Текст книги "Подменная невеста клана Волковых (СИ)"

Автор книги: Галина Мерзлякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Насчет хрупкости моей психики я была с психиатром не согласна и до сих пор уверена: ей, психикой – гвозди можно забивать, настолько крепкая. Но спорить с мозгоправом – гиблое дело, и я улыбалась и соглашалась с его тезисами, что порой его сильно раздражало. Впрочем, это не особо важно.

Решив оставить разбор посылки на потом, после ужина спустилась вниз, мило поболтала с дедом, открестилась от обсуждения свадебного платья, в которое было необходимо внести какие-то правки, при том, что мы его вроде уже утвердили, и вернулась к себе. Признаюсь, о коробке я забыла. Вспомнила уже сильно под вечер, когда дом спал и я тоже собиралась ложиться спать. Отложила почти прочитанную книгу и покосилась на стол, где коробка стояла укоризненным памятником самой себе. Встала. Нехотя подошла к столу и осмотрела коробку. Ничем не примечательная упаковочная картонная коробка. В такие конторы, занимающиеся доставкой, упаковывают товар или посылки. Зелено-белый логотип, фирменный упаковочный скотч, который я подцепила ногтем, потянула и недовольно фыркнула, когда скотч оборвался. Некоторое время сомневалась – не отложить ли ее открытие на завтра, а потом пошла за канцелярским ножом. Любопытство – бич божий. Наконец, распотрошив коробку, достала что-то, заботливо упакованное к огромное количество пупырки. Будет чем снимать стресс, хотя что тетушка, что дед находят этот способ варварским и недостойным. Однако с залипательностью процесса лопания пузырей на упаковочной пленке они соглашаются: уже хлеб. Неожиданно навалилась тоска оттого, что мне скоро придется покинуть клан Огневых и свою с таким трудом обретенную семью. Не дав себе окончательно раскиснуть, продолжила распаковывать посылку, параллельно судорожно пытаясь припомнить: может быть, я действительно заказала что-то и просто забыла. В итоге моей добычей оказалась еще одна коробка. Явно подарочная, приятного светло-розового оттенка, довольно большая и вместительная, вдобавок перевязанная бежевой лентой. Снаружи карточки отправителя не было. Возможно ли, что я вытряхнула ее вместе с пленкой? Или она внутри коробки? На всякий случай осмотрела весь упаковочный материал. Значит, внутри. Задрожавшие руки и участившее сердцебиение заставили раздраженно покачать головой. Надо было распаковать коробку ещё днем. Сейчас, поздней ночью, мне буквально в каждом, даже самом мелком действии виделось что-то таинственное, мрачное и ужасающее. Посмеявшись над собой, развязала бант и сняла верхнюю крышку. Заглянула внутрь. Отшатнулась, зажимая рот руками, и, запутавшись в упаковочной пленке, упала на пол. Мерзко. Как же это мерзко!

Глава 7

Я буквально отползла к двери, оглушенная биением сердца. Вывалилась в холл. Метнулась к лестнице. Потом – вниз. Пару раз чуть не навернулась, одним чудом удержавшись за перила. На почти негнущихся ногах дошла до кабинета деда. Не с первого раза открыла дверь, проклятая ручка все никак не нажималась. А затем подошла к бару. В голове было пусто. Горлышко бутылки дорогого ирландского виски неприятно дребезжало о край стакана, как мне кажется, совершенно неподходящего под этот напиток. Налив по самый край, я истерично фыркнула: раз начинаю беспокоиться о том, подходит ли стакан под напиток, значит – отхожу. Виски я ожидаемо пролила. Потом залпом выпила его, словно дешевый привокзальный самогон. Был в моей жизни такой неприятный опыт, именно после него я зареклась когда-либо притрагиваться к спиртному. Горло обожгло, в голове зашумело и вроде немного прояснилось. Впрочем, совсем немного. Зато сильнее задрожали ноги. Я села на пол, побоявшись в таком состоянии промахнуться мимо кресла, откинулась спиной на дверцу бара и несколько раз глубоко вздохнула. Все было неправильно. Я изначально действовала неправильно. Первое, что мне надо было сделать: уточнить, откуда и кто принес коробку. Максим Леонидович буквально каждому обитателю дома проел плешь: если ты ждешь курьера – предупреждай. Я не ждала. Значит, посылку не должны были принять, а тем более доставить в комнату. Допустим, посылку пропустил кто-то из безопасников-новичков, тогда завтра, после того как я пожалуюсь на совершенно отвратительную систему безопасности дома, его ждет строгий выговор, в лучшем случае объяснительные и много чего неприятного, но это ожидаемо и логично. Этот самый простой вариант имеет одно серьезное “но”. В главном доме новичков не держали, да и не набирали новых сотрудников в безопаску. Впрочем, я могла о новеньких не знать. Надо уточнить. Еще один вариант, который приходит в голову, гораздо менее приятный: посылку принес кто-то из своих. И здесь возникает закономерный вопрос: какого лешего? Вроде уже все. Перебесились, переругались и смирились. Первый год, может, полтора, после моего возвращения царил форменный бедлам. Кто-то рвал волосы и стенал: ты выжила бедную Миленочку! Кто-то был готов целовать землю, по которой я ходила: ах, наша новая надежда, куда мы без тебя, солнышко наше ясное. Оставайся, девочка, с нами, будешь нашим королем, тьфу, главой клана, в смысле. Утрирую, разумеется. С моим поколением мы ссорились, заключали хрупкое перемирие и снова ссорились, разумеется, вдали от чужих глаз. Посторонние, рискнувшие влезть между Сциллой и Харибдой, огребали от обеих сторон. Больше всего все происходящее тогда напоминало перевод в новый приют. Воспринимая все происходящее подобным образом, интегрироваться в жизнь клана было проще. Окончательно все утихомирилось после того, как сын одного из старейшин клана отравился вокзальной шаурмой, и да, я была здесь абсолютно не при чем, и даже отговаривала его от этой затеи, ссылаясь на антисанитарию выбранной им шаурмячной. А то, что я его буквально дня за три до события Икс обещала отравить – ничего не значит. Я часто обещаю, но еще никого не отравила. Нежный желудок аристократа такого издевательства над собой не выдержал, и парень на месяц загремел в инфекционку. После этого ссоры и дрязги резко сошли на нет, а я в клане получила устойчивую репутацию новой Медичи. Что возмущает – буквально на пустом месте. Да, мы с ним поспорили. На целых десять копеек, за что мне отдельно попало от деда. Но я же не заставляла его есть это сомнительное блюдо!

Отвлеклась. Важно то, что до этого таких эксцессов в клановых “войнах” не было. Как и нет причины для нарушения хрупкого равновесия. Такая шутка не останется безнаказанной, а с учетом моего статуса как Огневой и потенциальной Волковой, до свадьбы еще надо дожить, наказание будет несоразмерно. Своего, приславшего такой подарочек, будет найти гораздо проще, чем отправителя извне. И не знать об этом не могли. Вот и получается, что овчинка выделки не стоит. Третий напрашивающийся вариант нравился мне еще меньше. Принести посылку в мою комнату, минуя все протоколы безопасности, могли с вмешательством высших сил, а-ля пробужденных. Менталисты – зло! Это я как менталист говорю. Школа прорицания, по моему скромному мнению, самая неприятная из всех. И у самих с кукухой не все в порядке, так и другим ее сносят. Минутка занимательной статистики: порядка тридцати процентов всех пробужденных, когда-либо совершавших преступления, относятся к школе прорицания. О, вот еще! Двадцать процентов оправдательных приговоров выносилось, когда обвиняемый утверждал, что был под контролем менталиста. На сто процентов определить, был ли человек под контролем или нет, не удавалось еще никому, ну, либо данные о таких случаях в мои загребущие руки не попали. Таким образом, у нас вырисовывается не самая приятная вещь. Кто-то, с определенными способностями, заставил доставившего коробку в мою комнату человека забыть все инструкции и протоколы и действовать согласно желаниям передавшего коробку. А это уже чревато конфликтами кланов. Бесхозные прорицатели на дороге не валяются. И тогда назревает закономерный вопрос: это акция направлена конкретно на меня, или на весь клан? Хотя, если вспомнить, что там было в коробке… меня снова передернуло от отвращения. Боже, как же это мерзко! Это явно камень в мой огород. Причем камень не столько в огород Миры Огневой, сколько в огород невесты князя Волкова. Я потрясла головой. В голове зашумело, отдаваясь неприятной тянущей болью где-то в висках. Я фыркнула, хмыкнула и набулькала себе еще. Не удивительно, что мне казалось, что стакан не подходит под напиток. Ни разу не видела, чтобы дед хлестал виски из граненого стакана. Второй пошел легче. Парам-пам-пам. Я хихикнула и подумала, что третий стакан будет тоже нелишним. Смущало то, что после того, как я наполнила стакан, как учил Филин, до самого края, содержимое бутылки на просвет почти не просматривалось. Может, потому, что было мало света? Точно. Надо открыть шторы и посмотреть. Но сначала стакан. Старый смотритель заброшенного депо, с которым я пересеклась очень давно, после побега из первого приюта, говорил: надо тяпнуть и занюхать. Ну-у, блин! Я первые два стакана неправильно выпила! Кстати, а чем надо занюхивать? Филин вроде что-то говорил, но я точно не помню, что. Там еще было что-то про закуску и про то, что нормальные люди в одиночестве не пьют. Я всхлипнула, по щекам потекли слезы. Если нормальные люди в одиночестве не пьют, а я пью, значит, я ненормальная, и поэтому меня мама с Милой поменяла. Где-то в районе сердца неприятно закололо, а горле встал ком. Неожиданно вспомнилось, что мама Елена тоже менталист, и тоже ненормальная. Это потому, что она одна пила? Или если ты однажды выпьешь один, это еще не показатель ненормальности? А является ли показателем ненормальности то, что ты пьешь один чай, или кофе, или молоко? А какие еще показатели могут быть? Может, все в комплексе рассматривать надо! Точно, любая проблема должна быть рассмотрена комплексно. Может, для полноты картины должно быть еще что-то, ну, типа триады Макдональда для маньяков. У них энурез, пиромания и зоосадизм, а у других…у других, ну, другой набор.

Закусывать! Филин точно говорил что-то про закусывать! У деда здесь точно есть все для “Ивановской” закуски: лимон, сахар и кофе. Для нее термической обработки не надо. О, даже лимончик порезанный остался. Еще лучше! Промахнулась мимо сахарницы. Рассыпала кофе. Парам-пам-пам. Дважды. Не получается смешать, попробуем по отдельности. Кисло, горько, сладко. И что дед в ней находит? Надо коробку конфет распотрошить. Точно, коробка! Надо Злыдня разбудить и пожаловаться! Или нет. Я медленно и показательно злодейски растянула губы в улыбке. Я что, зря училась? Я и сама могу… Все могу, все сама. Мне нужен курьер. Значит, надо в караульную. Там видеокамеры, не думаю, что сегодня, ну или уже вчера было много курьеров. Значит, находим видеозапись курьера, находим компанию, приходим в офис и вежливо спрашиваем, кто именно доставлял посылку в дом Огневых. Потом идем к курьеру и… На этом моменте я немного застопорилась. В голове шумело, в глазах почему-то плыло и двоилось. Странно, не так уж много я и выпила, три рюмки каких-то. Или это потому, что я пила не по заветам Филина? А, неважно. Идем к курьеру. Идти с пустыми руками нельзя, значит, надо подобрать инструменты, способствующие быстрому и добровольному раскрытию интересующей меня информации. А что брать? Плохо, что нет стандартизированного набора. Значит, будем импровизировать. Для начала мне нужна плойка, ну такая конусообразная и без зажима. Кто-то из горничных жаловался, что купил такую, а у плойки максимальный температурный режим порядка двухсот сорока градусов вместо двухсот, и она волосы сожгла. Плойка точно есть у тети. Может, не такая мощная, но мне сойдет и, может, даже не одна. Еще нужны щипчики маникюрные, и не маникюрные тоже нужны. Насчет плоскогубцев не уверена, но вот иглы для вышивки бисером точно можно взять. Они тонкие, и их много. О, гильотина для сигар! Мицеллярка, спиртовые салфетки, дождевик, перцовый баллончик, скотч, стяжки. Вместо них лучше колготки взять, шелковые. Они в сумочке подозрения не вызывают. Впрочем, я же не пытать кого-то собираюсь, а вежливо спросить и получить ответ. Может, тогда еще бутылку виски кинуть в сумку? Сумка в комнате. К себе точно не пойду! Надо на кухне какую-нибудь хозяйственную найти, большую и вместительную, а то в эти дамские крохотули только телефон влезает, и то не всегда! Решено! Ввожу новую моду на авоськи.

При попытке отойти от бара, я начала заваливаться влево. Выровнялась. Тихим, незлым словом помянув тех, кто делает такие неудобные тапочки. Некоторое время с большим удивлением рассматривала собственные босые ноги. Странно, а почему я не в тапочках? Неважно. Чуть пошатываясь, направилась к караульной: сначала надо выяснить, кто курьер. Караульная ожидаемо оказалась заперта. На стук не открыли, и даже не спросили, кто. Какие невежливые люди. Ладно, я не гордая, я сама открою. Ключ от караульной есть у дежурного смены и у Злыдня. Я трезво оцениваю собственные таланты, и поэтому изъять ключ у Максима Леонидовича будет непросто. Точно, можно отмычкой попробовать! Меня когда-то учили, точнее, показывали, но ведь это практически одно и то же! У меня нет отмычки. И шпильки нет. А можно ли открыть замок швензой от сережек? Они, если разогнуть, длинные и мягкие. Первая, с правого уха, не выдержала моих издевательств по выпрямлению и сломалась пополам. С левой все прошло успешнее. Я зевнула и пару раз ткнула в зазор между дверью и стеной. Появилось некоторое ощущение неправильности происходящего. Замок двоился и пританцовывал, нагло мигая зеленоватыми кнопками. Ну и ладно. Тогда пойду забирать ключ у Злыдня. Он – добрый, он даст.

***

–Мира Александровна, вы так и собираетесь спать под моей дверью?

Я с трудом разлепила глаза. Максим Леонидович возвышался надо мной, как скала, и усмехался. Так, а что он делает в моей спальне? Я потерла глаза. Голова раскалывалась. В глаза словно песка насыпали, а во рту была пустыня Гоби или Сахара, на выбор. Проморгалась. Перед глазами запрыгали разноцветные панельки. Резко замутило. Состояние было таким, словно я салатик съела, собственного приготовления.

– Болезненная вы наша, пойдемте, я вас в вашу спальню отведу.

При упоминании о спальне все неприятные ощущения резко отошли на второй план, появились первые воспоминания о произошедшем, и я подпрыгнула.

– Нет! Там, там… – надолго запала не хватило, и я со стоном сползла по стеночке.

– Хорошо, – покладисто согласился злыдня всея клана Огневых. – До гостевой. Вы проспитесь, приведете себя в порядок, и мы поговорим. А то уж, простите за прямоту, перегаром от вас несет, как от портового грузчика.

– Я не пью, – напомнила я, нахмурившись, а безопасник только усмехнулся.

– Ну да, ну да.

В более-менее адекватном состоянии я оказалась только ближе к часу. Меня действительно уложили спать в гостевой комнате, еще заставили выпить какой-то порошок и стакан боржоми. Еще один стакан дожидался моего пробуждения. Хотя это явно не самый любимый мной напиток, но неожиданно пришлось очень кстати. Ибо так плохо мне не было никогда! Словно меня сначала запихнули в мясорубку, потом в дегидратор, а потом еще в сушильную машину. Горячий душ вернул к жизни, и я, наконец, спустилась вниз – завтракать, правда, судя по времени, скорее обедать.

Наверно, впервые за все время жизни в клане Огневых, под насмешливо-осуждающими взглядами родичей мне захотелось сбежать куда-то в сторону Антарктиды, но я переборола этот недостойный импульс. Очень порадовали соленые огурчики, стоявшие рядом с моим местом. Соленого хотелось неимоверно.

– Мира Александровна проснулась. – В столовую вошел Максим Леонидович в удивительно хорошем настроении. – Ну тогда сразу после трапезы мы с вами посмотрим занимательное видео.

Что-то в его интонациях мне не понравилось. И я оказалась права.

На большом экране кто-то, крайне похожий на меня, – я категорически отказываюсь признавать в этом себя, – творил дичь. Чем меня не устроил стандартный стакан под виски, не понимаю? Потому что для второго захода я выбрала чайный граненый стакан в серебряном подстаканнике. Правда, перед этим примеривалась к большой пивной кружке. Из обидного – мои учителя танцев постоянно вздыхают на отсутствие у меня пластики и некоторой деревянности движений, а вот та, в телевизоре, кружилась, словно листочек на ветру, словно рожденная без костей и связок, прима Большого театра. Носило ее, правда, крайне запутанными зигзагами, как зайца от лисы, но допустим. На это вполне можно было наложить музыку, получилось бы неплохо. При просмотре попытки посыпать целый лимон сахаром и кофе я закрыла лицо руками, чувствуя, как горят уши. На моменте разорения небольшой студии красоты в доме оценила набор инструментов, которые собиралась взять с собой непонятно куда. Там даже Максим Леонидович одобрительно покивал и с гордостью посмотрел на меня. Но смотря на попытку открыть электронный магнитный замок отмычкой из сережек, мне захотелось провалиться сквозь землю. А еще, как оказалось, я отвратительно пою.

– Ну все-все, можете так дальше не смущаться. Там дальше неинтересно, вы просто пришли к моим дверям и устроились спать на полу. Слуги пытались проводить вас в другое место, для более комфортного отдыха, но вы сопротивлялись и отмахивались, удивительно чуткий сон. Чисто для справки, Мира Александровна, пить вам нельзя. Совсем нельзя. Хотя тут, скорее всего, объем и на пустой желудок, но все равно.

– Дед злится? – простонала я из-за ладоней, которыми закрывала лицо. – А тетя?

–Да никто не злится,– утешил меня главный по безопаске. – Все в тихом шоке. От вас, стабильной, взвешенной и серьезной, такого никто не ожидал. А пьяный дебош кто из графских да княжеских детей не устраивал. Вон же, все газеты пестрят: два пацаненка устроили конкурс– кто кого перепьет, и в результате опустошили пять питейных заведений.

Было такое. У Хановых то ли парадокс семейный, или семейное пробуждение такое, но у них крайне высокая устойчивость к алкоголю. Запредельная просто. Мне б такую.

– Ну а теперь давайте поговорим серьезно, – Максим Леонидович сел напротив.– И вы мне поведаете, что привело нас к такому результату.

Я, передернув плечами от омерзения, начала рассказ, остановившись на моменте открытия. И серьезно глядя на безопасника, сказала.

– Я думаю, это была не только атака на меня, но и на других обитательниц дома.

Максим Леонидович собрался, нахмурился и спросил.

– Так что там было, в этой коробке?

Глава 8

Ответить я не успела. Пронзительный вопль подкинул и меня, и Максима Леонидовича. В малой гостиной тетя стояла на небольшой банкетке и дрожащим пальцем указывала куда-то на пол.

–Максим, убей его! Убей!

Я никогда не слышала в ее голосе таких истеричных ноток. Да и выглядела тетя не очень: бледная, с легкой испариной на лбу, зрачки расширены настолько, что радужку закрывают.

– Да убей же ты его!

– Да кого убить, Александра Федоровна, – не понимал безопасник, а я присмотрелась к тому месту, куда указывала тетя, и спустя мгновение уже была на той же табуретке.

– Да вон же! Вон! – теперь уже и я пыталась показать, где находится эта мерзкая тварь. – У ножки стола!

–Таракана, что ли? – Максим Леонидович наклонился к столу. Наглая откормленная тварь людей не боялась и премерзко шевелила длинными усами. Господи, даже крысы лучше, чем вот это! Тетя со мной в этом была согласна. Когда отвратительный хруст ознаменовал его бесславную кончину, я выдохнула. Спрыгнула с табуретки и протянула руку помочь тете спуститься. Ей в узком платье и на высоком каблуке спуститься будет явно сложнее, чем мне – в джинсах и кроссовках.

– И вот весь сыр-бор из-за таракана? – не поверил безопасник. Есть у меня подозрение, что в глазах Максима Леонидовича мы с тетей сильно упали.

– Ну, он большой, – растерялась тетя. – И я не ожидала.

– Ну, их была целая коробка. – смутилась я. – Большие. С усами! Я не ожидала.

Максим недоверчиво посмотрел на нас с тетей, а затем устало потер переносицу и что-то пробурчал себе под нос. Есть у меня подозрение, что крайне нелицеприятное.

– Так, стоп! – тетя прожгла меня взглядом. – Ты хочешь сказать, что по дому теперь целая толпа такая шастает?

Я криво усмехнулась и развела руками. Думаю, теперь в моем досье, давно не обновляющемся, появится парочка новых записей: боится тараканов и плохо пьет. Тараканов я боялась с детства и, как оказалось, боялась панически. В первом моем приюте, в наказание за какой-то проступок меня почти на неделю заперли на складе, который кишмя кишел этими тварями. Наглыми, борзыми и просто отвратительными. Меня они, естественно, не боялись, причем до такой степени, что в какой-то момент начали ползать по мне. Я их стряхивала, а они снова залезали, даже под одежду. Что потом было – я помню плохо, но меня быстро отправили в другой приют, с пометкой “есть потенциал к пробуждению”. В какой-то степени мне повезло, и с этими представителями животного мира я больше почти не пересекалась. Условия что во втором, что в третьем приюте оказались куда как лучше. В общем, тараканы – это моя непроработанная детская травма, но записи о ней нет ни в одном из моих досье. Так что к отправителю коробки у меня появилась еще парочка вопросов. Очень хотелось знать, это случайно так срослось, или это привет из глубокого детства? Хотелось, чтобы было первое, но некстати разыгравшаяся паранойя подсказывала второе.

– Удивляюсь я вам, дамы, что одной, что другой. Мира Александровна, вам же не отрезанную лошадиную голову прислали. – Максим Леонидович все еще никак не мог прийти в себя.

– Да лучше б ее, – я тяжело вздохнула. – Ну или руку там, уши отрезанные. Я и сама не знала, что могу так на них среагировать. Успокаивало только то, что тетя тоже их не любила и боялась.

Максим Леонидович оглядел нас с тетей и снова покачал головой.

– Если б не знал всей истории, то решил бы, что вы мать и дочь. Семейное сходство налицо.

Мне оставалось пожать плечами.

– Так, а в караульную вы чего ломились, Мира Александровна?

Я коротко описала свой пьяный план и немного ссутулилась под тяжелым вздохом безопасника.

– И чего вам неймется? У вас целая служба по решению этих вопросов есть. Это наша работа – с паяльником по улицам бегать!

– Не с паяльником, а с плойкой, – педантично поправила тетушка. – не самый плохой вариант, между прочим. Ладно, пойду я, у меня еще дела, а вы пока сами разбирайтесь. Только, Максим Леонидович, вы уж узнайте, как к нам попала эта коробка, минуя все протоколы охраны.

Пустую коробку из-под тараканов в караулку принес один из безопасников. Я наотрез отказалась заходить в комнату до тех пор, пока ее не обработает дезинсектор, а трупы этих тварей не будут утилизированы, желательно в кислоте, в серной. К коробке прикасаться тоже отказалась. При одном взгляде на нее я начинала нестерпимо чесаться, и мне начинало казаться, что по мне кто-то ползает. Чем больше я думала о содержимом, тем сильнее начинала накручивать себя. А в какой-то момент поймала себя на желании пойти в бар и снова напиться. Плохо. Увлечение подобного рода стимуляторами до добра точно не доведёт. Надо будет с психиатром поговорить, может, подскажет что-то, да и деду стоит рассказать. Точнее, не “стоит”, ему придется рассказать. Не заметила, кто подсунул мне чай с ромашкой, но от травянисто-горчащего привкуса неожиданно стало легче, и напряженные нервы потихоньку стали расслабляться. В коробке неожиданно оказалась и поздравительная открытка. Что странно – рукописная. “Барышня Огнева, сердечно поздравляю вас с помолвкой, слишком хорошей для вашего статуса, происхождения и манер.”

– Детский сад, – покачала я головой, и СБ-шники поддержали меня дружным гулом.

Округлый витиеватый почерк с завитушками, откровенно женский и очень красивый. Я так писать не умела, у меня получалось, как у курицы лапой, так что я даже позавидовала отправительнице. Вот уж действительно каллиграфический. Если присмотреться, вроде даже чернилами написано, не удивлюсь, если и ручкой перьевой.

– Может, имитация? – высказал предположение кто-то из ребят, которые вместе со мной рассматривали открытку. – Ну нельзя же быть такой дурой, чтобы своим почерком написать. Уникальный же! Сделать экспертизу при наличии второго образца, сходство легко установить.

– Имелся бы второй образец, – отмели версию.– Или еще один подарочек подождем, с крысами для разнообразия?

– А что в крысах плохого? – не поняла я. – Милые же создания. Умные, как черти. За кусок сыра могут очень много сделать. Я одного старика знала, так он надрессировал парочку приносить ему лаве да рыжье.

– Мира Александровна! – меня дружно осудили за использование жаргона. Неожиданно выскочило, вместе с другими, вроде бы похороненными воспоминаниями. М-да, за речью придется последить.

– Скорее всего, почерк действительно чужой. – предположила я. – К тому же если бы я такой фортель решила выкинуть, то выбрала бы за образец кого-то, у кого зуб на Огневых. Благо, образцов чужих почерков у каждой аристократки с десяток наберется.

– Приглашения, – кивнул Максим Леонидович. – Самые важные виновницы торжества пишут от руки. Вот тебе образец и даже с указанием фамилии, выбирай – не хочу. Вот только к разрыву помолвки это точно не приведет.

– Зато создаст ненужное напряжение с посторонним кланом. Может, на это и расчет?

– Может, – согласились СБ-шники, а потом задали логичный вопрос:

– Приглашения где?

Я недоуменно посмотрела на ребят.

– С образцом сравнить.

– Я на приемы хожу только обязательные, – напомнила я. – Приглашения до меня не доходят. Оседают на этапе Сашки и вежливого отказа. Так что трясите Сашку, а я видео посмотрю.

– Руки прочь от мониторинга, – Фыркнул Максим Леонидович. – Вместе смотреть будем.

А интересненько получается. На видео с камер видно, как курьер в низко надвинутой на глаза красной кепке, сильно склонивший голову, и в красной фирменной куртке, подходит к черному входу. Стучится, а потом прикрывает лицо коробкой и, кажется, только после этого поднимает взгляд на собеседника. И разговаривает с кем-то. Потом передает коробку, но также сильно наклонив голову, позволяет расписаться и уходит очень талантливо, не попадая в кадр лицом. Каюсь, мне показалось, из этого небольшого кадра ничего толком выдрать не получится. Ведь даже лица человека, с которым разговаривал курьер, не было видно. Однако…

– Посылку у курьера Артем Бабушкин забрал, – подал голос один из парней. И на молчаливый вопрос Максима Леонидовича пояснил:—Там руки в кадр попали, А у Бабушкина они очень примечательные: пальцы короткие, с ногтями-лопатками, и с наколками. Бабушкин по молодости лет много чудил, вот и обзавелся перстнями.

Под моим заинтересованным взглядом говорящий фыркнул. – Не те перстни, о которых вы, Мира Александровна, подумали. Чистый он.

Действительно, о чем это я: человека, имевшего ходку в места не столь отдаленные, не то что в главный дом не взяли, его бы и в клане держать не стали. Исключения бывали, но редко и, как правило, очень специфичные. Но в общем и целом приговор императорского суда означал автоматическое исключение из клана. Многие желающие смыть позорное клеймо кровью и получить право на возвращение в клан подают прошения о смене каторги на службу в отряды мертвецов. Двадцать пять лет безупречной службы на передовой с шансами не вернуться, и судимость гасится. Причем срок службы в таких отрядах всегда был один, независимо от преступления, зато так можно сохранить дворянство, места в клане и, что важнее всего для пробужденных, обойтись без блокираторов.

Отвлеклась. Хотя курьер очень старался не попадать в кадр, в какой-то момент он очень неудачно для него самого повернулся, и на куртке можно было разглядеть обрывок названия “...ерская …авка …щества …акова”. Вроде и немного, но уже на первой странице поискового запроса “|курьерская доставка по столице” выскакивало название “Курьерская доставка товарищества Аракова”, где пара румяных краснощеких курьеров позировала в этих самых красных куртках.

– А не слишком ли все просто? – усомнилась я. – Разве не должно быть так: под покровом ночи некто созванивается с исполнителем по одноразовому телефону. Они шепотом обсуждают, что именно и кому надо передать. Ловкий исполнитель приходит в дом, ни разу не попав в камеры, а потом исчезает, растворившись в ночи, выкинув приметную красную куртку, призванную отвлечь внимание, в ближайшую мусорку?

– Мира Александровна, вам бы романы писать, такая фантазия, – похвалил один из ребят. Самый рыжий. – Нет, если бы вам руку отрубленную прислали, голову лошадиную или ухо, то скорее всего, так бы и было. И то не факт. Почти у каждого клана есть своя команда по “грязным делам”. Не стали бы искать никакого исполнителя со стороны. Да и использовать обычного курьера втемную проще. Следов меньше, возни меньше.

– И что, мы ничего не узнаем? – расстроилась я, так как уже составила для отправителя целое меню из доброго десятка сложных блюд с обязательной термической подготовкой, разумеется, собственного приготовления.

– Ну почему? Сходим пообщаемся, думаю, в товариществе в помощи не откажут: если не по доброте душевной, то за мзду малую.– поддержал разговор Максим Леонидович. – Мы, конечно, не на своей территории, но так мы же люди воспитанные, вежливые, нам только поговорить. Всего пару вопросов задать.

Ага, действительно, всего два. Кто передал коробку и как курьер вручил ее слуге в обход протоколов.

– Я с вами! – сразу обозначила свое мнение я.

– А может, дома посидите, – неожиданно тоскливо предложил наш главный. – У вас, Мира Александровна, свадьба на носу. Приготовлений много.

– Ими дед занимается, обе тети и Сашка на подхвате, а я ходячий детектор лжи.

Уговорила. Ну как, уговорила: поставила перед фактом. Пока ехали в контору, я успела полистать отзывы, которые разнились. Одно хвалили курьеров за безусловную готовность доставить чертям угля, другие ругали как раз таки за доставку всякой гадости, которая, однако, никогда не переходила рамки закона. Даже тараканов, которых они мне вручили, назвали бы мелким розыгрышем, пусть не самым удачным.

Контора “Курьерской доставки товарищества Аракова” не произвела на меня особого впечатления. Дом старый, давно не ремонтировался, обои непонятного желтого цвета, местами в потеках, и, как мне показалось, даже в плесени. За пластиковой стойкой, развалившись на стуле, сидела девица неопределенных лет. Ярко-синие тени, буйные кудри и кроваво-красная помада производили сногсшибательный эффект, как и длиннющие ногти, которые эта особа подпиливала с особой тщательностью и вниманием. Она вся была поглощена этим процессом, иначе я не знаю, как можно не заметить трех шкафов в официальных костюмах в сопровождении маленькой, на их фоне, меня. Парни показательно молчали, демонстративно оставив ведение переговоров мне. Ладно, я в принципе никуда не спешила и продолжила наблюдать за Варварой, по крайней мере, так гласил ее бейджик.