Нехорошее, неприятное чувство.
Я начал подниматься по лестнице, Фурукава осторожно ступал за мной следом. Обычно в салоне было шумно, играла музыка, игроки спорили до хрипоты, но сейчас здесь висела только зловещая тишина.
В этот салон я заходил редко, но знал, что работают здесь всего двое, один охранник и один администратор, причём иногда администратор совмещал обе должности. Особенно когда не нужно было пускать внутрь новых игроков, следить за порядком можно, не отходя от кассы. На связь этот салон перестал выходить вчера днём.
– Кимура-кун… Тут кровь? – тихо позвал Фурукава.
Я обернулся. Он показывал на ступеньки, на которых и впрямь можно было заметить несколько капель.
– Пиздец, – заключил я.
– Вызываем полицию? – предложил он.
– Да ты шутишь? И что мы им скажем? Пошли, посмотрим, что внутри, – проворчал я, заранее чувствуя, как мы сейчас влетим ногами в жир. – Только ничего не трогай, вообще ничего.
Этого только не хватало. Мокрухи в нашем заведении, насквозь нелегальном.
Дверь в игровой зал тоже была открыта, я легонько толкнул её ботинком. Внутри горел свет, на столах остались недоигранные партии в маджонг, словно все просто встали и вышли в какой-то момент.
Мы осторожно шагнули внутрь, я заглянул за стойку администратора. Там на полу распростёрся владелец точки, Сасагава-сан, в луже крови, с телефонной трубкой в окоченевшей руке. Сейф был распахнут и обчищен.
По всей видимости, вчера был как раз тот день, когда он управлялся с салоном один, без охранника. И всё. Ограбили, зарезали, бросили.
– Бля-я-я… – протянул я. – Ну что за…
– Что там? – попытался выглянуть из-за моей спины Фурукава.
– Труп, вчерашний, – вздохнул я. – Валим отсюда, давай, давай…
Развернулись, спустились по лестнице, вышли. Я протёр носовым платком всё, до чего успел дотронуться, прикрыл дверь за собой. Уличный шум помог немного прийти в себя, я закурил, обмозговал немного ситуацию. Фурукава снова нервничал, тоже смолил одну сигарету за другой.
– Пошли, – скомандовал я.
До ближайшего таксофона, где я набрал номер нашего офиса и обрисовал ситуацию боссу. Ода внимательно выслушал мой доклад, выругался себе под нос.
– Ничего там не трогали? – спросил он.
– Нет, если и тронул, то всё затёр, – сказал я.
– Ладно… Копам я сам сообщу, чуть позже. Вы местные, попробуйте поспрашивать там, поискать, что за упыри это сделали, – сказал он. – Потому что это удар прямо по Одзава-кай.
– Понял, сделаем, – сказал я.
В голове роились самые разные мысли. Но ясно было одно, никто из местных не пошёл бы на такое. Не только потому, что клуб принадлежал Одзава-кай, но и потому, что тут все друг друга знают.
Так что в первую очередь я решил пойти к единственному известному мне эксперту по маджонгу, к Ироха-сану. И мы отправились в лапшичную.
В лапшевне, как всегда, впахивал мой старый друг Масахиро.
– О, Кадзуки-кун, привет! – воскликнул он.
– Привет, братан, – сказал я.
С Фурукавой он тоже поздоровался, но гораздо прохладнее.
– Давно тебя видно не было… Лапшу будешь? – предложил друг.
У меня после увиденного кусок не лез в глотку, так что все мысли о еде улетучились куда-то очень далеко и я отказался.
– Не… Сам-то как, как дела? – спросил я.
– А, пойдёт… Потихоньку… – ответил он, и я вдруг ясно почувствовал, насколько сильно мы отдалились друг от друга.
Я стал якудза, он остался катаги, законопослушным гражданином, и общих тем для разговора у нас становилось всё меньше и меньше.
– Как дядюшка? – спросил я.
– Он что, опять что-то натворил? – насторожился Масахиро.
– Нет, наверное, – хмыкнул я. – Он у себя?
– Ага… Вы к нему, да? – он словно бы немного расстроился.
– Да, – сказал я.
– Ну, проходите, – вздохнул он.
Мы с Фурукавой протиснулись за стойку, вошли в подсобное помещение, вкусно пахнущее приправами. Ироха-сан был у себя в кабинетике, читал газетку, и даже не сразу разглядел, кто к нему вошёл. Но когда увидел, то подорвался с места.
– О, Кимура-сан! – воскликнул он. – Какими судьбами⁈
Он подобострастно кланялся, и если я взирал на это с полным равнодушием, то Фурукава отчего-то морщился.
– Я больше не играю, клянусь вам! – зачем-то сказал Ироха-сан.
– Я вам верю, – сказал я.
– Может, чаю? Лапши? – предложил он. – Присаживайтесь, пожалуйста!
– Нет, спасибо, – сказал я, усаживаясь на один из стульев.
– Чаю можно… Хотя нет, не надо, – сказал Фурукава.
– Помните Сасагава-сана? – спросил я, внимательно глядя в лицо хозяина лапшевни.
Тот нервно улыбнулся.
– Помню, конечно, как не помнить… – пробормотал он. – Но мы с ним давно уже не виделись. Он подтвердит…
Кажется, он просто боялся, что я пришёл проверять, играет он в маджонг или завязал, как он клятвенно мне обещал.
– Не подтвердит, – сказал я. – Его убили.
Ироха-сан побледнел.
– Как⁈ – выдохнул он. – Кто?
– Если бы я только знал… – сказал я. – Судя по всему, он вчера был в клубе один. С игроками. Его зарезали и ограбили.
– Будь они прокляты… – пробормотал Ироха-сан.
– Вы знаете всех, кто здесь играет в маджонг, не так ли? – спросил я, забирая с его стола пепельницу и закуривая сигарету.
Ироха-сан растерянно почесал в затылке, вздохнул, тоже закурил.
– Если не всех, то многих, но никто из них не пошёл бы на убийство! – воскликнул он. – Немыслимо!
– Может, какие-нибудь гастролёры? – предположил я.
– Сасагава-сан не стал бы оставаться с ними наедине и без охраны, – отмахнулся Ироха Юдзиро. – Это были кто-то, кого он знал.
– Значит, скорее всего, и вы знаете, – настойчиво проговорил я. – Может, у кого-то были проблемы с деньгами? Или с контролем гнева? Или ещё что-нибудь… Это дело чести, Ироха-сан. Помогите мне. Как я помог вам.
– Я понимаю, Кадзуки-кун, – вздохнул он. – Но я боюсь назвать кого-то и ошибиться. Вы же… Я не хочу выносить приговор.
– Мы не полиция и не суд, без веских доказательств ничего делать не станем, обещаю вам, – сказал я. – Если у вас есть хоть самое малое предположение, то говорите. Чтобы я мог хотя бы его проверить.
Он молча курил, на его лице ясно читалась борьба. Я его не торопил. Спешкой тут можно только навредить.
– Насколько я знаю, Хидэки-сан вчера собирался быть там, – наконец произнёс он.
Я вспомнил это имя, один из его друзей, с кем он играл здесь на деньги, прямо в лапшичной. Жиртрест в гавайской рубахе.
– Адрес не подскажете? – я достал блокнот с ручкой и приготовился записывать.
– Хидэки Шинго-сан, он здесь живёт, в Сендзюсекиятё, не так далеко… – пространно начал объяснять Ироха-сан.
Я записал адрес, имя и телефонный номер в блокнот. Наша работа иногда до смешного напоминала полицейскую, когда надо было отыскать какого-нибудь кидалу или жулика, чтобы наказать или вернуть украденное. Я, конечно, не предполагал, что мне и здесь придётся заниматься чем-то подобным, но справиться, наверное, смогу.
– Спасибо, Ироха-сан, – сказал я. – Вы очень помогли.
– Я на это очень надеюсь, – вздохнул он.
Я встал, поклонился ему, Фурукава сделал то же самое. Ироха Юдзиро подскочил, поклонился ещё глубже, мы распрощались. Самое время нанести визит этому Хидэки Шинго.
Вышли, распрощались с Масахиро, пошли к Сендзюсекиятё, соседнему району, находившемуся на берегу Сумиды.
– И часто у вас такое? – хмыкнул Фурукава, когда мы вышли на улицу и пошли к железной дороге, чтобы пойти вдоль неё.
– Нет, просто ты везунчик, – сказал я. – И я тоже.
Он усмехнулся.
– Не передумал к нам? – спросил я.
– А у меня после этого есть выбор? – осклабился Сатоши-кун.
– Выбор есть всегда, братан, – пожал я плечами.
– Я с вами, – буркнул он. – На хулиганке денег не поднять. На работе… Мне хорошая работа не светит.
– Знакомо, – хмыкнул я.
Тут, в Японии, ситуация совсем другая, не такая, как у нас во время лихих девяностых, но кризис бушевал и здесь. И заработать хорошие деньги можно было или в криминале, или в коммерции. Все остальные пути для простого парня, не блещущего талантами в учёбе, можно сказать, закрыты.
А так как кризис только набирал обороты, рецессия беспощадно выкашивала всех, кто не мог вписаться в рынок. Фирмы закрывались, людей увольняли. За хорошую стабильную работу цеплялись изо всех сил.
Так что Фурукава Сатоши увидел для себя возможность подняться только через криминал, и я не мог его осуждать за это. В конце концов, я пришёл к точно такому же выводу.
Спустя полчаса неторопливой ходьбы мы вышли к соседнему району, немного поплутали в поисках нужного адреса. Район с виду казался не самым приятным местом, даже при свете дня, бетонные двухэтажные дома-коробки, поросшие мхом низенькие заборы, исписанные граффити, толстые колтуны проводов на столбах, закрытые даже сейчас рольставни. Хидэки-сан жил в одной из таких коробок, высокой и узкой, как башня.
– Думаешь, он сейчас дома? – спросил меня Фурукава.
Самый разгар рабочего дня, когда все уважаемые катаги усердно впахивают на благо родной корпорации. Это только мы болтаемся без дела.
– Сейчас узнаем, – сказал я.
Подходить к дверям сразу и настойчиво в них колотить я не стал, вместо этого мы прошлись немного по окрестностям, изучая обстановку. Прохожих в это время суток тут было немного, и мы, пожалуй, выделялись среди прочих. От соседнего дома раздавались ритмичные громкие хлопки, какая-то женщина выбивала пыль из ковра, несколько мальчишек катались на велосипедах по улице. Вроде всё тихо и спокойно.
Меня снова посетило нехорошее предчувствие, стоило только подняться на крыльцо дома. Я снова пожалел о том, что лишился своей верной пушки, её тяжесть за брючным ремнём успокаивала гораздо лучше, чем любые седативы и препараты.
Как только мне удалось прогнать плохие мысли подальше, я утопил кнопку звонка, ни на что особо не надеясь. Изнутри послышалось тихое чириканье электрического соловья.
Я обернулся посмотреть на Фурукаву, криво улыбнулся ему. Он стоял на тротуаре, поглядывая по сторонам, на случай, если появятся какие-нибудь проблемы.
Никто не открывал.
Оно и понятно, скорее всего, никого нет дома. Если Хидэки живёт один, а судя по внешнему виду дома и грязным окнам, так оно и было, то он сейчас торчит на работе, мечтая о вечернем пивке с чипсиками, большой порции рамёна с говядиной и партии в маджонг.
