Текст книги "Суровая нежность (СИ)"

Автор книги: Галина Нифонтова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 22. Паника

Глава 22. Паника

Громов.

– Найти их! – Сергей зверствовал на работе в своем кабинете.

Сегодня все старались не попадаться лишний раз на глаза своему директору. Сотрудники пытались быстро и как можно незаметнее, как мышки, пробегать мимо его кабинета по своим делам. А находясь на своих рабочих местах, нервно вздрагивали, от доносящихся оттуда криков и звуков бьющейся мебели. Никто из них за пределами его кабинета не понимал, что происходит. И чем могло быть вызвано такое поведение директора. На него это было совсем не похоже. Сергея Владимировича всегда знали, как строгого, но справедливого начальника. Никто и никогда еще не видел, чтобы он выходил из себя. Директор всегда был сдержан. Даже, можно сказать, немного холоден во всем и ко всем без исключения. Такая резкая перемена в его поведении пугала окружающих.

В кабинете Громова везде были разбросаны бумаги. Он залпом осушил бокал со спиртным и со злостью швырнул его в стену. В тот момент в комнате стояло пять человек и его друг Алексей, который так же работал на него.

– Шесть часов! Я даю вам шесть! Гребаных! Часов! Чтобы вы мне сказали, где они! – мужчина был в бешенной ярости.

Его волосы взъерошены, глаза налились кровью, белая рубашка расстегнута на несколько верхних пуговиц, а рукава закатаны до локтя. В таком виде он раньше никогда не появлялся в своем офисе.

– Но этого мало, Сергей Владимирович! Их след утерян. Маячок стоял только в машине Арины Петровны, а в машину Юлии Владимировны мы его не устанавливали, – сказал один из сотрудников.

Громов рывком достал пистолет из-за спины и в два шага приблизился к испуганному мужчине.

– Что ты сказал? – он схватил парня за шиворот и приставил дуло к его виску, – Я не слышу, повтори!

Сразу было понятно, что этот молодой человек работает на Громова Сергея Владимировича недавно. Его матерые сотрудники, которые уже годами сотрудничали бок о бок с начальством, вели себя совсем иначе. Они не задавали лишних вопросов, не спорили с Громовым и понимали его с полуслова.

Остальные люди Сергея, присутствующие в кабинете, отошли от них на два шага в разные стороны.

– Простите! Я все понял. Не так выразился, Сергей Владимирович, – тут же занервничал охранник.

– Что ты понял? – проорал Громов.

– Шесть часов! – молодой мужчина благоразумно не стал спорить с обезумевшим от горя работодателем.

– Работайте, – выдохнул спокойнее. – Каждый час жду от вас отчеты обо всем, что удалось разузнать, – начальник устало вернулся к своему рабочему столу.

Громов сел в большое, черное, кожанное кресло. Его рука с пистолетом повисла вниз. Он тяжело выдохнул и строго посмотрел на Алексея. Его друг все понял без слов, молча кивнул Сергею и направился к выходу из кабинета. За ним последовали все остальные люди Сергея Владимировича.

Через несколько минут, после того, как кабинет опустел, Громов встал, взял новый бокал на другом конце кабинета и тяжелой походкой вернулся к столу из темного дерева. Сел в кресло, с глухим стуком положил пистолет на столешницу. Потер ладонями шею сзади и открыл черную кожаную папку, лежащую на столе. В ней уже были первые отчеты о поисках. Распечатанные фотографии и видео на флешке. Все это было взято из видеонаблюдения со всех камер парка, где светились его девочки.

Мужчина перебирал фотографии, на которых были его самые близкие люди. Он понимал, что этим делает себе только хуже. Но не мог остановиться. Заново смотрел одну фотографию за другой.

Вот сестра. Его маленькая сестренка Юлька.

А вот она. Его девочка. Его Ариша.

Даже по фотографиям было видно, как она вырывается от этих двух ублюдков, окруживших ее в том парке. Сергей провел своим указательным пальцем по фотографии, где крупным планом было изображено лицо Арины. Сжал кулак и бросил фотографию обратно к остальным. Захлопнул папку и убрал в верхний ящик рабочего стола.

Громов встал и налил себе еще немного коньяка. Залпом осушил жгучую янтарную жидкость и подошел к краю стола, где стояла ваза с цветами. Пионы. Белые пышные пионы, с красными брызгами. Эти цветы любила его мама. У нее были, наверное, все возможные в те года виды пионов. Количество и замысловатость расцветок всегда радовало глаз. У матери они росли в саду и всегда стояли на обеденном столе в их доме. Он помнил это. Сейчас внешний вид и запах этих цветов напоминали ему отчий дом. Настоящий, родной, а не тот холодный и бездушный детский дом, где ты просто выживаешь на конвейере. Одни выходят, а другие поступают. Все по плану, все по расписанию. Но как к человеку, как к ребенку – на тебя почти всем все равно. Ведь работникам детского дома нельзя выделять детей, проявлять к кому-то больше любви, чем к остальным. Иначе, ребенка «заклюют» от ревности другие дети и он будет страдать, ожидая следующей редкой ласки. Поэтому, очень часто многие выходцы из тех дверей – озлобленные, не знающие тепла и заботы, подростки. Их сиротские души полны обид и разочарований. Особенно у тех, кто был там долгое время. Но и после совершеннолетия таким детям бывает не весело. Очень часто, когда кто-то узнавал, где они росли, то сразу ставил клеймо: «А, он детдомовец!». Вот и все. Этим все сказано. Но конечно, всегда и везде есть свои исключения. И те, кто сохранил в себе лучик света и добра, достойны большего. Например, такие, как Юлия. Но и остальные, озлобленные дети, не виноваты, что стали такими. Они не выбирали свою судьбу.

В воспоминаниях, связанных с цветами, было далекое и беззаботное детство Сергея и Юлии Громовых. Тепло рук в объятиях родителей. Уверенность и поддержка отца. Уют, забота и приятный запах обеда от матери. Надежда на светлое будущее, в которое вели за руки родители. Забота. Любовь… Было счастливое время. Но не долгое. И этими цветами Сергей словно цеплялся за свое прошлое, которое с каждым годом уходило все дальше и дальше от него. И чтобы его воспоминания не расплылись, как дым, он часто покупал эти цветы. И хоть то время и было счастливым, но закончилось оно все же трагически. Эту любовь к родителям, вперемешку с болью от их потери, он всегда носил в своем сердце. Бело-красный сорт пиона, как нельзя лучше, символизировал все эти смешанные чувства.

Сергей достал одну веточку из прозрачной вазы и посмотрел на красивый цветок. Крупный и пышный раскрывшийся бутон с приятным сладким запахом занимал почти всю его большую ладонь. Алые полосы и крапинки были расположены, как будто специально художником на чисто-белом полотне. Громов вспомнил слова Ариши. Она рассказывала ему о своих мыслях и эмоциях, когда впервые получила от него похожий букет. Тогда он рассмеялся над ее фантазией, но именно сейчас отчетливо видел перед собой не цветок, а капельки крови на бледной коже. Все ему сегодня казалось не таким, как обычно. Реальность была мрачной и казалась совсем безвыходной. Сергей боялся, что в его жизни случиться что-то непоправимое. Опять. И он потеряет все дорогое, что у него осталось…

Громов привык все контролировать в своей жизни. И так плохо, как сейчас, ему не было, пожалуй, с тех времен, когда он узнал о смерти своих родителей и в тот же день попал в детский дом.

Контроль! Ему нужен контроль! И в первую очередь – над собой.

Сергей сжал в руке пушистый бутон пиона и поднес к носу, вдыхая приятный аромат красивого цветка. Часть нежных лепестков оторвались и упали на стол.

– Я найду вас, мои родные! – тихо прошептал в кулак с зажатым цветком. – Обязательно верну тебя, любимая моя и тебя, сестренка. Отомщу за вас! Кто бы ни был! Только держитесь! Прошу, держитесь… Я убью этих тварей!

Сергей Громов смачно выругался и бросил мятый цветок на стол. На несколько секунд о чем-то задумался и решительно вышел из кабинета. Конечно, он сразу, как узнал о случившемся, обратился в полицию. Но просто сидеть и ждать – он не мог.

Глава 23. Болезненное пробуждение

Глава 23. Болезненное пробуждение

Цветкова.

Пить… Как же хочется пить! Не могу открыть глаза. Я как-будто куда-то плыву. Меня сильно качает. Накрывает волнами! И шум! Какой-то фоновый шум…

Сознание с трудом, но постепенно возвращалось ко мне. С большим усилием я пыталась разлепить глаза. Получилось это далеко не с первого раза. Тут же почувствовала толчки в левую ногу.

– Арина! Арина-а-а! Ты что… Кровь… Проснись… – доносилось до меня, как через толщу воды.

Невозможно было четко разобрать.

Потрясла головой и, наконец, немного открыла глаза. Все тело затекло, левое запястье сильно болело и щипело.

– Боже… – простонала хрипло.

Я не узнавала свой голос. Рукой протерла глаза, чтобы окончательно очнуться.

– Арина! Ну давай же, проснись! – услышала уже более четко.

Толчки в мое бедро продолжались. Немного придя в себя, стала осматриваться. Когда получилось фокусировать взгляд, повернула голову в ту сторону, откуда доносились шумы и неприятные толчки в ногу.

– Юля?

Сестра Громова сидела напротив меня, одна ее рука пристегнута наручником к спинке кровати. Девушка вытерла слезы и продолжала толкать меня ногой.

– Просыпайся! Ты как? Ничего не болит? У тебя кровь на лице, Арина! – затараторила она.

Я села из полулежачего положения, рукой пыталась докоснуться до лица, но услышала звон. Сразу почувствовала жжение на запястье. Повернула голову и увидела, что тоже пристегнута ко второй спинке кровати, напротив Юлии.

– Что это? Где мы? – мой голос хрипел, во рту было сухо, как в пустыне, виски болезненно пульсировали.

Растерла онемевшую руку и села удобнее, чтобы ослабить натяжение от наручников.

– Я не знаю! Я не знаю, Арина! – у Юльки начилась истерика, она вновь стала плакать и ерзать на кровати.

Ну как на кровати... На старом сером матрасе, который был брошен на облезлую пружинную кровать.

– Тихо, Юля, тихо, подожди! Не кричи. И говори помедленнее, прошу тебя, – убрала волосы от своего лица и облизала сухие, треснутые губы.

Очень хотелось пить. И привкус во рту был неприятный, металлический. Видимо из-за крови. По моим ощущениям, внутри щека была прикушена. Еще и голова трещала и болезненно реагировала на все громкие звуки.

Когда мне стало немного полегче, я стала осматриваться вокруг. Но от того, что увидела, мне стало еще хуже. К горлу подкатила тошнота. Не известно, это от той дряни, которой меня усыпили или у меня сотрясение мозга? Не хотелось бы, конечно. Да я и не припомню отчетливых ударов по голове. Возможно меня подташнивает просто от стресса. У меня такое бывает. Сделала несколько глубоких вдохов и стало немного легче. В голову закралась мысль о том, что лучше бы я продолжала и дальше оставаться в бессознательном состоянии.

Мы находились в подвале.

Вокруг темно и только маленькое деревянное окошко на противоположной от нас стене, давало возможность хоть что-то разглядеть. Находилось оно почти под самым потолком и размером было с голову. Как вариант для свободы, к сожалению, не получится использовать.

Стала рассматривать дальше. Под нами голый цементный пол. Какие-то коробки в углу. Недалеко от нашей кровати – старая небольшая тумбочка. На потолке на одном проводе висела выключенная лампочка. Справа, вдали от нас, находилась массивная металлическая дверь ржавого цвета.

Все.

По моим ощущениям, в подвале было немного прохладно. И это не удивительно. А может меня от страха так колотит…

– Успокойся! Думаю мы скоро все узнаем, – пыталась успокоить Юлию, но кто бы сейчас успокоил меня.

– Может сейчас кто-то пытается у Сережи потребовать за нас выкуп? О, Боже! Во что мы вляпались, Арина?

Несмотря на животный страх и адреналин в нашей крови, чем дольше мы здесь находились, тем больше мы замерзали. Наши носы, кончики пальцев рук и ноги, были холодными.

За дверью, справа от нас, послышались шаги и скрежет металлической двери. Она открылась и вошли два амбала. У каждого из них на боку висела кобура с пистолетом. Один мужчина держал в руке бутылку с водой, которая невольно притягивала мой взгляд.

– Жека, они проснулись, погляди-ка! – весело произнес один из них.

– Пить, хотите, барышни? – к нам обратился тот, кто держал бутылку.

– Кто вы? Что вам нужно? – пропищала Юлька.

К ней подошел Жека и схватил ее за лицо, больно сдавливая пальцами щеки.

– Смотри, какие хорошенькие, а? Может успеем их оприходовать?

Юля сжалась и стала поскуливать.

– Не трогай ее, мразь! – на автомате крикнула я и, не думая, со всей силы пнула его в бедро.

Он отшатнулся и отпустил Юльку, которая тут же сжалась в стену, выставила перед собой руки и часто задышала.

– Ты смотри, какая львица! Пить-то хочешь? А? Надо заслужить! – он грубо схватил меня за волосы.

– Жека, хорош тебе, пошли! Нужно сообщить, что они уже пришли в себя.

– Ну мы же не трогаем их, она просто хочет отработать воду, – ответил подельнику и вновь повернулся ко мне. – Правильно я говорю? Ведь ты слишком смелая и языкастая, – потянул меня за волосы к своей ширинке.

Свободной рукой я вцепилась в его пальцы, чтобы ослабить хватку на волосах.

– Да пошел ты! Только попробуй и сразу останешься евнухом! – прошипела сквозь зубы.

Второй мужик громко заржал. Жека поднял голову и сердито посмотрел на него. Повернулся обратно ко мне и злобно оскалился. Бросил бутылку с водой на пол возле кровати и руками начал шарить у меня на груди. Я вырывалась, пытаясь бодать его головой и отбрыкиваться ногами.

– Оставь тёлок, пошли уже!

– Может все-таки проучим их? Особенно вот эту, языкастую, – кивнул на меня.

– Ден уже пытался, – он снова заржал. – Вон, с ожогом теперь ходит на табло и от шефа еще получил потом, что фейс ей подпортил. Пошли, я тебе говорю! Пока сам еще не нарвался.

– Ну ладно. Увидимся, крошки! – снова кинул в меня злой взгляд.

Они вышли из подвала и заперли дверь.

Настала полная тишина.

Юлия начала всхлипывать. Меня саму не слабо потряхивает от страха. Хоть я и пыталась всеми силами этого не показывать.

Наклонилась и нашла на полу бутылку с водой. Подтянулась к ней и подкатила к себе правой ногой. Подняла свободной рукой, вернулась на место и открыла крышку.

– Держи, – протянула Юльке.

Она отпила и вернула мне. Я с жадностью сделала несколько больших глотков. Во рту сразу же защипало. Языком докоснулась до разбитых губ и нахмурилась.

– Больно? – сочувственно посмотрела Юля.

– Ничего… Нормально.

Я все вытерплю. Я смогу. Меня так воспитала жизнь. Да и не только меня. Ее тоже жизнь не особо баловала.

– Мы переживем это, Юля. Нужно держаться...

Закрыла бутылку в которой еще оставалось половина жидкости и положила между нами.

– В туалет хочу... Сколько мы тут, интересно? – сморщилась подруга, растирая себе плечи.

– Не знаю, Юль. Сколько мы могли проспать? Не знаю… – я закрыла глаза и прохладными пальцами помассировала виски.

– Они не сказали, что им нужно от нас.

– Один из них говорил про какого-то шефа. Видимо, нужно ждать его...

Мы придвинулись ближе и взяли друг друга за руку. Нас окутывала прохлада и беспощадно съедал страх неизвестности.

Глава 24. Старый друг лучше новых двух

Глава 24. Старый друг лучше новых двух

Громов.

Прошло около шести часов после случившегося. Сергей Владимирович успел за это время самолично съездить в парк и осмотреть место похищения. Когда он добрался до места происшествия, то от увиденного полностью протрезвел.

В парке место преступления было оцеплено красной лентой. Там были люди Громова, следователи и полиция. Криминалисты уже заканчивали свою работу. Вокруг оцепления стояло несколько зевак, которые тихо о чем-то перешептывались и качали головами. Немного в стороне следователь опрашивал двух спортсменов, парня и девушку, которые как раз во время похищения Юлии и Арины, пробегали по соседней тропинке. Они рассказали, что когда услышали крики двух девушек, то побежали на шум. Им было сложно определить, где точно в парке это происходило, так как потерпевшие разделились, и крики раздавались одновременно с двух сторон. Но когда они добежали до них, то лишь успели увидеть, как двух девушек в бессознательном состоянии затаскивали в микроавтобус несколько мужчин. А через несколько секунд машина скрылась за поворотом. Спортсмены, пребывая в шоке, тут же позвонили в полицию.

Следователь внимательно слушал двух свидетелей и записывал информацию в блокнот. Во сколько, какая марка, номер и цвет машины, сколько заметили мужчин.

Громов все слышал, но близко не подходил. Он все видел, что тут произошло, своими глазами. Видео ему предоставили его люди уже через час, после случившегося. И не только видео. Сергей был в своем личном расследовании уже на несколько шагов впереди.

«Только бы успеть…» – шептал он мысленно, сжимая челюсти.

Внутри огражденного периметра Сергей увидел валяющийся бумажный стаканчик из-под кофе и рядом с ним его белую крышечку. Он видел, как криминалисты забрали эти улики на экспертизу, после того, как осмотрели весь огражденный периметр. Уезжая, они сообщили человеку в форме, что закончили свою работу.

Громов еще немного постоял, осматриваясь вокруг. Приподнял ленту, и прошел за ограждение. Его тут же окликнул сотрудник полиции, но Сергей, не обращая на него никакого внимания, прошел дальше. Человек Громова подошел к этому сотруднику в форме и что-то ему сказал. После короткого диалога тот кивнул и отошел в сторону.

Сергей Владимирович внимательно осматривал место преступления. На молодой свежей траве, кроме следов разлитого кофе, больше ничего не было видно. Он пригляделся и увидел, что в некоторых местах трава была притоптана. Громов сжал кулаки, вспоминая то, что тут произошло. Видео с места похищения он изучил вдоль и поперек утром, в своем кабинете. По памяти просмотренного, он начал двигаться дальше, в ту сторону, куда побежала Ариша. А в том участке, куда убежала его сестра, камер, к сожалению, не было.

«Вот здесь Аришу схватил тот упырь и за спиной скрутил ей руки. После чего, другой скотина ударил ее по лицу. Я ему припомню этот удар! Твари!» – мысленно злился Громов.

Сергей присел на корточки над тем местом, где сопротивлялась его девочка. Раздвинул густую весеннюю траву и поднял оттуда порванный браслет.

Ее браслет.

«Видимо он упал, когда Ариша пыталась вырваться, – подумал он, нахмурившись. – И почему его не нашли криминалисты? – но это Сергею уже было не важно. Когда он только направлялся в парк, ему позвонили и сообщили, что по тем двоим, которые засветились на камерах, отчет уже был готов и ждал его в офисе. Но Сергей понимал, что это лишь пешки в чьей-то грязной игре. Ему нужен был их главарь. Он жаждал самолично с ним поквитаться.

Сжимая в кулаке блестящий браслет с серебристыми бусинами, Громов уехал обратно в офис.

– Докладывай, – сказал Сергей, сидя за массивным деревянным столом.

Он крошил письменные принадлежности в одной руке, а в другой перебирал бусины браслета его пропавшей девушки. Громов уже в третий раз перечитывал досье на двух людей, похитивших Арину и сестру.

Перед Громовым Сергеем Владимировичем стояло трое коренастных мужчин в черных официальных костюмах, включая друга – Алексея.

– Сергей Владимирович, мы задействовали все возможные связи. Они их увезли с парка на микроавтобусе, потом какое-то время петляли вокруг. Их след обрывается у заброшенного завода, в двадцати пяти километрах от места похищения девушек, – отчитался один из подчиненных и положил перед Сергеем несколько листов бумаг с информацией.

– А там они сменили машину и все, на этом их след обрывается, – добавил второй.

Раздался оглушительный грохот и треск столешницы.

– Я что вам сказал, мать вашу?! – поднявшись из-за стола, Сергей направился к последнему из них, – Что я сказал? Прошло больше шести часов! Половина дня! Где они? – Громов взял подчиненного за грудки и придвинул к себе.

– Мы ищем, – как можно увереннее проговорил парень.

– Плохо! – встряхнул он его. – Плохо ищете! Переройте все! Осмотрите все камеры по городу! – кричал на него, сжимая в кулаках его рубашку, – Опросите всех, где они светились! Вплоть до каждой собаки во дворе! Тебе все ясно?! – Громов был на грани и казалось, что еще несколько секунд и он потеряет над собой контроль.

– Да, Сергей Владимирович!

– Серега! – позвал его Алексей. Он подошел к нему вплотную, положил руку на плечо и повернул к себе.

Его друг видел, что опасно лезть к Сергею в таком состоянии, что именно сейчас можно было поплатиться здоровьем. Глаза Громова были чернее тучи, а на лице ходили желваки. Но он не мог не вступиться за своих ребят. Половина из них работали под его прямым руководством, он лично их отбирал. Алексей хорошо знал своего друга. Сергей не страдал садисткими наклонностями, но именно сегодня он видел, что Громов плохо себя контролирует. И Алексей не мог его в этом обвинять. Не каждый день у человека крадут его сестру и возлюбленную.

– Что?! – Сергей переключил свой взгляд, залитый красной пеленой, на своего друга.

Алексей кивнул подчиненному и тот, недолго думая, отошел от них в сторону. Леха медленно положил руки Громову на плечи и повернул его к себе.

– Мы найдем их, Серега! Наши старые каналы! Мы не искали через них. Мы найдем их! Слышишь?

– Ромыч? – задумавшись, уточнил Громов.

– Да, Ромка, – подтвердил Алексей.

– Напомни ему, что пора отдать мне его долг. Он поймет.

– Хорошо. Я понял. Сейчас же свяжусь с ним.

Алексей развернулся к двери, намереваясь уйти.

– Леха! – остановил он друга. Схватил обеими руками за голову и придвинул ближе к своему лицу – Найди их, Леха! – хрипло проговорил Громов, и друзья прижались друг к другу лбами.

– Я найду, – Алексей похлопал Сергея по плечу, – МЫ найдем.

Громов отошел от него и отвернулся к окну.

– Средств не жалей, Лех. Сколько нужно, столько и бери, доступ к ним у тебя есть. Ромычу переведешь, на что потребуется и еще сверху докинь.

– Понял, – ответил друг, потирая лицо широкой ладонью.

– Как там Димка? – спросил Сергей Петрович.

– Все хорошо. Он дома. Лидию Тимофеевну привезли туда сразу же, как стала ясна вся ситуация. Посвящать ее в детали не стали. Просто сказали, что необходимо сейчас побыть с внуком. Она не возражала.

Сергей кивнул и, не оборачиваясь, повернул голову в сторону:

– Спасибо тебе, Лех. Работайте.

За спиной Сергея Громова послышались удаляющиеся глухие шаги и тихий дверной щелчок. Мужчина остался один в полной тишине своего кабинета. Его взгляд был направлен в окно, куда-то вдаль, а кулаки попеременно сжимались до хруста. Мужчина просчитывал в своей голове все возможные и невозможные варианты поиска. И про Ромку он тоже думал, еще до предложения Алексея.

«У Ромыча, там наверху, при его должности больше официальных возможностей, чтобы найти моих девочек или хотя бы сузить круг поисков! Да. Мои наемные сотрудники не смогли этого сделать. Но Ромка – это другое! Ромыч – это кремень, хоть и выглядит как интеллигентный скрипач в этих своих тоненьких очках. Но внутри у него стержень! Таких мало.

Из детского дома выходят или борцы по жизни или те, кто привык прогибаться. Есть еще третий вариант – планктон. Который просто течет по течению в этой жизни. Все, в принципе, тоже самое, что у обычных детей, имеющих семью. Только вот – жизненный отбор жестче. Так вот, Ромыч – из первого варианта. Он сам выгрыз свою дорогу в эту жизнь. Впрочем, как и все мы, в нашей той детдомовской компании. Хоть он и остался внешне, все тем же «скрипачом», но «играет» на своих компьютерных клавишах он отменно! Кого нужно нагнет, обанкротит или упрячет за решетку.

Да, друг. Я еще помню те времена, когда я не раз спасал твою тощую задницу. И в то время, когда мы с Максом и Лехой качали мышцы, то ты качал мозги. Вот уж не думал, что спустя столько лет, настанет время, которое вновь заставит нас объединиться. И в этот раз просить помощи уже будешь не ты у меня, друг, а я у тебя. В первый раз! Вот это жизнь!» – на лице появилось что-то на подобии улыбки.

Громов подошел к столу, взял телефон и вышел из своего кабинета. Наконец-то он видел перед собой четкий план действий, который точно должен сработать.