Текст книги "Горький вкус Солнца (СИ)"
Автор книги: Галина Мишарина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)
– Понимаю, – и мама улыбнулась уже не так весело. – Женщина всегда будет тянуться к мужской силе. Конечно, если она у него есть… Когда я была в Среднем королевстве, всяких видела.
– Мам, – я склонилась и обняла её, – ну ты чего? Мы ведь часто будем видеться! И, кстати, я попросила кое-кого с тобой потанцевать.
– Габ! – воскликнула она. – Я же говорила так не делать!
– Ты покраснела! – и я довольно расхохоталась, получив шутливый шлепок по попе.
– Идем уже, выдумщица!
Она могла говорить что угодно, но последние два года постоянно ошивалась возле кузницы. Уеду – как пить дать сблизится с Лассом!
Внизу царило веселье. Солнечные воины вовсю отплясывали с Грозовыми девушками, а Марк стоял рядом с Бирном. Они мирно о чем-то беседовали. Когда мы с мамой подошли, мой избранник почтительно поклонился будущей теще.
– Марк, это моя мама, Ирина. Мама, это Марк…
– А то я не знаю, – рассмеялась она. – Рада познакомиться! – и первая протянула руку, которую Марк осторожно пожал.
– И я с вами… Можно просто Ирина? – спросил он.
– Конечно. И перейдем сразу на «ты», – сощурилась она. – Не хочешь немного пройтись? Не люблю говорить о важном среди шума и гама.
Я двинулась было за ними, но мама остановила меня.
– Нет, Габ. Ты останешься.
– Почему?
– Потому что я прошу об этом, – сказала она. – Не против? Мы скоро вернемся.
Я вздохнула и поглядела на Марка. Он спокойно кивнул. То ли скрывал волнение, то ли вовсе не тревожился.
– Буду ждать здесь. И, пожалуй, перекушу.
Они вышли на веранду и, как я ни пыталась успокоиться, стоять на месте не могла. О чем они беседовали? Во мне копошилось колючее любопытство. Я взяла бутерброд и, жадно его кусая, ходила по перилам балкона. Прежде меня за это ругали, потом махнули рукой.
Когда заиграла музыка, я принялась выполнять движения прямо на широких перилах. Даже если свалюсь вниз, серьезных травм не будет. Я уже падала дважды, и ветви буков успевали подхватить. К тому же прямо с балкона можно было перейти на дерево и пешком добраться до самой макушки. Детьми мы обожали делать это, даже играли на ветвях в догонялки.
Избавившись от хлеба с помидорами и сыром, я ступила ногой на толстую ветвь, но далеко не ушла.
– Габриэль, – позвал низкий тихий голос.
Я склонилась, заглядывая под ветви, и увидела Марка.
– Ты что там делаешь? – спросил мужчина.
– Брожу. Пойдем ко мне!
Он ловко залез на перила, шагнул было, потом, подумав, снял обувь. Я тоже была босой.
– Здорово придумано.
Я, посмеиваясь, отпрыгнула на противоположную ветку. Платье мешало, и было не слишком удобно выкрутасничать. Марк не дал мне далеко уйти – приноровился и выбрал траекторию перехвата. Я снова врезалась в него, и мы пошатнулись.
– Держись, – улыбнулся он.
– Можно за тебя? – робко спросила я, боясь, что как-то не так коснусь – и он снова нахмурится.
– Конечно.
Стоять на дереве, обняв любимого. Какая приятная странность судьбы! Я вспомнила, как Мэй рассказывала о своем страхе покидать прежний дом. Я не боялась вовсе – наверное, потому, что оставалась на красной земле. Ну а к другому дому привыкну, тем более если Марк будет рядом.
– Можно поглядеть на представление с верхушки, – сказала я, едва касаясь его спины руками. Во сне другое дело, там я всегда была готовой и решительной. В реальности совсем иначе. Я смущалась касаться Марка.
– Какое представление?
Конечно, откуда он мог знать? Я почему-то считала, что Солнечному всё ведомо.
– Грозовое. Колэй и Дэр будут молнии выпускать.
– Понял. А что насчет шоколада?
– Ах, я и забыла!
Конечно, какие могли быть танцы, когда он обнимал меня на ветке?
– Хорошо. Да. Можно потанцевать.
Он развернул меня, и я стала спускаться на балкон. Марк слез следом, и мы одновременно обулись. А, зайдя внутрь, обнаружили всех танцующими медленный танец. Это был не вальс и не наши атровские пляски. Нечто новое, непривычное. Но гораздо больше меня поразили Бирн и один из Солнечных, кажется, Лайнл, которые под аккомпанементы скрипки и пианино красиво пели! Средний умел петь?.. Никогда прежде не слышала его голоса и не думала, что они так быстро «споются». Неподалеку стояла одна из деревенских девушек, Карэн. Кажется, Солнечный воин ей очень понравился, и она не спускала с парня глаз. Так-так…
Я поглядела на Марка, и он протянул мне ладонь.
– Позволишь?
Я кивнула и вложила пальцы.
– Не знаю этого танца.
– И я впервые вижу. Попробуем.
Легкое движение, и я стою к нему так близко, что приходится задирать голову. Марк действительно высокий, наверное, даже чуть выше Дэра, и я чувствую это телом, самим животом, где-то глубоко внутри. Ощущение тягучее и сладкое.
Шаг – и он повел меня уверенно и властно. Из таких объятий не сбежишь, и противиться бесполезно. Но хороший партнер всегда оставляет девушке немного свободы, вот и Марк разрешал мне двигаться в пределах досягаемости его рук. То снова близко до чувства единения, то отстраняясь и глядя друг другу в глаза…
И вдруг музыка резко замолкла, и мы тоже остановились. За пианино села Мэй.
– Посвящается всем влюбленным, – сказала она, многозначительно посмотрев на Дэра.
Гибкие пальцы ударили по клавишам, и мелодия была столь красивой, что у меня мурашки побежали. Я надеялась услышать её бесподобный голос, и надежды оправдались.
Я слышала многих певиц, и была не привередлива, но никто не мог сравниться с Мэй. Наверное, потому, что она в песне жила, к тому же отдавала свой дар, питая наши цвета чувствами радости. Искреннее, не ожидая похвалы. Она просто нас всех любила.
Я успела понять, что эта песня о крылатых мечтах и огне, что живет в каждом сердце, и тихо вздрогнула от удовольствия – Марк мягко поцеловал мою руку, крепко прижал к себе и повел под трудный ритм. Это был несуществующий, рождающийся в настоящее мгновение танец. Откуда-то я прекрасно знала, как двигаться рядом с Солнечным, и, подчиняясь движениям, порой становилась свободна, взлетала в его руках и чувствовала крылья за спиной. А потом снова близко-близко, чтобы отдаться музыке и голосу. С каждой минутой я всё больше ему доверяла, и могла, следуя за желаниями, расслабиться в сильных руках. Было хорошо. До ноющей боли хотелось прижаться к Марку сильней, а ещё лучше уйти куда подальше, чтобы остаться наедине. Хотел ли он того же?
И только когда Мэй закончила, я осознала, что мы стоим в центре зала, и никто кроме нас не танцевал. Как можно было этого не заметить? Я покраснела, пряча нос у Марка на груди. Пусть отругает, зато я почувствую себя увереннее.
– Браво! – первым ухмыльнулся Дэр.
Остальные подхватили его аплодисменты, и я растерянно улыбнулась. Подняла глаза, посмотрела на Марка. Он был спокое – ни страсти, ни смущения. Кивнул, обнял меня за плечи и отвел в сторону. Я не успела поблагодарить или извиниться – к нам подошла Мэй.
– Ну что же, – проворчала она. – Шоколадка по праву ваша.
Вечер закончился на дереве. Обычно все забирались на крышу и смотрели оттуда, но мы с братьями всегда сидели на верхушке самого высокого бука. На сей раз рождать узоры предстояло не только Колэю, но и Дэру. С ними пошла и Мэй. Бэйт с Чэйн – его девушкой – предпочли глядеть с холма. Бирн вместе с Солнечными пошел на чердак. Значит, дерево было только наше.
Марк не держал меня за руку. Он снова отрешился от происходящего, и молча глядел в темное небо. В глазах ни чувств, ни сожалений, ни упреков – как всегда. Попробуй, прочитай, что у него творится в душе. Понравился ли ему танец? Он просто поблагодарил меня и съел небольшой кусочек шоколадки.
Мы стояли на вершине, удобно держась за ветки – каждый за свою. Я старалась ровно дышать, чтобы не привлечь к себе внимания. Возможно, чем ближе к вечеру, тем более равнодушным и холодным становился Солнечный? И дело в его ритмах, а не в том, рад он или опечален? Мне хотелось в это верить.
– Ты спать хочешь? – не выдержав, спросила я.
– Не устал, – ответил он.
– Что ты делаешь ночью, Марк? Какие сны тебе снятся?
– Ночью я предпочитаю спать, – повторил он. – А сны мне снятся разные.
Хороший ответ. Я почувствовала себя преподавателем в академии. Постараться развеселить его или отстать?
– А я летаю. Помногу. Почти каждую ночь. А ещё вижу огромные волны, которые идут на Атру с моря. Это страшно, потому что я не могу их остановить. Иногда убегаю от кого-то, похожего на мебраза, и он разрастается, пока не становится огромным, выше самих Влюбленных.
– Ты боишься перемен? – внезапно просил он.
– Нет. То есть я не знаю. Когда был жив отец, мы жили в морском доме, на скалах. Там всё иначе, и мне никогда не снились гиганты. Я была маленькой птичкой и летала над водой, а волны, если они и заступали на сушу, были веселыми и теплыми. Мы ходили купаться на берег. Знаешь Арочный пляж?
– Конечно. Он считается нейтральной территорией.
– Мое любимое место детства. Желтые пески, затейливые скалы, вырастающие из воды. Пещеры и цветные камни. – Я вздохнула. – Папа про каждую возвышенность знал историю. Он был прекрасным рассказчиком.
– Он умер в горах?
– Да, – кивнула я. – В голодный год. Они с Лассом отправились на вершины за едой, надеясь выследить диких баранов, и попали под лавину. Кузнеца благодаря волкам нашли живым, хотя и заледеневшим, а мой отец погиб от удара по голове.
Я подняла глаза и встретилась взглядом с Марком. Солнечный как всегда рассматривал меня. Неужели в моем лице было что-то настолько интересное?
– Ты не похожа на маму, – сказал он. – Только черные волосы и, может, брови.
– Да. Глаза папины, нос тоже его, губы, правда, неизвестно чьи…
– Единственная желтоглазая Магици. Ты знаешь, что у нашего Кервела подобные глаза?
– Да, но меня никогда не дразнили.
По небу пробежала первая молния – обычная, возвещающая о начале. Потом донесся раскат грома, и я покосилась на Марка – смотрит? Смотрел, но понять, интересно ли ему, не получалось. Светлячки вокруг дома горели ярко, но как только представление началось, они потухли.
В голову начли лезть настырные мечты. Я представляла, как мы с Марком будем вместе жить, гулять, узнавать друг друга… Маленькие частые молнии возле горизонта как будто смеялись над моими грезами. Через минуту купол неба захватили пурпурные гиганты, и они двигались в едином ритме, потрескивали и пропадали, чтобы снова возродиться. А потом появились золотые, каких я прежде не видела. Их точно создавал Дэр. Они пронзали облака тонкими нитями и звучали дольше остальных. Темнота. Гром прогремел. А потом великанская фигура – молния во все небо – ярко-белая, толстая и затейливая. Хрясть! Стекла задрожали, и я рассмеялась.
– Дядя любит, чтобы погромче.
– Угу, – отозвался Марк.
И снова огромная, прямо над нашими головами. Не будь я Грозовой, напугалась бы видеть такие узоры. Казалось, они могут разорвать небо в клочья.
Побежала маленькая, желтая, и за ней с треском устремилась большая, голубая. Они связались в косу и протянули пальцы к нам. Марк нахмурился.
– Не думаю, что это про нас, – сказала я. – Ты за мной не бегаешь.
– Верно, – кивнул он. – Должно быть наоборот.
Слова как пощечина – не больная, но неприятная. Я вспыхнула и отступила чуть назад. Неужели всё так со стороны и выглядело? Я, бегающая за ним, как наивный котенок, жаждущий ласки и внимания?
Я попятилась, цепляясь за ветви, и, присев, начала слезать вниз. Пусть смотрит на грозу один. Ему определенно нужно было оказаться от меня как можно дальше – для нашего общего блага.
Глава 3
Прошло две недели с тех пор как мы танцевали. Четырнадцать дней без него. Марк прислал гонца и сказал, что задержится ещё на пару дней – дела. Чем он занимался? А вдруг передумал после моего неожиданного бегства тем грозовым вечером?
Сладкие сны о близости заменили кошмары. Я бродила по лесу, плутая в знакомых прежде рощах, и знала, что за мной кто-то ходит. Преследователь не показывался, но его постоянное гнетущее присутствие заменяло возможный жуткий облик. Порой я могла различить какой-то силуэт средь листвы, но, пытаясь приглядеться, теряла его. Хотела убежать – ноги не слушались, пробовала взлететь – крылья обмякли. Только шорох шагов за спиной и пристальный, недобрый взгляд…
– Развейся, – предложил Дэр. – Обычно это идет на пользу.
Вняв его совету, я собралась в далекие озерные рощи – место, где деревья росли из воды. Там были лодки, и можно было заночевать в крошечной хижине на берегу.
Меня отпускали без страха – путь знакомый, магия пробудилась и хранит. Я оседлала Искра, попрощалась с мамой и попросила непременно уведомить меня непогодой, если приедет Марк.
– Обязательно, – улыбнулась она. – Будь как всегда осторожна.
– До скорой встречи.
Я позволила коню самому выбрать темп. Обычно он предпочитал рысь, вот и сейчас, довольно пофыркивая, неспешно побежал по тропе средь знакомых деревьев. Сразу вспомнилось, как я сидела позади Марка, и печаль охватила сердце. Вернется ли мое Солнце?
Спустя несколько часов бодрой рыси мы были на месте. Средь голубых озер росли высоченные серебристые тополя, и конь с удовольствием забежал в воду. Искр отлично плавал. После короткого купания я оставила его возле хижины и, сев в лодку, знакомым путем отправилась на остров Четырех Тополей. Говорят, их когда-то давно посадили наши прадеды, и у каждого дерева было имя. Самое высокое, наполовину сухое, звали Гордым. Я не знаю, сколько живет тополь, но этому было больше четырехсот лет. Три других были помладше – лет по двести. Худой называли Звездным – за пятнышки на коре, а ещё два – Близнецами, Старшим и Младшим. Они росли из одного корня. Деревья умели говорить, и никому в беседе не отказывали. На верхушке Гордого много лет было гнездо розовых журавлей, которые всегда спускались вниз поздороваться.
Было тихо и тепло, и облака плыли неспешно. Я погружала весло в воду и думала о судьбе. В нашей библиотеке было много любовных романов, исторических драм, записок путешественников и прочих книг, в которых на долю реальных и вымышленных героев выпадали нелегкие испытания. Я размышляла о том, что предстоит пережить мне, прежде чем счастье надежно закрепится в сердце. Сражаться? Доказывать свою силу? Или отступать?
Лес странно затих, и я остановила лодку. Над головой пролетели птицы – молчаливые, стремительные. Я не узнала их. Чтобы не думать о возможных причинах тишины, я поскорее догребла до острова и высадилась на берег.
Обычно летняя природа молчала при наличии опасности. Так она предупреждала атровцев. Но бывало молчание магическое, когда происходил всплеск сил. После этого вяхли гроздьями сыпались с деревьев, дымки теней носились по лесу как сумасшедшие, а матили и топтунчики устраивали в траве догонялки.
Я прошла меж деревьев, отводя низкие ветви, и залезла на толстое бревно. Это было мое любимое место в лесу – заливная тополиная роща, серые валуны, по которым при желании можно было добраться до берега. Я сидела, думая о маме и Лассе, а мир вокруг оставался молчалив и серьезен. Что-то происходило, но я не умела читать магию, а потому просто ждала. Когда со стороны обычного леса донеслись голоса, вскочила и побежала в ту сторону прямо по воде. Здесь было неглубоко, всего по колено, и мне отчаянно хотелось с кем-то поговорить. Скорее всего, это были жители деревни, идущие за ягодами – на озерах росло полным-полно ежевики.
Но я сильно удивилась, увидев трех незнакомцев в странных нарядах. Синие штаны с множеством карманов, рубашки со странными рисунками. Один лысый, один с короткими русыми волосами, а третий – темноволосый. На ногах у мужчин была яркая обувь из кусочков ткани, за спинами – сумки, каких я прежде не видела.
В первое мгновение я хотела убежать, но, поразмыслив, передумала. Они двигались в сторону Горной деревни, и я, как Магици, обязана была выяснить цель их присутствия в Атре. Не Грозовые, это точно, но, возможно, пришли из поместья Марка? Ещё несколько секунд раздумий – и я вышла из-за кустов.
– Добрый день.
Мужчины разом схватились за оружие: у одного был лук, у второго копье. Третий сжимал кинжал.
– О! – многозначительно сказал лысый. Он выступил чуть вперед, наверное, был главным. – Лесная красавица! А я думал, в этих болотах только всякая мелкая дрянь обитает.
Он имел в виду вяхлей? Ни один атровец не назвал бы магических существ «дрянью».
– Вы на территории Грозового клана. Заблудились? – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал властно и решительно.
Можно было для устрашения выпустить молнии, ведь незнакомцы не знали, что мои змейки едва ощутимо жалятся, а не бьют, как у того же Дэра… Но я решила не спешить. Сначала нужно понять, кто эти люди и что они забыли на красной земле. Мужчины странно рассмеялись, и я пожалела, что не взяла меч. У меня был только нож, но небольшой, да и обращаться с ним я толком не умела.
– Вам нужна помощь? – спросила я.
– Ну да, – ухмыльнулся лысый. – Мы направляемся к горам.
– Вам бы стоило избрать морской путь, в лесу много хищников.
Которые редко нападали на атровцев, но не щадили чужаков.
– Медведёв, что ли? – спросил русоволосый. – Так мы не боимся их.
У него за спиной висела странного вида черная штука. Тоже оружие?
– Мы из этих, как их… светлых! – сказал темноволосый. Я не верила ни единому слову. Ложь всегда дурно пахнет, и я сполна насладилась ароматом их лицемерия.
– Солнечных? – нахмурилась я. Нужно было схитрить. – Вас… Дарк послал к горному поселению?
– Ага, – радостно согласился главный. Умом он не блистал. – Дарк. Начальник наш.
Сердце забилось. Они действительно врали. Что же делать? Лес как будто очнулся, зашумел, и мне в голову пришла идея. Неподалеку было лежбище бронеголовов. Если приведу незнакомцев туда – Атра решит, как быть. Просто так лиловые волки никого не трогали.
Я постаралась ничем себя не выдать.
– Я иду в ту же сторону.
– Хорошо. Значит, нам по пути, – сказал главный. – Проводим тебя.
Нет, это я вас провожу, чтобы ничего не натворили. В деревне хватало сильных мужчин, но меня не покидало чувство, что здесь не обойтись без магии. И она у меня была – изворотливость и решимость всё сделать по-своему, магия упрямства, как говорила мама. Рисковать атровцами я не хотела, уж лучше собой. Тем более что у мужчин было оружие, а в деревне были дети, и пришельцы могли схватить их, причинить вред…
Мы продвигались вперед медленно, и подозрительность моих попутчиков возрастала с каждым шагом. То один, то другой кидали на меня острые взгляды, от которых мороз шел по коже. Было страшно, и лес шумел тревожно. Порой они начинали говорить на незнакомом языке, и это добавляло жути. Пришельцы не походили на обычных браконьеров, у тех орудий для кровавого ремесла было больше. Не были мужчины похожи и на искателей сокровищ, которые порой пробирались в Атру, думая, что у нас золото лежит горками за каждым камнем… Зачем они шли в горы? А что, если хотели попасть к престолам монстров и что-то нехорошее учинить? Несомненно, Цахтал мог постоять за себя, но осквернить природу проще простого! Я едва сдержалась, чтобы не поморщится, когда русоголовый пнул ногой гриб и зачем-то обломил толстую ветку, хотя вполне мог пригнуться.
У меня почти получилось. Мы почти добрались. Я могла бы позвать на помощь, но Дэр и Колэй не успели бы прийти так скоро. Гроза не возникает в одно мгновение, да и молниями я никогда бить не умела… Я знала, что мужчины непременно проявят себя и ждала подвоха, готовясь отпустить Грозовое искусство. Однако чаще всего мы позволяем страху взять верх, и даже самые умелые опускают руки, превращаясь в беспомощных и робких. Когда издалека послышался вой, мои провожатые всё поняли.
– Хитрая дрянь! – воскликнул черноволосый. – Она нас в ловушку ведет!..
– Хватай её, – приказал лысый, и я рванула прочь, позабыв обо всех своих планах.
Но пробежала всего несколько шагов, потому что жуткая боль охватила правую ногу. Упав со всего размаху прямо на живот, я взвизгнула и попыталась встать, но не вышло – из бедра торчала стрела. Грубые руки схватили за волосы и больно рванули назад, заставляя выгнуться.
– Погляди, какая крепкая! Не орет.
– Ничего, сейчас закричит, – пообещал второй.
Я уже знала, что за этим последует, и, изогнувшись, вцепилась в руку близстоящего. Ощутила соль крови на языке и получила такую пощечину, что зазвенело в ушах. А потом меня швырнули наземь, и стрела согнулась, распарывая плоть. Вынести это молча не было сил – я заорала во весь голос.
– Ага! – победно воскликнул лысый. Боковым зрением я видела, что он делает, и молила Цахтала сжечь подонков заживо. Темный схватил за запястья, русоголовый рванул к себе…
– Проклинаю вас грозами! – выкрикнула я, зная, что это самое опасное, что можно сделать. Если кто-то из Магици произносил подобное вслух, человека начинали преследовать кошмары, а после – молнии, которые не успокаивались, пока не сжигали злодея.
Мужчины рассмеялись, и я ощутила на своих ногах противные ладони… Цахтал, спаси! Не дай им это сделать! Я не должна была плакать. Не должна. Как же больно! Ногу просто разрывало от боли! Гроза, где же ты? И почему Цахтал не вступился, не поддержал, когда был действительно нужен?..
– Да, миленькая…
Я поглядела в небо, стараясь не показывать ни страх, ни страдание. Так всё закончится. Гады насытятся и убьют меня. Задушат? Зарежут? Утопят?.. От ужаса перед глазами всё плыло, и боль становилась всё невыносимей. Как долго я смогу молчать?
И вдруг стало так светло, что слезы полились из глаз. Из неоткуда возник Марк, и страшным ударом в затылок отбросил одного из мужчин прочь. Меня тотчас отпустили, и я зарыдала. Перед глазами шелестели травы, порхали бабочки… И происходила битва, а точнее бойня. Мутным взором я видела, как Марк расправился с темноволосым и русоголовым, и не могла сказать, живы ли насильники. Знаю только, что третьего – того, что стрелял – Солнечный ударил так, что расплющил половину лица.
И тотчас устремился ко мне, не заботясь о поверженных.
– Габриэль!
Я потянулась к нему, тихо завывая, и Марк обломил стрелу. Он сорвал свою рубашку и перетянул ногу, отчего стало ещё больней.
– Потерпи, маленькая, – донесся издалека его голос. – Ещё немного.
Я очень старалась не кричать, но боль была страшной. Казалось, кроме неё не существует ничего. Я чувствовала, как внутри порвались мышцы, и задыхалась, кусая губы. Кровь. Повсюду. Его руки в крови, мое платье и травы красные…
Не знаю, куда мы бежали. Я не узнавала троп, глядела на Марка и плакала, а потом облегченно потеряла сознание, но даже сквозь темноту продолжала чувствовать боль. Она шла по позвоночнику и вклинивалась в голову, колола пятки и била молотком по коленям.
Я ощущала, как Марк осторожно уложил меня и порвал платье. Потом чувствовала, как он льет ледяную воду на рану, и после – жжение. Мне казалось, что, очнувшись, я останусь без зубов, так сильно я их стиснула.
Когда ко мне вернулось сознание, я поняла, что поток боли стал медленным и не таким сильным. Марк склонился надо мной, осторожно гладя по щеке кончиками пальцев. Я с трудом несколько раз моргнула – почему-то глаза тоже болели.
– Габриэль, – выдохнул он. – Слышишь меня, котенок?
– Да…
– Твои скоро будут.
– Не надо было звать… – выговорила я.
– Один я тебя не вылечу. Солнце, конечно, греет, но в данном случае тебе не нужен жар. Сильно болит?
– Да, – выдохнула я, вспоминая, как дышат при схватках роженицы. Вдруг поможет?
– Держись. Скоро снова сможешь танцевать.
Я тихонько застонала – боль всколыхнулась с новой силой. Казалось, через рану утекают силы, и лицо Солнечного было то черным, то красным, то и дело расплываясь. Марк осторожно подхватил меня, прижимая к себе. Сдержанности у меня не осталось ни капли, и я, всхлипнув, обняла его за шею, прижимаясь щекой к обнаженной груди.
– Ты пришел!
– Конечно, маленькая. Не мог же я за тобой не присматривать?
– Пришел за мной, – пробормотала я, глотая слезы. Коснулась губами родинки и зарыдала в голос.
– Всё хорошо, – пробормотал Марк. – Тебя больше никто не обидит, котенок.
Пальцы прошлись по спутанным волосам, вторая рука поглаживала плечо.
– Марк, я тебя…
– Тс.
– Пожалуйста…
Он взял меня за подбородок и мягко поцеловал в лоб. Не так! Я заплакала ещё горше.
– Я тебе не сестра.
– Нет.
– И не подруга.
– Не подруга.
– И не дочь!!!
– Габ, успокойся, – вдруг сказал он. – Не время сейчас для горячих поцелуев.
Я остыла мгновенно, даже про боль забыла. Значит, он всё понял? О, боже! А если жаждал меня хотя бы чуточку?.. От счастья я на несколько мгновений забыла про страдание и запрокинула голову.
– Пожалуйста. Один раз. Мне станет легче.
Он вздохнул и медленно склонился к моему лицу.
– Если это твое лекарство, пусть будет так.
И коснулся моих губ. К сожалению, что было потом, я не помню. Поцелуй выпал из памяти, перечеркнутый действием настойчивого зелья. Я летела, поднимаясь все выше, пока не коснулась звезд. И там, в этой бесконечности, в густых небесных чернилах, со мной было солнце – теплое и на вкус чуть горькое, как красный мед Атры.
Когда я пришла в себя, то первым делом обратила внимание на балдахин над головой. Он был черным, как бархат ночного неба, и облеплен почти настоящими звездами – крошечными, средними и большими. Они мерцали и вспыхивали, издавая приятный тихий звук, похожий на звон далеких колокольчиков. Я проморгалась и попыталась приподняться. Было почти не больно.
Возле кровати дремал Марк. Уже наступила ночь, и ему наверняка было нелегко дежурить около меня, не проваливаясь в глубокий сон. На Солнечном была серая рубашка и те же коричневые штаны, волосы завязаны в короткий смешной хвостик. Я медленно перекатилась, и, приволакивая ватную ногу, доползла до края матраса.
Мне не хотелось его будить. Было бы ещё лучше, если бы мужчина лег рядом, и мы спали вместе. Как любила говорить Мэй, совместный сон исцеляет. Подозреваю, она имела в виду вовсе не мирную дрему… Я тихонько прижалась к его коленям и принялась разглядывать ровное загорелое лицо. Марк дышал глубоко и спокойно, лишь иногда чуть хмурился. Наверное, видел сны. Веки его подрагивали, руки был скрещены на груди, а ноги вытянуты вдоль кровати. Мне казалось, что он вот-вот сползет со стула на пол.
Я огляделась – небольшая уютная комната. Мебель светлая, голубые занавески без вышивки, и светлячки как маленькие звезды – свободно летают по комнате. Я знала, что такое возможно, но прежде не видела своими глазами, только на картинках. Это было не удивительно – ведь огоньки рождались из солнечных капель. Кому как не властителю света их отпускать?
Красиво. Словно сон, из которого не хочется уходить. Мерцающее волшебство, и ты лежишь средь звездных просторов и можешь этих звезд коснуться…
Марк несколько раз тяжело вздохнул, нахмурился, вздрогнул, и я положила ладони ему на бедра:
– Проснись!
Он медленно разлепил веки и тотчас подался ко мне.
– Привет, котенок. Тебе легче?
– Да, – прошептала я. – Где мы?
– У меня дома.
– А мои родные?
– Приехали несколько часов назад. Ты уже долго спишь, Габриэль.
Он накрыл мои ладони и склонился ниже, к чему-то прислушиваясь.
– Толку от того, что я слышу токи, если не могу лечить…
– Ты можешь подсказать другим.
– С Агной это не помогло.
– Чем она заболела, Марк?
– Не знаю. Но у неё была метка – как след судьбы, которой не избежать. Я видел и чувствовал её, но никому бы это не доказал.
Он погладил мои пальцы, и нежность разлилась по телу.
– Пожалуйста, если можешь, ляг со мной рядом, – попросила я. – Просто поспим. Мне спокойно, когда ты здесь, но нельзя же всю ночь сидеть нас стуле!
– Хорошо, – на удивление быстро согласился мужчина и, стянув рубашку, тихонько и бережно подвинул меня к подушке.
Когда он устроился возле, я попыталась лечь ближе, но Марк остановил меня.
– Лучше я. Тебе не стоит шевелиться.
И позволил уткнуться в свое плечо носом. Как приятно пахла его горячая кожа!
– Марк, почему твой дом звездный? – прошептала я.
– Что есть солнце, если не звезда? – тихо отозвался он.
– И правда. Только большая и яркая. Ты долго не приезжал…
– Я не передумал, Габриэль. Но теперь только больше убедился в том, что Атра должна быть укреплена.
– Как? – Он устало поглядел на меня, и я отругала себя за болтливость. – Прости, Марк. Это не срочно. Поговорим завтра.
– Если ты не против, – сказал Солнечный. – Тебе надо хорошенько отоспаться.
– Доброй ночи, – отозвалась я, надеясь на поцелуй.
Марк усмехнулся.
– Ты знаешь, что совсем не умеешь скрывать свои желания, котенок?
– Эм… Хм… – только и удалось выговорить мне.
Мужчина покачал головой и склонился, мягко и легко касаясь моих губ.
– Доброй.
Довольная, я закрыла глаза и даже не думала о том, что нога ужасно чешется под повязкой. Это была замечательная ночь рядом с любимым. Моя первая ночь с ним – мирная и волшебная.
И утро выдалось добрым. Прежде всего, потому, что я проснулась раньше Марка и снова получила возможность его разглядывать. Удивительно, но тонкая полоска света на горизонте не пробуждала Солнечного, хотя Дэр и говорил, что Сварт встает до рассвета.
Солнечный властелин. Стану ли я его новой семьей? Смогу ли побороть боль и муку Марка, его привычку одиночества? Я с улыбкой поглядела на свое платье – оно стало неприлично коротким. Нога была замотана особой тканью – мы в поместье звали её сеточкой. Легкая и мягкая, удобная для перевязки – наверняка мои привезли с собой. Я решила поглядеть на бедро и попыталась развязать узел, но он не поддавался. Так и сяк, изгибаясь и крутя головой, я пыталась достать до него зубами, и через несколько минут услышала приятный тихий смех.
– Твоя гибкость поражает, – сказал Марк.
Я повернулась к нему и улыбнулась, видя, какой он милый и растрепанный после сна. Его хотелось не просто обнять – зацеловать до умопомрачения.
– Привет, – прошептала я, борясь с желаниями.
– Как твой брат говорил – утро достало?
Я рассмеялась.
– Просто Дэр любит поваляться в постели.
– А ты? – спросил Марк.
Он лежал в расслабленной позе, подпирая щеку рукой, и я осознала, что пялюсь на его обнаженную грудь. Ночью он сказал, что я не умею скрывать жажды. Что же получается, он ведал, чего хочу сейчас? Я покраснела и пробормотала, пряча глаза:
– Зимой приятно понежиться под одеялом. Летом тоже хорошо полежать, но если настроение есть. А если предстоит что-то интересное, я встаю быстро.
– Габриэль, – сказал Марк, и я почувствовала, как качнулся матрас. – Ты зачем от меня таишься?
Он взял меня за плечи и медленно потянул к себе. Это послужило сигналом моему сердцу и телу, и я поспешно залезла к мужчине на колени, обняла его за шею и замерла.
– Я тебе хотя бы немножко нравлюсь?
– Конечно. Я бы не стал придумывать чувства на пустом месте. Мне с тобой спокойно и славно.
