Текст книги "Горький вкус Солнца (СИ)"

Автор книги: Галина Мишарина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)

– Я не продумывала… Не просчитывала ходы… Пустила на самотек, думая, что чувства всё создадут без подсказок. Но чтобы создавать, нужно быть вместе, заодно.

– Я привык все решать сам, не спрашивая мнения остальных.

– Ты Агну зовешь во сне, – всхлипнула я. – Произносишь её имя, обнимая меня!..

Марк тяжело вздохнул.

– Думаешь, я хочу этих снов?

– Не знаю. Чего ты точно не хочешь, так это чтобы я была рядом.

– Неправда. Я беспокоюсь о тебе.

– И потому не понимаешь, что я тоже о тебе беспокоюсь?! Когда в твою упрямую солнечную голову доберется одна-единственная главная мысль: я не могу без тебя! Быть рядом значит видеть, знать, что все хорошо. Что ты не ранен, не избит, не попал в ловушку. Ты не мучаешься и не страдаешь, не окружен страшными врагами и не убит!

Я снова заплакала, и Марк обнял меня крепче, прижал плотно, приподнимая над землей.

– С тобой трудно, – прошептал он. – Но я рад этому. Давай чаще говорить, Габ. Обо всем.

– Это ты молчун, – всхлипывая, отозвалась я. – Я всегда рада пообщаться.

– Пожалуйста, прости меня. Я привык приказывать.

– И ты прости. За то, что плачу. Я лишь хочу всего тебя, но получаю очень мало для того, чтобы почувствовать себя сытой. Постоянный голод делает меня плаксивой, раздражительной и капризной.

– Моя вина, – тихо сказал он. – Я плохо стараюсь. Ладно, Габ. Давай разберемся с пещерами и после всё обсудим. В том числе мои сны.

Я кивнула. В кои-то веки рыдала не зря…

Мы шли, держась друг за друга, и останавливались только чтобы рассмотреть странные вещи. Их было под землей полным-полно, и я многие видела впервые. Удивительные одежды, всяческие палки с наконечниками и без, какие-то устройства из металла, оружие… Были и рисунки – самые разные, картины на холсте, наброски, карты неведомых земель. Рассмотреть все это нам бы не хватило и месяца – пещеры были огромны. Я не могла и представить, кто создал этот неведомый путь.

Кулёк показал нам то место, до которого дошел, ощупал стены и что-то рассказал про дрожь в камнях.

– Теперь здесь тихо. Наверное, монстр скрылся в глубине катакомб.

– Нам бы не заблудиться, – нахмурился один из Солнечных. – Что-то мне не нравится это место.

– Энергия тревожная, но сухая, – отозвался Марк. – Пойдемте. Если здесь скрываются те сволочи, мы должны их поймать.

– А если не те? – спросил Дэр. – А нечто непознанное, родившееся из магии?

– Думаю, мы справимся, – отозвался Марк.

– Тебя трудно разгадать, Сварт, – сказал брат. – То ли ты самоуверенный дурень, то ли надежный, но все равно болван.

– Это уж тебе решать. Шкуры попорчены у обоих.

Далекий рокот заставил всех настороженно замереть.

– Обвал? – сказал кто-то их воинов.

– Вряд ли, – ответил ему другой. – Глянь на эти стены! Такие не рухнут.

– В Горной деревне тоже так думали про камни, – напомнил один из Грозовых воинов.

– Верно, – почесал бороду Дэр. – Давайте-ка осторожнее.

И мы пошли дальше, разглядывая ходы и углубления, тупики, повороты и небольшие залы. Налет древности лежал на вещах. Интересно, сколько веков им было, и куда подевались неведомые хозяева?

– Если здесь повсюду подземные пещеры, значит, и колодцев должно быть больше? – предположил Элдри.

– Не обязательно, – отозвался Дэр. – И я не понимаю, зачем они сделаны так, что без веревки никак не вылезти.

– Возможно, есть колодцы, которые удобны для подъема. Тот, возле престолов, как раз подходит. Каменные стены как лестница.

– Верно, – пробормотал Дэр. Он к чему-то прислушался, а в следующий миг шуршакал сказал:

– Грозовой господин! Там снова кто-то топает…

Раздался жуткий оглушительный звук, и один из Солнечных упал как подкошенный. Супруг тотчас уронил меня вниз, а сам вместе с Дэром кинулся вперед. Я попыталась последовать за ними, но оставшиеся воины не пустили, окружив плотным кольцом.

Снова раздался грохот, и ещё один воин упал. Это был Элдри. Двое Солнечных бросились к нему, и вдруг из темноты выпрыгнул мой прежний знакомый – лысый негодяй, предводитель гнусного отряда. В его руке была штука вроде той, которую принес Кулёк, и, не успела я закричать, как нечто больно ужалило в плечо. Стрела? Арбалетный болт? Крошечный кинжал? Сзади на незнакомца напал Марк, и, развернув мужика, откинул прочь. Странное оружие выпало из руки негодяя, и один из Грозовых тотчас спрятал его за пояс.

– Ну, давай же! – сплевывая, усмехнулся незнакомец. – Один на один, если у тебя духу хватит!

– Помнится, в прошлый раз тебе здорово досталось, – отозвался Марк. – По роже и видно. Жаль, быстро зажило.

– Ничего, двое моих парней быстро разберутся с твоим дружком. Вот уж ему лекарства точно не помогут.

– Боюсь, твоих дружков уже нет в живых, – отозвался Солнечный. Я видела, что некая маленькая стрела задела и его – сквозь рубашку проступило кровавое пятно.

– Вас больше, но вы слабаки, – продолжил лысый. Странно, неужели он надеялся выстоять против толпы воинов? – И один уже мертв. Я и безоружный уложу всех, а потом позабавлюсь с девкой. Мы в прошлый раз не…

Он не знал, с кем связался. Не ведал, что Солнце способно перемещаться подобно свету – незаметно, стремительно, легко. Хрясть! – и изо рта гада вылетело вместе с кровавыми каплями два зуба. Марк ударил его ещё раз, прямо в живот, и мужик рухнул на колени, подавившись дыханием. Больше Солнечный не трогал его, ожидая, когда тот поднимется.

– Повтори, – сказал Сварт. Холод в глазах был опасен, и я понимала, что за смерть своего воина Марк может ответить смертью. Причем такой, которую лучше не видеть.

– Других дырявил, и твою непременно обласкаю! А как навеселюсь – пристрелю!

И резво кинулся вперед, вытащенным из-за пазухи кинжалом метя Марку в сердце. Меня охватила неимоверная слабость, словно я несколько суток не спала, а перед этим голодала целый месяц. Я рухнула на камни и стукнулась плечом, коротко вскрикнув. Хорошо, что последний миг жизни лысого убийцы я не увидела. Перед глазами пробежало несколько ног, послышались крики и звуки борьбы, и меня превратило в куклу, лежащую под плотным темным одеялом – ни рукой ни двинуть, ни раскрыться, пока не вернется хозяин…

Меня душило этой темнотой, все глубже вдавливая в матрас. Поэтому когда я пришла в себя, то чувствовала тело так, словно по нему пробежал табун лошадей. Воины во главе с Дэром склонились над ранеными, а надо мной расплывалось лицо Марка.

– …риэль!

– Слыфу…ху…шу… – выговорила я. Язык был слабым и не подчинялся. – Ты… ра… ра…

– Не серьезно, – прочитала я по губам. Далее последовала какая-то гневная тирада, и волосы Марка увеличились в объеме. – Лучше бы ты была дома! – закончил он, потом выдохнул и нежно меня обнял. – Ну почему нельзя было послушаться, котенок? Теперь ты ранена.

– Остальные?..

– Кимбэл мертв, – тихо отозвался Марк. – Крошечная штука попала ему в сердце. Я прежде не видел такого оружия… Подонки, что напали на нас, мертвы. И мы с Дэром решили закрыть колодцы, по крайней мере, большую их часть. Оставим только один и приставим воинов круглые сутки дежурить возле. Очевидно, эти сволочи пришли на красную землю из иных пределов, а попали на Аторию через колодец. – Он мягко поцеловал меня в ухо. – Мы возвращаемся домой, но сразу по приезду отправимся создавать мост. Вот только помимо него сделаем у кромки леса сторожевой дом. Одно мертвое сердце – дорогая плата за беспечность. Нужно было продумать стратегию защиты раньше.

– А потом на острова? – прошептала я.

Он кивнул. Лицо было усталым и застывшим. Марк приподнял меня, стал стягивать плащ. Нечто острое пронзило плечо возле ключицы, но я не думала о боли тела. Порой её легко пережить, чувствуя на себе любимые руки.

– Ты говорила про Агну, Габриэль, – сказал он, мокрой тряпочкой вытирая кровь. Щипало ужасно – судя по запаху, это была отнюдь не вода. – Да, я вижу её во сне, но не выбираю образы. – Он порвал ворот, чтобы было удобнее, и принялся смазывать дырку густым целебным настоем. – Я не собираюсь врать: она всё ещё мне дорога. Но и ты дорога мне.

– Сделай выбор, Марк, – прошептала я, поглаживая его пальцы. Было неудобно и ему, и мне, но я не останавливалась. – Пожалуйста. Ради нас обеих.

– Постараюсь, – ответил он. – Хм. Придется тебе снять блузку.

– Хорошо, что я в штанах, – улыбнулась, хотя стало по-настоящему больно.

Некоторые зелья Бэйта прежде чем заживить причиняли особую, нелегкую муку. Марк помог мне вынуть руку и осторожно стянуть одежду через голову. Своим телом закрыл от остальных, хотя воинам сейчас было не до нас, и принялся заматывать. Конечно, я второй рукой ощупывала его, и тотчас испачкалась.

– Марк!..

– У?

– Кровью истекаешь, а, говоришь, что раны пустяковые!

Он вздохнул и ничего не ответил, а когда закончил, я живо взялась за супруга, надеясь, что не причиню ему новой боли. Любая смерть на Атре – печаль, а потерять воина – вдвойне сложнее, тем более Солнечным, которых и так было мало.

Я стянула с супруга рубашку, и занялась его животом. Хорошо, что неведомое оружие прошло вскользь. Марк накинул мне на плечи плащ, погладил по голове. Он как будто чувствовал утрату через себя, потерял часть собственной души, и светил не ярко, а едва заметно.

– Нужно подниматься на поверхность, – сказал подошедший Дэр. – Отсюда я не могу позвать Грозовых, да и Солнечные нас не услышат. Чем скорее прибудет отряд, тем лучше.

– По домам, – кивнул Дэр. – Проводим Кимбэла и встретимся у пропасти.

Дэр кивнул.

– Ты как?

Марк протянул руку, и Дэр сжал его ладонь.

– Никак, друг. Просто никак.

Дэр опустил глаза.

– Зря мы рискнули ребятами. Нужно было идти вдвоем.

– Возможно. Сожалеть поздно. Остается только сказать «Прощай».

Слова были как заклятие, и мне захотелось, чтобы подземные ходы рухнули и никого больше не пускали на Аторию – ни злых, ни добрых. Всего пару часов назад Кимбэл дышал и улыбался, и вот теперь его нет.

Это могло случиться с каждым из нас. Мы все оказались под угрозой. И я должна была стать сильнее, пусть для этого пришлось бы отдать самые сокровенные мечты.

Глава 6

Снова одна в пустом доме. Со мной только кот, да и тому интереснее на улице. Даже Кулёк прийти не может – боится маркалов. Я понимала, что ревновать Марка к давно умершей глупо, но остановиться не могла. Хотелось бить посуду и реветь, взяться за меч, сразиться с ненавистным противником. Самое страшное, что больше всех я ненавидела сестру. Почему она никак не могла оставить Марка в покое? Он ведь страдал из-за неё! А что, если это Солнечный не хотел отпускать любовь? От этой мысли становилось дурно.

К тому же мне через день снился призрак в зеленом платье. Темная Агна ходила следом, пытаясь схватить за руку, прижать к себе, поделиться той гадостью, что носила внутри, и я орала, просыпаясь, и долго пялилась во тьму, боясь, что дверь откроется и в комнату зайдет страшная черная женщина.

Хорошо, что у меня оставались дела в поместье: я снова убиралась, стирала и вычищала. Воины передавали мне свежие новости, в том числе об успешном строительстве, но ни одной теплой весточки от мужа. Ему сейчас было совсем не до меня, и это оставалось только принять. Любовь не приходит не вовремя, но порой на неё совсем нет времени. Так и я – находила силы на что угодно, занималась всем подряд, когда жаждала того единственного, который не мог быть рядом.

Так прошло две недели. Я научилась справляться с собой, и загнала тоску в глубину сердца. Даже страхи приручила, и теперь каждый раз позволяла Агне обнять себя, чтобы, дрожа, впускать нечто жуткое. И просыпалась без воплей – дрожащая, но не сломленная.

А потом нашла в библиотеке несколько странных набросков, сделанных твердой рукой. Без сомнения, это была юная Агна. Умелый художник сплел её фигуру с окружающим миром, нарисовал вязь молний и облачные фигуры могучих воинов. Я узнавала места – Влюбленные, потом Священная долина и Грозовой дом, а ещё роща розовых берез. А вот сестра сидит рядом с маркалом и чешет ему грудку…

Внизу стояло «М.С». Увидев инициалы, я уже не сомневалась в авторстве. Марк никогда не говорил, что рисует, не рассказывал и о том, что в западном крыле есть огромный, заброшенный зимний сад, не показывал бальную комнату в восточном крыле. Наверное, это казалось ему незначительным, однако я считала каждую мелочь важной и особенной. Среди вещей на чердаке я нашла швейную машинку, и теперь узнавала у воинов, что им нужно. Поначалу Солнечные отказывались, однако когда я сделала для выздоровевшего Элдри рубашку, штаны и комплект постельного белья, мужчины стали приходить, смущенно прося зашить вещи.

И я сразу поняла, что на земле Солнечных живет куда меньше девушек, нежели у нас. Мужчинам приходилось многое делать самим, в том числе шить, штопать, стирать, и заниматься другим трудом. Они умели даже вязать, неплохо обращаясь с крючком. Мне в подарок принесли несколько пар больших носков и перчатки – на будущую зиму. Такая приятная, настойчивая забота превращалась под вечер в кувшины слез, которые я проливала, стоя среди погибших растений в зимнем саду. Не знаю, почему это печальное высохшее место мне так нравилось. Наверное, мы с этими деревьями были похожи – они точно также медленно умирали. Я притащила несколько ведер и обильно полила серую потрескавшуюся землю. Надежды спасти зелень не было, но это принесло мир в мою душу.

Ночью я долго не могла уснуть, ворочалась в своей постели, слушая, как вздыхают светлячки. Они хотели светить, но не для меня – для своего хозяина, и было холодно и пусто внутри сердца, словно там настала зима.

Внезапно я поняла, что уже не лежу на постели, а иду через лес, в туманной ночи. Облачка пара вырываются изо рта, и ноги окоченели. Я вздрогнула, ощутив прикосновение в ладони. Агна! Прежняя, почти живая. Она приложила палец к губам и потянула меня вперед. Я последовала за ней без пререканий, пытаясь разглядеть сквозь темноту окружающий мир. Постепенно спадали мои одежды, разваливалась обувь, и дорога становилась всё более трудной.

– Прости, – сказала сестра. – Дальше ты должна идти одна.

Я поглядела на девушку – она улыбалась.

– Перестань мучить Марка.

– Я делаю лишь то, чего он желает. То, что ты не сможешь делать.

– Смогу. Не тебе судить мою любовь.

Она сжала губы и отвернулась.

– Уходи, пока не пришла Она.

Я не успела задать множество вопросов – упала в грязь, словно меня толкнули. А потом полетел первый камень. Или это была стрела? Сквозь боль жалящих ударов я не понимала, где нахожусь, и кричала, слыша демонический смех, так похожий на тот, что раздавался на болотах…

– Приехали! – раздался из темноты спасительный голос, и я вскочила на постели, чувствуя, что спина мокрая.

Хотелось реветь от облегчения. Я подбежала к окну – Марк, Дэр и Мэй. Из Грозовых больше никого, а вот Солнечных воинов полно. Понятно. Хорошо, что гостевые комнаты теперь были чистыми и уютными.

Показалось, что Марк слегка прихрамывает, и я не стала тратить время на поиски халата. По пути заскочила в комнату, проверила постель и ванную. Можно не волноваться. Я выскочила на крыльцо в одной сорочке, но, едва поняв, что Марк в порядке, ринулась назад, однако не в дом, а за угол, чтобы тотчас больно удариться мизинцем о колоду. Слезы отчаяния, облегчения и боли смешались, и я сползла вдоль стены, поджимая колени к груди. Вернулся. Невредимый. Какое счастье! И как тяжело связать себя в узел повиновения и не кинуться к нему в объятья. Я знала – он умеет крепко обнимать и нежно целовать, но Марк более всего ценил сдержанность, и я хотела стать для него таковой.

Я встала, и, тщательно вытерев щеки, вышла из-за угла, чтобы натянуто улыбнуться приехавшим.

– Привет! Рада вас видеть! Мэй, как же ты добралась?

– Мне гораздо лучше, – улыбнулась девушка. – Причиной тому печенья твоей мамы-волшебницы и заботливый муж.

Дэр шагнул ко мне и обнял, потом я радостно обняла Мэй. Нет, им нельзя знать о моей печали.

– Привет, – пробормотала я, и Марк мягко притянул меня к себе, беря за плечи.

– Ты что, котенок? – тихо спросил он. – Почему в таком виде ходишь?

Я нервно поправила завязки.

– Халат потеряла. Всё хорошо?

– Нормально, – ответил он. Я чувствовала на себе изучающий взгляд, но сама смотрела в землю. В ушах все ещё звучал торжествующий смех, и хотелось снова взяться за меч. – Ты приготовишь комнату для Дэра и Мэй?

– Уже. На втором этаже в южном крыле, первая дверь справа.

– Далековато.

Я слегка покраснела.

– Думаю, они будут этому только рады. Остальные воины останутся?

– Нет. Но мы перекусим в столовой.

– О! Хм… В погребе есть два окорока, две банки овощей и ещё стоит кастрюля с картошкой. Я пекла вчера хлеб, он на столе.

– Отлично, спасибо.

– Можно я пойду?

– Можно, – удивленно усмехнулся он. – Вопросов больше не будет?

– Нет. Завтра расскажешь, если хочешь.

Он не понимал, почему я так напряжена? Не ведал, отчего я сделалась молчалива? Ни поцелуя, ни как таковых объятьев… Ох, Марк! Он не был глуп, просто не любил меня и не замечал последствий тех чувств, что терзали мое сердце.

– Доброй ночи, – пробормотала я и быстро ушла по коридору, чтобы спрятаться в нише.

Слезы снова побежали по щекам, и я клубком свернулась на старом диване. Дома было холодно, несмотря на лето. Мне надоело себя жалеть, ведь я сама согласилась на подобную жизнь, и, если рядом с ним она будет болью – всё равно, главное, что эта боль совсем близко. Я вздрогнула и схватила ртом воздух – на мое колено легла горячая ладонь.

– Ты собираешься здесь спать? – спросил Марк.

– Нет, – тихо ответила я. – Просто прилегла. Ноги замерзли. Сейчас уйду.

Я попыталась отодвинуться, но он схватил меня за лодыжки и рванул к себе, чтобы неожиданно поднять на руки.

– Марк, – выговорила я. – Не надо…

В ответ мужчина прижал меня к груди, делясь добрым, сияющим теплом. Тело отозвалось мгновенной негой, ласковая страсть скрутила живот. Я сжала зубы, чтобы не выдать себя дыханием и дрожью.

– Мне стало теплее. Спасибо, – произнесла я, едва справляясь с голосом. – Поставь меня, пожалуйста.

– Странно, – отозвался он. – От тебя пахнет конфетами.

У меня едва не случился разрыв сердца – Марк склонил голову и уткнулся носом в пряди за моим ухом. Его теплое дыхание сводило с ума, а прикосновение сухих губ к коже возбуждало сильнее самого крепкого поцелуя. Я резко отвернула голову и ударилась о его нос, а, подняв глаза, чтобы извиниться, уперлась взглядом в тонкие строгие губы.

– Ты поглядишь на меня, котенок? – тихо спросил он. – Новая привычка опускать голову мне не нравится.

– Тебе и прежние мои привычки не нравились, – ответила я. – Одной больше, одной меньше.

Как же мне проигнорировать это ласковое прозвище? Как не заплакать? Марк поставил меня, но не на пол – на диван. Теперь я оказалась одного с ним роста, даже чуть выше, и он не дал мне опустить голову, взяв за подбородок. Несколько секунд мы изучали друг друга. Ну вот как смотреть на любимого, скрывая свои чувства? Неужели он не понимал, о чем просит?

– Хм, – сказал Марк. – Не замечал раньше, что у тебя такие пухлые губы. Ты их все время поджимала, что ли?

Он склонился, и я, шарахнувшись к стенке, чуть не рухнула с дивана. Марк поймал меня за плечи.

– Я скучал, Габриэль.

– Скучал? – не справляясь с эмоциями, тяжело произнесла я. Ни голоса, ни дыхания не хватало. – По дому?

Он невесело усмехнулся кривой усмешкой.

– По дому, в котором меня ждешь ты.

И поцеловав меня в губы – сразу и без прелюдий, крепко, жадно и напористо. Тело содрогнулось от наслаждения, и я обняла его за плечи, раскрывая рот. В такие моменты лучше ни о чем не думать.

– Нет, Габ, – пробормотал Марк. – Не так. Открой рот.

Я с трудом подавила стон, чувствуя, как он ласкает меня языком. Руки потянулись к его груди, и я запустила пальцы под тонкую рубашку. Трогать, пока разрешает, касаться, пока не передумал! Ладони Марка впились в мои ягодицы, и я обхватила его ногами. Секунда – и он развернул меня, грубо прижимая к стене. Шлепнулась на пол потревоженная картина, но мы не обратили внимания на громкий звук. Я почувствовала, как горячие пальцы скользят под моей сорочкой – по бедрам, по животу, к груди…

– Нет, – вдруг сказал Марк, – не могу. Меня ждут воины.

– Хорошо, – пробормотала я. – Иди.

От разочарования хотелось рыдать, и, когда он отпустил меня, я медленно побрела прочь. Если бы Марк позвал меня присоединиться, я бы пришла, но он снова молча принимал происходящее, и от это хотелось выть на весь дом.

Наша комната? Нет уж. Я вернулась в свою, в южном крыле, захлопнула дверь и закрыла её на замок. Единственная спальня с замком. Выкинуть ключ. Правильно, куда-нибудь подальше, чтобы было не достать. За шкаф?

Меня всё-таки прорвало, и я, всхлипывая в голос, спряталась в глубине гардеробной. Хорошо, что даже если орать – никто не услышит. Я могла рыдать сколько душе угодно, хоть всю ночь, и тело медленно остывало, заменяя сладость на отвратительную горечь.

Время шло, я ревела. Мне никогда не было так больно. Наверное, накопленные желания как яд – в малых дозах не вредны, даже полезны, а когда укусят как следует – ты быстро умираешь, мучаясь жуткой болью, если не получишь чувственное противоядие.

– Габриэль! – послышалось за дверью. – Ты что, заперлась?

– Уходи. Пожалуйста, просто уйди отсюда.

– Ты плачешь?

– Нет, – выдавила я, изо всех сил стараясь сделать голос нормальным.

– Открой. Пожалуйста.

– Не открою. Я сплю.

– Хватит врать. Открой дверь. Это уже не твоя комната, забыла?

– Я съела ключ, ясно? – выкрикнула я. – И теперь ты сюда не войдешь никогда, и я не выйду иначе как через окно!..

Грохот заставил меня втиснуться средь верхней одежды и испуганно задрожать. Очевидно, Марк вышиб дверь с мясом.

– Где ты?

Я зажмурилась и уткнулась в пальто.

– Как маленькая, ей-богу! – сказал он совсем рядом. – Думаешь, если ты меня не видишь, я тебя тоже? Эй! Ну, что ты ревешь? Прости. Меня действительно ждали остальные. Не могли же мы заняться любовью в коридоре, на полу? И я хорош – завел тебя, завелся сам, а потом бросил… – плечо обожгло теплом сильной руки. – Котенок, не плач. Я не хотел, чтобы так вышло.

Я подняла глаза, уставившись на Марка. Прежде он никогда так со мной не говорил. Откуда пришли эти перемены?

– А как ты хотел?

– Просто поцеловать тебя, но не ждал, то ты так пылко ответишь и разгорячился.

– И теперь снова будешь изображать ледяную глыбу? Я умираю здесь, Марк! Думала, справлюсь, мечтала, что ты хотя бы что-то испытаешь ко мне. Скажи, что мне сделать? Как завоевать не минутную страсть, а настоящее желание? Прости, я всё делаю не так… Ты хочешь наследника? Давай сделаем это сейчас. Быстро, если ты пересилишь отвращение…

– Всё, больше ни слова. Мы идем в нашу комнату.

– В твою…

– В нашу, Габ.

Он вытянул меня, слабо сопротивляющуюся, из шкафа, и снова взял на руки.

– Скажешь, чтобы отпустил – и я тебя всю ночь мучить буду, наплевав на милосердие.

– Мучить? – выговорила я, глотая последние слезы. Я не понимала, что он задумал, чего хочет, и стало страшно.

– Неужели ты не поняла, что я тебя хочу, Габ? Поцелуи и прикосновения были столь ужасны и не понравились тебе?

Растерянная, истощенная долгими рыданиями, я наконец-то осознала, о чем речь, длинно вздохнула, прижимаясь к Марку. Он пожелал меня. Пусть без любви, но хотя бы какой-то частью души и сердца, пусть даже только телом, но ведь пожелал!

– Ты имеешь в виду заняться любовью? – прошептала я.

– Именно так это называют.

– Не понимаю…

– Я тоже, – вздохнул Марк. – Сейчас вместе разберемся.

Когда мы вошли в спальню, я робко встала у стеночки, прижимаясь лопатками к широким бревнам. Марк, не обращая внимания на мое смущение, снял куртку и рубашку, оставаясь только в штанах.

– Я должен поглядеть на тебя. Раздевайся, – приказал он.

– Зачем? – покраснела я. – В прошлый раз не разглядел?

– В любом случае нам придется раздеться, Габриэль.

Я сглотнула, пытаясь распутать завязки. Пальцы тряслись. Как бы я ни хотела его, а деловой тон Марка пугал куда больше его безразличия.

– У Агны было пятно – метка болезни. Никто бы не помог, даже Колэй и лучшие целители Аратов. Вспомни призрака с болот – он отлично знает, что эту дрянь не вылечить нашей местной магией. Я должен убедиться, что у тебя такой нет. Снова терять того, кто дорог, я не хочу.

Того, кто дорог. О, боже!

– У меня нет меток…

– Ты можешь не знать о ней, котенок. Агна получила её только в шестнадцать, и никогда не говорила, каким образом. Позволь я посмотрю.

Пальцы тряслись. И это я всего час назад страстно к нему льнула, целовала, гладила сильное тело?

– Да не бойся ты, глупая, – пробормотал Марк и убрал мои руки в сторону. – Так затянула, что тут только зубами узел рвать.

Он склонился к моей груди, и принялся теребить шнурки, но они как будто нарочно не поддавались.

– Ладно, черт с ними, – сказал он и рванул сорочку, заставив меня пошатнуться. Это было страшное и возбуждающее мгновение, хотя я и не верила, что Марк может действительно хотеть меня. – Сошьешь новую?

– Да… – отозвалась я, прижимая к груди остатки ворота. – Мне уже отпустить?

Внезапно он хмыкнул.

– Габриэль, я тебя не обижу. Веришь?

– Да. Просто я стесняюсь своего тела. В смысле, когда голая… и рядом с тобой. А теперь ещё и светлячки разгорелись.

Всё-таки сказала.

– Почему же? – спросил Марк, осторожно кладя руки мне на плечи и заставляя отпустить одежду.

– У меня Цахтал на боку. Ты ведь знаешь, все Грозовые его носят.

– Я не боюсь твоего рисунка, Габ.

– Это хорошо. То есть я рада, что ты не против…

– Угу. Ты мне зубы-то не заговаривай. Остальное снимать собираешься или как?

Я перехватила его заинтересованный взгляд – Марк разглядывал мою татуировку.

– Ничего картинка. У меня тоже есть зверюга, – и повернулся, демонстрируя во всей красе Кервела, парящего вниз, перья которого рассыпались по коже до самой поясницы. – Тебе помочь, может?

– Нет. Я сама могу.

И принялась теребить застежку на лифе. Марк вздохнул и подошел ко мне.

– Повернись. Ты до утра раздеваться будешь.

И быстро стянул с меня белье, в том числе трусики. Сжавшись ещё больше, я закуталась в волосы и снова прижалась к стене, а он, напротив, лег на кровать.

– Иди сюда, Габриэль. Я не собираюсь тащить тебя силой.

Напоминая себе, как хотела его прежде, я медленно приблизилась и присела на самый край. Марк подвинулся ко мне и ласково провел рукой по щеке.

– Почему ты все время мерзнешь?

– Я убиваю чувства, что грели меня.

– Не надо, не трогай их.

Он склонился и мягко коснулся моих губ. Наконец-то поцелуй!

– Тебя приятно целовать, Габ.

Меня словно отпустило, и я потянулась к Марку, робко касаясь его груди.

– Дом был мертв, я был мертв, но ты принесла жизнь в Солнечное поместье. Чудесная влага, питающая радостью. – Он прижал мою ладонь. – И сердце снова бьется. Повернись на живот.

Я послушно легла, и Марк убрал наверх длинные пряди. Пальцы коснулись затылка, прошлись по плечам, ничего не упуская, легли на лопатки. Прикосновения были внимательные и сильные.

– Зачем касаться? – тихо спросила я.

– Иногда токи не увидишь обычным взором.

И его руки опустились ниже, к пояснице и локтям. А потом легли на мои ягодицы и сжали их, прошлись по бедрам. Я вздрогнула – Марк тронул чувствительное место в самом низу живота. Ласковые пальцы сперва коснулись едва ощутимо, а потом заскользили, поглаживая с силой и нажимом. Я настолько не была готова к подобным прикосновениям, что вскрикнула.

– Тихо, маленькая, – прошептал он, склоняясь и целуя меня в шею. – Ты готова, – пробормотал мужчина, но я не понимала, о чем он. – А ведь я только начал, Габ.

Он тихонько пошевелил пальцем, заставляя меня изогнуться.

– А… – выдохнула я, и мужчина перевернул меня на спину.

– Ты податливая, Габи. Мне приятно тебя ласкать, – сказал он. – Хочешь ещё?

– Да.

Я бы сказала что угодно, лишь бы он не остановился. Марк круговыми движениями, мягко ласкал мое чувствительно место, и я развела ноги, подаваясь к его руке. Хотелось стонать в голос – громче, протяжней. Хотелось ощутить его горячее тело. Я прикрыла глаза. Смотреть на Марка не хватало решимости, я и так была во власти возбуждения и совсем себя не контролировала.

– Не напрягайся, – прошептал он, – откинься.

Я попыталась расслабиться, но чем дальше – тем больше дрожащего возбуждения во мне появлялось. Густое наслаждение прошлось по телу – Марк положил вторую ладонь мне на грудь, погладил, прошелся пальцами. Потом он проделал то же со второй грудью, и я ощутила на животе его дыхание. Ласковые губы тронули пупок, поднялись наверх по впадинке меж ребер, и он принялся целовать мою шею. Молясь, чтобы Марк не попросил убрать руки, я погладила его сильные плечи, ощупала, наслаждаясь, все напряженные мышцы. Волосы… Какие они у него были сухие и легкие! Наплевав на сдержанность, я запустила пальцы в его пряди, принялась с силой массировать затылок. Он молчал, продолжая целовать меня, вторая рука дарила прекрасное наслаждение. Хорошо! Я опустила ладонь вдоль поясницы, но до ягодиц не достала. Как жаль! Может, он позволит мне чуть сдвинуться вниз? Нет, не разрешил.

– Ты разденешься?

– Хорошо, что напомнила, – хмыкнул он. – А то я увлекся.

Он снял штаны и быстро вернулся ко мне. Сильные пальцы проникли чуть глубже, и я замерла.

– Больно?

– Самую малость… – прошептала я смущенно.

Марк двинулся дальше, и я задышала быстрее. Это было невообразимо хорошо! Когда он чуть сильнее надавил, я застонала.

– Остановиться?

– Нет! – шепотом воскликнула я.

Он принялся двигать рукой, то глубоко проникая, то дразнящими укусами в шею сводя с ума. Когда пальцы его замирали, я тоже замирала, чувствуя, что если он не продолжит – заплачу. Но Марк продолжал, и медленно подбирался ко мне всё ближе, пока не прижался всем телом. Я обхватила его, он обнял меня и склонился, целуя в губы. Не представляла, что поцелуи бывают такими влажными и глубокими! Оказывается, я вообще не знала, насколько удивительна близость. Язык Марка был твердым и настойчивым, и непременно находил мой, подразнивая, лаская, заставляя отвечать. Впрочем, отнюдь не эта твердость пугала меня больше всего…

Он подхватил меня под колени и опустил ниже, устраиваясь меж моих бедер. Нормально дышать я не могла – хватала воздух, словно вот-вот должна была утонуть. Сейчас всё случится. Главное, вытерпеть. Почувствовав, как настойчиво Марк проникает внутрь, я испуганно застонала и уперлась в его грудь ладонями.

– Пожалуйста, не бойся, – тихо попросил он.

Я снова обхватила супруга за шею, но решимость моя таяла с каждой секундой. Если в самом начале так больно, что же будет потом? Марк нахмурился. Конечно, он почувствовал, как я напряглась.

– Попробуем иначе, – сказал он. – Тебе, наверное, будет проще, если коснешься меня.