Текст книги "Восток в огне (ЛП)"

Автор книги: Гарри Сайдботтом

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 27 страниц)

Ярхай посмотрел на него.

-Ответь мне.

-Нет. – На сломанной скуле Ярхая дернулся мускул. -Да, я стал христианином. Меня тошнит от жизни, тошнит от убийств. Теодот предложил мне искупление. Но нет, я понятия не имел, что он задумал.

Баллиста попытался обуздать свой гнев. Он верил Ярхаю.

-Я дам тебе шанс на искупление, в этой жизни, если не в следующей.

Ярхай равнодушно посмотрел на Баллисту.

-Если я могу что-то с этим поделать, я не собираюсь умирать на этой засиженной мухами городской свалке. Во дворце меня ждут оседланные лошади. Если я смогу добраться туда, у меня есть план, который может сработать. Я возьму твою дочь с собой. Но мы никогда не доберемся до дворца, если кто-нибудь не задержит Сасанидов.

-Все будет так, как угодно Богу, – сказал Ярхай ровным монотонным голосом.

-Вставай и вооружайся, ты, трусливый ублюдок, – крикнула Баллиста.

-Не убий – нараспев произнес Ярхай. -Никогда больше я не отниму жизнь у другого человека.

-Если и есть что-то в этом мире, что ты любишь, так это свою дочь. Неужели ты не пошевелишься даже для того, чтобы попытаться спасти ее?

-Все будет так, как угодно Богу.

Баллиста в ярости огляделся вокруг. Батшиба стояла рядом. Без предупреждения он схватил ее за волосы и притянул к себе. Она вскрикнула от удивления и боли. Баллиста держал ее перед собой, его левая рука крепко сжимала ее горло.

Ярхай наполовину приподнялся. Автоматически его рука потянулась к левому бедру в поисках меча, которого там не было.

-Неужели ты позволишь ей попасть в руки Сасанидов? – Баллиста тихо заговорил.

-Ты знаешь, что они с ней сделают.

Ярхай ничего не сказал.

-Они изнасилуют ее. Один за другим они будут насиловать ее. Десять, двадцать, тридцать человек, сотня. Они изуродуют ее. Она будет умолять их убить ее задолго до того, как они это сделают.

На лице Ярхая было выражение мучительной нерешительности.

-Этого ты хочешь?

Правой рукой Баллиста схватил Батшибу за ворот туники. Яростным рывком он сорвал его вниз. Груди Батшибы вывалились на свободу. Она закричала и попыталась прикрыть ладонями свои темно-коричневые соски.

-Ты ублюдок. – Ярхай вскочил на ноги с выражением неописуемой боли на лице.

-Вооружись. Ты идешь с нами.

Баллиста отпустил Батшибу. Она выбежала из комнаты. Ярхай подошел к сундуку в углу. Из него он достал пояс с мечом и пристегнул его. Баллиста повернулся и ушёл. У ворот стояли только те шестеро мужчин, которые прибыли с Баллистой.

-Наемники сбежали, – сказал Максим.

Через несколько минут из глубины дома появился Ярхай с Батшибой. На ней была новая туника. Она не смотрела на Баллисту.

-Пора идти.

Ровной трусцой они направились на север, к дворцу. В этом путешествии было что-то кошмарное. Невдалеке раздавались крики. В воздухе уже чувствовался запах гари. На каждом перекрестке им приходилось пробиваться сквозь потоки охваченных паникой людей, бегущих на восток, к Порту Аквариа и реке. Баллиста знал, что на берегу реки у причалов будут происходить сцены почти невообразимого ужаса, где тысячи перепуганных людей будут бороться за место на одной из очень немногих лодок. Дети, разлученные со своими матерями, растоптанные ногами: об этом невыносимо было думать. Баллиста опустил голову и побежал на север.

Они только что миновали храм Зевса Теоса, были в квартале от открытой площадки, на другой стороне которой находился дворец, когда услышали погоню.

-Вот он! Десять фунтов золота тому, кто поднесет шахиншаху голову большого варвара.

На секунду Баллисту показалось, что он узнал голос персидского офицера, которого он обманул той темной ночью в ущелье, но он понял, что это были всего лишь его собственные усталые мысли, обманывающие его.

Сасаниды все еще были в сотне шагов от нас, но их было много, и они выглядели свежими. Баллиста и те, кто был с ним, были измотаны.

-Иди, – сказал Ярхай. – Улица узкая. Я могу задержать их.

Баллиста посмотрел на Батшибу. Он ожидал, что она закричит, прильнет к отцу и будет умолять его. Она этого не сделала. Какое-то время она смотрела на своего отца, затем повернулась и побежала.

-Ты примешь бой не в одиночку. Я останусь. – Ацилий Глабрион повернулся к Баллисте. –Ты не любишь патрициев. Но я покажу тебе, как умирает один из Ацилиев Глабрионов. Как и Гораций, я буду держать мост.

Баллиста кивнул и вместе с Максимом побежал за остальными.

Вскоре послышались звуки борьбы. Когда он миновал артиллерийский склад, Баллиста остановился и перевел дух. До дворца оставалось всего пятьдесят ярдов. Он оглянулся. В конце улицы было полно персов. Он не смог разглядеть Ярхая. У защитника караванов не было времени надеть свои доспехи. Он не смог бы долго продержаться. Но там был Ацилий Глабрион, маленькая фигурка на расстоянии, окруженная врагом. Баллиста побежал дальше.

-Ты не торопился. – просиял Калгак.

Баллиста слабо улыбнулся. Он слишком устал, чтобы отвечать. Он прислонился к стене конюшни. По сравнению с предыдущим днем, конюшни были пусты. Баллиста встрепенулся, чтобы спросить телохранителя, где остальные equites singulares. Мужчина выглядел смущенным.

-Мы... они… ах, они думали, что ты не вернешься. Снаружи остались только Тит и я.'

-Было несколько моментов, когда они были почти правы.

Баллиста провел руками по лицу. Как тебя зовут?

-Феликс, доминус.

-Тогда будем надеяться, что твое имя – предзнаменование". Баллиста спросил Калгака о рабах, прикрепленных к дворцу, и получила ответ, что все они исчезли. Он закрыл глаза и вдохнул успокаивающие запахи конюшни. У него болела грудь. Все мышцы его ног дрожали от усталости. Его правое плечо было в ссадинах, там, где пояс с мечом натер кольчугу. Его так и подмывало просто лечь на солому. Конечно, он был бы в безопасности, окруженный этими домашними запахами, разумеется, сасаниды не нашли бы его здесь? Ему просто нужно было поспать.

Детская фантазия северянина была разрушена появлением Максима.

-Мы готовы идти. Все снаружи и верхом, кроме нас. – кельт бросил ему бурдюк с водой. Баллиста попытался поймать его одной рукой, но безуспешно. Он жонглировал им двумя руками, пока не поймал его. Он откупорил его, налил немного воды в сложенную чашечкой ладонь и умыл лицо, прополоскав усталые глаза. Затем сделал пару глотков.

-Тогда пора идти.

Снаружи взошла луна, почти полная. Узкий переулок между дворцом и зернохранилищами был залит его светом. Баллиста попытался вспомнить, была ли на его родине это жатва или луна охотника. Он слишком устал, чтобы вспоминать. Он подошел к стремянке. Деметрий подвел Коня Бледа. Баллиста с трудом забрался в седло.

В седле он почувствовал себя немного лучше. Он посмотрел вверх и вниз по аллее на лошадей и всадников. Кроме него, там было четырнадцать всадников: Максим, Калгак, Деметрий, Багой, Турпион, два оставшихся члена его официального штаба – писец и посыльный, два эквита-сингуляра Тит и Феликс и еще четыре солдата, которые пересекли город с ним – три солдата из XX Когорты и еще один телохранитель. И там была Батшиба. Еще там были три лошади, нагруженные припасами.

-Что нам делать с остальными шестью оседланными лошадьми в конюшне? – спросил Калгак.

Баллиста знал, что он должен приказать убить их или перерезать им сухожилия в случае, если они помогут преследованию. – Перережьте подпруги и уздечки. – Калгак спрыгнул с лошади, исчез в конюшне и через несколько мгновений вернулся. Когда каледонец снова сел на коня, Баллиста дала сигнал выдвигаться.

Во второй раз за эту ночь Баллиста повел колонну всадников вокруг храма Юпитера Долихена. Они выехали на широкую дорогу, ведущую к марсианскому кампусу, и Баллиста пустил Коня Бледа в галоп. На случай, если он падет, он поспешно рассказал Максиму, Калгаку и Турпиону о своем плане, каков он был. Они не выглядели взволнованными. Он не сказал об этом остальным. Не было смысла пугать их еще больше.

Военный квартал, через который они с грохотом пронеслись, был пуст. Римляне бежали; персы еще не прибыли. С юга через дорогу повалил дым. Когда он пронесся мимо военных бань, Баллиста заметила, что солдат в коме сошел со ступенек. Как и девушка. Удачи тебе, брат, подумал он, и твоей девушке.

Кавалькада помчалась по улице, грохот копыт эхом отражался от стен.

С улицы слева доносились звуки борьбы. Баллиста мельком увидела, как один из наемников прижался спиной к стене амфитеатра, его меч сверкал в свете факелов, когда он пытался сдержать воющую толпу воинов-сасанидов. Через мгновение видимость и звук были перекрыты зданием на следующем углу.

-Хаддудад! – крикнула Батшиба. Она яростно натянула поводья своей лошади. Тем, кто следовал за ней, пришлось резко свернуть или притормозить, чтобы избежать столкновения с ней.

-Оставь его, – крикнула Баллиста, – у нас нет времени.

-Нет. Мы должны спасти его. – Батшиба повернула свою лошадь и, ударив пятками, направилась обратно к углу.

-Боги подземные, – пробормотал Баллиста. Когда он повернул Коня Бледа, он крикнул Турпиону, чтобы тот ехал дальше с остальными, а Максиму – чтобы он шел с ним. Он отправился вслед за Батшибой. Что это с ней? Она бросила своего отца на верную смерть всего лишь многозначительным взглядом, но теперь она рисковала своей жизнью ради одного из его наемников. Было ли это чувством вины за то, что она оставила своего отца, что заставляло ее делать это? Было ли это что-то связано с Хаддудадом? Баллиста почувствовала укол ревности.

Конь Блед завернул за угол; конь Максима был всего на шею позади. Хаддудад все еще стоял. У его ног распростерлась пара персов. Шумиха вокруг наемника поутихла с приходом Батшибы. На глазах у Баллисты она сразила перса, стоявшего рядом с ней. Но потом толпа сомкнулась. Двое мужчин схватили ее за поводья. Другой схватил ее за правый сапог и стащил с седла. Раздались громкие крики.

Все внимание персов было приковано к девушке или наемнику. Они совершенно не обращали внимания на приближение двух всадников. Баллиста держал свой меч прямо вдоль шеи своего коня, его рука была напряжена. Перс резко повернул голову как раз перед ударом. Было уже слишком поздно. Меч пробил кольчугу и вошел между лопатками. Удар отбросил Баллисту назад в седле. Он пропустил руку вперед, вниз, затем вверх прямо за спину, когда перс упал, его тело соскользнуло с клинка под собственной тяжестью

Баллиста обошел группу персидских воинов с другой стороны. Максим, как всегда, был рядом с ним. Они развернули своих лошадей. Ударив каблуками, они снова поехали вперед. Краем глаза Баллиста увидел, как Хаддудад яростно атаковал сасанидов, все еще стоящих перед ним.

Перс нацелил удар в голову Коня Бледа. Баллиста заблокировал его удар щитом, затем нанес мечом поперек и вниз сокрушительный удар по верхушке куполообразного железного шлема мужчины; полетели искры, раздался громкий треск, и лезвие вонзилось в череп.

Снова Баллиста пробился сквозь толпу, Максим, как всегда, был рядом. Оставшиеся персы бежали. На земле их было несколько. Среди них была Батшиба, она лежала без движения.

Хаддудад побежал вперед. Он обнял голову девушки.

-Все в порядке. Она приходит в себя. – он помог ей подняться на ноги. Стояла она на них неустойчиво. Максим подбежал рысью, ведя за собой лошадь Батшибы. Хаддудад помог ей сесть в седло. Затем, гибким прыжком бывалого наездника, наемник запрыгнул ей за спину.

-Пора ехать, – сказал Баллиста, подавляя свое раздражение.

Лошади с грохотом поскакали обратно тем же путем, которым пришли.

Баллиста и Конь Блед прорвались сквозь чернильно-черную тень между штабом и казармами и вышли на залитую лунным светом пустоту марсова поля. На этот раз не было никаких шансов, что появится фигура Ацилия Глабриона. Баллиста указала Коню Бледу на храм Бела и северную стену.

Подъехав к северным задним воротам, он натянул поводья. Они стояли открытыми. Турпион и один из телохранителей забирались обратно в седло. Должно быть, им пришлось спешиться, чтобы открыть ворота. Скорее всего, часовые оставили их закрытыми, когда бежали. Баллиста гадал, куда подевались часовые. Возможно, они бежали пешком на восток по выступу за стеной. Они попытались бы спуститься со скалы у реки, надеясь найти лодку – хотя, возможно, только возможно, им пришла в голову та же идея, что и ему. Без лошадей это не могло бы сработать. Без лошадей у них не было бы никаких шансов спастись.

Баллиста быстро приказал снять припасы с одной из вьючных лошадей. Хаддудад спрыгнул со спины Батшибы и сел на их место.

Схватив один из мешков поменьше с выброшенной провизией, Баллиста спросил Батшибу, все ли с ней в порядке. Она просто сказала «да».

-Пора двигаться.

Баллиста провела Коня Бледа через ворота и повернул направо. Остальные последовали за ним. Уступ был достаточно широк для двух лошадей в ряд, но угроза отвесного обрыва слева заставляла их держаться гуськом. Он пустил лошадь шагом, пока не добрался до большого оползня, который впервые заметил много месяцев назад, в день охоты на льва. Он подал знак остановиться и повернулся лицом к остальным. Он указал вниз.

Баллиста наполовину ожидал коллективного вздоха, шквала протеста. Его не последовало. Он посмотрел вниз на большой скат, образованный оползнем. Он начинался примерно в трех футах ниже выступа, а затем обрывался под ужасно крутым углом, градусов в сорок пять или даже хуже. В ярком лунном свете почва выглядела рыхлой и коварной. Тут и там торчали злые скалы. Казалось, они тянутся в бесконечность.

Баллиста оглянулась на остальных. Они были очень тихи. Никто не пошевелился. Глаза солдат под шлемами казались омутами черной тени. Баллиста хорошо понимал их нерешительность. Вперед выехал всадник. Это была Батшиба. Ее лошадь остановилась на краю обрыва. Не говоря ни слова, она ударила пятками, и лошадь рванулась вперед. Баллиста наблюдал, как он приземлился. Борясь за равновесие, он начал царапаться и соскальзывать вниз.

Баллиста заставил себя отвести взгляд. Он подтолкнул Коня Бледа к лошади Деметрия. Он взял поводья из рук мальчика и подвел лошадь к краю. Он перекинул поводья через один из рогов седла мальчика. Он наклонился ближе и тихо сказал ему забыть о поводьях, просто откинуться назад и вцепиться в седло. Мальчик был с непокрытой головой. Он выглядел испуганным. «Держись крепче». Баллиста обнажил свой меч. Мальчик вздрогнул. Меч сверкнул, описав дугу в воздухе. Баллиста с силой опустил клинок плашмя на круп лошади мальчика. Она прыгнула вперед, во тьму.

-Так ты боишься последовать туда, куда осмеливаются пойти девушка и секретарь-грек? – позвал Баллиста, взяв под уздцы одну из вьючных лошадей. Он подвел её к краю. Он посмотрел вниз на головокружительный обрыв. Всеотец, подумать только, что во второй половине дня охоты на льва я подумал, что хотел бы сделать это ради развлечения. Он сильно ударил пятками.

Когда Конь Блед приземлился, Баллисту подкинуло вверх, почти выбросив из седла. Как только копыта мерина нащупали скат, Баллиста рухнул обратно в седло, удар отдался в позвоночнике. Поводья натянулись, отдергивая его правую руку назад, выворачивая плечо, кожа выскальзывала из пальцев, обжигая. Вьючная лошадь последовала за ним, и давление ослабло.

Баллиста откинулся назад так далеко, как только мог, упираясь спиной в задние рога седла, подтягивая бедра под передние. Пандус опустился перед ним. Торчали зазубренные, острые камни. Дно ущелья казалось бесконечно далеким. Он подумал, не закрыть ли глаза, вспомнил, как ужасная реальность нахлынула на него, когда он снова открыл их в осадном туннеле и устремил взгляд на гриву Коня Бледа.

Они спускались все ниже и ниже. Все ниже и ниже. Потом все было кончено. Конь Блед подобрал под себя ноги, и они побежали по ровному дну оврага.

Баллиста развернул двух лошадей туда, где ждали Деметрий и Батшиба. Максим прогрохотал мимо, вопя как сумасшедший. Один за другим Калгак, Багой, посыльный и писец спустились вниз. Затем случилась катастрофа.

На полпути вниз по пандусу лошадь одного из солдат – невозможно было сказать, кого именно, – потеряла опору. Лошадь накренилась вперед; ее всадник был наполовину сброшен. Лошадь приземлилась на него. Вместе, в лавине камней и земли, они покатились вниз. Следующий всадник был почти на них сверху. В последний момент окровавленный, изломанный клубок лошади и человека свалился навстречу своей судьбе с дальнего края пандуса. Путь снова был свободен.

Все остальные добрались до самого низа. Турпион шел последним, ведя за собой одну из вьючных лошадей. Храбрый человек, подумал Баллиста. Чем больше лошадей совершало спуск, тем больше поверхность пандуса была изрезана, тем более неустойчивой она становилась.

Баллиста выстроил их в линию. Феликс пропал. Его имя не оказалось пророческим. Лошадь одного из других солдат захромала. Баллиста спрыгнул вниз, чтобы осмотреть его ногу. Травма была слишком серьезной, чтобы лошадь смогла скакать. Баллиста снял поклажу с одной из двух оставшихся вьючных лошадей и велел солдату садиться верхом. Он отпустил хромую лошадь. Та стояла с безутешным видом.

Махнув остальным следовать за ним, Баллиста направил Коню Бледа вверх по ущелью, подальше от реки. Во главе колонны он удерживал их на ровном галопе.

Они не успели уйти далеко, когда услышали крики. Высоко над ними, слева, вспыхнули факелы. Пронзительно завыла труба. Конники сасанидов двигались вдоль уступа, следуя по их следам. Баллиста чувствовал себя нелепо и подавлено. Каким-то образом он надеялся, что сможет ускользнуть незамеченным, как воры ночью. Всеотец, молился он, Глубокий Капюшон, Всевышний, Исполнитель Желаний, пусть их лошади откажутся от ужасного падения, пусть мужество их всадников покинет их. У него было мало надежды на то, что молитва будет услышана. Он перешел к надежде, что их собственные лошади настолько сместили поверхность пандуса, что тот рассыпется и предаст персов, разделив кровавую судьбу Феликса.

Когда звуки преследования усилились, Баллиста подавил желание пнуть своего коня в галоп. Он мог чувствовать мысли всех тех, кто стоял позади него, желая, чтобы он увеличил темп. Он проигнорировал их. Так не годится. Он вспомнил, как тяжело пришлось ему во время погони за диким ослом. Он заставил себя пустить Коня Бледа ровным галопом, позволив мерину самому выбирать дорогу.

Вскоре изгиб оврага скрыл их от преследователей. Жара предыдущего дня все еще тяжело висела в глубине. Баллиста пронесся сквозь тучи мошек. Они попали ему в глаза и рот.

Баллиста приблизился к развилке оврага. Прежде чем направить коня в узкий поворот направо, он оглянулся. Батшиба и Калгак были рядом. Максима было не видно. Он не слышал, как упала лошадь. Не было никакого переполоха. Он был удивлен, но не слишком встревожен. Он поскакал дальше. Тропинка начинала подниматься все более резко.

Максим наслаждался спуском по пандусу. Он гордился тем, что с самого начала знал, что задумал Баллиста. Как только они увидели оползень в тот день, когда убили льва, Максим понял, что однажды они попытаются спуститься по нему верхом. По общему признанию, он не думал, что это будет глубокой ночью, спасаясь от разграбления города. Но это только добавило остроты приключению.

Услышав звуки погони, Максим повернулся в седле и оглянулся на колонну. Все казалось прекрасным. Но он заметил, что Багой отвел свою лошадь в сторону и позволил другим начать обгонять его. Максим сделал то же самое. Постепенно он опустился обратно вниз по колонне. К тому времени, как они въехали в правую развилку ущелья, позади Максима было всего три всадника. Когда проход снова открылся, он прижал коня к каменной стене и махнул Титу и Турпиону, чтоб те проезжали мимо.

Максим сидел неподвижно. Персидского мальчика нигде не было видно. Максим развернул коня и, обнажив меч, отправился обратно тем же путем, которым пришел. «Так вот в чем твоя игра, ты, вероломный маленький ублюдок. Сядьте на развилке и направьте их за нами. Что ж, ты окажешься в Аду прежде, чем это произойдет, ты, маленький засранец». Он двинулся дальше, камни с грохотом вылетели из-под копыт его лошади.

И действительно, там, на развилке, Багой неподвижно сидел на своем коне. Максим погнал своего скакуна быстрее. Персидский мальчик увидел приближающегося Максима, увидел клинок в его руке. Он вскинул руки ладонями вперед.

-Нет, пожалуйста, нет. Пожалуйста, не убивай меня.

Не говоря ни слова, Максим вышел вперед.

-Нет, пожалуйста, ты не понимаешь. Я не собираюсь предавать тебя. Я пытаюсь спасти тебя. Я укажу им на неправильный поворот.

Максим яростно натянул поводья, его лошадь почти встала на дыбы. Он протянул руку и схватил мальчика за длинные волосы. Он наполовину вытащил его из седла. Меч кельта сверкнул и нашел горло мальчика. Кончик лезвия просто рассек кожу. Струйка крови, очень черная в лунном свете, потекла по блестящей стали.

-И почему я должен тебе верить?

Багой посмотрел в бледно-голубые, ужасно пустые глаза Максима. Он не мог говорить. Шум погони эхом разнесся по ущелью. Из-за звуков, отражавшихся от каменных стен, невозможно было сказать, как далеко были преследователи.

-Давай, у нас не вся ночь впереди.

Багой с трудом сглотнул.

-Баллиста и ты – не единственные люди, у которых есть честь. Ты спас мне жизнь, когда легионеры напали на меня. Теперь я верну этот долг.

Долгое, очень долгое время никто из них не произносил ни слова. Меч остался у горла Багоя. Пристально смотрящие голубые глаза ничего не выдавали. Звуки погони становились все громче.

Меч исчез. Максим тщательно вытирал его тряпкой, висевшей у него на поясе. Он вложил его в ножны. Он улыбнулся.

-До следующего раза, мальчик.

Максим развернул своего коня и поскакал обратно тем путем, которым приехал, вверх по правому ответвлению оврага вслед за остальными.

Высоко на холмах Баллиста сидел на коне и смотрел вниз на горящий город. Усиливался южный ветер. Он вытягивал в ночное небо длинные огненные ленты. Время от времени поднимались плотные облака искр, похожие на извергающийся вулкан, когда рушилось здание. Умирающий город находился по меньшей мере в полутора милях отсюда. Никакие звуки не долетали до Баллисты. Он был рад этому.

Все наши усилия и привели к этому, подумал он. Это моя вина? Неужели я так сильно сосредоточился на осадных работах Сасанидов, что не уделил достаточного внимания возможности предательства? Если бы я как следует подумал о христианах, были бы там подсказки; увидел бы я их?

Упало еще одно большое здание, и вверх поднялся сноп искр. Нижняя сторона бегущих облаков была окрашена в розовый цвет. Уродливая, нежеланная мысль всплыла на поверхность сознания Баллисты, как большая щука с пастью, полной острых зубов: это должно было случиться. Вот почему был послан я, а не Бонит или Цельс. Вот почему мне не дали никаких дополнительных войск. Вот почему цари Эмесы и Пальмиры сочли возможным отказать в моих просьбах о выделении войск. Никто и не собирался посылать подмогу. Императоры уже знали, что две полевые армии понадобятся в другом месте в этот сезон кампании; что одна отправится на Дунай с Галлиеном, чтобы сразиться с карпами, а другая – с Валерианом, чтобы разобраться с готами в Малой Азии. Все ждали, что Арет падет. Город, его гарнизон, его командир были расходным материалом. Нами должны были пожертвовать, чтобы выиграть время.

Баллиста обнаружил, что он смеется. В каком-то смысле он преуспел. Город пал, но он выиграл Римской империи некоторое время. Ценой стольких страданий, стольких жизней, стольких тысяч жизней он купил Римской империи некоторое время. Императоры должны приветствовать его как вернувшегося героя. Конечно, этого бы не произошло. Они хотели мертвого героя, а не живого свидетеля их бессердечного предательства города Арет. Они хотели, чтобы их бесполезный варвар, Дукс Реки, умер с мечом в руке в почерневших от дыма руинах города, а не шатаясь, вернулся в имперский двор, пропахший неудачей и предательством. Баллиста был бы помехой. Его обвинили бы, сделали козлом отпущения, его репутация была бы разорвана в клочья.

Однажды, поклялся он, эта империя пожалеет обо всем, что сделала.

Город все еще горел. Баллиста увидел все, что хотел увидеть.

Повернувшись в седле, Баллиста оглянулась на строй. Все, до кого ему было дело, были там: Калгак, Максим, Деметрий. И там была Батшиба. Другие мысли пришли ему в голову – фигура большого человека в капюшоне, Мамурра, погребенный во тьме под стенами. Он прогнал их. Он оглянулся за колонну. Не было никаких признаков какой-либо погони. Он дал сигнал двигаться дальше.

В тылу колонны последний оставшийся фрументарий смотрел на горящий город Арет. Он задавался вопросом, какой отчет он напишет императорам обо всем этом. Он бросил последний взгляд на пылающий восток и пришпорил лошадь, чтобы последовать за остальными. Он чихнул. И он задавался вопросом, чем закончится это новое путешествие.

Конец