Текст книги "Горький вкус Солнца (СИ)"
Автор книги: Галина Мишарина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)
Глава 8
У нас с Марком была отдельная комнатка, также как у Смайла и племянницы Торми Дайры. Девушка сразу показалась мне милой и общительной. Не знай я о родстве, посчитала бы Торми её отцом. У Дайры были такие же русые волосы, открытое, умное лицо, да и ростом она не уступала молодому мужу. На них со Смайлом было приятно смотреть, ведь от счастливых людей всегда исходит нежный свет. Интересно, как сияли мы с Марком?
Мы познакомились с командой. Я боялась, что мужчины будут грубыми и неотесанными, но вышло наоборот. Моряки оказались сильными, веселыми и добрыми, к тому же разговорчивыми. Они обрадовались Куролесю, хотя на судне уже была кошка по имени Марта. Галантный кот умудрился сразу завоевать сердце пушистой дамы, и сам вел себя как дома. Вот и не верь после этого шуршакалу, сказавшему о просьбах зверя…
Я долго уговаривала Торми принять Кулька, и в конце концов арат согласился.
– Шуршакал на корабле, – покачал головой капитан. – Да уж. Занятная странность. Ладно, – обратился он к человечку. – Будет тебе работа и койка. И матросы не обидят. Слово капитана.
– Спасибо, добрый господин Торми, – улыбнулся карлик. – Я хорошо вам послужу.
И он, и кот втянулись в новую водную жизнь быстро. Да и Марк – молчаливый и трудолюбивый – сразу стал своим среди моряков. Смайл и Дайра почти все время были вместе, и я почувствовала себя одинокой. Глядя на Марка, который трудился вместе со всеми, я понимала, как мало о нем знаю. Загорелый, с завязанными волосами, в распахнутой рубашке и простых штанах, он выглядел как обычный матрос. И снова старая песня: Солнечный был так сосредоточен на своих мыслях, что не замечал меня. Кажется, порой ему просто необходимо было уйти в себя, и я решила не мешать, отвлекаясь чем придется. Как говорил Дэр – в походную жизнь нужно втянуться, и первые дни самые трудные. Хорошо хоть, меня не укачивало.
Я впервые видела Атру с воды, и берега были прекрасными. Сплошные скалы в густой зелени, цветные мхи и пещеры. Интересно, что скрывалось в их недрах? Удивительные камни и звери, или куски магии, подобные тем, что рождали дымки теней?
– Здесь нет ни разбойничьих ватаг, ни глубинных монстров. Наслаждайтесь, – улыбнулся Торми.
Корабль звался Сайвул – в честь Аратского белого волка, который плавал не хуже рыбы и отлично нырял. Я ходила вдоль бортов, глядела на сине-зеленые воды и думала о том, какие волны ждут меня. Неужели бывали и подобные тем, что приходили во снах? Дэр, не раз ходивший на корабле, рассказывал об ужасных штормах. Наверняка придется пережить непогоду, и не раз. Хотя Солнечный определенно мог влиять на ветра и дожди, и был способен обеспечить хорошую погоду, всё же я готовилась к худшему.
Я вздохнула и поглядела на супруга – он разговаривал с первым помощником, которого все звали Мур. Мужчины стояли на носу и показывали на берег, очевидно, обсуждая Атру. Потом Мур рассмеялся и пожал Марку руку. Я вздохнула. Неужели мы с супругом теперь встретимся только за ужином в каюте капитана? Те же Смайл и Дайра, держась за руки, стояли возле борта. Вместе. Всегда. Жаль, что я опять одна. Или это было очередным преувеличенным упрямством? Но разве любовь не бывает жадной? Неужели хотеть быть рядом – плохо? Я сосредоточилась на прошедшем, чтобы как всегда ощутить его приятное послевкусие. Прокручивала в памяти все детали нашей близости, грезила о нескором повторении этого счастья, и не заметила, как сзади подошел Марк.
Конечно, вздрогнула – он прижался ко мне и положил руки по бокам.
– Грустишь, котенок?
Сказал тихо, чтобы я одна услышала, но с такой нежностью, что в горле запершило. Снова плакать? Нет уж! Я накрыла широкие ладони своими.
– Скучаю по тебе.
– Я здесь, Габ. Мы плывем на одном корабле.
– Но не рядом со мной. Ты постоянно уходишь…
– Мне нужно чем-то заниматься, иначе я с ума сойду.
– Понимаю.
Марк вздохнул и подхватил меня, усаживая на фальшборт лицом к себе. Я сразу ухватилась за его плечи, чувствуя, как плавно движется судно.
– Мне не скучно с тобой, Габ. Но на корабле легко потерять собственные правильные токи, если не заниматься физическим трудом. Мне это важно.
– Прости. Я снова начала жадничать.
– Мне нравится, – усмехнулся он и склонился, заправляя за ухо мою короткую прядку. – Поверь, я рад чувствовать тебя рядом. Во мне живут два человека – прежний и настоящий. Я не хочу возвращаться назад, но и не могу забыть. А работа помогает создавать нового себя – целостного. Поверь, Габриэль, я делаю это ради тебя. – Он склонился, касаясь губами моих губ. – Прошлая ночь, прошлый день были чудесны. Я понял, какой вкусной может быть жизнь. Вот держу тебя, а сам думаю, куда бы унести, чтобы побыть наедине.
Я сглотнула.
– У нас маленькая каюта, но кровать хорошая.
– Для чего? – усмехнулся Марк. – Для крепкого сна?
– Наверное, и для него тоже. Нам придется сдерживаться, да?
– В этом есть своя приятность, Габ, – и он снова легко и невинно поцеловал меня. – Однако возникнут определенные трудности – я могу стать сердитым и раздражительным, если не получу тебя вовремя.
– О! – покраснела я.
– Шутка. Если бы не умел контролировать желания, никогда бы не получил дар от Кервела. Мне не с чем сравнивать, но я многое видел и часто слышал рассказы… других ребят. Матросы на больших кораблях любят обсуждать такие вещи, как бы грубо это ни звучало. У Торми они умные, а на торговых судах, поверь, есть жуткое хамло… Так вот девушки бывают разные не только в предпочтениях. Они и в физической любви разные. Некоторым это вообще не важно, дарил бы подарки и комплименты делал. Но ты, Габ, удивительная. Ты знаешь, что занимаешься любовью, как будто танцуешь?
– Нет, – прошептала я, ощущая, как медленным теплом наполняется живот. – Тебе это нравится?
– О, да, – усмехнулся он, на сей раз целуя меня хоть и коротко, но страстно. – Ещё как, котенок.
– Мне бы быть рядом, – сказала я, поглаживая его колючие щеки. Марк крепко держал меня, и я поняла, что нет смысла цепляться за него. – Не надо подарков и комплиментов… Хотя иногда, признаюсь, важно слышать чувства.
– Я постараюсь, Габ.
– Не надо. Если не хочется – не говори ничего. Просто делай как сейчас – подходи и обнимай. Это лучше слов.
Я прижалась к его груди и удовлетворенно замерла, слушая, как бьется сердце. А потом, не думаю о правильности подобного поведения, ещё и ногами обхватила за пояс. Но мужчина только усмехнулся и что-то милое пробормотал мне в макушку. Так мы и стояли, наслаждаясь солнцем, ветром и свежим влажным воздухом.
Я подняла голову, чтобы поглядеть Марку в глаза.
– Можно я спрошу?
– Угу.
– Чего ты больше всего боишься?
– Терять близких, – незамедлительно отозвался Марк.
– И я. Даже не знаю, что страшнее – видеть медленную смерть и успеть проститься или стремительно потерять, не сказав «Прощай»… Никто не знает, что, когда умер отец, мама носила дитя. Малышу было всего два месяца, и сохранить беременность не удалось, хотя она очень старалась.
Марк осторожно погладил меня по волосам.
– Мне жаль, что так вышло, Габ. Никто не должен уходить раньше времени, тем более дети… Всегда кажется, что было сделано недостаточно, что можно шагнуть назад и что-то изменить.
– Но пути в прошлое нет и не будет.
Марк вздохнул.
– Ты знаешь мои тайны, Габриэль. Все до единой. Это и есть дорога назад. К сожалению, она ведет в Ивовую рощу.
– Откуда призрак появился, Марк? Как долго живет там?
– С самой смерти Агны. Хорошо, что я первый нашел эту черную тварь. Ты заметила, что на болотах не красная земля? Поэтому чудовище сидит там. Оно как в тюрьме, не может выйти благодаря надежной охране. Зимой – хуже. Снег является отличным проводником, и мы расчищаем круг, чтобы красная земля всегда глядела в небо.
– А если не расчистить?
– Оно может пробраться. Однажды так случилось, и тварь пришла в деревню. Хорошо, что я был поблизости. Эта гадость боится света, но ночью Солнечные в любом случае светят недостаточно ярко.
– Все, кроме тебя.
Он кивнул.
– Думаю, эта штука может найти новую жертву. Она – паразит, и живет, пока жив носитель. Агна не хотела, чтобы кто-то забрал болезнь себе, потому убила себя в роще. Я не знал, что черная гадость выйдет из неё и останется жить своей жизнью. Возможно, Агна и сама не знала… Или не хотела говорить, просто сделала как сочла нужным. Я нашел её тело и отнес в Грозовое поместье, а через пару дней в роще встретил Это.
– Возможно, стоит попробовать убить её с помощью гроз?
– Возможно.
– Или радужные шары создать.
– Хм.
– А ещё твой страшный амулет.
Марк глубоко задумался и ничего мне не ответил. К его привычке внезапно уходить в себя я уже привыкла и не обиделась. С носа долетел голос Торми:
– За поворотом Расщелина Теней. Смотрите, не проспите.
– Что это? – спросила я у супруга, и он снял меня с фальшборта.
– Так заканчивается пропасть у моря, которая тянется через всю Атру. Место занятное. Поглядим?
– О, непременно! Дэр упоминал о нем, и я всегда хотела поглядеть. Мы-то плавали больше в другую сторону, там пляжи хорошие.
Смайл и Дайра тоже остановились у противоположного борта. Контур берега здесь был неровный, море билось о твердую породу, рождая воронки и перекрестные течения, которые, по словам Торми, могли навечно оставить корабль крутиться на одном месте.
– Но если кому-то все же удастся причалить, не думаю, что они заберутся наверх по отвесным скользким стенам, сколько бы дыр в них не было.
Мы миновали высоченные черные стены, и я сразу увидела вдалеке разлом. Он был прекрасным, аж дух захватывало. Узкая прорезь меж скал, по бокам которой летели голубые воды. Словно кто-то прорубил дыру огромным топором. Или мечом. Внутри темно не было, там росли цветные мхи и даже какие-то упорные деревца. Приглядевшись, я поняла, что это карликовые сосны. Хотелось непременно сунутся в разлом, поглядеть, что ещё живет в нем помимо деревьев и мхов…
– Если бы я только умела рисовать!
Марк покосился на меня.
– Нравится?
– Ага! И водопады высоченные. Вот бы туда птицей залететь!
Он тихо хмыкнул.
– Ну да…
– Скажи, а почему ты больше не рисуешь? Я видела в библиотеке отличные наброски.
– Прошлое, – коротко ответил Марк, – порой делает больно. Мне бы не хотелось снова браться за карандаш или перо.
– Прости. Понимаю. Но можно задам ещё вопрос?
– Сколько угодно, Габ. И не извиняйся. Я не сержусь.
– Ты и маслом писал?
– Угу.
– В доме есть твои картины?
– Несколько пейзажей, но они на чердаке.
– А кто тебя учил?
– Отец.
– А его?
– Его отец.
– А…
– А его – его отец, – рассмеялся Марк, и я подхватила эту необходимую веселость.
– Значит, тоже наследственное.
– Наверное, – пробурчал Солнечный. – Могу тебя научить.
– Обязательно! – обрадовалась я. – Но лучше подожду, когда твои руки снова захотят творить.
– Хм, – сказал мужчина. – Тебе придется долго ждать, Габ.
Торми подвел судно к самому водопаду. Удивительно, но здесь не было ни бурунов, ни коварных течений.
– Красиво, – улыбнулась я. – И дальше будут подобные приметные места?
– Несколько, – ответил Солнечный. – Если ты не против, я пойду помогу ребятам.
– Конечно. Спасибо, что побыл со мной.
Я коснулась его щеки, но Марк, усмехнувшись, взял меня за подбородок и наконец-то подарил долгий и прекрасный поцелуй.
– Не скучай, котенок.
– До встречи, – отозвалась я, смакуя чувство его тепла и влажности.
Весь последующий день мы то глядели вместе на красивые берега, то снова разлучались, когда Марк шел к морякам. Вскоре и Смайл начал помогать остальным, а Дайра позвала меня в каюту.
– Перекусим?
Я согласилась. За едой мы разговорились, и это стало моим спасением. Девушка рассказывала о своей семье и с любопытством слушала меня. В гостях у Грозовых она не была ни разу, но многое о кланах знала, и с ней было интересно. Так прошел остаток дня, когда к нам, наконец, пришли Марк и Смайл – мокрые и лохматые.
– Помылись в морской водичке? – улыбнулась Дайра.
– Ага! – радостно ответил парень.
За то время, пока я его не видела, младший брат Мэй сильно изменился. Волосы посветлели, лицо стало более серьезным и мужественным, а в уголках глаз появились морщинки. Прежде он был худощав, теперь окреп и загорел.
Смайл обнял Дайру и что-то прошептал на ухо. Девушка нежно хмыкнула и, не стесняясь, шлепнула его пониже спины.
– Выдумщик!
– Именно, – рассмеялся парень, и отошел вытереться. Марк уже успел переодеться и вернулся, беря меня за руку.
– Как ты?
– Хорошо. Думала о тебе и теперь до мурашек рада снова быть рядом.
– А ты знаешь, что Мэй при нашей первой встрече сочинила обо мне стихи?
Я прыснула смехом.
– Нет, об этом она не упоминала.
– Про глаза что-то, – криво усмехнулся мужчина. – Я поэзию плохо запоминаю.
– А я вообще не умею сочинять. Так, иногда получится что-то невпопад…
– Всё компенсируют танцы, Габ. К тому же ты и в жизни двигаешься красиво. Тебе достаточно просто быть собой. Кстати, Агна никогда так не танцевала, – задумчиво произнес он.
– У нас учатся по желанию. Агна тяготела к магии.
– Да. Но она не смогла победить в борьбе со злом.
– Я бы умерла быстрее…
– Нет. Лучше не продолжай. Давай поедим.
– Ты же весь день без крошки во рту! – ахнула я. – Садись скорее.
За столом разговор зашел о картах. Тут-то и выяснилось, что «знакомый» Торми отнюдь не его близкий друг, который с радостью поделится информацией.
– Просто так нам карту никто не отдаст, – откашлялся Торми. – И купить не сможем.
– И? – поглядела на него я.
– Её придется украсть.
– Что?..
– Предстоит ежегодный королевский бал. Вы с Марком сможете завладеть вниманием нужного человека и других гостей, в то время как Смайл проберется в покои графа, – невозмутимо сказал арат.
– Смайл? – рассмеялась Дайра. – Поглядите на него, он ещё приметней Марка и Габи! Нужен другой вариант.
– Он есть, – отозвался Торми. – Все мы будем поодиночке, а, точнее говоря, изобразим знакомых, но не родных. Одинокие девушки, как и мужчины, привлекательней. Все, кроме меня.
– Тебе придется сбрить бороду, – хмыкнула племянница.
Торми вздохнул.
– Да.
– Подождите, – вмешался Марк. – Вы хотите сказать, что я должен отдать Габи на растерзание столичным женихам?
– Не совсем, – ответил Торми. – Ты изобразишь точно такого же заинтересованного жениха. Противоборство интересно, тем более с атровцем. Это отвлечет гостей от моей персоны.
– Нам нужен кто-то, хорошо знающий город и тех, кто там живет, – проворчал Марк, сжимая мои пальцы.
– У меня есть такой друг, и я уже написал ему. Он нас встретит в порту.
– И кто же это? – спросил Смайл.
– Лорд Маир Арнэ.
– Хорошо, – кивнул Смайл. – Тогда пусть каждый ещё подумает над планом, и постепенно отшлифуем его до мелочей.
– На месте будет ясно, – сказал Марк. – Всем доброй ночи.
Мы зашли в каюту и сразу легли. Почему-то я утомилась больше обычного, и Марк, нежно меня обняв, тихо сказал:
– Подождем с проявлением чувств, Габриэль. Тебе нужно поспать. Не против?
– Только если ты не против голодать, – слабо улыбнулась я. Казалось, на корабле будет не слишком приятно спать, но покачивания, наоборот, настраивали на сонный лад.
– Спи, котенок.
– Мое солнце, – отозвалась я, закрывая глаза. – Добрых снов.
…Зимний лес, голые сосны как струны. Я иду против ветра и не могу разглядеть, что ждет впереди. Ни тропы, ни направления. Только я, снег и черные деревья. Холодно. Я иду босиком и глотаю снежинки. Тело прикрыто тонким хлопковым платьем, ни шарфа, ни шапки… И волосы обрезаны, я совсем их не чувствую.
Вот он, край. Я останавливаюсь, зная, что дальше пропасть. И путаю шаги, не понимая, сколько их нужно до гибели в белой пелене. А потом впереди появляется призрачный след и возникает дом. Он похож на Солнечное поместье, но разрушен и заброшен. Не ведая страха, я шагаю по воздуху вперед, и пурга несет легкое промерзшее тело навстречу будущему…
Северное крыло полностью разрушено, да и от южного мало что осталось. Восточное скукожилось и уменьшилось в размере, и лишь в западной части торчит покосившийся шпиль зимнего сада. Я вздрагиваю – Агна! Она тихонько касается моей руки, и я, поглядев сестре в глаза, точно знаю: это не злой призрак.
– Идем, – шепчет девушка белыми губами.
Мы шагаем-парим, и вскоре Агна устало опускается у порога.
– Иди, Габи. Это теперь твой дом. Спаси его. Верни жизнь Солнцу.
– Я не могу тебя бросить!
Её зеленое платье порвано, волосы спутались и висят унылыми безжизненными прядями. Ей плохо. Она давно мертва.
– Должна. Мне сейчас легче. Скажи ему, чтобы больше не звал. Я с мамой в лучшем мире, но, каждый раз возвращаясь в этот, чувствую прежнюю боль.
– Но почему? Разве Атра обижает тебя?
– Не она. Она.
Я резко поворачиваюсь, и вижу жуткую черную фигуру, но она тотчас исчезает, разорванная белым солнечным лучом. К дому медленно идет Марк. Ему тяжело, и я с воплем кидаюсь навстречу – любимый ранен. Красное пятно расползается под рубашкой как раз там, где должно стучать сердце. Я обнимаю его, трясу, что-то кричу…
– Прости, – шепчет он. – Прости меня, Габ… Лучше я, чем ты. Всё правильно. Теперь я с ней.
Агна встает ему навстречу, и слезы превращаются в сосульки, делающие её лицо ледяной страшной маской.
– Не-е-ет, – тянет она, словно замерзая внутри себя. – Ты не мертв ещё. Габриэль все исправит. Она изменит судьбы. Она сможет.
– За тебя жизнь не отдал, отдам за неё, – шепчет он, и вдруг падает лицом вниз.
Я бросаюсь к нему, пытаюсь повернуть, но снег засасывает тело Марка, становясь красным.
– Вернись в дом!!! – вопит Агна, и я бросаюсь вперед, чтобы успеть повиснуть на ступенях до того, как проваливается прозрачно-белая земля. И Марк, и сестра исчезают, зато черный призрак остается стоять вдалеке. Я бросаюсь вперед, лезу через развалины, и с каждым шагом чувствую, что слепну. Вот уже иду на ощупь, напарываясь на все подряд, и понимаю, что если не поспешу – умрут все.
– Габ, – вдруг говорит тихий голос. – Держись.
Я вскрикиваю – кто-то берет меня за руку.
– Кто это?
– Твой брат.
– Который?
– Ты не знаешь меня, но я знаю тебя. Идем.
– Доверяешь? – шепчет кто-то. – Доверяешь мне?
Потом мою ладонь подхватывает другая – широкая и теплая.
– Дочка, – говорит ласковый голос. – Не бойся. Я с тобой.
– Папа! – всхлипываю, тянусь к нему, но на объятья времени нет.
– Смотри… – шепчет незнакомый голос, и ко мне возвращается зрение.
Один-единственный росток – как раз там, где я поливала обильней всего. Зеленая крошка, могущая погибнуть от холода в любой момент. Я дую на листики, закрываю ладонями, но понимаю, что он умрет все равно, и знаю, что, когда скукожится и пожелтеет растеньице – замерзнет и моя любовь.
– Не умирай, не умирай… Пожалуйста. Не умирай, Марк!
Кровь течет по пальцам, но она холодная и темная.
А потом жуткий свистящий звук, и я вижу сквозь стеклянные стены, как летит прямо мне в лицо стрела… но он уже рядом – мой любимый, мое верное и единственное солнце. Он здесь, чтобы закрыть меня и то растение, что мы спасали вместе. Росток любви. Росток нежный и сильный.
– Не умирай!!!
Я подхватываю его, задыхаюсь от тяжести тела, но ничего не могу поделать.
– Прощай, котенок, – говорил Марк, и кровью заливает стены сада…
– А-а-а! – заорала я и проснулась. Оказывается, супруг уже держал меня за плечи, к тому же сильно встряхивал.
– Не умирай, не умирай! Пожалуйста! – заревела я, уткнувшись в грудь Марка лицом. – Не уходи!..
– Габ, котенок! Успокойся, маленькая! – пробормотал Марк, но я от ужаса не понимала, что творю. Хваталась за него ногами, руками, губами… Дышать толком не могла от рыданий, и повторяла только одно на разные интонации. Умер. Во сне он умер. Умерла Агна, мой папа, нерожденный брат… И Марк уйдет. Это судьба.
– Не умирай… Пожалуйста! Я сделаю что угодно, чтобы ты жил!
Понимая, что слова не помогают, он принялся целовать меня. Я отвечала невпопад, мы стукались носами и даже слегка кусались, но потом дыхание мое наладилось и я, видя, что вцепилась в плечи Марка ногтями, зашептала слова извинения.
– Прости, Марк! Я не хотела делать тебе больно!
– Тихо, котенок. Всё хорошо. Я с тобой и никуда не уйду.
– Сон… Это всё сон… – бормотала я. – Не верь кошмарам, только сладким грезам…
– Ты видела смерть?
– Да. Погиб и ты, и наш Солнечный дом. Там была Агна, она пыталась помочь… А ещё мой отец, брат… Марк, я не хочу так!
Он поцеловал меня, не давая снова расплакаться. Мял мои губы напористо, до тех пор, пока я не сосредоточилась на ласках и не перестала всхлипывать. И тогда Марк заговорил.
– Мне снится море – черное, как смола. Я иду по узкой косе, а вокруг бездна. И медленно приближается суша – тот самый Арочный пляж. Ты знаешь, там цветной песок: у самой воды белый, чуть дальше желтый, а после розовый. Так вот в моих снах он бледно-голубой. Всё лазурное и бирюзовое – скалы, небо, деревья. Словно кто-то выбрал разные оттенки синего, и акварелью расписал мир. Только воды темные и неприветливые… Она стоит возле скал, – едва слышно сказал он мне на ухо. – Агна. И её зеленое платье как кусок летнего леса. Я произношу её имя всегда, даже если точно знаю – исчезнет в следующий миг. Она никогда не говорит со мной, мы просто смотрим друг другу в глаза. Мне хочется проститься ещё раз, сказать, что эти сны мучают нас обоих, но я не могу. Кажется, если произнесу «Прощай!», сделаю ей только хуже.
– Она просила отпустить, Марк, – прошептала я. – Говорила, что ей больно возвращаться из-за призрака.
– Значит, пора, котенок. Всем нам. Тебе – поверить в то, что я рядом навсегда. Мне – отпустить прошлое. Агне – обрести покой.
– Я верю, но всё равно боюсь. Поэтому лезу к тебе, хочу постоянно быть рядом. Я всегда боялась, Марк, но справлюсь со страхом, если ты немножко поможешь мне…
Я судорожно вздохнула, и мужчина вытер мои щеки.
– Ты нужна мне, Габриэль. Теперь куда больше, чем прежде, – пробормотал он. – Пожалуйста, сядь ближе. Нет, Габ. По-другому.
Я все поняла, только почувствовав его внизу.
– Сейчас?..
– Самое время вернуть тебе веру в жизнь.
– М-м-марк… – выговорила я, чувствуя, как он кончиками пальцев проводит по моей спине, добирается до затылка и ласкает волосы. Мурашки сновали туда-сюда, и я вздрагивала от каждого нового прикосновения.
Он мой. Он желает меня. Наш кошмар в прошлом. Вот оно, мое настоящее и будущее. Произойдет то, во что мы верим, те чувства, которые создаст сильное сердце. Пусть для нас это будут нежность, верность и надежда, пусть это будет новая жизнь.
Мы побывали в гроте коршунов, где уже давно не жило ни одной птицы, залезли на одиноко торчащую из воды скалу-палец, и даже умудрились немного поплавать в небольшом заливе. Это был окруженный скалами белый пляж, на который иначе как с воды попасть было невозможно. Там искупались все, и мы в последнюю очередь. Жаль, не время было учиться плавать или нежиться в объятьях друг друга. Нас, конечно, никто не торопил, но и прыгать на Марка на глазах у всего корабля я стеснялась. А поэтому просто продемонстрировала свои ужасные умения, и Солнечный тотчас заметил, что я слишком сильно напрягаю шею и совсем не работаю с дыханием.
– Будет возможность – позанимаемся, – сказал он.
Через несколько дней мы вошли в устье Широкой – главной реки Дариды. Это был самый удобный путь к столице. И, конечно, стали чаще попадаться большие города, в которых было, на что посмотреть. Мне пришлось переодеться в платье, чтобы не посчитали северянкой. Хотя некоторые до сих пор думали, что в Атре порядки совсем как там, главное отличие состояло в том, что на Севере был матриархат.
Постепенно я нашла для себя занятие – готовила вместе с корабельным поваром, и чинила одежду, если кому-то было нужно. Знала всех по именам, и, хотя порой путалась, но ребят это только веселило. По вечерам один из матросов играл на Лелли – разновидности гитары небольшого размера, второй приносил барабаны, а Дайра бралась за бубны, и тогда мы с Марком танцевали. Исполнять танец бури я не хотела, прекрасно зная, как это влияет на мужчин. Теперь мое тело целиком принадлежало Марку.
Плавание мне нравилось, и кошмар стерся из памяти благодаря страстной нежности супруга. К тому же, Солнечный становился всё более ласковым и внимательным, стал больше разговаривать, хотя чаще вел себя по-прежнему сдержанно и спокойно. Мне нравилось узнавать любимого постепенно, составлять мозаику его редких улыбок, жестов и слов. Так рождался светом и морскими брызгами новый Марк, в которого я с каждым мгновением влюблялась всё больше. И, кажется, это было взаимно.
Однако уже в первом большом порту выяснилось, что Марк ужасный ревнивец. И речи не шло о том, чтобы изображать знакомых! Он и на жениха не был похож, потому что вел себя как самый настоящий жадный муж. Стоило кому-то сунуться ко мне, даже просто поприветствовать, как Солнечный оказывался рядом и пронзал мужчину таким тяжелым взглядом, что тот сразу убирался прочь.
– Никудышный ты актер, Марк, – смеялся Смайл.
– Это точно, – сердито отвечал Солнечный, крепко меня обнимая. – Я сразу предупредил, что не одобряю подобный план.
Он как раз «отогнал» очередного кавалера, которого я едва успела разглядеть.
– Кстати, тоже идея, – кивнул Смайл. – Суровый муж, который кому угодно за жену рыло начистит…
Марк хмыкнул.
– И это правда, которую не нужно скрывать.
– Хорошо, – отозвалась Дайра. – Тогда мы тоже не станем изображать одиноких. Попробуем сыграть на привязанности.
Мне было приятно, что Марк мной дорожит. Мы зашли на рынок купить фруктов, и я, радостно кусая нечто рыжее и сочное, улыбалась Марку, который уплетал за обе щеки большое красное яблоко. Оказалось, что это его любимый фрукт.
– Марк Сварт, – вдруг сказал незнакомый женский голос. Мы одновременно обернулись и увидели красивую синеглазую девушку примерно моего возраста, одетую, однако, ярко и роскошно.
– Вальди, – отозвался Солнечный. – Здравствуй.
Девушка подняла брови, словно удивилась его спокойному тону, и как бы невзначай коснулась пальчиком огромного кольца на безымянном пальце.
– Дурачишь очередную куколку?
Я не выдержала и хмыкнула, и незнакомка поглядела на меня в упор.
– Вы…
– Моя жена, Габриэль, – перебил её Марк. – Габ, это Вальди Азорская, подруга Мэй.
– Добрый день, – сказала я.
– Хорошо ли вы знаете своего супруга? – сощурилась девушка. – Он обманул меня, между прочим. Я должна была стать леди Сварт!
– Только забыла одну важную деталь: я тебя не любил и не делал предложения, – усмехнулся Марк.
– Но ты сам подошел ко мне на балу!
– И что? Тотчас надо считать себя возлюбленной и невестой?
Вальди нахмурилась.
– Возможно, я преувеличиваю. Но, говорят, ты строил козни против Магици, и едва не погубил Мэй и Дэра!
– Было, – кивнул мужчина. – Но все в прошлом.
– Прошлое никуда не денется, Марк. Оно настигает нас, когда совсем того не ждем. И вы, – она поглядела на меня, – ещё пожалеете!
– Почему это? – искренне удивилась я.
– Потому что Атра не всякого ласково принимает! – выпалила Вальди, и, резко раскрыв веер, вздернула подбородок.
– Я родилась на красной земле, – с улыбкой отозвалась я. – И знаю об Атре куда больше вас. Зачем так сердиться?
Вальди выдохнула и выпрямилась.
– А я и не сержусь. Между прочим, у вашего кавалера отвратительные манеры. Да и вы выглядите неприлично! Сейчас платья без корсетов носят только крестьянки и работницы.
– Я и есть работница. Готовлю для матросов на корабле, – едва сдерживая смех, сказала я.
– О!
– Ага.
– Как же ты, лорд, мог выбрать в жены простолюдинку? – снова завелась девушка. – Я из старинного рода, богата и обладаю властью!
– Магици, – сказал Марк. – Дэр – брат Габриэль. Думаю, пора заканчивать этот бессмысленный диалог.
Он притянул меня к себе, обняв за пояс, и в глазах Вальди мелькнул огонек злобы.
– Ты оскорбил меня, Марк. Люди потом долго судачили о нашем глупом расставании.
– И глупой встрече, – безжалостно отрезал муж. Я хотела вмешаться, чтобы он ещё что-нибудь обидное не сказал, но Вальди внезапно улыбнулась.
– Мой супруг – лорд Пабергер. Думаю, он захочет познакомиться с семьей Свартов.
– А я не хочу знакомиться с вашим супругом, леди Пабергер, – отозвался Марк. Казалось, ему доставляет удовольствие злить девушку. – Тем более если он любитель во всех подряд тыкать шпагой.
– Да как вы смеете!..
Я хотела вмешаться, но Марк не дал, приложив палец к моим губам.
– Погоди, Габ. Ничего оскорбительного я не сказал. Леди Пабергер, судя по всему, полагает, что может поливать нас грязью, а сама останется чистой и благоухающей. Но факты есть факты, Вальди. Твой муж самолюбивый, вспыльчивый и помешанный на власти болван. Я уж точно по сравнению с ним бедноват, унитазов из золота в доме не держу. Так что зря ты сердишься, что не стала Сварт – тебе бы не понравилось Солнечное поместье, главная ценность которого – память и свет.
– Рада безмерно, что не стала твоей, Сварт! – процедила девушка сквозь зубы. – Ты грубиян, и выглядишь ничем не лучше жены в этих обносках!..
И она пошла прочь, изящно подхватив подол. Наверное, боялась запачкаться, хотя грязи вокруг не было в помине. Марк повернулся ко мне, виновато вздохнул, и я не выдержала. Хохот получился оглушительный, даже Вальди обернулась.
– Приятно не сомневаться в любимом, – прошептала я, обнимая супруга за плечи и нежно целуя в щеку. – Эта девушка не знает, что атровцы прошиты прочными нитями, из них так просто вату не вытащишь.
– Ты не обиделась? – спросил Марк, без тени смущения подхватывая меня на руки и на глазах у всего рынка унося прочь.
– Нисколечко. Наоборот, настроение поднялось! Оказывается, у тебя тоже есть поклонницы!
Марк фыркнул.
– Короткая и скучная история. Мэй не говорила про Азорскую?
– Упоминала вскользь. Неужели ты действительно мог стать её мужем?
– Выдумщица она. Глупая, – сказал Марк. – Я ей даже другом не смог бы стать. Погляди на нас! Мы из разного теста.
– Верно. Её платье перегружено деталями и слишком вычурно для рынка. Мое – простое и скучное, но мне в нем удобно. А ты действительно похож на моряка. Это моя вина, недоглядела, – и я пощекотала его грудь через маленькую дырку, которую не успела зашить.
Марк хмыкнул – на сей раз ласково.
– Габриэль, котенок. Ты – чудо!
– А ты – ревнивец. Разве есть повод?
– Дело не в тебе, – сказал он, обнимая меня и поглаживая по волосам. – Это я такой стукнутый. Всё дело в токах, Габ. Я чувствую, что чувствуют окружающие. Эти мужики тотчас начинают слюни пускать. Урыл бы всех до единого, если бы мог.
– О! – смущенно рассмеялась я. – А я думала, это больше похоже на ощущения из сна, чем на реальные человеческие чувства. К тому же не понимаю, на что тут можно пускать слюни…
Марк многозначительно оглядел меня, особо задержав взгляд на вырезе платья и на лице.
