Текст книги "Разводимся. Нас не спасти (СИ)"

Автор книги: Галина Милоградская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 7

Глава 7

Руслан

Нашего сына больше нет. Слёзы собираются в глазах каждый раз, когда думаю, что пережила Диана. Как она вообще смогла это пережить. Для меня ребёнок был более абстрактной величиной, а она – мама, растившая в себе новую жизнь. Не могу представить, как она до сих пор держится. Замкнулась в себе, ни о чём не говорит, но я ведь вижу, как ей плохо! Если бы мог забрать хоть часть этой боли… Мы были на кладбище. Для крохотного холмика слишком большая могила. Я ведь даже не видел его, не держал на руках. Смотрю, как Диана комкает в руке платок, и не нахожу слов, чтобы поддержать.

Работа отвлекает, а домой возвращаюсь, как в склеп. На все попытки вытащить Диану из дома, сменить обстановку, она отвечает равнодушным пожатием плеч. Терплю её замкнутость, понимая, – ей тяжелее, чем мне. Каждый раз, когда хочу обнять, разговорить, она только сильнее закрывается. Как сильно мне её не хватает!

Новые дела наваливаются, старое расследование буксует, до сих пор неясно, кто сдал наш план захвата. Часами ломаю над этим голову, пока Диана спит. Стена между нами ощутима, всё чаще чувствую себя лишним. Её взгляд постоянно направлен внутрь, потухший, застывший.

– Не хочешь сгонять на рыбалку? – спрашивает Иван в разгар рабочего дня. Мы в кабинете одни, стажёры поехали на вызов.

– Что, прямо сейчас? – усмехаюсь, с наслаждением отрываюсь от возни с бумажками. Шея затекла, перед глазами прыгают буквы.

– Я бы сбежал, но, боюсь, начальство не оценит. На выходные. Мы со Стасей, ты с Дианой.

Вздыхаю. Если бы она согласилась… Тру виски, в них начинает пульсировать.

– Она до сих пор молчит?

– Мгм, – мычу, не открывая глаза. Не то, чтобы хотел делиться, но сложно держать всё в себе. Даже напиваться, чтобы выговориться, не пришлось – он спросил, я начал и не смог остановиться, пока не выплеснул растерянность и страх за наше будущее.

– У Стаси был выкидыш, – внезапно говорит Иван. Смотрю на него сквозь пальцы.

– Давно, когда только поженились. Два раза подряд.

– И как вы справились?

– Как-как: булки сжали и вперёд, рысью на ЭКО. Не прижилось. Стася тогда разбитая была, смотрел на неё, и руки опускались. До ЗАГСа почти дошли, ругались постоянно. А потом сели, поговорили, решили ещё раз попробовать. Знаешь, – он трёт переносицу, – я к тому времени так от всего устал, что просто махнул рукой. Хочет ребёнка? Усыновим, если сами не можем. В общем, расслабились мы, и вот, двое пацанов за раз получилось. Диана у тебя сильная, справится. Бабы вообще существа живучие: там, где мы ноем, они стискивают зубы и прут напролом.

Я тоже должен стиснуть зубы и вытащить Диану из затянувшейся депрессии. Хочется сказать, что не она первая и не она последняя, но это будет слишком жестоко. Только терпение, нежность и готовность быть рядом в любое время.

Не верю своим ушам, когда она соглашается! Глаза снова горят, улыбка на любимом лице – сам на подъёме от её хорошего настроения. И пусть наш секс снова откладывается, потерплю, главное, что лёд тронулся.

А потом она меня уничтожила.

Несколько слов, жестоких, горьких, швырнула в лицо, не думая. Точнее, думала, всё это время винила меня, поэтому отдалялась. Наконец понял причину её молчания, холодности. Ненавидит, но за что? Что пулю словил? Что выжил, а наш сын – нет⁈ Это невозможно переварить. Домой возвращаться не хочется – видеть её не могу, в глаза смотреть. Слова постоянно звучат в голове, встряхнуть бы её за плечи, спросить: за что ты так со мной⁈

Мы оба ждали малыша, мне тоже больно, что его больше нет с нами, но я, мать твою, нашёл в себе силы двигаться дальше, а она утопила себя в обиде. На кого⁈ Нашла виноватого, и рада. Не понимает, что тут никто не виноват? Это случайность, ужасная, фатальная, но такое бывает. Почему, вместо того, чтобы поддерживать друг друга, Диана предпочла закрыться? Наверное, если бы не любил, было бы легче, но ведь люблю, до сих пор люблю, ничего не изменилось даже после её слов.

Места себе не нахожу. Вечерами сижу в машине, смотрю на свет в окнах и не могу выйти. Дожидаюсь, пока она не ляжет, только потом поднимаюсь. Мы всегда умели разговаривать словами, без криков, спокойно. Решали проблемы вместе, обсуждали всё тоже вместе. Разве горе не должно было сплотить?

Знаю – когда прихожу, не спит. Но и не пытается извиниться или хоть что-то объяснить. Мне извиняться не за что, я всегда был открыт и смотрел в её сторону. Диана теперь постоянно отворачивается. Устал. Не могу так больше, не хочу. Смотреть на любимую и понимать, что она тихо тебя ненавидит…

В пятницу все спешат скорее уйти, Иван сбегает первым. Семён и Вика ещё трудятся, мысленно подгоняю их, чтобы шли домой. Когда наконец уходят, достаю из стола бутылку виски – благодарность от одного предпринимателя за то, что раскрыли дело о контрафакте в сети его магазинов. Забыл уже, когда пил в последний раз, а сейчас хочу забыться к херам собачьим, даже имя своё забыть. Смотрю на фотографию Дианы на столе, салютую ей кружкой.

– За тебя, любимая, – хмыкаю горько. Тошно, муторно в груди. Такой никчёмности никогда не ощущал. Думал, она видит во мне опору и поддержку. Просчитался. Первая серьёзная беда, и все камни понеслись в мой огород.

– Сука ты, Диана, – бормочу, когда бутылка почти полностью пустеет. На голодный желудок развезло быстро, но это как раз то, что было необходимо. Голова соображает туго, кладу её на стол, фотография перед глазами расплывается. – Я же тебя люблю, – еле ворочаю языком. – А ты…

– Руслан… – проникает в сознание. С трудом разлепляю глаза. Что, вырубился прямо за столом? Красавчик. – Руслан, давайте я отвезу вас домой.

– Не надо… – вяло отмахиваюсь, пытаюсь выпрямиться. Вика кладёт мою руку себе на плечо, тянет, помогая подняться. Мотыляет из стороны в сторону, пока позволяю довести себя до двери.

– Я отведу вас в машину и всё тут закрою, – говорит Вика. Киваю, покорно иду, падаю на пассажирское сиденье. Отключаюсь, снова прихожу в себя, когда она трясёт за плечо.

– Какой у вас адрес?

– Адрес? – хмурюсь, пытаясь вспомнить. Смотрю в окно, там пошёл дождь. – Не важно. Меня там никто не ждёт.

– И что мне с вами делать?

Пожимаю плечами. Пусть бросит на ближайшей лавочке, лучше так, чем дома. Проснуться и снова делать вид, что мы до сих пор близкие люди. Провести выходные в молчании, которое громче любых криков. Плевать, куда мы поедем, зачем, дома невыносимо.

– Просыпайтесь, – командует Вика. В голове слегка прояснилось, но глаза постоянно слипаются. – Приехали.

– Куда? – спрашиваю без интереса.

– Ко мне, куда же ещё. Не по дороге же вас бросать, – ворчит Вика, вытаскивая меня из машины. Не знаю, где мы, вокруг дома, окна почти нигде не горят. Поздно. Поднимаемся по лестнице, звенят ключи.

– Разувайтесь, я сейчас включу свет.

– Не надо, – жмурюсь, когда она щёлкает выключателем. Голова раскалывается.

– Надо, – говорит строго. – Идите в ванную.

– Раскомандовалась, – хмыкаю. – Кто тут начальник?

– Мы не на службе. Давайте помогу снять пиджак.

Она ставит меня перед раковиной, включает воду, протягивает зубную пасту.

– Надо же, какой сервис, – бормочу, забирая её. – А щётки не будет?

– Пальцем почистите. Я постелю вам в гостиной.

Холодная вода не особо помогает, но хотя бы уже соображаю, где я и с кем. На диване в гостиной лежит плед и подушка, особого приглашения не надо. Ложусь, укрываюсь до подбородка и наконец расслабляюсь.

Глава 8

Глава 8

Вика

Я почти не дышу, прислушиваюсь к звукам. Руслан, судя по всему, уже уснул. Не верится, что это происходит на самом деле – он тут, совсем близко. Выбираюсь из спальни, крадусь в гостиную, останавливаюсь перед диваном. Плед сполз, обнажив плечо, поправляю, не сдержавшись, касаюсь щеки. Кончики пальцев покалывает пока не заметная щетина. Когда ещё появится шанс его коснуться? Иллюзий никаких не питаю, хоть голой перед ним на столе развалюсь, он, скорее всего, внимания не обратит.

В первый день, когда его перевели к нам в отдел, особого внимания не обратила. Я пришла опыта набираться, а не шашни крутить. И так, стоило устроиться на службу, вокруг стали виться все свободные и не особо мужики. Не могу сказать, что внимание было неприятно, но только не от женатых. Пункт у меня на них, причём, серьёзный. Отца из семьи увела хищница, и мамины слёзы я никогда не забуду. Она не проклинала его, не оскорбляла при нас с сестрой, позволяла общаться. Но я так и не смогла. Вера – да, отходчивая, простила. А я – нет. Мы общаемся постольку поскольку, поздравляем друг друга на праздники. Предатель.

Нет, на Дёмина я не смотрела, а фотография жены на его столе вызывала уважение – есть же ещё мужики, которые умеют любить и хранить верность! Чем больше узнавала, тем больше восхищалась: целеустремлённый, собранный, настоящий профессионал. Лишнего не говорит, только по делу, сальные шуточки не отпускает, обращается уважительно, как с равной, или стоящей чуть ниже. Наверное, это в нём и подкупило: он не смотрел свысока. В нашей профессии к женщинам принято относиться пренебрежительно, будь она хоть сто раз заслуженным специалистом. Руслан так не считал. Если отчитывал, то одинаково, и меня, и Сёму. Если хвалил, то без желания подлизаться, а когда было за что.

Я не смотрела на него, не думала о нём и… Пропустила момент, когда начал занимать мысли. Привычка подмечать мелочи, привитая в Академии, сыграла дурную шутку – я стала видеть слишком много. Как приподнимается небольшая родинка под нижней губой, когда он говорит. Как проваливаются ямочки на щеках от улыбки. Как лучиками разбегаются морщинки из уголков глаз. У него привычка постукивать указательным пальцем по губам, когда задумывается. И тембр голоса меняется, когда звонит жена…

Это отрезвляло. Жена у него красивая, но не во внешности дело – любит его, а он – её. И ничего тут не изменить. Никогда бы не полезла в семью, и сейчас не собираюсь, но она разваливается на глазах, больно за этим наблюдать.

Когда Руслана ранили, места себе не находила. Так страшно стало, что больше никогда его не увижу! Не услышу тихий смех, не посмотрю в глаза… В больнице, конечно, делать мне было нечего. Все ходили навещать, а я не смогла. Казалось, как только порог палаты переступлю, и все сразу поймут, что чувствую. Он меня на десять лет старше, он женат, куда я вляпалась⁈ Во что?..

А потом всё покатилось, как снежный ком, набирая обороты. Диана потеряла ребёнка, Руслан вернулся с больничного полностью разбитый. Так хотелось забрать хотя бы частичку его боли себе! Но тут мне точно не было места, с такой бедой муж и жена решают самостоятельно, без чужих глаз и ушей. Но я же вижу! Вижу, как ему плохо, больно! Как он иногда зависает и смотрит на фотографию Дианы, стискивая зубы. Как подолгу смотрит на телефон, а она не звонит.

Не могу представить, что чувствует Диана, даже думать об этом страшно. Но и поставить себя на её место не получается.

Не знаю, что заставило сегодня в архиве задержаться. Уже уходить собралась, в кабинет зашла, только чтобы сумку забрать. Ключ вставила, а там не заперто. И Руслан спит за столом. Бутылку увидела не сразу – она стояла на полу, пустая. Он положил голову на руку, перед тем, как отключиться, наверное, смотрел на неё. Сердце заболело, не продохнуть. Как его оставлять в таком состоянии, вдруг кто-то увидит? Еле вытащила, отвела к машине, представляя, как сдам жене, с какими словами. От его состояния мне самой нехорошо стало: никогда таким не видела. А потом он сказал, что дома никто не ждёт, и сердце от боли окончательно разорвалось.

Нет, Диана – не мегера, не сука, не эгоистка. У неё своя боль, ни с чем не сравнимая, но мне казалось, что горе должно сплачивать, а не разлучать.

Руслан крепко спит. Осмелев, снова провожу по щеке, касаюсь волос. Так и думала, что они мягкие. Выдохнув, Руслан что-то бормочет, испуганно отшатываюсь. На кухне наливаю ему воды, достаю из аптечки аспирин, кладу на пол рядом. Думаю, завтра ему будет очень стыдно…

Так и есть. Он просыпается раньше, когда я выхожу из спальни – уже привёл себя в порядок, только рубашка помятая и лёгкая щетина на щеках. Виновато улыбается, сидя на краю дивана.

– Не мог уйти, не попрощавшись. Это было бы невежливо. Да и на бегство бы смахивало.

– В понедельник я бы всё равно вас поймала, – улыбаюсь. Не могу перестать, глядя на него. Длинные пальцы сведены вместе, волосы небрежно приглажены, влажные.

– Поэтому это моя явка с повинной. – Он тяжело вздыхает, взгляд упирается в пол. – Прости, что увидела в таком состоянии. Пьяный начальник… – хмыкает. – То ещё зрелище.

– Вы вели себя прилично.

– Правда? – смотрит с надеждой.

– Правда, – заверяю с жаром. – Кофе будете?

– Буду.

Я честно не надеялась, что согласится. Насколько же ему не хочется возвращаться домой, что оттягивает? Жена звонила, писала хотя бы? Столько вопросов… Любопытство изнутри сжирает, когда ставлю турку на плиту и достаю кофе, мускатный орех и розовый перец.

– Ты не против, если я тут посижу? – тихо спрашивает Руслан, заходя на кухню.

– Конечно же нет. Нам не привыкать вместе пить кофе по утрам.

Вспыхиваю – слишком интимно прозвучало, а ведь подтекст совершенно невинный! Мы правда часто пьём кофе в кабинете, пока никого нет. Но Руслан может так же пить его с Сёмой, или с нами тремя, или вообще отказывается. В последнее время так и было.

– Кто тебя научил так варить кофе?

Понимаю – он спрашивает не из любопытства, а просто чтобы не сидеть в тишине. Телефон положил рядом с собой на стол, изредка смотрит на чёрный экран.

– Пока училась, баристой подрабатывала в кофейне на Арбате. Там и научилась.

– Понятно, – кивает Руслан, смотрит в окно. – Я во время учёбы на стройке по выходным ишачил. На подхвате. Зато теперь могу и проводку починить, и поштукатурить, и полы уложить. Не то, чтобы эти навыки мне пока хоть раз пригодились…

– Отличные навыки! Мне, например, надо плитку в туалете переложить, никак мастера найти не могу.

– Ну, это не ко мне, – мягко смеётся Руслан. Как давно я этот смех не слышала!

– Что вы, и в мыслях не было вас эксплуатировать таким образом.

– Если что-то понадобится, говори, помогу, чем смогу.

Он замолкает, тяжело вздыхает, отворачиваюсь, чтобы не видеть, как меркнет улыбка. Звонит телефон, Руслан выходит, говорит односложно. Всеми силами стараюсь не прислушиваться, но последнюю фразу, как назло, слышу особенно чётко:

– Скоро буду.

Всё. То, что это была жена, я поняла сразу – успела выучить звонок, который на ней стоит. Но то, что он говорил с ней сухо, холодно, не добавил никакой нежной фразы в конце, поразило. Кажется, у них всё стало ещё хуже.

– Это, конечно, не моё дело, – начинаю осторожно. Игнорировать ситуацию, которая сложилась в его семье, просто невозможно. К тому же, мы не на работе, обстановка располагает к откровенности. – У вас дома не всё хорошо, да?

– Хуже некуда. – Криво улыбнувшись, он смотрит на телефон. Тяжело вздыхает. – Но мы справимся.

– Обязательно справитесь! – говорю с жаром, потому что верю. Если такая любовь не выдержит испытание, зачем тогда вообще любить?..

Глава 9

Глава 9

Диана

Он не предупредил, что не будет ночевать дома. Впервые за семь лет так поступил, раньше всегда писал, даже если были в ссоре. Если бы что-то произошло, мне бы уже позвонили. Расхаживаю по квартире, не нахожу себе места. Первый порыв – позвонить, стремительно заглушает неизвестно откуда взявшаяся гордость. С ней борюсь ещё час, сходя с ума от неизвестности. Наконец переступаю через себя, набираю. Отвечает почти сразу. Ждал?

– Ты где? В участке?

– Нет.

– Домой хоть собираешься возвращаться?

– Да.

– Когда?

– Скоро буду.

И всё. Как будто с незнакомцем разговаривала, а не с любимым мужем. Смотрю на погасший телефон и понимаю, что хочу швырнуть его в стену. Оба, конечно, хороши, но, может, хватит уже друг друга наказывать?

Когда Руслан приезжает, выхожу в коридор. Молча смотрю, как он разувается, невольно принюхиваюсь. Нет, даже не думала, что от него будет пахнуть чужими духами, а вот запах перегара ощущается. Он напился?

– Что случилось? – спрашиваю тихо.

– Что? – Руслан остро смотрит на меня, снимая пиджак. – Мне обязательно объяснять? Считай, что сорвался, этого больше не повторится.

– С кем ты пил?

– Сам с собой.

– Русь, – касаюсь плеча. – Давай поговорим.

– Хорошо. Только сначала мне надо в душ.

Я захожу в ванную, когда начинает шуметь вода. Смотрю на силуэт за прозрачной шторкой, присаживаюсь на крышку унитаза. Говорить, не глядя на него, проще.

– Прости за те слова. Я ни в чём тебя не виню.

Вода течёт какое-то время, потом останавливается. Руслан молчит, упирается ладонями в стену. Я подхожу, отодвигаю шторку, с болью смотрю на напряжённые плечи.

– Давай запишемся к психологу, – говорит он глухо. Выпрямляется, по груди стекает пена, волосы облепили лицо. – Хочешь, я сам найду, к кому лучше обратиться.

– Я поищу, – обрываю. Смягчаю: – У тебя и так работы много, а мне всё равно нечем заняться.

– Хорошо. Дашь домыться?

Шаткий мир, который установился между нами, не приносит облегчения. Кажется, всё только хуже стало: проще было молчать, чем делать вид, что ничего не произошло. Вымученные улыбки, пустые разговоры, дистанция, которую оба неосознанно держим – выходные превращаются в пытку. Думаю обо всех его попытках меня расшевелить, чувствую себя дрянью, хуже некуда. И тут же приходят мысли о малыше, вина моментально уходит, оставляя беспомощность. Руки опускаются. Что нам делать дальше?

Выдыхаю с облегчением, когда наступает понедельник и Руслан уходит на работу. Кажется, он тоже с радостью сбегает от меня, коротко целуя в лоб на прощание. Судя по всему, сами мы не справимся. Весь день провожу за поиском подходящего семейного психолога, смотрю на отзывы и на цену. Кусается, конечно. Но нам бы хоть раз прийти, чтобы понять, стоит ли продолжать.

Впервые захотелось приготовить что-то по-настоящему вкусное. Не могу вспомнить, чем мы питались все эти дни. Кажется, Руслан что-то готовил, иногда заказывал. Новый виток вины по отношению к нему стягивает сердце. Я уже достаточно начиталась историй о том, как распадаются браки после потери ребёнка. Сперва читала отстранённо, а теперь постоянно примеряю чужие истории на себя и понимаю, что мы до банальности схожи. Многие женщины злятся на мужей за холодность, я не стала исключением. Ждала больше сочувствия, забыв о том, что он – не я, и переживает потерю иначе. То, что напился, вот так, внезапно, на многое открыло глаза. Так и не сказал, где ночевал, наверное, в машине. Спросить, что именно и как произошло, логично, но язык не поворачивается.

Вечером накрываю стол, сама позвонила Руслану, спросила, когда приедет. Он ответил почти привычным тоном, вселяя надежду, что сегодня мы точно сможем нормально поговорить. Приехал вовремя, принёс с собой запах дождя и хризантем. Протянул ярко-жёлтый букет, слабо улыбнулся.

– Это, конечно, не подсолнухи, но очень напомнили солнце.

В носу защипало, на глазах выступили слёзы. Захотелось сказать: «Родной, мне так тебя не хватает!», но я не смогла произнести ни слова. Только уткнулась носом в цветы. Заметила краем глаза, как он потянулся, но тут же отпрянул, не коснулся. Обошёл меня, с фальшивым весельем спросил, что на ужин. Момент был упущен. В какой по счёту раз?

– Я нашла нам психолога, – говорю, раскладывая пюре по тарелкам. – Можно сходить на приём в среду, в восемь, у неё будет окно.

– В среду? – Руслан поднимает глаза, что-то подсчитывая. – Хорошо, в среду можно.

Я даже не знаю, каким делом он сейчас занимается – понимаю с грустью. Меня это просто перестало интересовать.

– Русь, – тянусь к нему через стол, накрываю ладонь своею. – Давай на выходные куда-нибудь уедем. Только ты и я.

– Уверена? – он склоняет голову набок, изучая. – Не откажешься в последний момент?

Он ведь предлагал, и не раз – вспоминаю. Не упрекает, но в этом нет необходимости, я сама себя наказываю, обвиняя во всех грехах.

– Не откажусь!

Спокойный вечер без привычного напряжения переходит в ночь, которой жду с непонятным трепетом. Насколько готова окончательно вернуть нашу семейную жизнь в нормальное русло? После того отказа Руслан не делал попыток к сближению, я – тоже. Пришло время?

Сама тянусь к нему, обнимаю со спины, целую между лопаток. Он застывает, длинно выдыхает, сжимает мои ладони. Действую механически, не чувствую ни дрожи, ни волнения. Как будто выполняю свой долг. Воспоминание о том, как мы занимались любовью в последний раз, по-прежнему слишком болезненно. Руслан поворачивается, приподнимает подбородок, поглаживает большим пальцем.

– Ты ведь не хочешь, – шепчет, глядя на губы.

– Но хочешь ты, – отвечаю, отлично чувствуя его возбуждение. Пока слабое, но уже ощутимое.

– Не настолько, чтобы тебя принуждать.

– Я хочу, чтобы тебе было хорошо, – опускаю ладонь вниз, касаюсь резинки его штанов.

– Думаешь, мне будет хорошо, зная, что ты не получаешь удовольствия? Я в твоих глазах настолько бесчувственное животное?

Опять я сказала не то и не так. Мне правда хочется сделать ему приятно, отвлечь, дать понять, что мы всё ещё вместе. Не думала, что он всё так вывернет.

– Я хочу быть с тобой.

– Так будь! – Руслан решительно убирает мою руку из-под одеяла, ложится на спину. Говорит, глядя в потолок: – Будь со мной, Диан. Вся, целиком. Я ведь не из-за секса тебя полюбил.

Почему его слова звучат обвинением и заставляют чувствовать себя виноватой? Разве не я тут главная жертва? Гнев охватывает лесным пожаром, стремительный и беспощадный. Почему Руслан не хочет принимать мои попытки помириться? Неужели не видит, как я стараюсь? Тоже ложусь на спину, складываю руки на животе. Его плоскость причиняет привычную боль.

– Когда ты сказала, что нашего малыша больше нет, я заплакал, помнишь? – продолжает Руслан, смотря вверх. – Это не из-за того, что его не стало. Я заплакал, потому что представил, каково тебе. Как ты держишься, как держалась всё это время без меня. Я хотел сына и ждал его, но, если бы встал выбор между ним и тобой, я бы выбрал тебя.

Жестокая правда сжимает горло. Жмурюсь до белых точек, сдерживая рыдания. Руслан делится со мной сокровенным, логичным в его глазах, а я… Я бы выбрала Елисея, несмотря ни на что. Если бы мне позволили вернуться в прошлое и сказали, что должен умереть кто-то один, я бы выбрала нашего сына. Насколько я ужасный человек?

– Я знаю, о чём ты сейчас подумала. – Руслан перекатывается на бок, нависает надо мной. Нежно гладит висок. – Ты станешь отличной мамой, самой лучшей. Просто, наше время пока не пришло.

Эти слова должны были утешить, но делают только хуже. Понимаю, что зациклилась, что надо двигаться вперёд, но как отпустить потерю?

– Поцелуй меня, – прошу, касаясь его затылка. Хочу забыться, но первое же касание губ превращает в ледышку.

– Давай спать, – говорит Руслан со вздохом, отстраняясь. Обнимает, укладывает на груди.

– Я люблю тебя, – шепчу, слушая размеренный стук сердца.

– Знаю. Я тебя тоже.

Сессии с психологом начинают работать – чувствую себя гораздо лучше, хотя бы появилась цель в жизни. Начала искать работу, больше думаю о будущем. С Русланом тоже стало проще, хотя прежней теплоты до сих пор нет. Он снова работает даже дома, а меня это уже не напрягает – я увлечена поиском. Несколько собеседований, и меня берут продавцом-консультантом в магазин женского белья. Его хозяйка, Камилла, произвела приятное впечатление, не терпится скорее приступить!

– Приступаю с завтрашнего дня, график два/два, очень удобно, – увлечённо рассказываю Руслану за ужином.

– С завтрашнего? – он хмурится. – Завтра у Иваныча день рождения, ты забыла? Я ещё на прошлой неделе говорил.

Не помню. Вообще мало прислушивалась к его словам, занятая, наконец, собой.

– Магазин закрывается в десять, к одиннадцати я подъеду.

– К одиннадцати там уже не останется ни одного трезвого человека, – хмыкает Руслан. – Не волнуйся, я перегибать не собираюсь. Хватило прошлого раза. Или мне не ходить?

Раньше Руслан без меня бы не пошёл, но я не хочу просить, чтобы остался дома, хотя знаю – согласится, если попрошу.

– Иди, конечно. Теперь будем подстраиваться под общий график.

– Непривычно.

Первый рабочий день. Волнуюсь, как никогда, столько всего надо запомнить! День пролетает, сообщение от Руслана, что он на месте, читаю через два часа после его отправления. Хорошо, пусть он отдохнёт, а я сейчас на работе отдыхаю. Приезжаю домой – никого. Точно разгулялись. Ждать его не стала – завтра рано вставать, второй день, уже проще будет. Просыпаюсь от шума в прихожей – Руслан вернулся. Слышу, как разувается и уходит на кухню, в спальню не торопится. Выхожу к нему сама, сидит за столом, в темноте.

– Ты чего не ложишься? Плохо? – спрашиваю тихо.

– Нет, – он качает головой, поворачивается. – Скоро приду, иди спать.

Судя по голосу, слегка выпил, не критично. Только тон странный какой-то. Ладно, завтра обо всём узнаю, а пока спать.