Текст книги "Разводимся. Нас не спасти (СИ)"
Автор книги: Галина Милоградская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
Глава 18
Глава 18
Лев
Я привык добиваться поставленных целей любым способом, если он не противоречит Уголовному кодексу. Сейчас моя цель – Диана. Красивая, полная достоинства женщина. Сперва это был просто флирт, непринуждённый, лёгкий. Потом начал к ней присматриваться, и постепенно стал разгораться интерес. Не испорченная деньгами и дорогими подарками, так смешно смущалась и даже возмущалась, когда пытался что-то подарить. А потом увидел её с мужем: жалкий букет, коробочка из сети ювелирок для бюджетников. Понятно, раз с таким жмотом жила, хорошей жизни не видела. Значит, надо показать.
Не подозревал, что она окажется настолько подходящей моделью для будущего каталога. Думал, померяет брендовые украшения, растает, потечёт. Азарт охотника активировался. Бельё в подарок приняла, но только потому что при всех подарил, специально поставил в такое положение, когда не отказаться. Когда Улька показала фотографии, рассыпалась в восторгах и благодарностях, что я нашёл редкий бриллиант, начал внимательнее присматриваться.
Стал реже показываться на глаза, но глазами сестры следил – под предлогом выбора фотографий жадно смотрел на неё, отмечая детали. Изгиб шеи, который притягивает взгляд. Не жемчужное ожерелье – шея, на неё залипаю минут на пять, не меньше. Изящные пальцы с идеальной формой ногтей. Какие кольца? Могу только представлять, как целую каждый. А этот взгляд⁈ Мурашки от него, кажется, в душу заглядывает. Женщина-загадка? Есть такое.
Её номер у меня есть, но пишу всегда исключительно по делу. Чуйка – если начну давить, сорвётся. И будет права, потому что не из привычных, доступных. Другой уровень. Такие верными жёнами становятся, семейный очаг хранят, а не хвостом вертят, прикидывая, на чьей лужайке лучше попастись. Пожалуй, этим Диана привлекает больше всего: своей недоступностью. Её последний образ, с изумрудами, несколько дней стоит перед глазами. Попросил бы Ульки фото, но она слишком пристально смотрела, поняла уже – встал в стойку.
Дёма тоже понимает, с первого взгляда определяет симптомы любовной лихорадки. Мы сидим в баре, вечером в пятницу иногда можно себе позволить. Развалившись на диване, Дёма лениво сканирует зал в поисках потенциальной жертвы на вечер, а я в стакан уставился, смотрю, как лёд растворяется.
– Чёт ты приуныл, – весело замечает Дёма, подмигивая кому-то. Сейчас ещё мускулами играть начнёт, и всё, пропал дружеский вечер. – Из-за кого головняк? Якуты отказываются скидку делать?
– Нет, – качаю головой. – Есть одна… Короче. – Выдохнув, ерошу волосы на затылке. – Не знаю, какой подход найти.
– Фига се! Что там за фея такая, что нашего Льва смелости лишила?
– Вот, – протягиваю телефон.
– Хороша, согласен. И что с ней не так? Запросы большие?
– Нет у неё никаких запросов, в этом вся проблема.
Откидываюсь на спинку кресла, пальцы барабанят по подлокотнику. Я привык к другим женщинам, другим подкатам. Когда всё просто и ясно: вот товар, вот купец. А тут не она себя предлагает, а я, получается, бегать вот-вот начну.
– Стандартная схема не прокатит? – Дёма прекращает пожирать взглядом девицу и наконец переключается на меня.
– Да, капитан Очевидность. Там вообще никакая схема не прокатит.
– Так может, тогда другую поискать? Посмотри, сколько тут сегодня королев.
– Не нужна мне королева, мне богиню подавай.
На других сейчас не стоит от слова совсем. После Дианы все пресными кажутся, ненастоящими. Пустышки. Давно начал задумываться, что пора попробовать что-то серьёзное, к тридцати трём большинство друзей уже развестись успели, не говоря уже о детях. С Дианой могло бы получиться. Не сразу, конечно, но со временем…
– Да, есть такие женщины, на которых западаешь, а получить не можешь, – глубокомысленно тянет Дёма и тяжело вздыхает. Усмехаюсь: к Ульяне он уже года три подкатывает и каждый раз получает пинок под зад. Сестра его насквозь видит, хотя наблюдать за ними порой даже забавно.
– Я Диану получу, – говорю твёрдо. И сам в это верю.
– Ну, да, – скептично хмыкает Дёма, поднимая стакан. – Удачи. А я, пожалуй, пойду вон ту русалку поймаю.
Он упруго поднимается, поправляет ворот рубашки, хлопает по плечу.
– Не скучай. И мой тебе совет – не надо циклиться на ней, так и до импотенции недалеко.
С этим делом проблем у меня нет и пока, верю, не предвидится, но искать бабочку-однодневку не хочется.
График Дианы знаю, на следующий день приезжаю в магазин, она сегодня одна, покупателей пока нет. Вскидывает голову, молча смотрит, как подхожу. Взгляд до костей пробирает.
– Доброе утро, – улыбаюсь, но в ответ получаю холодный взгляд.
– И что это было? – спрашивает строгим учительским тоном. Давно со мной так не разговаривали – высокомерно и с обвинением.
– Что именно? – невинно отвечаю.
– Мне не нужны эти украшения. Завтра приезжай, я верну.
– Нет. Я же сказал: не возьмёшь, выброшу в реку.
– Так нравится деньгами сорить?
– Так ты нравишься. Сложно в это поверить?
Наклоняюсь к ней, уловив слабый аромат духов. Вижу, как краснеет, и хочется верить, что от смущения, а не от возмущения.
– За кого ты меня принимаешь? – Диана скрещивает руки на груди, смотрит в глаза. – Думаешь, поплыву от дорогих подарков?
– Ты просто не умеешь их принимать.
– И не собираюсь учиться.
– А вот тут ты ошибаешься. Только позволь себе, расслабься, и, уверяю, понравится.
Какие у неё глаза невероятные! Серые, глубокие, завораживают. Сердце дёргается и сладко тянет, никогда такого не было. Её правда хочется баловать. Показать другую жизнь, отличную от привычной, серой.
– А знаешь, – она вдруг дерзко усмехается, – давай попробуем! Хочу машину. И квартиру. Ещё за границей никогда не была, свозишь?
Вижу – на понт берёт, с лёгкостью подыгрываю.
– Машину – когда переспим. Квартиру – на помолвку. Путешествие? Только свадебное.
Диана раздражённо закатывает глаза – поняла, что выстрелила в молоко.
– От тебя вообще можно как-нибудь отделаться? Или за возможность заработать я теперь по гроб жизни обязана?
– Прости, – тут же сбавляю обороты. – Но скажи, я тебе совсем не нравлюсь?
Тяжело вздохнув, обречённо качает головой.
– Мне обязательно говорить тебе комплименты? Ты же и так знаешь, что привлекательный. Но это всё, что я пока могу тебе сказать.
– Этого уже немало, – победоносно улыбаюсь. – Тогда… давай сходим на свидание.
– Только одно. – Диана слабо улыбается. – Иначе, чувствую, ты от меня не отстанешь.
Она соглашается, и следующие два дня я думаю, куда отвести, чем впечатлить. Подъезжаю к её дому, постоянно смотрю на дверь подъезда, не могу не улыбаться, когда вижу. Диана садится в машину и решительно протягивает гарнитур.
– Забирай. И не смей выбрасывать. Это моё условие, иначе пойду домой.
Какой характер! Машинально сжимаю ладонь, киваю, принимая условие.
За окном не та погода, чтобы гулять, поэтому мы едем в Москвариум, самое необычное место, которое пришло в голову. Вижу – Диана тоже удивлена, причём, приятно. Наверное, это самое бюджетное свидание за всю мою жизнь, дешевле только в школе было, когда одноклассницу в кино водил. Но Диана восторгается всему, что видит, так по-детски непосредственно, что я сам в какой-то момент начинаю чувствовать себя ребёнком.
– Пингвины! – восклицает она. Поворачивается, глаза так полыхают! – Впервые пингвинов вижу! Такие смешные.
– Это ты ещё капибар не видела.
– Пойдём на скатов смотреть! – Диана, явно не замечая, тянет в соседний зал. Энтузиазм заразителен, смотрю на всё чужими глазами и восторгаюсь. Нырял с аквалангом, видел обитателей Большого барьерного рифа, Красного моря, Карибского… Но тут, за стеклом, всё выглядит иначе.
– Спасибо, – выдыхает Диана, когда, набродившись, садимся за маленький столик в фуд-корте. – Это было потрясающе! Я как будто на море побывала, просто волшебство!
– В следующий раз можем в зоопарк сходить, раз ты так любишь животных. На панд посмотрим.
– Нет, – отрезает быстро. – Их я уже видела.
Тень пробегает по лицу, понимаю – воспоминание про панд связано с мужем.
– Тогда куда пойдём?
– На балет хочу. Никогда не была.
– В Большой?
– А можно? – распахивает глаза.
– Тебе всё можно. Тогда я куплю билеты?
От её улыбки всё вокруг освещается. Она даже не поняла, что только что согласилась на второе свидание.
Глава 19
Глава 19
Диана
Так настойчиво меня, как Лев, меня не добивался никто и никогда. Неловко от его красноречивых взглядов, он слишком откровенно рассматривает и даже не пытается скрыть интерес. Не обманул: взял билет в Большой театр на «Ромео и Джульетту». В ответ на мой вопросительный взгляд, развёл руками:
– Что смог достать в короткий срок, то и взял.
Я не представляю, какие у него связи, потому что наши места в партере, а зал забит под завязку – я проверяла на сайте. Осталось только подобрать наряд для выхода в свет, но с этим у меня проблема. Все платья старые, ещё до беременности последний раз брала, да и не подходят совсем. Не могу себе позволить что-то настолько роскошное, вроде платьев, которые дают на съёмках. И с обувью проблема, не в сапогах же идти… А в чём тогда? На улице почти зима, в туфлях не нагуляешься. Создала себе проблему на пустом месте, а ведь могла придумать что-нибудь попроще, вроде похода в кино, например. И что делать?
Выход один – прокат. Никогда не думала, что стану пользоваться услугами проката одежды, всегда казалось, что это простая попытка пустить пыль в глаза. Одно дело – свадебное платье, а тут вечернее… С другой стороны, оно ведь мне больше не понадобится, а один вечер можно почувствовать себя королевой.
Как приятно выходить из салона красоты! Постриглась, покрасилась, сделала укладку и с гордой улыбкой встречаю взгляды проходящих мимо мужчин. Платье выбрано. Длинное, с одной стороны чёрное, с другой – белое, присборено на животе, выглядит как знак Инь и Ян. Идеально подойдёт к моему жемчужному гарнитуру, а туфли приличные всё же остались. Лёгкий полушубок из искусственного меха тоже пришлось взять. Удовольствие, конечно, не из дешёвых, но всё равно обошлось в разы дешевле, чем если бы пришлось покупать.
Лев приезжает ровно в шесть, спектакль начнётся в семь. Я спускаюсь к нему и чувствую себя не на своём месте в роскошном образе и обшарпанном подъезде. Какая я настоящая? Та, что сегодня идёт в театр, или та, что каждый день начинает со словами благодарности за то, что есть, но ещё больше с благодарностью за то, чего нет?
Жизнь разломилась пополам, я осталась на своей половине, Руслан – на своей, и на собственном осколке надо строить новую историю. Будет ли она связана со Львом? Не знаю. Слишком высокого полёта птица. Не хочу вписываться в его жизнь, но знаю, что этот период буду вспоминать с теплотой и благодарностью.
– У меня нет слов, – говорит Лев, открывая дверь автомобиля. – Если бы знал, что ты будешь так выглядеть, надел бы смокинг и бабочку.
Он в длинном пальто, чёрном костюме и белоснежной рубашке. Как по мне – прекрасный образ, очень ему идёт. Привыкла видеть в свитерах и джинсах, а тут настоящий светский лев, такой вот каламбур. Пока я пристёгиваюсь, замечаю, как презрительно поджимает губы, глядя на мою шею и уши. Да пусть что угодно говорит, украшения мне дороги, напоминают о прошлом счастье и наполняют уверенностью. Не нужны мне якутские бриллианты и изумруды, а от жемчуга веет теплом.
– Я всё-таки заставлю тебя принять подарок в следующий раз, – говорит, укоризненно вздыхая.
– Тебе придётся очень сильно постараться, чтобы я согласилась.
– Я постараюсь, – говорит, понижая тон.
Балет – сплошной восторг. Не могу оторваться от сцены, сердце замирает от музыки, обманчивой грации, с которой танцоры взлетают вверх. Ком в горле разрастается, и слёзы заполняют глаза – слёзы восхищения и счастья. Во время антракта Лев ведёт в буфет, где уже зарезервирован столик. Огромная очередь за шампанским и бутербродами потрясает. Думала, этого давно нет, но театралы словно ставят галочку, покупая за бешеные деньги то, что можно было прекрасно съесть и выпить дома.
– Сумасшедшие, – качаю головой, пока Лев разливает шампанское по бокалам.
– Традиция, – он пожимает плечами. – В театре даже простой бутерброд с икрой кажется вкуснее.
В чём-то он прав – делаю глоток и погружаюсь в атмосферу праздника. Кстати, зря я так переживала за одежду – очень много людей одеты просто, есть даже девушки в джинсах и ботинках, и мужчины в растянутых свитерах. Хотя, конечно, пафосных и разряженных гораздо больше.
– Тебе интересно? – спрашивает Лев, потягивая шампанское.
– Да! А тебе нет?
– Почему же? Мне нравится смотреть на тебя, этого достаточно. А балет… Я его уже видел, но сейчас смотрю твоими глазами, как в первый раз.
Не хочу уточнять, с кем и когда он сюда приходил. Скольких женщин водил по театрам и ресторанам, а потом вёз в свою квартиру. Несложно представить что-то двухэтажное в центре Москвы, из разряда жилья, которое показывают в фильмах. Остро понимаю необходимость как можно скорее съехать – слишком много призраков, которые до сих пор материальны, прячется по углам.
– Но в следующий раз я сам определю, куда пойдём, идёт? – Лев слегка наклоняется ко мне, почти касаясь плечом плеча.
– Разве я сказала, что будет следующий раз?
– Будет. – От его уверенности сердце пропускает удар. Я должна чувствовать раздражение на этот напор, но вместо этого хочется не просто довериться – позволить вести.
Вечер проходит потрясающе и завершается у моего подъезда. Лев не пытается поцеловать, хотя мысленно я была к этому готова. Даже речь составила, с отказом. Но он касается пальцев, гладит их и выпускает, оставляя тепло на кончиках.
– Я позвоню, – говорит, а я лишь киваю.
Наши отношения похожи на танго: он то притягивает к себе, то отступает, но это лишь танец, поэтому внешняя страсть остаётся целомудренной. Хотя я не слепая, и умею отличать, когда смотрят с вохищением, а когда – с вожделением. Следующее свидание мы проводим, катаясь на коньках, а потом – всё-таки идём в кино. И каждый раз при встрече взгляд Льва тяжелеет к концу вечера. Понимаю, оба взрослые люди, и было бы глупо отрицать, что мне он нравится, даже очень. Но не могу заставить себя переступить черту. Как будто внутри стоит последний барьер, мешающий впустить этого мужчину в свою жизнь.
Мы сидим в машине перед подъездом. Идёт дождь, дворники непрерывно скользят по стеклу. Уютно, но не покидает какое-то тревожное ощущение, приятное и пугающее одновременно.
– Знаешь, – усмехается Лев, – пять свиданий без единого поцелуя – это рекорд. Может, ты позволишь себя наконец поцеловать?
– Ты ни разу не просил, – смущаюсь. Правда же не просил, не намекал даже.
– Сейчас прошу. Можно?
Конечно, я представляла, что когда-нибудь этот момент наступит. Иногда смотрела на его губы и представляла, каково это – целоваться с ним. Но к такому невозможно подготовиться! Сердце падает в желудок, зачарованно смотрю, как он тянется, склоняет голову и взмахивает ресницами. Смотрит прямо в глаза, ожидая разрешения. Чувствую тепло его дыхания на губах, рот непроизвольно приоткрывается, выдыхаю и совсем перестаю дышать – он кладёт ладонь на щёку, мягко притягивает к себе и целует. Глаза сами собой закрываются, эмоции зашкаливают, сплетаются в клубок, в котором не разобрать, что и как ощущаю. Гул в ушах нарастает, сквозь него пробиваются тихие звуки, с которыми размыкаются наши губы. Так целомудренно и так чувственно! Остановившись, Лев поглаживает скулу большим пальцем, улыбается, снова тянется ко мне, когда в кармане звонит телефон. Достаю, хмурюсь – номер незнакомый.
– Дёмина Диана Валерьевна? – голос на том конце тоже слышу впервые. Таким тоном не объявляют ничего хорошего.
– Да, – отвечаю, стремительно погружаясь в панику.
– Ваш муж в больнице, вы сможете приехать?
Как будто небо падает на голову. Беспомощно смотрю на телефон, дежавю вышвыривает в прошлое, понимаю, что не могу дышать. Лев смотрит на меня с тревогой, коротко командует:
– Дыши. Глубоко. Раз-два.
Забирает телефон и сам разговаривает с врачом. Перед глазами плывут чёрные точки, проталкиваюсь через них, стараясь не потерять сознание. Страх за Руслана, воспоминания о потере, горечь – не могу успокоиться и взять себя в руки. Мы срываемся с места, и только через время я постепенно прихожу в себя. В глазах Льва множество вопросов, но он молчит, поддерживает.
Приёмный покой знакомый, паника уже хлещет через край, я не могу нормально соображать. Когда нас отводят в хирургическое отделение, ноги уже не держат. Если бы не Лев, рухнула бы на пол. В смотровой на кушетке сидит Руслан. Обнажённый по пояс, торс и плечо под плотной повязкой.
– Диана? Откуда ты здесь? – удивляется он. Замечает Льва за моей спиной, каменеет.
– Мне позвонили, – мямлю, едва шевеля языком. Надо срочно сесть. – Сказали, что ты в больнице.
– Простое ножевое, ничего страшного, – слабо кривится Руслан. – Понятия не имею, зачем тебе позвонили.
– Я до сих пор в твоём списке экстренных контактов, – от облегчения голова идёт кругом. Ничего не повторится, страхи оказались надуманными.
– Прости. Не думал, что тебя наберут.
– Просто удали номер, и больше её не побеспокоят, – прохладно говорит Лев. Руслан пристально смотрит на него, потом – на меня. Горько усмехается.
– Так и сделаю, завтра же подам новые данные в кадровый отдел. Езжай домой, Диана, или куда ты там собиралась ехать. Я в порядке.
– Рада это слышать, – отвечаю, с трудом поднимаясь – ноги до сих пор дрожат. – И видеть, – добавляю и едва не сталкиваюсь в дверях с Викой. Её куртка распахнута, шарф болтается на шее, в глазах паника. Сколько раз я так же прибегала и слышала усталое, небрежное: «это просто ножевое»? Раза два точно, последний не считаю.
– Мне Иваныч сказал, что ты… – начинает Вика, но резко осекается. Смотрит на меня, испуганно моргает.
– Вижу, тебя есть кому забрать, – говорю и выхожу, не глядя. Руслан что-то отвечает ей, но я уже не вслушиваюсь.
– Хочешь об этом поговорить? – тихо спрашивает Лев, когда мы садимся в машину.
– Нет, – отворачиваюсь к окну. – Просто отвези меня домой.
Глава 20
Глава 20
Руслан
– Ты совсем с головой дружить перестал⁈ Какого хрена вперёд полез? Жить надоело⁈
Иваныч расхаживает по смотровой, пока я осторожно надеваю свитер. Царапина, подумаешь. Пять швов всего, было бы из-за чего шум поднимать.
– Если бы я не полез, мы бы оба могли пострадать, – отвечаю, морщась – бок тянет. Домой, а завтра на осмотр. Предлагали в больнице остаться, но просто лежать я и дома могу.
– Если ты собрался туда, – Иваныч показывает пальцем в потолок, – поскорее, то ты – идиот. Полнейший идиот, Рус. Я серьёзно.
– Если бы, я как ты говоришь, спешил туда, то выбрал бы способ попроще. Херню не неси. И я сейчас тоже серьёзно.
Нет у меня никаких наклонностей, просто увлёкся, со всеми бывает. И оправдываться не собираюсь, служба такая. Непредсказуемая. Совсем как жизнь. Кто мог подумать, что Диана приедет? Мы так давно не виделись, почти перестало болеть в груди, но как только на неё посмотрел, всё вернулось. И вина, и боль, и тяга к ней, почти на грани безумия. Мужика за спиной узнал сразу, на память не жалуюсь. Могла бы его хотя бы за дверью оставить. Хотя, когда примчалась Вика, даже смешно стало.
После той ночи у нас ничего не было. Жестоко, знаю, но я и не обещал ничего. А она ждёт. Вижу – ждёт, что снова объявлюсь среди ночи, или напишу. Только меня не то, чтобы попустило – как не было ничего. Фотография Дианы со стола перекочевала в ящик – нет сил смотреть в её глаза.
Вику с трудом выпроводил, хотя её чувства давно ни для кого не секрет – на лице всё написано. Иваныч провожает укоризненным взглядом, а потом начинает меня пилить. Честно, голова гудеть начала.
– Знаешь, – говорит он задумчиво, помогая надеть куртку, – я бы к ней присмотрелся. Молодая, да, и, конечно, Диане во многом проигрывает, но клин клином вышибают.
Пытался уже, не помогло. Диана не клин в сердце забила – целый кол, причём, осиновый, чтобы не поднялся. И вообще, кто придумал, что после расставания надо обязательно кого-то нового искать? Вика, как ни грубо звучит, оказалась в нужное время в нужном месте. Только припарка не сработала, болезнь продолжает стремительно развиваться.
– Не хочу девчонке жизнь портить, – качаю головой. – Правильно говоришь: молодая ещё, найдёт того, кто будет любить, а не позволять быть рядом.
– Зря, – отрицает Иваныч, подставляя плечо, когда поднимаюсь с кушетки. – Я, конечно, от Стаськи не гулял никогда, но так и ты уже не женат, только по документам.
– Не хочу я гулять, – отвечаю устало. Потеря крови даёт о себе знать, перед глазами немного плывёт.
– Может, тут останешься?
– Нет. Не хочу снова лежать в больнице.
Особенно, зная, что никто не будет каждый день сидеть у кровати, переживать, держать за руку… Как с Дианой было. Когда лежал в реанимации, думал лишь о том, чтобы выйти. Боролся, цеплялся за жизнь, потому что не представлял, как смогу оставить их с ребёнком одних. Торговался с Богом, обещал, что больше никогда не выйду в поле, что вообще сменю профиль, уйду со службы, переведусь – что угодно, только больше не рисковать! Первый день в обычной палате, слова Дианы о том, что мы потеряли сына… Понял – проиграл. Не о том небо просил, не то обещал.
Давно перестал вспоминать те дни, но больница напомнила. Тяжёлые вздохи и полные боли глаза Дианы, злость на собственную беспомощность, бессилие, от которого тошнило. Я правда сделал тогда всё, что мог? Сегодня, увидев её, снова задался этим вопросом. Почему я, её муж, не смог заново зажечь свет в глазах, а чужак, которого знает всего ничего, так легко меня заменил?.. Мне не в чем её винить, да и не собираюсь.
Иваныч помогает добраться до общаги, уныло смотрю на обшарпанные стены и вдруг накрывает. Да чем я это всё заслужил⁈ Почему, вместо того, чтобы готовиться к Новому году с семьёй, должен быть один, наказанный лишь за то, что не вовремя словил пулю⁈ Здоровая рука сжимается в кулак. Так не пойдёт. Не умею себя жалеть, и учиться не хочу. Диана сделала свой выбор, я достаточно был благородным. Надо разводиться, официально. Помощь, чужое плечо теперь рядом есть, она работает. Не пропадёт. Мне теперь до конца жизни о ней переживать? Да, мы в ответе за тех, кого приручили, но моя принцесса стала чужой, значит, и мне надо наконец отпустить.
На следующий день, сразу после осмотра и перевязки, набираю Диану. Впервые не пишу, а именно звоню, потому что хочу сказать лично.
– Как ты? – спрашивает она первым делом. Не надо так. Не надо делать вид, что не всё равно.
– Нормально, – отвечаю сухо. – Нам надо поговорить.
– О чём? – вздыхает. Думает, устрою допрос с пристрастием? Мог бы пробить того мужика, да только что мне это даст? Видел я таких, одного взгляда было достаточно, чтобы понять – там крутятся большие бабки и власть. Приходилось общаться с подобными типами. Были среди них и хорошие, и плохие. Не думаю, что Диана сделала бы неправильный выбор.
– О нас. Давай разведёмся.
– Для этого обязательно встречаться? – ей настолько неприятно меня видеть? Так какого хера примчалась в больницу? Могла бы проигнорировать, сдохну я там, или нет – её бы не касалось. Ещё и вдовой могла бы остаться, пенсию получать. Может, поэтому приехала? Убедиться, что не выживу?
Откуда эти мысли? Явно не мне принадлежат. Конечно, Диана ни за что не подумала бы так, но во мне говорит обида, которую с усилием глушу. Ничего моя вспышка не принесёт, и сам понимаю, как глупо прозвучали бы все обвинения.
– Не обязательно, – говорю после паузы. – Подадим заявление на сайте, госпошлину я оплачу. После развода у тебя будет ещё три месяца, чтобы съехать.
– Хорошо, – она вздыхает. Как бы хотелось сейчас быть рядом! Увидеть хоть тень сомнения в глазах! Жилы бы рвал, чтобы вернуть, но Диане это не нужно. – Я заполню сегодня заявление.
Вот и весь разговор. Сжимаю трубку в руке, смотрю на погасший экран. Жаль, напиться нельзя – антибиотики колют. Да и, как показывает практика, в моём состоянии алкоголь приводит к ненужным последствиям. Не хочу снова проснуться в одной постели с Викой.
Пока сижу на больничном, обкладываю себя старыми висяками, ломаю мозг над уликами и отчётами о слежке, думаю-думаю-думаю. Перевязка утром, а потом в общагу, где, кроме бубнящего телевизора, нет ни одного звука. Заявление на развод заполнено и подано, через месяц останется только штамп в паспорте проставить и получить свидетельство. Надо бы забрать оставшиеся вещи из квартиры, да взять несколько фотографий.
Когда снимают швы, предупреждаю Диану, что заеду. Ключи у меня до сих пор есть, нам не обязательно пересекаться, приду, когда она будет на работе, график уточнил. После больницы сразу на квартиру еду, открываю дверь и вхожу со странным чувством. Здесь мы должны были быть счастливы, в итоге пережили худшие моменты жизни. Почти ничего не изменилось, даже запах тот же – пахнет ею. Нет сил тут задерживаться. Помню, говорила, что вещи сложила в коробки. Захожу в спальню и хмурюсь – она дома. Спит, причём, так крепко, что даже не услышала, как я пришёл.
Постельное бельё сбито в кучу. Привычно сканирую помещение на поиск улик. Она тут с ним сегодня ночью кувыркалась? Вроде бы ничего подозрительного, только чашка с водой на тумбочке. Да плевать! Пусть хоть каждую ночь с другим спит, мне-то какое дело? Поднимаю первую коробку, которую нашёл в шкафу, когда она сонно ворочается, открывает глаза и испуганно отшатывается, стиснув одеяло на груди.
– Руслан? – моргает, потирает глаза. Голос сонный, родной до сладкой дрожи в груди.
– За вещами пришёл, – поднимаю коробку выше. – Думал, ты на работе.
– Арина попросила поменяться, не успела тебя предупредить.
– Ну, конечно, – бросаю холодно, выношу коробку из спальни. Сколько их там? Три? Быстро управлюсь. Возвращаюсь за второй, Диана уже встала и умылась.
– Как твоё здоровье? – спрашивает она, скрестив руки на груди.
– Как видишь, уже лучше, – выхожу со второй коробкой. – Здесь точно всё?
– Не переживай, все твои кубки и грамоты я сложила.
– Я не переживаю. Просто не хочу лишний раз пересекаться.
– Обижаешься?
– На что? – удивляюсь.
– Не знаю, – она зябко ведёт плечами, вызывая желание обнять. – На то, что не захотела встречаться, чтобы поговорить о разводе. Или… на то, что приехала к тебе больницу не одна.
– Я не ждал тебя, – напоминаю. – То, что захотела решить вопрос с разводом дистанционно – твоё право.
– А… по поводу второго вопроса? – спрашивает осторожно.
– Тебе, что, моё благословение необходимо? – усмехаюсь. – Это тоже твоё право, Диан. И мои мысли по этому поводу я лучше оставлю при себе.
– Ты ревнуешь, – констатирует Диана.
– Не должен? Прости, что до сих пор не отпустил до конца, рад, что у тебя получилось.
– А ты… ты с ней?
– Зачем тебе это знать? – подхожу к ней, между нами только коробка. – Скажу «нет» – не поверишь, скажу «да»… Будешь ревновать?
Взгляд жадно блуждает по смятённому лицу, жду её ответа, затаив дыхание.
– Не знаю, Руслан, – отвечает тихо. – Всё слишком сложно.
– У тебя – может быть. У меня всё прозрачно, – горько качаю головой. Смотрю на неё, понимая, что надо уходить как можно скорее. Жаль, нельзя сразу две оставшиеся коробки унести, всё же швы только сняли. Но и растягивать, переносить на другой раз переезд нельзя. Никаких сил не хватит, чтобы долго держать себя в руках, чтобы не начать просить, умолять дать нам второй шанс. – Главное, чтобы ты была счастлива, – говорю наконец. – А я как-нибудь научусь без тебя жить, не переживай.
Быстро ухожу, так же быстро возвращаюсь. Она до сих пор стоит на одном месте. Зачем так смотрит, как будто на самом деле сожалеет обо всём? Поздно жалеть. Теперь каждый сам по себе. Иду в спальню, слышу – идёт следом. Останавливаюсь у шкафа, вздрагиваю – она вдруг утыкается лбом в спину, горько выдыхает. Мышцы каменеют, не могу заставить себя пошевелиться или хоть слово сказать. Только дышу через силу.
– Давай отпустим друг друга, – шепчет еле слышно.
– Я давно тебя отпустил, – сглатываю комок, размером с теннисный шар. – А ты?..
Сквозь шум крови в ушах слышу приглушённый всхлип, резко поворачиваюсь и с силой обнимаю. Не нужны сейчас никакие слова. Господи, только об одном прошу: чтобы это был самый болезненный момент в нашей жизни.
