Текст книги "Разводимся. Нас не спасти (СИ)"

Автор книги: Галина Милоградская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 23

Глава 23

Диана

В моей новой квартире просторно, светло и… пусто. Отчего я решила, что, стоит переехать, и жизнь сделает очередной виток? Может, она и сделала, только пока это не ощущается. Бесцельно брожу по комнате, кухне, выхожу на застеклённый балкон. Спальный район, но рядом метро и до центра недалеко, но вместо восторга накрывает растерянность. Что дальше? Какой шаг будет следующим? Новая работа, развод, переезд – тут бы захлебнуться во впечатлениях, но мозг сыграл дурную шутку и просто впал в ступор. На столе лежит каталог – Лев вчера привёз экземпляр специально для меня. А кому хвастаться? Не девчонкам же с работы, а других знакомых у меня нет. Одиночество никогда не тяготило, поэтому надо взять себя в руки, отбросить все плохие мысли и заняться обустройством своего собственного гнёздышка.

Выйдя с работы, повинуюсь порыву, захожу в цветочный магазин и беру небольшой букет, который собираю сама: белые шарики гипсофилы, несколько белых и розовых гвоздик, пара веточек эвкалипта. Почему-то настроение именно такое – нежное. Москва переливается новогодним освещением, а у меня на душе постепенно распускается весна. Новый год – один из самых любимых праздников, и совершенно не смущает, что буду встречать его одна. Это правильно, хотя Лев набивался в гости и пытался пригласить на какой-то грандиозный банкет. Нет, никаких скоплений людей, я встречаю новую жизнь в тишине, с большой чашкой чая с корицей и гвоздикой, под старые добрые новогодние фильмы. После полуночи приходит сразу два поздравления. Первое – от Льва. Видео, записанное сразу после боя курантов, провалилось в сеть только через полчаса.

Слышу на заднем плане весёлые голоса, звонкий смех, кто-то кого-то перебивает, и голос Льва могу разобрать из-за шума с трудом.

– С Новым годом, богиня! – говорит он, пытаясь перекричать гул. – Ты достойна лучшего, помни об этом!

Он говорит что-то ещё, банальное, приятное, и я слушаю, улыбаясь. Звонить сейчас нет смысла, сеть загружена, навряд ли пробьюсь. Поговорим завтра. Второе сообщение приходит почти сразу, от Руслана.

С Новым годом. Будь счастлива

Почему-то от него веет покоем и теплом, а ещё – щиплет в носу, потому что я уверена, что он так же встречает праздник один. А может, я слишком его идеализирую? Может, они вдвоём с Викой, или на какой-нибудь базе с Иванычем, Стасей… Легко представляю снежный лес и огоньки в ветвях на ёлке. Пусть так. Коротко отвечаю:

И тебя с праздником

Прочитано моментально. Не знаю, что дёргает и заставляет сфотографировать кружку в руке и отправить ему. В ответ получаю небольшой стол, накрытый на одного – пара салатов, явно покупных, одинокая свечка, сосновая лапа в пустой бутылке. Он точно не ждёт ответа, а я не собираюсь отвечать, но чувствую, что прямо сейчас я не одна.

Лев приезжает второго. Румяный, с ворохом бумажных пакетов и запахом мороза. Я в эти дни из дома не выходила, так и валялась перед телевизором и уж точно не ждала гостей. К тому же, он приехал не один – с сестрой. Подавляю раздражение, не понимаю, зачем она-то приехала⁈ Выразительно смотрю на Льва, пока Ульяна разувается и проходит в комнату, подтягиваю вниз свитер, сбившийся на бёдрах.

– Прости, – говорит одними губами. – Она очень просила взять с собой. Сказала, что хочет поздравить.

Мог бы предупредить, я хотя бы прибралась немного. Хотя захламить ничего не успела, но скомканный плед, тарелки и кружки на столе перед диваном выглядят не слишком празднично.

– Так и знала, что ты киснешь в одиночестве! – бесцеремонно заявляет Ульяна и ставит на кухонный стол несколько пакетов. – Сейчас будем отмечать, и не думай отказываться!

Скрестив руки на груди, наблюдаю за ней и не нахожу слов. Многочисленные контейнеры из ресторана занимают всё пространство, к ним присоединяются бутылки с вином.

– Она скоро уедет, – шепчет Лев, становясь за спиной и кладя руки на плечи.

Хочется сбросить их и выгнать обоих. Ненавижу наглых людей, и если во время съёмки поведение Ульяны казалось оправданным, то сейчас ей тут совершенно не место. Но не закатывать же скандал, пусть настроение слегка подпорчено. Дам ей шанс, только один.

– Я знаю, – торжественно говорит Ульяна, дружелюбно улыбаясь, – что ты меня не ждала, а я припёрлась. Но Лев устроил мне такой разнос, что я просто не могла не объясниться за те слова в студии.

– Какие? – спрашиваю холодно.

– Лёв, накрой пока на стол, а мы тут девочками пошушукаемся, – выталкивает она брата в комнату. Тяжело вздохнув, виновато смотрит на меня из-под чёлки.

– Я ничего против тебя не имею, – начинает тихо, отводит глаза и кусает губу. – Просто… У меня, кроме брата, никого ближе нет. А ты…

– Увидела во мне соперницу? – понимающе усмехаюсь. – Зря. Я на твоё место не претендую.

– Не в этом дело! – восклицает Ульяна с досадой. – Не только в этом, – добавляет тише. Косится на дверь. – Я его не узнаю, и мне страшно. Он же с детства меня защищал, выслушивал, оберегал. А сейчас постоянно в мыслях о тебе. Глупо, конечно, звучит, но я ревную!

Мне даже в чём-то её жаль: избалованный ребёнок, который испугался, что потеряет свою любимую игрушку. Но почему я должна её утешать и успокаивать? Мы – взрослые люди, можем сами разобраться, что будет дальше.

– Я должна тебя успокоить? – приподнимаю бровь.

– Просто скажи, что не причинишь ему боль.

– Я не могу отвечать за чужие чувства. И обещать то, чего не смогу выполнить, тоже не буду.

– Ты же не любишь его!

А вот это уже смешно. Тут самой бы в своих чувствах разобраться, не обсуждать их с малознакомой девчонкой. Сейчас слишком отчётливо видна разница в возрасте, пусть это несколько лет, но кажется – пропасть. Что Ульяна может знать о любви, боли и серьёзных отношениях? Подозреваю, не слишком много.

– Прости, но это не твоё дело.

– Моё! – восклицает с неожиданной злостью. Делает шаг ко мне. – Я не считаю тебя плохой, Диан. Даже наоборот, мне кажется, ты для него слишком хороша.

– Потому что он бабник? Ты уж определись: кто кому разобьёт сердце, и за кого именно ты переживаешь.

Ульяна с досадой вздыхает, рассеянно стучит по краю мойки, вздыхает снова.

– Не знаю. Со мной такое впервые. Может, я чувствую за него ответственность, может, боюсь, что он совсем перестанет проводить со мной время.

– Но когда-нибудь это случится. Ты же не можешь цепляться за него вечно.

В ответ я получаю упрямый взгляд, но Ульяна не успевает ответить – заходит Лев с кучей моих пустых тарелок и парой кружек. Дружелюбно улыбается:

– Нашушукались?

Интересно, он вообще понимает причину, по которой Ульяна так настойчиво пытается меня от него отвадить? Или в его глазах её любовь – сестринская, и только? Вообще лезть в эти тонкости не хочется, как и играть радушную хозяйку. Но Ульяна действительно уезжает буквально через полчаса, оставляя нас наедине.

– Что она тебе наговорила? Как я уже сказал, дели всё на два, а лучше на десять.

– Ничего особенного. Просила не разбивать тебе сердце.

– Даже так? – он весело хмыкает. – Даже если ты это сделаешь, богиня, я переживу, не волнуйся.

– Ни капли в этом не сомневаюсь.

– Но ты же этого не сделаешь? – спрашивает Лев и сгребает в охапку. Усаживает на колени и утыкается носом в шею. Бормочет: – Я очень хочу склеить твоё. Правда.

Разбито ли моё сердце? Не знаю. Боль, которую причинил Руслан, не сравниться с той, в которой пришлось вариться после потери малыша, наверное, поэтому факт его предполагаемой измены я пережила гораздо проще.

– Я потеряла ребёнка, – говорю тихо, глядя поверх его головы. Лев дёргается, чтобы посмотреть в глаза, но я удерживаю его, не давая выпрямиться. – Руслана ранили, я перенервничала и… Случилось то, что случилось. Мы так и не смогли пережить потерю, поэтому расстались.

– Прости. Я не знал, – говорит Лев растерянно.

– Конечно не знал, я же не говорила.

Он долго молчит. Бережно поглаживает по спине, но не находит слов, да и откуда им взяться.

– Ладно, – вздыхаю наконец, – это в прошлом.

И это тоже пора отпустить. Боль и сожаления навсегда останутся внутри, но впереди, и я в это верю, ждёт то, что перекроет эту потерю.

Январь пролетает в вихре праздников, толпах посетителей в магазине и приятной усталости вечерами. Иногда остаюсь на ночь у Льва, иногда он приезжает ко мне, но пока наши отношения остановились на стадии свиданий, я учусь привыкать. На работе уже никто не удивляется, когда Лев заезжает за мной, не каждый день, но часто. Мы с ним давно не новость дня, сейчас девочки с интересом следят за очередной драмой, разыгравшейся между Камиллой и Марком. Вот уж кто любит эмоциональные качели! Недавно она залепила ему при нас пощёчину и в ответ получила возмущённое:

– Истеричка!

И громкий хлопок дверью. Марк не появляется уже неделю, и наша начальница ощутимо загрустила. Сегодня она в очередной раз закрылась в кабинете и не выходит, пока мы сами разбираемся с поставщиком. Лев задерживается. Смотрю на часы – до конца моей смены осталось пятнадцать минут, обычно он уже на месте. Появляется в последний момент, встревоженный, всклокоченный. Хмуро здоровается, открывает дверь в машину, садится сам. Вздыхает, смотрит на часы.

– Прости, что задержался.

– Ничего страшного. Ты не обязан приезжать секунда в секунду.

– Просто… – он снова тяжело вздыхает, поджимает губы. – Один из моих магазинов ограбили.

– Что-о⁈ – глаза сами собой распахиваются.

– Да, – цыкает он, нервно тарабаня по рулю. – Завтра вызывает следователь. Сука! Всегда думал, что со мной этого не случится!

– Большой ущерб?

– Не маленький. Конечно, почти всё застраховано, но…

– Почему «почти»? Разве в таких салонах не страхуют весь товар?

Лев бросает быстрый взгляд, криво улыбается.

– Не на все камни у меня есть сертификаты. Хочешь жить – умей вертеться.

Я в этом не разбираюсь, но, судя по всему, дело не в сумме, которую потерял.

– К чёрту, прорвёмся! – восклицает он, натянув улыбку. – Не сильно устала, богиня? Не хочешь покататься по городу?

Завтра выходной, могу себе позволить, да и Лев явно не расположен сегодня к светским разговорам, поэтому до ночи мы колесим по Москве, а потом прощаемся, целуясь в машине. Вижу – Лев от меня далеко, поэтому к себе не зову, выскальзываю на улицу, ёжась от холодного ветра. Даже не знаю, чем могла бы помочь, как успокоить, и нужна ли ему моя помощь.

Глава 24

Глава 24

Руслан

Москва мне не нравится – это понял чётко. Не мой город, не мой ритм, не мои люди вокруг. То чувство, когда придраться не к чему, но хочется. Раздражение постоянно зудит под кожей, а понимание того, что я не могу сейчас ничего изменить, изматывает. Как человек подневольный, не могу просто взять и всё бросить, хотя отчаянно хочется сбежать. Трусливо бежать как можно дальше отсюда: от города, от службы, от воспоминаний. И от Дианы.

Тоска по ней не прошла и пока проходить не собирается. Как бы ни советовал Иваныч отвлечься, знаю – бесполезно. В Викиных глазах вижу, что она не теряет надежду, которую с самого начала не давал. Но когда-нибудь придётся двигаться дальше, не горевать же всю жизнь о потерянном браке. Почему я из тех, кто зовётся однолюбом? Куда проще было бы принять гостеприимно распахнутые объятия молоденькой стажёрки и забыться, наконец. Воротит. Секс с ней был… просто сексом. Механический набор последовательных действий, после которых становится тошно от самого себя.

– Соберись, тряпка, – усмехаюсь отражению в зеркале, закончив бриться.

Распорядок дня простой: работа, зал три раза в неделю, одинокие выходные перед телевизором. Надо хотя бы хобби завести. Или рыбок. В пустую комнату не тянет, оттягиваю до последнего возвращение домой. Диана съехала, куда – не знаю. И о том, что съехала узнал из отдела кадров, куда пригласили объясниться, почему тянул и говорил о разводе. А что там было тянуть, не так ведь много времени прошло… Теперь стою в очереди на служебную однушку, скорее бы из общаги съехать.

Февраль, кажется, решил отыграться за все зимние месяцы разом, хотя те и так были холодными. Ледяной ветер пробирает до костей, залезает под куртку. Руки постоянно мёрзнут, потрескались. Надо крем купить хотя бы, а то неудобно, когда с людьми приходится здороваться. По пути в отдел заскакиваю в аптеку, иду к полке. И? Какой из них брать? Глаза разбегаются и от ярких тюбиков, и от цен.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – ко мне подходит девушка-консультант. Хорошенькая, глаза большие, карие, чёрные волосы гладкие, так и хочется потрогать, чтобы убедиться – настоящие. И белый халат ей очень даже идёт. Показываю ей руки, киваю на крема:

– Понятия не имею, какой нужен.

– У вас очень красивые пальцы, – замечает она, касаясь ладони. – А вот с кожей беда. Возьмите этот, он не только увлажняет, но ещё залечивает трещинки. Только мажьте не перед выходом на улицу, может стать ещё хуже.

Она говорит это так серьёзно, что невольно улыбаюсь. Купленный крем лежит в кармане, настроение приподнятое, даже ветер не раздражает. Между прочим, скоро весна, за всеми переживаниями я об этом забыл. Когда вхожу в кабинет, Вика привычно вскидывает голову, вспыхивает – я так и зашёл с улыбкой.

– Доброе утро, – здоровается тихо.

– Доброе, – киваю, снимая куртку. Наконец тепло.

– Там стажёр новое дело принёс, – говорит Иваныч, косясь на мой стол. Там лежит тонкая папка. Он заинтересованно приподнимает бровь, когда я достаю крем. Бровь ползёт выше, как только начинаю мазать руки.

– Ты чего, Никитич, хочешь, чтобы кожа была, как попка младенца? – хмыкает и подмигивает. – Или решил вернуться к жизни? Женщины, между прочим, любят брутальных мужиков больше, чем ухоженных и прилизанных. Да, Викусь?

– Нет, – отрезает, многозначительно глядя на меня. – Я люблю ухоженных. В наше время мужчине мало быть чуть красивее обезьяны.

– Язва, – фыркает Иваныч.

Под их дружелюбные пререкания открываю новое дело, хмурюсь – опять ювелирка. Только на этот раз решили сыграть по-крупному, сеть знаменитая, солидная. А почерк тот же. Сёма уже опросил персонал и охрану, сделал опись украденного. Вот только что-то не сходится. Для такого крупного салона слишком мало камней, и как-то всё… простенько, что ли? Из-за этих ювелиров я сам стал почти экспертом, хочешь-не хочешь, а разбираться приходится. Не поверю, что тут был ассортимент обычного магазина, а пока именно на это и тянет. Темнят что-то пострадавшие. Кстати, о них, точнее, о нём. Веригин Лев Анатольевич, номер телефона прилагается. Надо бы поспрашивать его, да только подозреваю, что ничего не добьюсь. Назначаю встречу по телефону, до вечера время летит в делах, не сразу замечаю – все уже ушли. Кроме Вики. Где-то это уже было.

– Иди домой, – говорю, потирая уставшие глаза. Надо лампочку поменять, эта слишком тусклая.

– Сейчас, – отвечает, не отрываясь от бумаг. – Кое-что проверить надо.

– Завтра проверишь, поздно уже.

– Что мне там делать? – восклицает Вика горько. Осекается, поджимает губы. Тут я её понимаю, мне дома тоже делать нечего, но не в кабинете же ночевать.

– Вик, – выдыхаю и сам решительно закрываю очередную папку, – хватит, закругляйся.

– Как ты справляешься? – спрашивает внезапно. Я так и замираю с курткой в руках.

– Ты о чём?

– Как ты справляешься с тем, что вы с Дианой больше никогда… Больше не… – она замолкает, объяснения излишни.

– Сложно, – говорю спокойно, ныряя в рукава. – Но это пройдёт. И у тебя тоже.

– А если я не хочу, чтобы проходило? – тянет Вика с тоской. – Скажи, если пройдёт время, много времени, и ты снова захочешь с кем-нибудь встречаться, у меня есть шанс? Хотя бы крохотный?

– Вик… – смотрю в её полные надежды глаза, думаю, что сам, наверное, так же выглядел, когда просил Диану не расставаться. Как побитая собака, которую хозяин выбросил на улицу, а она всё равно надеется, что приласкает. Смиряюсь, отвечаю честно: – Не знаю.

Правда не знаю. Она или кто-то другой – сейчас не имеет значения, но жизнь штука непредсказуемая, неизвестно, что завтра преподнесёт. Вика заметно оживляется, шустро собирается, из отдела выходим вдвоём, только нам в разные стороны.

– Спокойной ночи, – говорит она, счастливо улыбаясь. Что я за человек? Выходит, всё-таки дал надежду.

– До завтра, – отвечаю, поправляя воротник куртки и засовывая руки в карманы. Скорее бы попасть обратно в тепло, провалиться в сон и проснуться в новом дне, который ещё больше отдалит меня от Дианы.

Утро ясное, солнечное, но мороз окреп, изо рта вырывается столько пара, словно я – паровоз на полном ходу. В отделе уже все на месте, сверяюсь с расписанием – Веригин приедет через час. Как и думал, многое не сходится. Вчера Сёма объехал ещё три его салона и в каждом есть отдельные, эксклюзивные витрины с штучными украшениями. В ограбленном о таких ни слова. Что ж, Лев Анатольевич, разговор обещает быть интересным.

Веригин подъезжает вовремя, я не успеваю разложить бумаги в папке по порядку, как в дверь стучат. Нас оставили наедине, дела нашлись у всех. Встаю, чтобы поздороваться и замираю, не веря глазам. Чёртова фотографическая память, куда проще было бы сделать вид, что не узнал!

– Ты? – выдыхает он, тоже останавливаясь.

– Дёмин Руслан Никитич, – первым беру себя в руки, киваю на стул. – Присаживайтесь, Лев Анатольевич.

– Как тесен мир, – иронично тянет Лев, распахивая полы пальто и забрасывая ногу на ногу. – Слушаю, Руслан Никитич. Вы уже раскрыли преступление?

– Я бы хотел услышать от вас точную стоимость ущерба, – не обращая внимания на сарказм, открываю папку и нахожу нужный лист с описью.

– Ваши люди уже спрашивали об этом, разве вы не получили список?

– Не весь, – отвечаю, холодно глядя в глаза. – Что на счёт эксклюзивных украшений?

– Вы что-то путаете, Руслан Никитич. В моём салоне не было таких, иначе всё было бы указано. Зачем мне занижать собственный ущерб? Между прочим, от этого зависит сумма по страховке.

– Именно. – Вроде ничего он мне не сделал, а от неприязни не могу избавиться. Лощёный ублюдок, явно рыло в пушку, насквозь таких вижу. Жаль, что на лбу у них бегущей строкой доказательства вины не транслируют. Судя по невозмутимому виду, Лев уверен – ничего я не докажу. А почему вообще должен доказывать? Мне надо ограбление расследовать, а не происхождение драгоценностей… Стоп.

– Страховка, говорите, – делаю пометку в блокноте. – Мне нужны координаты вашего страхового агента. И ещё, – делаю паузу, – сертификаты на драгоценные камни. На каждое пропавшее изделие.

– Вам всё передадут, – скучающе тянет Лев и демонстративно смотрит на часы.

– Это не всё, – продолжаю спокойно. – Я бы хотел получить сертификаты на всю продукцию вашей сети.

– Зачем? – он приподнимает бровь.

– Надо проверить кое-что, – отвечаю уклончиво. – Это детали следствия, не могу их разглашать.

– У меня ограбили только один салон. Не понимаю, зачем вам документация по всей сети.

Кажется, я что-то нащупал – он пытается показать, что не нервничает, но судорожно дёрнувшийся кадык выдаёт. Хотя Лев моментально подбирается, улыбается небрежно, разводит руками.

– Если это так необходимо, всё будет у вас не столе. Только, – он подаётся вперёд, – по отдельному запросу, конечно же.

Смогу ли я получить этот запрос? Только если предоставлю майору доказательства, что это необходимо. Иначе адвокат этого утырка не только меня – весь отдел по камушку разнесёт. Но интуиция редко меня подводит, я чувствую, что золотой лом и пропавшие камни, а также вереница краж простеньких ювелирок – звенья одной цепи. Может ли быть так, что сеть Льва отмывает украденное? Или он просто скупает по дешёвке товар, чтобы выдавать за элитку? Но едва ли его клиенты не разбираются в камнях…

– Будет вам запрос, – бросаю, откидываясь на спинку стула. Пристально рассматриваю, невольно гадая, когда он в последний раз видел Диану. Когда с ней спал.

– Вот и славно, – довольно улыбается Лев. – Я могу идти?

– Пока – да, – киваю.

– Что, даже руку не пожмёшь? – спрашивает он насмешливо.

– А должен? – склоняю голову набок. Да, сейчас ты чувствуешь себя победителем, но если я прав… Или же веду себя, как ревнивый мальчишка, и вижу то, чего нет, просто потому что хочу видеть?

– Если тебе интересно, у Дианы всё хорошо.

– Меня это не касается, – отвечаю холодно. С такой лёгкостью о ней говорит! Больно слышать.

– Правильно, потому что теперь она касается только меня.

Вывести пытается. Почти получилось, держусь, чтобы не схватить за грудки и не вмазать. За что только?

– Вы свободны, Лев Анатольевич. Я свяжусь с вами, когда появятся новые зацепки.

Он уходит, и сжатая пружина внутри с силой разжимается. Чувствую себя размазанным по асфальту, одного снисходительного взгляда хватило, чтобы напомнить, какой я, на самом деле, неудачник. И кого потерял. Открываю ящик стола, смотрю на фотографию, комок дрожит в горле.

– Это не потому что ты выбрала его, – шепчу, глядя ей в глаза. Только бы не решила, что таким образом собираюсь ей мстить. Нет. Наоборот, буду рад, если все подозрения окажутся ложными. Пусть только она будет счастлива.