Текст книги "Участковый.Компиляция (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 61 страниц)

– У него машина приметная, – объяснила она Федору. – Красная. И вроде ее видели… Опа!

Дом был тот самый. Из видения.

– Где-то тут ее и видели, примерно, – Ирина потерла руки. – Ищем?

– Ищем, – кивнул Федор. И наклонился к Найде: – Ищи, детка. Труп нужен…

Ирина готова была поклясться, что собака понимающе кивнула. Труп так труп, поищем…

* * *

Собака чудом не пропорола лапу стеклом.

Ирина едва не наткнулась на какую-то арматурину и от души пожелала тому, кто ее выбросил – услуг проктолога.

С-сволочи!

Что за идиотская манера – гадить, где живешь? До мусорки дотащить нельзя? Надорвешься, зараза?

А вот мордой бы тебя, да в этот мусор, чтобы осознавали!

Чтобы было!

Но результат был! Да еще какой!

Тело они нашли примерно после часа поисков. Завернутое в несколько мусорных пакетов, засунутое в промоину у самого дна оврага и закиданное сверху мусором.

– Она? – уточнил Федя.

Ирина медленно кивнула.

– Она. Вряд ли тут два трупа образуются в одно и то же время.

– Тогда вызываем всех остальных.

– Вызываем.

Труп следовало найти по всем правилам. С понятыми и следственно-оперативной группой.

* * *

Ровно через три часа в квартиру Оболовых позвонили.

Дверь открыла Дина Оболова. Ирина смотрела ей прямо в глаза и понимала, что все плохо. Еще бы пара дней, и…

Некогда это была красивая, цветущая, яркая женщина, довольная жизнью и судьбой. А сейчас…

Осколок жизни.

Огрызок, который эта жизнь безжалостно пожевала, сплюнула в мусорное ведро, да еще и пнула на прощание.

Лицо пожелтело, глаза запали, скулы резко выделялись, а движения наводили на мысль о синяках под одеждой. Да не одном синяке.

Если бы Ирина не поторопилась, долго бы женщина не прожила. И не по причине чувства вины. Это – метафизика, а в жизни все намного прозаичнее. Чем уж там ее лупил муж, Ирина не знала, но – ладно. В протоколе будет и это.

Как легко догадаться, Ирина была не одна. Наряд полиции организовать удалось быстро – еще два человека, кроме Ирины. Повезло, видимо, выглядели ребята очень внушительно. В камуфляже, с оружием…

Оба ждали ее на лестнице.

Савелий, который вышел в коридор, совершенно не смотрелся рядом с этими бугаями. Хоть и было в нем за сто кило, но прокачан там в основном был мускул живота.

Ирина помахала рукой с корочками.

– Добрый день. Участковый уполномоченный, лейтенант полиции, Алексеева Ирина Петровна. Савелий Венедиктович, нашлась ваша падчерица, представляете?

– Да? – Савелий смотрел исподлобья, и Ирина поморщилась, правда, внутренне. Вот что бабы в таких находят? Как есть – горилла!

Фигура обезьянья, тут и руки ниже колен, и характерная сутулость, и выпирающий пивной живот, и короткие кривые ноги… супермачо!

Морда – тоже. Так посмотришь и подумаешь, что питекантропы не вымерли.

Лоб низкий, глаза глубоко посаженные, борода даже на вид жесткая и неприятная…

Ладно. Она просто пристрастна. Может, будь Савелий порядочным человеком, она бы и видела его по-другому. А так…

Черти б его взяли!

А не возьмут, так поможем!

Ирина вежливо помахала в воздухе бумажкой.

– Да. Сегодня мужчина мусор выбрасывал, часы уронил в овраг. Полез доставать – и чуть не поседел. Лежит тело…

– Бли-и-и-иннн!

Савелий тоже сказал немного другое слово, но верующим оно не к лицу, так что Ирина заменила его блином.

– Так что прошу вас проехать с нами для опознания.

– Конечно-конечно, – кивнул мужчина. – Вы пройдите пока, чая выпейте? Динка!

– Проходите пожалуйста, – засуетилась женщина. Голос у нее был надтреснутый и тихий, словно рюмку раскололи и пытались сыграть какую-то музыку на осколках.

– Где разуться можно? – Ирина топталась в коридоре. – Не пачкать же полы?

– На коврике.

Савелий утопал в комнату. Дина посторонилась, давая всем троим посетителям шанс войти внутрь. И Ирина вдруг подумала, что эта женщина безумно устала.

От всего.

От жизни, от своих мучений, от беспомощности и безответности… ей просто все это в тягость. Для таких смерть – избавление.

Ну уж – нет! Это еще заслужить надо! Перебьешься!

Ирина понимала, что не сможет многого сделать для этой семьи – и злилась. По-настоящему злилась. Эта женщина предала свою дочь, фактически помогла убить ее, не встала на защиту своего внука… и ее жалко?

Потому что первой жертвой была именно она. Она уже сломана. Легкая добыча для любого подонка и насильника. И вопрос стоит не так – будет или нет следующий подонок после Савелия. Вопрос стоит – когда он будет?

Но хоть сколько времени семья от мерзавцев отдохнет, и то хлеб! А там и дети подрастут, смогут за себя постоять!

– Савелий Венедиктович, да мы ненадолго, – громко позвала она. – Вы не думайте, мы туда и обратно, только подтвердите, что это ваша падчерица. Фото вроде совпадает, но может, у нее какие приметы были…

– Ожог, – всхлипнула мать. – Под коленкой… ожог… полоска такая.

– Под которой – правой или левой?

– Под левой коленкой.

В костюме Савелий стал еще больше похожим на большую гадкую обезьяну. Интересно, почему бы это?

– И сразу скажите, парень у нее был? – насела Ирина.

– Н-нет… н-не знаю, – вякнула Дина.

Лицо у нее было мучнисто-белым. И не знала бы Ирина ничего, а заподозрила бы, что все плохо.

– Да кто ж их разберет, шалав молодых, – огрызнулся Савелий. – А что?

– А она от родов умерла, – добила Ирина.

– К-как?

Теперь уже заикался Савелий.

– Это, конечно, секрет, – понизила голос Ирина. – Но похоже, у вашей падчерицы были с кем-то отношения. Вы точно не знаете, с кем?

– Нет. А что?

– А там все очень удачно сложилось, – Ирина округлила глаза. – Представляете, кусок плаценты остался.

– И что?

– А там генетический материал! По нему можно отца ребенка определить, так что нам лишь бы узнать, кто, а там мы эту сволочь возьмем за жабры, – Ирина сделала движение рукой, словно мечтала кому-то свернуть шею. – Не отопрется! Да, госпожа Оболова…

– Да?

– Подойдите, пожалуйста, сегодня в лабораторию вот по этому адресу, – Ирина протянула заранее заготовленный листок.

– Хорошо. А зачем?

– Кровь сдать. У Савелия Венедиктовича мы ее сейчас возьмем, при опознании, сами понимаете, такие правила…

– Зачем?

– Ну, как же! Всех родных проверять будут, – удивилась Ирина. – Мало ли какие ДНК на трупе найдут, вот, чтобы исключить вас сразу… вы же понимаете, что следы бывают самые разные. И убийца их наверняка оставил…

Ирина заговорщически круглила глаза, болтала вроде бы, не придавая ничему значения. А сама…

Она не знала, как это лучше назвать. Волна?

Цунами?

Оно было похоже на водную стихию. Такое ощущение, как будто тебя захлестывает водой, затягивает, как в водоворот, но не утягивает вниз, а наоборот, растет сквозь тебя, развивается, разворачивается в неукротимую стихию – и ты на гребне! И все это летит сквозь тебя, вместе с тобой, и есть только солнце, небо и стихия.

И ты – ее часть.

Теперь Ирина могла этим управлять.

Савелий поежился. Почувствовал что-то?

Что ж. Животные более чувствительны к некоторым вещам, а в глазах Ирины Савелий недалеко от обезьяны ушел.

– А нас-то зачем? – буркнул Савелий. – Она уж когда ушла-то, несколько месяцев как!

– Да неужели? – Ирина спрашивала пока спокойно. – А как же быть с тем, что вчера вас видели вместе?

– Не могли нас видеть.

Савелий понял, что его преследуют. Что кто-то… но кто? И что стало известно ментам?

Ирина смотрела на него в упор, и мужчина начинал себя чувствовать все более неуютно. Сила ярилась вокруг него, захлестывала мужчину – и вот, словно кракен вынырнул из волны. Щупальца обхватили его за шею, потянули вниз…

Ты повинуешься!

Уж такие-то вещи подвластны любой ведьме! Подавить волю человека, заставить повиноваться себе, приказать ответить на вопрос… да для этого и ведьмой быть не надо! Кое-кто это прекрасно проделывает без паранормальных способностей!

Ирина давила, ломая барьеры грубой силой, и четко уловила момент, когда надо было задать следующий вопрос.

– Вас видели вчера. В машине была девушка – или ее тело?

– Тело, – неожиданно для себя выдал Савелий.

Кажется, он и сам этому удивился, но…

– Вас видели у гаражей, – низким голосом произнесла Ирина. Казалось, ее слова растеклись по прихожей, впитались в стены, обрели силу. – Это ведь ты ее убил, да?

– Да…

Ирина смотрела с презрением, с гневом и злостью. И никак иначе – ведьма и сама была на гребне волны. Сама испытывала часть тех чувств, которые необходимы для ее вызова. Пока она еще не настолько опытна, чтобы отстраниться полностью.

– Ты насиловал девчонку несколько лет, – голос звенел, набирая силу, – и мать не могла тебе помешать. Насиловал, пока она не забеременела, а потом запер ее, словно собаку, посадил на цепь. Побоялся, что ее спросят – и она ответит!

– Да…

– Она просила пощадить ее… и в первый раз тоже просила, правда? Что она сказала тебе, когда ты пришел к ней первый раз? Говори!

Сила хлестнула плетью. И словно нехотя шевельнулись мясистые губы в сивой бороде.

– Во имя Бога! Не надо!

– Чтобы помочь девочке, не нужно быть богом, достаточно было остаться человеком. Почему ты не отправил ее в больницу, когда она забеременела?

– Не хотел… стали бы копать, ей еще шестнадцати нет…

Ирина усмехнулась.

– Теперь ты можешь не бояться. Все докажем, не сомневайся! А на зоне таких как ты – любят. Узнаешь игру с противоположной стороны…

Савелий дернулся – и рванулся на прорыв.

Сейчас им больше управляла ведьма, чем он сам.

Дина безумно закричала.

Ирина отлетела к стене от удара.

Она могла бы уклониться, могла бы удрать, но ей требовалось все – и сразу. Чтобы точно не вывернулся.

Не было у нее никакого свидетеля. И ничего, собственно, не было. А колоть Савелия в участке? Мог и отказаться от всего. Выйдет на улицу – и ищи-свищи потом ветра в поле.

Так дело не пойдет.

А теперь ему не отвертеться.

Совращение малолетки – раз! Статья 134 УК РФ. Но это – до десяти лет, и то как повезет. Надо бы отрезать под корень, но у нас подонки с такой статьей иногда выходят из тюрем, что печально – целыми! А надо бы по частям и на кладбище.

Убийство?

В том-то и дело, не было убийства. Было просто оставление без помощи. Сам довел девчонку до такого состояния и сам же ее бросил.

Это статья 125 УК РФ.

Но от нее легко можно отмазаться – к примеру, все произошло слишком быстро, не успели вызвать «скорую», испугались, растерялись, дома никого не было… наплетет, гад! И Дина подтвердит. Это он отболтается.

А вот с младенцем – тут попытка убийства. Преступление было задумано, исполнено и не доведено до конца, по не зависящим от преступника обстоятельствам. Ведьминским.

Не понесло б Ирину куда не надо – сошел бы этот случай подонку с рук.

Но история сослагательных наклонений не терпит. Получит Савелий свой срок – от восьми до двадцати лет, с ограничением свободы на срок от одного года до двух лет, либо пожизненным лишением свободы, либо смертной казнью (на которую у нас мораторий).

Эх, не спрашивали милицию, когда его вводили, а зря.

Ох как зря!

Повидали бы эти типы то же, что и Ирина – мигом бы его отменили. Еще и настаивали бы, и сами пистолеты просили. Факт!

С лестницы раздался дикий вой.

Там крутили руки Савелию, попутно награждая воспитательными тумаками.

Права не зачитывали – здесь вам не там. Чай, не Америка. Вот, приедем в участок, будут тебе и права, и трава, и раз-два по почкам… вот последнего, увы, не будет.

А жаль.

Очень, очень жаль. Иногда бы и надо.

Дину удержала Ирина, не дала кинуться на лестницу.

– Стой, сука!

И женщина смирилась, обмякла, заглянув в горящие бешеным светом глаза ведьмы.

– Запомни, гнида, – Ирина почти шипела, так, что в двух шагах не услышали бы. – Если ты посмеешь соврать хоть слово! Если будешь выгораживать эту мразь… я приду за тобой – и ты пожалеешь, что родилась на свет. Сильно пожалеешь! И молчи о моих словах! Не то – смерть!

И глаза полыхнули болотной зеленью, окончательно закрепляя приказ.

И не было там ничего особо ведьминского. На это и серьезный гипнотизер способен при желании.

Ирина выпрямилась и вышла из квартиры.

– Упаковали, мальчики?

«Мальчики» предъявили Савелия в наручниках.

Ирина покачала головой.

– Ай-яй-яй, что ж вы так, Савелий Венедиктович. Еще и нападение на участкового, при исполнении… гарантирую – это вам минус сто к карме и минус пятьсот по чакрам. Грузите, товарищи, это дерьмо. Нас ждут!

Их и правда ждали в участке.

Иван Петрович изволил хлопнуть лейтенанта Алексееву по плечу, похвалить и заметить:

– Все бы так работали. А то смежникам сколько информации ни дай…

– Что случилось? – заинтересовалась Ирина.

– То…

Случился – Гоша.

Глава 8

Колесников Егор Владимирович, ажно двадцати шести лет от роду, тот самый, из двенадцатой квартиры.

Ирина им как-то и не интересовалась, получила информацию, что именно ему звонил Коля, отдала, да и рукой махнула. Как-то никто не проверял звонки, пока еще никто не сличал одно с другим, да и отболтался, видимо, Егор как-то.

А когда начали копать…

Вот и лег в копилку первый интересный факт.

Егор сначала закончил медицинский колледж. Косил от армии.

Потом в армию все-таки попал, но видимо, устроился там неплохо. Отслужил, вернулся и пошел на спортфак. Там парней принимали без особых знаний – экзаменов, только нормативы выполни. Егор и прошел все вступительные.

Прошел, поступил, начал учиться и параллельно работать. И вот интересные факты.

Купил себе квартирку, машинку… дровишки – откуда?

В спортзалах так много платят инструкторам? Ох, что-то Ирина в этом сомневалась. Конечно, заработать можно по-разному. Во времена оны у нее была одна знакомая, которая работала – не поверите – вахтером в госучреждении. На работу она приезжала на новенькой машинке, на свои деньги купленной. Это при зарплате вахтера чуть больше прожиточного минимума. Очень ненамного больше.

Откуда машинка?

А она параллельно подрабатывала изготовлением бижутерии. Такие вещи плела из камней и бисера, что на ее работы в очередь записывались.

Красиво, со вкусом, элегантно…

Она и на работе тем же самым занималась. Все знали, еще и заказывали ей что-нибудь для себя. И из соседних контор приходили…

История умалчивает, сколько ей пришлось потрудиться, прежде, чем стало именно так, прежде, чем пришла известность, а с ней и деньги, сколько ей приходилось трудиться потом… это ж так просто кажется!

Дунул – плюнул… бисер этот, побрякушки…

Несерьезно!

А что серьезно?

Человек нашел себе дело по душе – и с тех пор ни единого дня не работал. Это же дело – по душе! То, для чего его Господь создал. И когда оно встречается с человеком, происходит слияние. Душа, тело, разум, все пребывает в гармонии.

Ты можешь злиться или ругаться из-за чего угодно, от разбитой тарелки до сломанной ноги, но вот в этом конкретном деле у тебя всегда будет гармония. Это частичка тебя, кусочек твоей души… недостающий элемент мозаики. Но как только он находится – в этом ты становишься целым.

Ирине человек иногда и представлялся в образе такой разбитой тарелки.

Половинку откололи – вот мы и ищем себе вторую половину. Еще кусок отломили, пока свое дело отыщешь, место, в котором ты хочешь жить, дом, семью…

Да много чего.

И вот собирает человек себя всю жизнь из этих кусочков, а иногда и неправильно, и жизнь потому у него не слишком правильная – что это за тарелка, из которой ручка от чашки торчит, или, хуже того, донышко кастрюли прилипло?

Вовсе уж несуразица получается.

Ну да ладно, то Иринина знакомая, а то конкретный Гоша. Который работал в спортзале. И зарплата у него была – два минимальных оклада. Тоже не так, чтобы богато.

Родители?

В другом городе.

Семьи нет, любовница – есть, но ей восемнадцать, ей самой подарки делают. Спортзал место такое, там и дамы постарше себе иногда кавалеров ищут, но Гоша с такими не вязался. И подарков от них предпочитал не получать.

Это, кстати, подзаводило теток и увеличивало посещаемость.

В любом случае такой вот факт. Зарабатывал Гоша мало, а покупал много. На какие шиши?

И почему именно ему позвонил Коля?

Ирина не считала себя таким уж гением, да все это рано или поздно нашлось бы, и вопросы задали бы, и ответы получили…

Просто она оказалась первой, вот и все.

Итак, Гоша.

Логично было предположить, что зарабатывает он где-то еще и чем-то еще. К примеру – наркотиками?

Может, и так.

Почему не украшениями? А это работа такая у полиции – плохо о людях думать. Точнее, предполагать самое худшее. Не подтвердилось?

Вот и чудненько, вот и ладненько.

Подтвердилось?

Значит, дело раскрыто. Это в сторону, занимаемся следующим.

Адский, каторжный, тяжелый и неблагодарный труд. И хоть бы кто понял и посочувствовал.

Резонно предположив, что Гоша что-то знает, явились уже оперативники. И то ли они что-то сказали, то ли повели себя не так…

В квартире оказались один труп и один раненый. И еще неизвестно, выживет ли. А Гоша удрал. И куда – черт его знает.

Откуда уж у него взялся пистолет с глушителем, брошенный рядом с оперативниками? Хотя что спрашивать, сейчас можно хоть танк купить, были б деньги.

Видимо, боялся, готовился, и потому начал стрелять первым, как только понял, что его в чем-то подозревают. Одному оперативнику попал в живот, второму – в грудь, да так неудачно… Продырявленный кишечник – это плохо, это больно, в перспективе даже смертельно, но какое-то время с этим живут, и до врачей доживают, и до операционного стола. А вот при попадании в аорту довезти не успевают. Разрезать – и то не успевают, человек погибает сразу же, на месте происшествия.

Третий оперативник сидел в машине рядом с подъездом, четвертый блокировал выход на крышу…

Егор оказался далеко не идиотом. Он перелез на балкон к соседу и попросил выпустить его. Вышел в соседнем подъезде и удрал.

Машина у дома как стояла, так и стоит, квартира закрыта, чтобы подольше не нашли никого, а сам Егор невесть где. И с повинной он вряд ли явится.

Полиция в любом городе и в любой стране к таким поступкам относится очень негативно, а потому был объявлен план «Вулкан». И по всему городу грозно рявкнули рации.

* * *

План «Перехват».

А еще «Вулкан», «Сирена», «Крепость» и много, много других.

В полиции на каждый чих свой платок имеется. В данном случае был объявлен именно «Вулкан», искали не машину, а человека, искали по всему городу, серьезно и вдумчиво. Стрелять в сотрудников полиции – такого прощать никому и нигде нельзя. Не то массовый отстрел начнется.

Для полицейских города и области делом чести стало найти Егора и приколотить его шкурку на заборе рядом с УВД. Можно – частями. Голова там, хвост здесь…

Это, конечно, в переносном смысле, но все прекрасно понимали, что если преступника пристрелят при задержании – никто особо ругаться не будет. И взысканий тоже не будет.

Так, пальчиком погрозят…

Око за око, зуб за зуб, в некоторых случаях это не просто истина, это – жизнь.

Ирина покивала, получила ориентировку и задумалась. С одной стороны, взять преступника хотелось.

С другой – жить хотелось тоже.

Ведьма она там, не ведьма, а пуленепробиваемых ведьм пока еще наукой не установлено. И потроха у нее такие же, как и у любого другого. Можно позвать с собой кого-то…

Кирилла?

Ирина подумала пару минут, но потом отвергла этот вариант. Кирилл, конечно, хороший товарищ, и тыл ей прикроет, но…

Но!

Она не Индиана Джонс, она не Икс-мен или вумен, она официальный сотрудник полиции. Она не должна бегать за преступниками в сопровождении неизвестно кого.

А вот если…

– Иван Петрович, если я что накопаю?

– Копай глубже, – посоветовал начальник, не отрываясь от телефона. – Группа захвата в помощь.

Ирина кивнула и вышла. Ей требовалось найти местечко и уединиться.

Поиск она провести может. Но…

Ох это – но!

Егор может сейчас куда-то двигаться. Может где-то затаиться. И поиск – это не навигатор. Хорошо было бы – карта, над картой бляха или там кристалл на шнурочке, и – крекс, фекс, пекс!

Покажи мне, карта, того или этого.

Покажи мне карта пиратский клад!

Ага, если б все было так просто… ведьмовской поиск – это вам не навигатор. Даже учитывая, как глючат некоторые навигаторы…

Она может увидеть дом, может увидеть квартиру, но дорогу к ней?

Крайне смутно и сомнительно. А уж чтобы провести туда людей…

Нет, вряд ли. Сначала ей надо самой бы съездить, посмотреть. Но тогда есть шанс спугнуть подонка…

Так, размечталась!

Ты его найди для начала!

А еще лучше…

И для начала Ирина зашла на кухоньку, плеснула себе в стакан практически черной заварки, щедро размешала в ней три ложки сахара и взяла вафлю. Вешайтесь, адепты здорового образа жизни! Стреляйтесь и топитесь!

А Ирина точно знала, что и на грамм не поправится. Ибо лучшее средство для похудения – работа. Только не сидячая. Начните двор подметать, снег чистить, или там на автомойку устройтесь. И будете тонкие-звонкие.

Красота, да и только!

– Жуем?

Коля плюхнулся за стол рядом с Ириной и тоже утащил вафлю.

– Ага… сейчас опять на территорию.

Ирина не испытывала ни малейшей неловкости. Скидывалась «на общак» она, как и все, в свою очередь и покупала сладости, и отмывала чашки-ложки, вот и нечего стесняться.

– Будешь негодяя искать?

– Поспрашиваю, – не удивилась вопросу Ирина. – А что?

– Осторожнее там. И не перерабатывай.

Девушка посмотрела с искренним удивлением. Это еще что за советы?

– Волка ноги кормят, нет?

– Всех волков не перестреляешь, даже если ноги до колен сотрешь. Надорвешься без толку, вот и все.

– Ничего, пока справляюсь, – улыбнулась Ирина, не понимая, в чем смысл разговора. И тут же сдвинула брови, услышав следующую реплику.

– Отличником и передовиком производства быть, конечно, хорошо, но иногда и накладно. Сама понимаешь, не всем это нравится.

Ирина медленно кивнула.

– Допустим. И что – теперь пусть подонки творят, что хотят?

– Рано или поздно на любого управа найдется. Просто спешить не надо.

Ирина залпом допила крепкий чай, который вдруг показался очень горьким, и встала из-за стола.

– Я тебя поняла.

Коля улыбнулся.

На богатыря он и сейчас был похож. Только уже, по мнению Ирины, не на Илью Муромца. Что-то вроде Алеши Поповича, который не придерживался кодекса чести столь строго.

Оно понятно, врага надо бить в любые места, не думая про благородство, но как-то гадко, гадко… словно улитку проглотила. Сжевала капустный лист, не глядя, а там слизень был.

Фу!

Смысл-то Ирина поняла. Не стоит усердствовать слишком сильно, на твоем фоне другие хуже выглядят. Но…

А работать?

И не надо говорить, что у нее рвение неофита, потому она и… ладно! Ведьминские силы тоже многое дают, но ведь не все! Далеко не все! Если б только на них надеяться, можно и вовсе ничего не делать… а потом на чужой могиле выть?

Как с врачом?

Ведь обвинила человека не только в том, что он сделал, но и в том, чего он НЕ делал. И получилось достаточно гадко.

Хорошо еще, Ботиков оказался мужчиной действительно выдающимся. И прийти не постеснялся, и сказать правду, но много ли таких?

И кому поверят?

Не-ет, без оперативной работы никуда. Хоть ты трижды ведьма.

А Коля и иже с ним…

Если мне плюют в спину, значит, я нахожусь впереди, – вспомнила Ирина какой-то слоган из интернета и улыбнулась.

Тряхнула рыжим хвостиком.

Работать, работать и еще раз работать. А уединение она и прямо сейчас найдет.

В туалете!

* * *

Это кого никогда в глаза не видел, надо искать по вещи. А знакомого можно и просто так.

Гошу Ирина видела в глаза, они разговаривали… ох, не зря в стародавние времена люди на себя и амулеты вешали, и не заговаривали с кем попало, и не доверяли так уж безоглядно, и имя свое скрывали, не говоря абы кому.

Хотел там Егор, не хотел, а ключик он Ирине дал. И ведьма собиралась им воспользоваться.

Где найти воду в туалете?

Нет, не в унитазе. Это уж вовсе садизм, хотя и так можно. Но…

Смейтесь на здоровье. Ирина просто сняла крышку с бачка унитаза. А что? Вода чистая водопроводная. А что изнутри бачок весь ржавый…

Бывает. Это не грязь, это у нас такая чистая водопроводная вода, чтоб ей коммунальщиков поить – да постоянно. Пусть у них так же радость будет!

Ирина погрузила в воду кончики пальцев.

– Егор…

И закружились, полетели картинки-видения. Обрывочные, но достаточно четкие.

Когда Ирина выпала из своего видения, в дверь снаружи кто-то колотил. А она себе так и не представляла, где именно искать Егора.

Вот что ей даст картинка леса за окном?

Пригородная база?

Загородный дом?

Чья-то дача?

Вариантов много, и не обязательно это пригород Кораблика, это может быть пригород любого другого города. Вроде бы Гоша и недалеко, но что такое – недалеко для Ирины? Это ведь по ее ощущениям берется, а радиус получится вполне приличный.

Лес. Вроде бы речка рядом.

Люди? Есть люди, что тоже ничего не дает. Саму комнату Ирина рассмотрела, но и только. Похоже больше на гостиничный номер, чем на жилье, но кто знает? Две кровати – может и в обычной комнате стоять, у кого-то на даче. Светлые непритязательные обои, шкаф для одежды, пара тумбочек…

Нет, ни о чем.

Ведьма призналась себе, что магия не всесильна, и отправилась работать. Там, где она действительно могла что-то сделать. И для начала она набрала номер Кирилла.

* * *

Оборотня печальная история найденного младенца и его матери в шок не повергла. Бывает, что ж теперь? Всех сволочей не передушишь, хотя и жаль. Очень жаль.

– А от меня ты что хочешь?

– Помощи, вестимо, – отозвалась Ирина. – Ты же у нас при храме хвостом виляешь?

– Не тронь мой хвост, не то привлеку по статье.

– Какой?

– За оскорбление верующих.

– Оборотней? Ну-ну… Может, тогда по защите прав сексменьшинств?

– Эй! В сексе я – большинство!

– В смысле – как все, ничего нового и интересного? Не переживай, бывает, – съязвила Ирина, отлично понимая, что весь разговор не выходит за рамки подначек. Подумаешь, поехидничали немного!

– Гнусные наветы! Я могу отстоять честь всех оборотней!

– Даже страшно сказать, с чем именно наперевес.

– Главное – с честью! – продолжал веселиться оборотень.

– А я думала, что честь это не деталь анатомии, – уточнила ведьма невинным тоном.

Кирилл фыркнул.

– Ладно… один – ноль. Так что именно тебе от меня нужно?

– Чтобы ты позаботился о детях Оболовых.

– Я?!

И сколько ж искреннего ужаса было в голосе оборотня. Словно Ирина предложила ему подстричься под пуделя Артемона!

– А кто? Я расспросила – родных у них нет. Савелий и эта Дина – оба христанутые…

– Поосторожнее с выражениями! Это нетолерантно.

Ирина изобретательно послала толерантность оборотню под хвост.

– Скоро цвет неба с этим кретинизмом неприличным считаться будет!

– И петухи ни за что пострадали, – согласился Кирилл. – Хотя когда-то считались символом рассвета и нечисть прогоняли.

– Нечисть они и сейчас прекрасно гоняют. Ну да ладно… вот смотри, они оба иконами на голову ушибленные. Не говорю – верующие, верующий человек никогда ничего подобного не сотворит, а эти… жуть с ручкой! Но дети-то их ни в чем не виноваты! Есть ли в нашей области какой-то приют при храме, или что-то еще в этом духе? Их же нельзя пока к нормальным людям, они просто пропадут, они в приюте для обычных детей не выживут, понимаешь?

Кирилл понимал.

Может, даже лучше, чем Ирина – его родители с детства руководствовались простым принципом.

Наш ребенок должен уметь выжить.

Выжить, постоять за себя, справиться с любой ситуацией. И таскали его по всем кружкам и клубам, старались развить физически и интеллектуально…

Он выжил и был им безмерно благодарен.

А если родители отсекают от ребенка большую часть мира, как ему потом быть? Как жить-то? Мир не статичен, он многогранен, он движется, меняется, он может повернуться к тебе любой стороной и даже выдать крепкого пинка. И что ты будешь делать?

А дети – домашние, забитые, да еще и воспитанные в жестко христианском духе – смогут ли они выжить в любой ситуации?

М-да…

И, как ни крути, за что-то и церковь в ответе.

– Оболовы?

– Да. Я расспросила соседей, они ходили в церковь на Семеновской улице.

– Там, где батюшка Серафим?

– Х… хвост его знает, – поправилась Ирина. – Серафим, Херувим… не уточняла. Да и соседи там сплошь атеисты.

– Серьезно?

– А что тебя удивляет? Так наглядишься – вообще в агностики подашься.

Кирилл фыркнул еще ядовитее. Действительно, иногда рвение особо активных верующих отводит от церкви быстрее, чем ладан – чертей гоняет. Посмотришь на некоторых личностей – и ноги в руки, а то не дай бог, догонят и в свою веру обратят. Очень уж она… агрессивная и нетерпимая.

Закон о защите верующих?

Да так, наглядевшись, иногда хочется попросить закон по защите ОТ верующих.

– Ну, не все так плохо…

– Серьезно?

– Да. У нас на той неделе случай был – знаешь, бабушки-активистки?

– Знаю.

Кто ж их не знает? В церковь-то иногда не войдешь – сожрут! Активно! Раньше на них парткомы-месткомы были, а сейчас только церковь и осталась.

– Так вот. Одна из них выгнала из церкви девчонку. Якобы платье слишком фривольное.

– Так и сказала?

– Почти, почти… Так батюшка Михаил заставил бабку в наказание сходить в парикмахерскую, сделать укладку, маникюр, педикюр, и месяц ходить только в брюках.

– И деньги на это выдал?

– Будешь смеяться – выдал. Специально. Сказал – грех гордыни ее обуял, она с таким и Христа в храм не пустит.[18]18
  Реальный случай из жизни, была свидетелем.


[Закрыть]

– Да, плохо быть святее папы римского. Ладно, тебе адрес Оболовых продиктовать?

– Давай. Ну, с Савелием я понял, там что. А мать куда?

– Туда же. По этапу, – мрачно отозвалась Ирина. – Она ведь все знала, молчала, терпела… она соучастница получается, понимаешь?

– Может, ее запугали, забили…

– Кир, у нее на глазах умерла ее дочь. Понимаешь – ее ребенок! Потому что этот подонок сначала изнасиловал девочку, потом обрюхатил, запрещал выходить из дома, сделал ребенка, оставил без медицинской помощи – тут букет статей на все вкусы. Да любая нормальная мать в такой ситуации схватит нож или топор, ну и…

Кирилл понимал.

И подозревал, что Ирине в такой ситуации и пистолет не потребовался бы. Зубами порвет не хуже оборотня.

Как говорится, кто простит, пусть первый бросит в оборотня камень. И не удивляется, когда тот прилетит обратно с довеском.

– Понял. Позвоню и поговорю. Потом тебе отзвониться?

– Отзвонись, пожалуйста. Это все-таки моя территория.

– Хорошо. До связи.

– До связи.

Ирина отключилась. И тут же опять щелкнула по телефону.

– Да?

– Алексеева, ты в участке?

– Пока еще да.

– Зайди ко мне на минуту.

– Да, Иван Петрович.

Интересно, зачем она начальству понадобилась?

* * *

Начальство было решительно недовольно жизнью.

– Алексеева, позвони домой.

– В общагу? Зачем?

– Да не в общагу! Мне только что звонили твои родители.

Ирина форменным образом офигела. Даже рот открыла. Потом закрыла, звучно лязгнув зубами, и поинтересовалась:

– И какого… что им нужно было?

– Не лучшие отношения? – прозорливо угадал начальник.

– Отвратительные, – открыла Ирина «секрет Полишинеля». – Им бы дочь подошла не участковым, а юристом в администрации, или нотариусом, хотя бы высокооплачиваемым адвокатом.