Текст книги "Разводимся. Нас не спасти (СИ)"
Автор книги: Галина Милоградская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Глава 12
Глава 12
Руслан
После того поцелуя Вика слишком явно меня избегает, чтобы списать всё на спонтанный порыв и пары алкоголя. Делаю вид, что ничего не произошло, но напряжение слишком велико. Нет ничего необычного во влюблённости молодой девушки, сколько я таких видел за годы на службе? Но романы никогда не крутил, даже мысли не было. А сейчас слишком часто на ней останавливается взгляд. Волосы на затылке становятся дыбом, когда ловлю себя на мысли о том, что тогда мог бы ей ответить. Куда бы нас это завело? Гоню от себя эти мысли, но они постоянно возвращаются. Чувствую себя подонком. Животным, живущим одними инстинктами. Мог бы списать на то, что секса давно не было, но дело не только и не столько в этом.
Я бы готов был терпеть столько, сколько можно, пока Диана не решит, что в порядке, но она шарахается от меня, как от огня! Закрывается, на контакт не идёт. Понять-понять-понять. На всех форумах, куда заходил, только один совет. Понять, смириться, ждать. Следовал всем советам, не давил, поддерживал, был рядом, ждал, пока понадоблюсь. Но я не чувствую, что ей это надо. Зато отлично вижу, как она тяготится рядом. До сих пор во всём меня винит?
– Руслан Никитич, у нас вызов! – залетает в кабинет Семён. Глаза горят, как всегда перед новым делом. Мне бы его энтузиазм… Переглядываюсь с Иванычем, но тот качает головой. Вчера перебрал на ужине у свёкров, сегодня пытается восстать из мёртвых.
– Бери стажёров, пусть учатся, – говорит хрипло. В переводе на понятный язык: «Оставьте меня одного и дайте поспать на диване».
– Поехали, – вздыхаю, забирая ключи со стола. – Только я поведу, после поездок с Викой у меня изжога начинается.
Она вспыхивает, что-то бормочет, собирая сумку. Это не упрёк и не комплимент, просто она водит, как Шумахер, до сих пор не привык. Оба садятся назад, я усмехаюсь:
– Я вам тут, что, водителем работаю? Никто вперёд сесть не хочет?
Знал, что вперёд сядет Вика. Она пристёгивается и бодро говорит:
– Поехали!
По дороге Семён докладывает о деталях будущего расследования, я задаю наводящие вопросы, Вика тоже включается. До места почти добрались, когда впереди встаёт пробка. Глухая – кого-то будем пропускать. У Семёна громко урчит в животе, он утыкается в окно, ища фастфуд.
– О, картошечка! Я сбегаю, Руслан Никитич? Мы же тут не на пять минут встали, успею.
– Беги, – разрешаю.
– И мне возьми молочный коктейль, – просит Вика. – Клубничный.
– А вам? – он смотрит на меня.
– Обойдусь.
Мы остаёмся одни. Впервые за почти полторы недели, прошедшие после того вечера. Неловкость тут же заполняет салон.
– Простите, – первой нарушает молчание Вика. – За тот поцелуй… Я не должна была…
Молчу. По-хорошему, надо включить строгого начальника, согласиться, что не должна, что перешла границы, что я женат и всё такое. Тогда какого хрена я продолжаю молчать⁈ Момент ответить правильно безнадёжно упущен. Отвернувшись к окну, рассеянно постукиваю по рулю, понимая, что выдал себя с головой.
– Руслан, – начинает Вика тихо, осторожно. – Вы правда не злитесь?
– Злюсь, – отвечаю наконец. Смотрю на неё. – На себя злюсь, не на тебя.
– Но… за что?
– За это, – кладу ладонь на её щёку и мягко целую. Сразу же выпрямляюсь, хочется вытереть губы – так сильно пульсируют. – Теперь мы квиты. Больше к этой теме не вернёмся.
– Д-да, конечно, – бормочет сбивчиво Вика, торопливо отворачиваясь к окну.
Я расскажу обо всём Диане, обязательно расскажу. Попрошу Вику перевестись на практику в другой отдел, пусть возьмут на её место кого-то другого… Хорош. Впору собой гордиться – неужели так за свою задницу дрожу, не смогу себя в руках держать? Смогу. Скоро день рождения, Диана пока молчит, наверное, сюрприз готовит. Вот тогда и помиримся окончательно, учитывая, что даже не ругались. И всё встанет на свои места.
До возвращения Семёна мы молчим, чувствую, что Вика смотрит на меня, но я уставился в окно, не поворачиваюсь. Надеюсь, у нас обоих хватит ума не возвращаться к этой теме. В любом случае, я, как мужчина, беру на себя ответственность и принимаю решение за двоих: два коротких поцелуя, целомудренные, без подтекста. Точка.
Вику и правда вроде попускает. Больше никаких взглядов и вздохов – обстановка всё больше походит на привычную рабочую. В день рождения Диана не поздравляет, но я и не ждал – она часто делала вид, что не помнит, а потом вечером поздравляла от всей души. Это наша своеобразная игра – притвориться, что забыл, и поздравить с размахом.
На работе встречают с подарками. От Иваныча – бутылка коньяка, подозреваю, того же, что ему подарили стажёры. Кажется, он не знает, сколько она стоит. От Семёна – портмоне с купюрой внутри. Вика дарит последней. Протягивает небольшой бумажный пакет, в нём две плоских коробки. В одной носовые платки, во второй – галстук.
– Вдруг пригодится, – говорит, когда я спрашиваю, когда хоть раз меня в галстуке видела. Холода настанут, я и рубашки на свитера сменю.
Настроение приподнятое, жду вечера, гадая, что приготовила Диана. Тянет скорее к ней, домой, но приходится задержаться после работы – Иваныч уговорил выпить по капле кофе с коньяком. До дома приходится ехать на метро, за руль даже после капли не сяду. Свет в наших окнах не горит, только в гостиной прыгают отблески – работает телевизор. Диана даже шторы не задёрнула. Представляю, как встретит, внутри всё прогревается…
Она забыла. Разочарование мешается с обидой. Мне, конечно, не десять лет, я не ждал восемь тортов и одну свечку, но хотя бы просто поздравить можно было? Всё именно так, как ей сказал – потерял и всё ещё не могу поверить в потерю. Надеюсь, что она вернётся, а она отдаляется, уже так далеко, что не разглядеть.
Выскочив на улицу, бесцельно нарезаю круги по району, в голове гул, на сердце тяжесть. Детский сад – обижаться на такую мелочь, тогда почему не могу успокоиться? Кому-то мелочь, да. И что, теперь в нашей жизни никаких праздников не будет? Может, лучше сразу в саван завернуться или для начала в монастырь уйти⁈
Пытаюсь мыслить рационально, встать на её место. Она, наверное, сейчас чувствует себя виноватой. А я – эгоист, который думает только о себе, конечно же. Так почему я не имею права о себе думать-то⁈ Почему Диана хоть немного не может подумать обо мне?
Прихожу в себя на лавочке на детской площадке. Накрапывает дождь, во дворе никого, только одинокая собака копошится в куче листьев. Больше нет сил надеяться, что мы всё исправим. Семь лет счастья обернулись крахом. Понимаю, что не могу сейчас Диану видеть, не хочу на неё смотреть. Она ведь то же самое чувствует? Может, предложить ей пожить на время раздельно? Выдохнуть, разойтись по разные стороны, прийти в себя. Но боюсь, если это предложу, мы больше не сойдёмся, а я до сих пор не готов её терять. Это кризис, в семье такое бывает.
Чёрт, сам себе противоречу.
Диана уже легла. Молча ложусь рядом и вдруг понимаю, что лучше бы лёг в машине, чем здесь, с ней под одним одеялом. Как будто с чужой женщиной лёг.
Настроение утром отвратительное. Наверное, ещё ни разу с выписки так голимо себя не чувствовал. На работе, как назло, никого – не отвлечься. Раздражённо перебираю отчёты стажёров, мысленно вставляя каждому хороший такой пистон. Кто так протоколы составляет? У одной подробностей выше крыши, а второй даже не описал внешность подозреваемого. Швырнув бумаги на стол, откидываюсь в кресле, смотрю в потолок. Херово. Диана смотрит с фотографии, улыбается. Где эта светлая девочка? Улыбнётся мне так когда-нибудь?
– Что-то ты, Никитич, кислый с утра. Не с той ноги встал?
Иван сегодня, наоборот, до омерзения бодрый. Зайдя в кабинет, присаживается на край своего стола, подмигивает:
– Не выспался? Жена как следует поздравила?
Укоризненно смотрю на него, не отвечаю. Под рёбрами давит, не хватает ещё снова в больницу загреметь. Рассеянно тру грудную клетку, думаю: неплохо бы отпроситься домой, отлежаться. От чего только? Дома только хуже станет. Лучше за кофе сходить, и желательно взять не тот, что у нас продают, а нормальный.
– Я за кофе, – говорю, забирая куртку. – Тебе взять?
– Нет. И так мотор сбоит. Думаю, в отпуск в санаторий надо съездить. Говорят, под Псковом неплохой, ведомственный. Как считаешь, Стася согласится одна с детьми посидеть пару недель?
– Думаю, она бы охотнее с тобой и без детей это время провела.
– С детьми туда не возьмут. А оставить сейчас их не с кем. – Иваныч тяжело вздыхает, а потом хитро подмигивает: – Отец семейства должен от семейства иногда отдыхать. Кстати, если хочешь, я и тебе путёвку пробью. Побудем двумя одинокими волками.
Наверное, в этом есть смысл. Сам же думал, что надо отдохнуть друг от друга. Это не предложение разъехаться, а вполне себе благовидный предлог. И Диана дух переведёт. Думаю об этом, пока готовят кофе, выхожу из кофейни и едва не сбиваю с ног Вику.
– Ой, вы тоже тут! – восклицает она, широко улыбаясь. Сразу становится теплее, просто так, без причины.
– Уже возвращаюсь. А ты откуда бежишь?
– Да мы с Сёмой только с опроса потерпевшей приехали, вот, решила заскочить за кофе и идти разбирать информацию.
– Есть у меня несколько замечаний по поводу структуры ваших протоколов, – вспоминаю, вот только ругать её сейчас не хочется.
– Много косяков? – её плечи уныло опускаются. Не думая, кладу ладонь на плечо, сжимаю.
– Как у всех на старте. Не переживай.
Короткий разговор поднимает настроение, да и дел навалили. По-хорошему надо разделить на несколько дней, но я лучше лишний раз на работе посижу. Пишу об этом Диане, не ожидая ответа. Все разъехались, не сразу замечаю, что мы с Викой в кабинете одни. Верхний свет кто-то выключил, только настольные лампы горят. Шея затекла, веду ею, поднимаюсь и прохожусь по кабинету – размять ноги.
– Ты чего до сих пор тут сидишь?
– Хотела с вами подольше побыть.
От её прямолинейности бросает в жар. Выходит, всё это время думала о… нас?
– Зачем? – спрашиваю тихо.
– Почему вы тогда меня поцеловали?
Прислоняюсь к своему столу, прячу руки в карманах и пристально смотрю на носки ботинок. Почему? Сам бы знал, давно ответил! Она неслышно подходит, кладёт ладонь на щёку, вынуждая посмотреть в глаза.
– Я вижу, как вам больно, – шепчет, глядя то в глаза, то на губы. – Позвольте вам помочь.
– Как? – усмехаюсь. – Я не сказочная принцесса, которую спасёт волшебный поцелуй.
– Мы никому не скажем, если он сработает, – Вика тянется ко мне, но я решительно беру её за плечи.
– Остановись, – говорю твёрдо. – Я не смогу дать тебе то, чего ты хочешь.
– Ты не знаешь, чего я хочу, – она смотрит так, что внутри всё уже перевернулось и свернулось в клубок. Вика кладёт ладони мне на грудь, наверняка чувствуя, как сильно колотится сердце. Из звуков только наше дыхание остаётся, и моё выдаёт с головой. Пальцы подрагивают, сами ползут вверх, к шее, путаются в волосах. Короткий выдох, и я сминаю её губы своими, забыв обо всём.
Глава 13
Глава 13
Вика
Зачем он меня поцеловал? После того поцелуя в машине места себе не нахожу, только о нём могу думать. Жестоко было мне отвечать, потому что теперь у меня появилась надежда… Я привыкла считать свою влюблённость чем—то несбыточным. Как любовь к актёру или выдуманному персонажу, которую так приятно переживать, представляя перед сном. Знала, что проживу её молча, но чувства вышли из-под контроля. Почему тогда не сдержалась и поцеловала? Какой механизм запустила в его голове? Я ждала, что он спокойно скажет, что между нами ничего и никогда не будет, но получила молчание и поцелуй. Слишком жестоко.
Поздравляя с днём рождения не могла перестать любоваться его улыбкой. В последнее время он слишком редко улыбался. А на следующий день пришёл, и буквально лица не было. Молчал весь день, вздыхал, когда думал, что никто не видит. Каждый вздох – ножом по сердцу, в голове набатом: «Не лезь! Уйди, сам справится, это не твоё дело!» Я не знала, чем обернётся моё стремление быть рядом, пусть незаметно, но просто смотреть на него и представлять, как заберу все тревоги. Но только в самых смелых фантазиях представляла, что он меня так поцелует.
Влажно, тягуче, жадно. Так, что воздух в лёгких заканчивается, а сердце сходит с ума, колошматит о рёбра. С таким отчаянием в прорубь ныряют, и я ныряю и иду на дно. Для таких, как я, отдельный котёл в аду заготовлен. Пусть. Готова вечность в нём вариться, только пусть не останавливается. Едва он пытается отстраниться, как я ловлю его губы снова и снова, перебираю волосы на затылке, прижимаюсь сильнее. Руслан берёт мою голову в ладони, прерывает поцелуй и прислоняется лбом ко лбу. Дрожит так сильно, что эта дрожь передаётся и мне. Наши губы так близко, что дыхание путается.
– Так не должно быть, – шепчет, прерывисто дыша.
– Не должно, – отвечаю, сглатывая. И тянусь к нему, тянусь, чтобы снова поцеловать, чтобы не думал ни о чём. Новые поцелуи горчат. Чувствую – он не со мной, но и жену точно не представляет. Разве я не этого хотела? Побыть временной жилеткой, позволить забыться… Нет. Я хочу, чтобы был со мной, потому что хочет меня, а не просто секса. Как будто в затылок прилетел камень – весь жар исчезает, остаётся холод и стыд. Сама прерываю поцелуй. Смотрю в его глаза, наверняка, в первый и последний раз так близко, и слабо качаю головой.
– Вам это не нужно. Будете жалеть.
– Уже жалею, – отвечает, отступая и засовывая руки в карманы брюк. Отходит к окну, на котором стоит одинокий хлорофитум, сутулится. – Ты когда-нибудь жалела, что пошла служить в полицию? –спрашивает внезапно.
– Нет, – говорю, не задумываясь.
– И я не жалел. Никогда. Я, наверное, неплохой полицейский, но очень плохой муж.
– Это не так, – пытаюсь возразить. Я же видела, видела, как он переживал и переживает, и ни за что не поверю, что не пытался наладить отношения с Дианой!
– Так. Сама мысль об измене – уже измена, не считаешь?
Не знаю. Мечтать ведь можно о чём угодно, о ком… Вот только мы едва не переступили черту, за которой мечта становится реальностью. Выходит, он тоже думал обо мне? Надежда поднимает голову, не взирая на крики совести.
– Вы правда думали обо мне? – спрашиваю робко. Хочется подойти, но заставляю себя оставаться на месте.
– Я не железный, – сухо бросает он.
В этом коротком признании всё: и борьба с собой, и слабость, и горечь от того, что почти поддался. Мне кажется, сейчас я понимаю его, как никогда не понимала. Читаю его эмоции, как будто они транслируются бегущей строкой над головой.
– Вам пора домой, – говорю тихо. Добавляю: – К жене.
Руслан поворачивается и очень пристально на меня смотрит.
– Я не смогу дать тебе то, чего бы ты хотела получить.
– Знаю.
– Присмотрись к другим, Вик.
– Обязательно это сделаю, – пытаюсь улыбнуться, только подбородок дрожит по другой причине.
Обогнув меня, Руслан забирает куртку, сумку, тяжело вздыхает:
– Давай продолжим делать вид, что ничего не произошло.
Киваю, провожая его глазами. И только когда тихо закрывается дверь, беззвучно плачу, оседая на стул.
* * *
Диана
Сколько моей вины в том, что Руслан решил изменить мне? Я никогда не представляла его с другой, нонсенс, этого не может быть! И, наверное, сейчас мне должно быть больно, но вместе с болью приходит облегчение. Попытки что—то исправить, которые мы выдавливали друг из друга, наконец можно прекратить. Разойтись, каждый по своей дороге, признав, что мы не прошли испытание огнём и водой.
Давно надо было признать, что нам вместе слишком тяжело. Я так и не смогла отпустить обиду, хотя время постепенно лечит. А теперь чувствую в себе силы идти дальше, только не с Русланом. Он выбрал другой способ лечить свои раны, это его право. Закатывать истерики не собираюсь, оба взрослые люди, последнее время ещё и чужие. Два незнакомца на одной территории.
Вернувшись домой, понимаю, что не могу заставить себя лечь и хотя бы сделать вид, что сплю. Он сейчас занимается с ней сексом? Прямо на рабочем месте? Как давно длится их связь? Только сейчас постепенно обрушивается вся грязь, в которой меня извалял. Сколько раз он утешался на стороне, пока я рвала жилы и задыхалась от боли? Мне хочется, чтобы это было давно. Чтобы отпускать с лёгким сердцем, а не отрывать с мясом. Равнодушие, к которому привыкла, смешивается с любовью, до сих пор живущей в сердце. Тихо открывается входная дверь. Руслан сразу проходит на кухню, потому что я не выключала свет.
– Ты чего не спишь?
– Тебя жду. Нам надо поговорить.
– Надо. – Он садится напротив, между нами – тарелка с красными яблоками. Купила недавно, хотела сделать шарлотку, но руки так и не дошли.
– Я приходила в отдел, – смотрю на него, на то, как испуганно вспыхивают глаза, заполняясь виной.
– Ты видела, как я целуюсь с Викой, – констатирует ровно.
– Видела.
– Больше ничего не было. Веришь?
– Какая разница? Даже если она поцеловала тебя насильно, ты это допустил. Значит, представлял вас вместе. Думаешь, это не тянет на измену?
– Не думаю. Мыслей было достаточно, ты права. Я думал о ней, хоть это и началось недавно. Но, Диан, я не хочу тебя терять. Не могу так, и терять не хочу. Что нам делать дальше?
– Нам? – печально улыбаюсь. – Разве «мы» ещё есть?
Руслан низко опускает голову, а когда поднимает, глаза красные, влажно блестят.
– Давай попробуем сначала, прошу. С чистого листа, как будто только недавно узнали друг друга.
– Ради чего? Нас больше ничего не связывает.
Вот как? – печальная улыбка превращает его лицо в гримасу. – Значит, семь лет брака для тебя пустой звук? – Ты понимаешь, о чём я. – Нет, Диан, не понимаю. Ты даже пытаться не хочешь. Руслан не повышает голос, но каждое слово бьёт наотмашь. Он прав – не хочу. Не знаю, что мне теперь нужно, чего хочу, куда двигаться дальше. Но видеть Руслана физически больно. – Я ухожу, – говорю тихо, твёрдо. – Я уже всё решила. – За нас обоих, – усмехается горько. Тяжело вздыхает. – Хорошо. Если это твоё окончательное решение, не стану спорить. Моя измена – это ведь только повод, правда?
Как всегда читает, как открытую книгу. Увидеть его с другой было больно, но вместе с болью пришло облегчение – наконец эта пытка закончится. Мы уничтожаем друг друга, проще отпустить, чем продлевать агонию.
– Видишь, ты сам всё понимаешь.
Нет сил больше продолжать разговор. Поднимаюсь, чувствуя себя смертельно больной. Ломит каждую косточку, внутри головокружительная пустота. В спальне привычный уже бардак, шторы задёрнуты, постельное бельё сбито в кучу. Забираюсь в неё, заворачиваюсь, как в кокон, и закрываю глаза. Эта спальня стала моим склепом, и чем скорее я отсюда выберусь, тем скорее начну новую жизнь.
Слышу, как Руслан ходит по квартире, потом наконец укладывается на диване. Какую реакцию от него ждала? Он не оправдывался, сходу всё признал, тогда почему виноватой себя чувствую именно я?
Завтра на работу, но вечером мы снова увидимся, о чём говорить? Подавать на развод, разъезжаться… Смешно, но за семь лет мы дали не обросли вещами – мебель казённая, из своего только техника и одежда. Нам даже делить нечего, какая же мы семья? Так, одно название. Утром на столе нахожу записку от Руслана:
Нам надо побыть одним, подумать. Поживу в общежитии, не исчезай в никуда, живи здесь. Давай пока не рубить с плеча, сделаем паузу.
Я не знаю, как нам поможет эта пауза, ведь для себя уже всё решила. Но это решение комфортно для всех, я не буду спорить, вставать в позу и уходить на съёмное жильё. Собираюсь на работу со странной лёгкостью, как груз с души сбросила. Анабиоз, в котором жила, постепенно проходит. Раз Руслан нашёл, как и с кем утешиться, может, и у меня ещё не всё потеряно? В планы не входит поиск мужчины, но я вдруг понимаю, что хочу нового. Новой жизни, новых эмоций и, чем чёрт не шутит, новой любви.
Глава 14
Глава 14
Диана
Мне казалось, после ухода Руслана я должна была больше переживать, но лимит исчерпан. Мне правда легче возвращаться домой, зная, что его там не будет. И что не надо изображать активность, а можно просто лежать на диване с бутербродами. Пытаюсь вспомнить последние месяцы, но понимаю – там серый шум. Боль притупилась, я всё ещё жива. Когда девчонки на работе предлагают посидеть где-нибудь вечером, не отказываюсь.
Мы устраиваемся за свободным столиком едва ли не в центре зала. Смотрю по сторонам: люди. Смеются, разговаривают, живут свою жизнь. И меня вдруг выбрасывает туда, резко, как будто надо заново учиться плавать, даже если когда-то умела.
– Слышали, как вчера Марк с Камиллой мирились? – спрашивает Арина, подвигая к себе бокал с вином.
До сих пор не могу привыкнуть к отношениям начальства. Марк появляется редко, но всегда тайфуном сметает всё на своём пути, включая Камиллу. Она уверенная в себе бизнес-леди, но рядом с ним превращается в шипящую кошку. У нас с Русланом таких аргентинских страстей не было, мы даже не ругались толком – оба не умеем. Хотела бы я таких отношений, как у Камиллы с бывшим мужем? Даже не знаю.
– Хотела бы я хоть раз так помириться, – мечтательно тянет Лиза. – Мой – ни рыба, ни мясо. В постели, если бы мог, вообще бы бревном лежал. А Марк – огонь, а не мужик!
– Думаешь? – хмыкает Арина.
– Ну, а иначе зачем Камилла его до сих пор терпит? Не только же за красивые глаза, а денег ей и своих достаточно…
Я в обсуждении не участвую, молча потягиваю безалкогольный коктейль. Не зря говорят: всему своё время. Сколько раз Руслан предлагал куда-нибудь выйти? А сейчас откровенно наслаждаюсь всем, даже неуместным разговором о личной жизни начальницы.
– А ты чего притихла, Диан? Хотя, ты же у нас замужем, наверное, не до разглядывания других мужиков.
– Слушай, а покажи своего мужа! А то мы его и не видели ни разу.
Девчонки загораются, я понимаю, что не отстанут, но врать не собираюсь, поэтому говорю честно:
– Мы не живём вместе.
– Почему? Изменил? Все они кобели, как один! – тут же возмущается Арина. Вспоминаю: её жених изменил с лучшей подругой накануне свадьбы. Но я не хочу обсуждать Руслана и его измену. Можно ли вообще назвать поцелуй изменой?
– Нет, просто решили, что больше не можем быть вместе. Так бывает.
– Вот так и должны расставаться цивилизованные люди! – заявляет Лиза. – Интересно, когда мой упырь придёт к такому же выводу? Три раза выгоняла, и постоянно возвращается.
– А ты кончик у бумеранга отрежь, тогда не вернётся, – хихикает Арина.
Не то, чтобы я привыкла к таким разговорам, но обсуждать что-то, помимо пережёвывания потерь и кризиса в браке приятно. Постепенно форумы мам, переживших потерю ребёнка, отваливаются от меня, теряют актуальность. Зато появляется желание побаловать себя, купить что-нибудь красивое. Постоянно окружённая шикарным бельём, подумываю о приобретении комплекта, когда он буквально падает мне в руки.
– Купите себе что-нибудь, – предлагает покупатель. Запомнила его – три раза за месяц приходил. Высокий брюнет с лёгкой щетиной – за такой тщательно следят, а не просто забыли побриться. В неизменном кашемировом свитере и джинсах, он может быть как хозяином художественной галереи, так и владельцем огромного холдинга, потому что деньги, как ни странно, пахнут. Пахнут дорогущим нишевым парфюмом, который не встретишь ни в одном массовом магазине.
– Я? – на всякий случай переспрашиваю. Кроме нас двоих, в зале никого нет.
– Вы, – улыбается, смотрит с лёгким прищуром. – Моей сестре понравились комплекты, которые вы выбрали. Считайте это её благодарностью.
Сестре. Ну, конечно. Раз в неделю новый комплект, конечно же, сестре покупают. Высокие семейные отношения. Но это не моё дело. Как и принимать подарок от незнакомого мужчины лучше не стоит.
– Спасибо. Лучше сделайте ещё один подарок… – делаю многозначительную паузу, – сестре.
– Гордая, – он скашивает глаза на бейджик, – Диана. Богиня-охотница.
Руслан иногда говорил, что я – королева его сердца, леди Ди. Но с богиней меня никогда не сравнивал. Смущает комплимент от незнакомца, не умею их принимать.
– Просто Диана, – бормочу, пробивая его покупку.
– Тогда я – просто Лев.
– Царь зверей? – вырывается невольно. Краснею – подумает ещё, что флиртовать пытаюсь.
– Можно и так сказать, – растягивает губы в улыбке. – Так что, считаете, богиня не достойна красивого белья?
– Не собираюсь обсуждать тему моего белья, – отвечаю сухо и протягиваю пакет.
– Жаль. – Лев протягивает руку и касается моих пальцев. – У вас красивая форма ногтей. Не думали о том, чтобы сняться для ювелирного каталога?
Одёргиваю руку, как ошпаренная. Чужие прикосновения, даже мимолётные, неприятны.
– Нет, не думала. Меня устраивает моя работа.
– Жаль, – повторяет Лев, забирая пакет. – Но вы подумайте, это может быть простая подработка, а там, глядишь, втянетесь. Хорошего дня, Диана.
Я не сразу поняла, что изменилось в поведении клиентов, которые вдруг стали подкатывать через одного. Потом дошло. Кольцо. Недавно сняла кольцо, больше не вижу смысла его носить. С Русланом за прошедший месяц ни разу не виделись, только созванивались. Он сказал, что я могу оставаться в квартире столько, сколько потребуется, но, если мне нужен развод, то придётся съехать. Сейчас я живу там на правах члена его семьи, где живёт он? Говорит, что в общежитии, но может, с Викой. Наверное, мне бы даже хотелось, чтобы было так. Мы оба разрушили наш брак, как бы ни было удобно винить его одного.
Приближается мой день рождения. На работе никому о нём не говорила, но Камилла, оказывается, запомнила. Поздравляет с утра, с улыбкой протягивает коробку. Мне даже открывать не надо, знаю, что там – пижама. Недавно я украдкой вздыхала над ней, разглаживая тонкий, почти прозрачный шелк.
– Спасибо, – не могу сдержать восторг. Девчонки дарят большой красивый букет, ощущение праздника приятно щекочет в носу. Руслан звонит, поздравляет и спрашивает:
– Я могу вечером зайти?
– Я работаю сегодня, освобожусь поздно.
Не то, чтобы не хотела его видеть, просто в такой день не хочется неловких разговоров и вымученных улыбок. Руслан вздыхает и говорит:
– Тогда я заскочу на работу. Не бойся, много времени не отниму, просто поздравлю и уеду.
Ну, вот, теперь весь день, как на иголках. Постоянно смотрю на дверь и жду, что он войдёт. Надо было решительно отказать, почему сразу так не сделала? Наверное, потому что мы до сих пор не чужие друг другу люди. Когда он приходит, с большим букетом моих любимых хризантем, девочки многозначительно переглядываются и тактично уходят. Я предупредила, что бывший заглянет, так что не надеюсь, что они ушли далеко и не слушают.
– С днём рождения, – говорит он тихо. Рядом с букетом на прилавок опускается плоская коробочка, внутри – изящная подвеска с белым и чёрным жемчугом. Не забыл. Комок перегораживает горло – я мечтала собрать комплект, и в прошлом году он подарил серьги, а до этого – кольцо. Гарнитур дорогой, жемчуг настоящий, морской, с небольшими бриллиантами. Выглядит элегантно и роскошно.
– Я давно купил, – продолжает Руслан. – Хотел раньше подарить, но…
По другому поводу хотел подарить – понимаю. Хочу что-то сказать, но не могу, голос дрожит. Как кстати сейчас новый клиент!
– Так и знал, что за прилавком сегодня стоит богиня! – громогласно говорит Лев. Выразительно смотрит на цветы, потом на коробочку. – Простите, я помешал кому-то сделать предложение?
– У меня сегодня день рождения, – говорю, убирая подвеску и цветы под прилавок.
– Ну, тогда вы точно не откажетесь сегодня от моего подарка!
Руслан молчит. Смотрит то на меня, то на него. Они со Львом одного роста, даже телосложение схожее, только они совсем разные. Даже не зная Льва, чувствую это. Расправив плечи, Руслан снова смотрит на меня и сухо говорит:
– С днём рождения. Не буду отвлекать.
– Ох, как неловко. Кажется, я прервал волнующее признание, – с притворным сожалением говорит Лев, когда Руслан уходит.
– Это мой муж. Бывший.
– Что ж, тогда я выступил спасителем и прервал неудобный разговор? – Лев сияет, а мне хочется провалиться сквозь землю, потому что заметила… Руслан кольцо до сих пор не снял.
