Текст книги "Разводимся. Нас не спасти (СИ)"

Автор книги: Галина Милоградская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 10

Глава 10

Руслан

Со стороны всё налаживается: мы снова стали разговаривать, что-то обсуждать, даже строить планы. Но я не могу достучаться до Дианы, пустота в её глазах, когда она задумывается, пугает. Начал за собой замечать, что сам отдаляюсь. Не находя отдачи, постепенно устаю биться в закрытые ворота. Несмотря на советы психолога, Диана так и не смогла до сих пор выговориться, поделиться своей болью. Она несколько раз ходила на одиночные сеансы, меня с собой не звала, говорила, что надо поработать над собой. Не стал спорить. Не спрашивал, о чём они разговаривают. Всё это время двигался, а теперь чувствую, что остановился. Нет сил тянуть на себе наш брак. Почти четыре месяца прошло, как мы всё потеряли, в том числе и себя. За это время прошёл все стадии принятия и, наконец, близок к смирению.

На работе отдыхаю душой. Вика тактично молчит, не напоминая о моём позоре, за что ей огромное спасибо. Долгое время было стыдно за выставленную напоказ слабость. Наверное, именно тогда впервые пришла злость на Диану. Когда утром проснулся в чужой квартире и понял, как низко пал. Любовь к ней сделала слабым, но я был рад этой слабости, потому что чувствовал себя нужным. Каждый её взгляд придавал сил, каждая улыбка наполняла светом. Теперь наш дом походит на склеп.

Хочется воскликнуть: «Сколько можно скорбеть⁈ Посмотри на меня, я здесь, я рядом! И я тоже нуждаюсь в тебе!» Конечно, ничего такого никогда не скажу, и груз невысказанных друг другу претензий давит сильнее с каждым новым днём. Верю в то, что мы справимся, но уже не знаю, как. Предлагал встретиться со Стасей, она ведь тоже потеряла ребёнка, но Диана категорически отказалась. Сказала, что пока не может это обсуждать. А когда сможет?

Вздыхаю, глядя на её фотографию. Может, хотя бы на дне рождения Иваныча удастся её расшевелить?..

– Прикинь! Совсем оборзели! – Вика и Сёма входят в кабинет, что-то оживлённо обсуждая. – О, Руслан Никитич, доброе утро. Представляете, Вика отогнала машину на техобслуживание, а они навялили кучу ненужных услуг.

– Разобрались? – приподнимаю бровь. У Вики юркая кроха ярко-зелёного цвета, запоминающаяся. Ездил с ней пару раз, манера вождения нервная, в ней как будто гонщик сидит.

– Конечно, разобрались! Отогнали в другой сервис, этому проверкой пригрозил.

– Превышаешь полномочия, Семён.

– Да я чё, я так, немножко, – оправдывается тот растерянно. Смотрю на Вику – недовольной не выглядит, широко улыбается, глядя на меня. Улыбаюсь в ответ, просто так, без повода.

– Что там с делом Ковалёвой? – спохватываюсь, смотрю на фотографию.

– Соседей допросили, никто ничего не видел…

Текучка, рутина – называй, как хочешь, но здесь я себя живым чувствую, а дома опять вымученные улыбки и тишина. Хорошо, что Диана стала работу искать, может, хотя бы встряхнётся, начнёт возвращаться. Господи, просто дай мне сил это пережить.

– Руслан Никитич, вы уже придумали, что подарите Ивану? – спрашивает Вика накануне дня рождения.

– Деньги, – пожимаю плечами. – Он на лодку копит, так что лишними не будут.

– И почему ты этого не знал? – упрекает Вика, глядя на Семёна. – Коньяк-коньяк, ему точно понравится… Лучше бы эти восемь тысяч в конверте подарили.

– Ничего, коньяку он тоже обрадуется, – успокаиваю явно расстроенную девушку.

– А вы один придёте?

– Нет, с женой.

Я ещё неделю назад ей сказал, возражать не стала. Может, хоть там со Стасей поговорит…

Не поговорит. Забыла. Реально, забыла! Или просто меня не слушала. Это становится обыденностью, даже не обижает. Толку под ночь приезжать, там уже перепьются все. Сам жестить не собираюсь, хватило прошлого раза. Заезжаю домой после работы, чтобы переодеться: чёрные брюки, чёрная рубашка с белым воротником-стойкой и белыми пуговицами. Настроение именно такое – мрачное. Хотя, когда мы рубашку покупали, Диана смеялась, что в ней я выгляжу пастором, которого очень хочется совратить. Да уж, в нашей жизни когда-то даже ролевые игры были… Проехали. Не хочу сейчас об этом. Конверт с подарком во внутреннем кармане, до ресторана еду на такси – недалеко от дома, а вот от станции метро далековато, придётся сегодня шикануть.

Приезжаю одним из последних, почти весь стол уже занят. Здесь не только наш отдел, но и друзья и родители Ивана, поэтому сажусь ближе к краю, рядом с Викой и Сёмой.

– Вы что пить будете, Руслан Никитич? – тут же спрашивает Семён. – Водочку или коньяк?

– Вино, – беру бутылку красного.

– Ну вот, – Семён вздыхает, – а я надеялся вас пьяным сегодня увидеть.

– Не дождёшься.

Невольно бросаю взгляд на Вику. Она смотрит в свою тарелку и улыбается. Как только сел, написал Диане, что на месте, но она до сих пор не прочитала. Могла бы сейчас рядом сидеть. Нет, я рад, что она вышла на работу, и всё равно чувствую себя брошенным. Привычное состояние последних месяцев. Наверное, надо было остаться дома, дождаться её, послушать рассказ о том, как первый день прошёл. Что я тут забыл?

– Руслан, – окликает Вика. Сидит напротив, крутит фужер за тонкую ножку. На шее хрустальная капля, свет отражается в ней, постоянно притягивая внимание. Она, конечно, сегодня выглядит эффектно. Белое платье на тонких лямках, собранное в складки на правом боку, туфли на каблуках – непривычно.

– У вас такой вид, словно хотите сбежать.

– Так и есть. Ещё час посижу, и домой. – Кошусь на часы – десять, как раз к возвращению Дианы подгадаю.

– Давайте сбежим вместе. Только Сёму на такси посадим.

Семён уже поплыл. Развалился на стуле, пьяно улыбается и подмигивает официанткам. Я, как учитель в школьный выпускной, который запретить уже ничего не может, но ответственность за бывших детей никто не отменял.

– Ему главное больше не наливать.

Подзываю официантку, заказываю чашку кофе для Семёна. Глазами нахожу именинника – танцует со Стасей, говорит ей о чём-то с улыбкой. Заставляю тоску заткнуться: будут у нас ещё такие вечера с Дианой, обязательно будут.

– Руслан, – снова зовёт Вика. – Можно пригласить вас на танец?

Причин для отказа нет, хотя я лихорадочно пытаюсь найти хоть одну. Но сдаюсь, обхожу стол, отодвигаю Викин стул, протягиваю руку. На танцполе несколько пар, мы начинаем медленно кружиться, оба молчим. Я не знаю, что говорить, не работу же обсуждать. А больше общих тем особо не находится.

– Вам очень идёт эта рубашка, – начинает Вика. Опускаю глаза, и взгляд невольно падает на декольте. Тут же взлетает вверх.

– Спасибо, – отвечаю, отворачиваясь. Ладонь на её талии лежит почти невесомо, чувствую тонкий аромат цветочных духов. Приятный.

– Вы говорили, что придёте не один…

– Диана сегодня работает.

– Она вышла на работу? Это же отлично!

– Да.

Я не хочу сейчас говорить о ней, о нашем браке, о работе – обо всём, что загоняет обратно в тоску. Вика понимает – меняет тему, отвлекая.

– Вы больше любите зиму или осень?

– Весну. Странная постановка вопроса – вместо четырёх вариантов два.

– Так лето заканчивается, до весны ещё далеко, поэтому остаётся два варианта.

– Удивительная логика, – бормочу, с интересом её рассматривая. Чёрные волосы, обычно собранные в пучок или гладкий хвост, сегодня завиты, мягкими волнами лежат на плечах. На работе она позволяет себе минимум макияжа, наверное, поэтому сейчас глаза так привлекают внимание. Они у неё, оказывается, синие. Понимаю, что впервые вижу в ней привлекательную женщину, а не бесполого сотрудника.

Её рука в моей руке, кончики пальцев почти касаются груди, ладонь лежит на плече. А во взгляде читается надежда, на что только? Мне нечего предложить. Пауза затягивается.

– Зима, – говорит внезапно. – Я люблю зиму. И снег.

– Осень, – отвечаю, не задумываясь. – У меня день рождения осенью.

– Правда? Когда?

– Десятого сентября.

– Совсем скоро. Что вам подарить?

– Ну, на лодку я точно не собираю…

Танец заканчивается, мы продолжаем разговаривать за столом, потом со смехом пытаемся выяснить у Семёна адрес, сажаем в такси. На улице прохладно, Вика ёжится, обхватывает себя за плечи. Не думая, снимаю пиджак, надеваю на неё.

– Не стоит, – отвечает, но, вопреки словам, сжимает лацканы тонкими пальцами. – Вообще-то я хотела пройтись. Живу недалеко.

– Поэтому так легко оделась?

– Когда я выходила, было тепло.

– Дожила до своих лет и не знаешь, что вечером холоднее, чем днём? – поддеваю, засовывая руки в карманы. Сам холода не чувствую, наоборот, внутри приятное тепло.

– Пиджак, который хотела надеть, оказался с пятном. А что-то новое искать уже не было времени.

– Так и будем стоять, или ты скажешь, в какой стороне твой дом?

– Вы меня проводите? – распахивает глаза.

– Почему нет? Домой всегда успею.

С ней приятно. Легко, непринуждённо, не надо подбирать каждое слово, боясь ранить ненароком. Вика расспрашивает обо всём с искренним интересом, и я вспоминаю, как это приятно – когда тебя видят и слышат. До её дома и правда минут пятнадцать пешком, но мы ещё долго сидим на лавочке на детской площадке, просто болтая. Когда смотрю на часы, не могу понять, куда выпали два часа жизни. Они просто пролетели, уже далеко за полночь.

– Пора спать, – говорю, первым поднимаясь. Вика тут же вскакивает, снимает пиджак, протягивает.

– Спасибо.

– За что? – пиджак пахнет её духами, слабо, но ощутимо.

– За вечер. – Она подходит ближе и вдруг смело кладёт ладони на грудь. Замираю. В таком ключе мои мысли ни разу за это время не текли. А сейчас в галоп срываются, с места. Нервно сглатываю, как будто в угол загнали. Обнять в ответ? Поцеловать? Но это же не свидание, я просто проводил её до дома! Вика решает за нас обоих: становится на носочки и касается губами губ. Опешив, не отвечаю. Два удара сердца, три, и она отступает.

– Простите, – шепчет и срывается с места. Хлопает дверь в подъезде, стою, совершенно оглушённый. Губы покалывает. Домой возвращаюсь пешком, не знаю, сколько добирался. Голова пухнет, внутри тайфун. Стараюсь не шуметь, разуваясь, иду мимо спальни сразу на кухню, без сил падаю на стул. Что это было? Рассказать обо всём Диане? И что я скажу? Меня тут девушка поцеловала, представляешь⁈ Смешно. Это может считаться изменой? Или я загоняюсь, придаю слишком много значения?..

Проснулся с больной головой. Диана уже встала, причём, давно – её половина кровати уже остыла. Покоился на часы – двадцать минут одиннадцатого. В квартире тишина, Диана ушла на работу. Даже записку не оставила.

В свете дня вчерашний поцелуй уже не вызвал такого раздрая. Вика поцеловала на эмоциях, не стоит придавать этому значения. Лучше направить все силы на жену, завтра у нас обоих выходной. Купим вина, сварим мидии, скачаем фильм… Надеюсь, это её расшевелит, а мне позволит забыть о том, что произошло этой ночью.

Глава 11

Глава 11

Диана

Не думала, что назову свою работу мечтой, но так и есть. Понимаю это, когда зарываюсь в груду нового белья, развешивая его на плечиках с прищепками. Тонкий шёлк, кружево, мягкий трикотаж – это на самом деле мечта! И стоит немеряно. Не знаю, сколько надо зарабатывать, чтобы позволить себе хотя бы один комплект, а о том, чтобы обновить гардероб, можно даже не мечтать. Я думала, у меня красивое, в меру дорогое бельё, но это могло бы оправдать любые ожидания, даже самые завышенные.

– Кто же такое покупает? – спрашиваю у Арины, своей напарницы.

– Кто? Мужики любовницам берут, женщины, чтобы любовника порадовать. Иногда, редко, правда, берут чисто для себя, чтобы почувствовать себя уверенной.

– Да уж, в трусах за тридцать тысяч я точно буду чувствовать себя уверенной. Ладно, идём в зал, надо это богатство развесить до открытия.

– Сегодня будет наплыв, новая коллекция всё-таки. Кстати, – Арина подмигивает, – отработаешь месяц, и получишь комплект в подарок. Не из люксовой коллекции, конечно, но на выбор три предложат.

– Ого! Это что аттракцион невиданной щедрости⁈

– Это традиция такая, Камилла придумала. Она вообще женщина-огонь, а как с мужем развелась, так ещё круче стала. Он до сих пор локти кусает. Приезжает постоянно, магазин-то на двоих оформлен был, до сих пор делят. О, вспомнишь лучик – вот и солнце.

За стеклянной витриной останавливается тёмно-синий хищный автомобиль. Из него стремительно выходит высокий мужчина в тёмно-сером костюме, на носу тёмные очки. Он входит в магазин, белозубо улыбается, подходя к нам, небрежным движением снимает очки и оценивающе на меня смотрит.

– Здравствуйте, Марк Александрович, – тут же расплывается в улыбке Арина. – А Камиллы Ренатовны ещё нет.

– Знаю, – кивает, не сводя с меня глаз. – А вы – новенькая?

– Диана, – представляюсь, продолжая развешивать комплекты.

– Марк, – он проходится оценивающим взглядом, который хочется тут же с себя сбросить. Красивый мужчина. И опасный – слишком много самоуверенности, не люблю таких. Поняв, что не обращаю на него внимания, Марк теряет интерес. Поворачивается к Арине. – Что из нового посоветуешь? Надо два комплекта, сорок четвёртый размер, чашка С, обхват груди семьдесят пять.

Они отходят, я чувствую, что снова могу нормально дышать. Запах белого олеандра слишком густой, и даже нотки бергамота в шлейфе не спасают.

– И что ты тут забыл? – восклицает Камилла. Она вошла через чёрный вход, поэтому никто не заметил. Яркая эффектная брюнетка, всегда на каблуках, всегда с красными губами производит неизгладимое впечатление.

– Хотел сделать сюрприз, – улыбается Марк. Замечаю, как Арина бочком пробирается к подсобке и делает мне знаки.

– Решил сделать подарок очередной шалаве за мой счёт?

– Почему сразу шалаве, любимая? Приличной, между прочим, девушке.

– Она останется приличной до тех пор, пока не согласится с тобой переспать.

– Кому как не тебе делать такие выводы, правда?

– Ублюдок!

– Стерва!

Я наконец добираюсь до двери, Арина тянет меня за рукав и тихо её прикрывает.

– Они так могут час собачиться, а может, даже больше. И, знаешь, я не скажу, что удивляет сильнее: их ссоры или секс после.

– В смысле? – удивлённо смотрю на дверь, за которой слышны приглушённые голоса. – Они же развелись. Или я не так поняла?

– Развелись. Два года назад. Я тут три работаю. Он бабник, причём, неисправимый. Камилла устала терпеть и ушла, а он за ней теперь таскается. Мне иногда кажется, что все эти комплекты для якобы любовниц только предлог, чтобы чаще встречаться.

– И, что, они потом переспят? Прямо там?

– Не обязательно, – Арина пожимает плечами. – Может, разругаются окончательно, и он уедет, а может, закроются в её кабинете. В любом случае, придётся подождать. Пойдём на улицу. Куришь?

– Нет.

– Ну, хоть рядом постоишь. Свежим воздухом подышишь.

За чужими разборками собственные отступают на второй план, но не уходят окончательно. Здесь никто не знает о моей драме, никто не пытается сочувствовать или лезть в душу. Я могу быть обычным человеком, не жертвой, не убитой горем матерью. Но дома всё возвращается. Смотрю на Руслана и вспоминаю Камиллу с Марком. Как же хочется, чтобы между нами снова вспыхнула страсть! Но внутри выжженная пустыня, по которой носятся шары перекати-поле.

Подхожу к дому, смотрю на свет в окне – Руслан ещё не спит. Ждёт меня, или работает? После глотка свежего воздуха так не хочется возвращаться в душную, полную теней прошлого счастья квартиру. Теперь я его понимаю. Почему так рвётся на службу, почему задерживается. Мы отдалились на расстояние, которое сложно преодолеть.

– Устала? – спрашивает, едва вхожу в гостиную. Так и есть – в работе, на столе очередные заметки и схемы.

– Не особо, – отвечаю, бросая сумку на диван. – А ты даже на выходных не хочешь отдыхать.

– Завтра отдохну.

– Как прошёл день рождения? – не хочу думать о целом дне, который мы проведём вдвоём.

– Нормально, – он отводит взгляд, со слишком явной заинтересованностью начинает перебирать бумаги. – Семён напился, а так всё прошло хорошо. Жаль, что тебя не было.

А вот мне ни капли не жаль. Там я не смогла бы расслабиться, не хочу чужого сочувствия.

– Как тебе на работе? Расскажешь?

– Отлично! – вырывается невольно. Обидится ли Руслан на эти слова? Нет, он улыбается, тянет ко мне руку, чтобы села рядом. Привычно сплетаю наши пальцы, позволяю себя обнять.

– Рад, что ты оживаешь, – говорит приглушённо. Легко целует в висок, трётся носом. – Мне так тебя не хватает.

– Прости, – отвечаю, кладя голову на плечо. Надеюсь, что смогу оттаять, постепенно мы снова выстроим мост навстречу друг другу. Руслан вздыхает, выпрямляется первым.

– Уже поздно, иди спать, я ещё поработаю.

Утром просыпаюсь от запаха кофе, солнце заглядывает в окно, и хочется верить, что у нас всё будет хорошо. Потягиваюсь, выбираюсь из постели, Руслан уже хозяйничает на кухне. Смотрит через плечо, ярко улыбается.

– Умывайся и садись завтракать. А потом пойдём гулять.

День хороший. Даже слишком хороший – понимаю к обеду. Чувство вины накрывает с головой. Как я могу радоваться после всего, что пережила? Разве имею на это право? Мы взяли велосипеды – покататься по парку, вокруг полно людей, чудесная погода, а я себя чувствую лишней на этом празднике жизни. Забраться под одеяло, забиться в тёмный угол. Понимаю, что это эмоции и гормоны, понимаю, что надо научиться с этим справляться, и не могу. Руки в который раз опускаются. Надо попросить психолога выписать таблетки, иначе окончательно тронусь головой. Думала, что сама смогу пережить, своими силами, но не могу.

– Давай вернёмся домой, – прошу Руслана, сдаваясь.

– Уже? – вижу – он разочарован, хотя пытается сделать вид, что всё в порядке. – Как скажешь. Посмотрим какой-нибудь фильм, закажем пиццу. Какую ты хочешь?

– Выбери сам.

Уверена, что даже вкуса еды сейчас не почувствую. Остаток дня проходит привычно – в молчании…

Первая рабочая неделя пролетает быстро, график мне нравится, вот только два выходных дома каждый раз выбивают из колеи. Не могу я тут находиться! Выхожу из квартиры и гуляю по району, пока позволяет погода. Смотрю на мам с колясками, постоянно думаю, что сейчас тоже ходила бы так. Сидела бы на лавочке с молодыми мамами, обсуждала малышей…

Каждый раз, когда пытаюсь закрыть эту дверь, она не поддаётся, боль слишком свежа. На работе я другая – снова улыбаюсь, общение с людьми здорово отвлекает. Дома не Руслан даже давит – стены, и нет возможности сменить жильё, разве что снимать, но мы не потянем.

Между нами происходит что-то странное, ощущение, что мы застряли, словно мухи в киселе, и никак не можем выбраться. Вроде всё наладилось, и обсуждать нечего, но прошедшее после потери время сильно изменило обоих. Я понимаю, что молчание – путь в никуда. Купила прописанные таблетки, но у них накопительный эффект, пока его не чувствую.

В очередной выходной буквально заставляю себя убрать в квартире, на ужин сил уже не остаётся. Придётся Руслану заварить лапшу, у самой аппетита нет, не знаю, на сколько уже похудела. Темнеет, он снова задерживается, равнодушно листаю каналы на телевизоре, взгляд ни за что не зацепляется.

– Эй, есть кто дома? – весело кричит Руслан из коридора. Я даже свет не стала включать, только телевизор освещает комнату.

– Ты чего тут сидишь в темноте? – он ставит несколько бумажных пакетов на стол перед диваном. – Чем будем ужинать?

– Прости, ничего не готовила, заваришь рамен?

– Ты серьёзно? – наконец смотрю на него: плечи опустились, ни лице обида. – Забыла, какой сегодня день?

– Какой? – пытаюсь вспомнить, какое сегодня число и день недели, не то, что значимая дата.

– У меня день рождения, – бросает Руслан, раздражаясь. От стыда бросает в жар, подскакиваю, хочу обнять, но он уворачивается.

– Проехали. Обычный день, ничего страшного.

– Русь, прости, что забыла! Давай что-нибудь закажем, что ты хочешь?

– Уже ничего. Сказал же – проехали.

Он уходит в спальню, по пути снимая пиджак. Иду следом, замираю, когда останавливается перед кроватью и вдруг с силой швыряет на неё пиджак. Выдыхает.

– Я понимаю тебя, Диан, – начинает глухо, не оборачиваясь. – Понимаю, что тебе тяжело, понимаю, что ты стараешься, но не знаю, как тебе помочь. Психологи говорят, надо принять поведение партнёра, не давить, позволить пережить горе так, как ему комфортно… Но, знаешь, – смотрит на меня через плечо, – ты потеряла сына, а я и сына, и жену.

Схватив пиджак, он выходит из спальни под моё беспомощное:

– Ты куда?

– Пройдусь, остыну, – бросает резко.

Трясёт. Обхватываю себя руками, смотрю на закрывшуюся дверь. Знаю, что я эгоистка, отлично это знаю. Но как всё исправить⁈ Он приходит через час, молча раздевается и ложится спать. Утром уходит рано, не целует на прощание, хоть я и делала вид, что сплю, но этот ритуал, сохранившийся с прошлого, был неизменен.

Буду поздно, не жди

Приходит сообщение ближе к вечеру. Вот он – мой шанс всё исправить! Покупаю маленький тортик – он так любит сладкое! Свет в его кабинете горит, жалюзи плотно закрыты. Уточняю у дежурного, на месте ли Дёмин.

– Вроде не уходил, – отвечает тот, не отрываясь от телефона, по которому идёт сериал.

Любые проблемы решаемы, надо только их проговорить. Почему я забыла такую простую истину? Прислоняюсь ухом к двери его кабинета, прислушиваюсь – тихо. С лёгкостью представляю, как он сидит за столом, склонившись над очередным делом. Тихо поворачиваю ручку, открываю дверь, заглядываю…

Руслан стоит спиной ко мне, по бокам – женские ноги, в оглушительной тишине звуки поцелуев кажутся громом. Так же тихо прикрываю дверь, ставлю тортик на стул у кабинета и ухожу, едва передвигая ноги.