Текст книги "Участковый.Компиляция (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 61 страниц)

Женщина заламывает руки, но мужчина непреклонен. Он еще раз повторяет свой запрет – и та смиряется. Опускает голову, крестится…

И идет в маленькую комнату, где на постели корчится и кричит от боли девушка лет семнадцати. Хотя нет. Не девушка, учитывая, что она рожает.

Роды явно идут плохо.

Ирина в этом не разбирается, но очень похоже на то. Девушка корчится, кричит, слабеет…

Спустя какое-то время из нее выскальзывает на простыню – ту самую, мокрый красный комочек. А следом льется поток крови.

Остановить ее в домашних условиях невозможно. Женщина пытается, но что она может сделать? Ничего. Девичье тело вытягивается в последний раз, вздрагивает, замирает.

Женщина падает рядом с кроватью на колени.

Входит мужчина.

Что он говорит? Непонятно…

Но в итоге простыня разрывается на две части. В одну заворачивается тело девушки, и мужик выносит его куда-то. Куда? Это еще предстоит узнать.

В другую – ребенок, которому женщина украдкой сует соску с чем-то белым… сахар? Черт ее знает… Пока ее хозяин не вернулся. Вот уж воистину – супруг и повелитель.

С-сволочи.

Ирина наблюдала картину выноса малыша на помойку. Мужик лично бросил коробку в контейнер – и ушел, не оглядываясь.

Из транса Ирина выпала в буквальном смысле слова. Упала на пол, пребольно ударившись локтем, и подумала, что она все же дура. Надо было рядом бутылку с водой ставить.

Ощущения были прегадостные. Хоть ты ложись и помирай.

Виски ломит, желудок норовит вылезти через горло, а весь остальной кишечник – с противоположного направления. И кровь опять из носа пошла, и руки-ноги дрожат.

Ладно!

Ползком – в буквальном смысле слова, то ли на четвереньках, то ли на четырех костях, Ирина добралась до тумбочки, на которой стоял чайник, кое-как стянула его на пол и присосалась к носику.

Вот так!

Потом вытянулась на полу и закрыла глаза, приводя в соответствие все увиденное.

Что уж там произошло в этой семейке – кто его знает? Но девчонка родила – от кого, кстати? Таких тонкостей заклинание не показывает, да и не искала она отца ребенка. Она искала тех, кто его выкинул. Хотела увидеть ночь родов, примерно так.

Отца там нет?

Или есть?

Ирина допускала все. В том числе и инцест, чего уж там! Для некоторых это не преступление, а просто – жизнь. Дети – имущество родителей, вот они и распоряжаются своим имуществом, как хотят. Хотят – ломают, хотят – играют. А что этот мерзко, гадко, гнусно, что за такое надо – что?

А что ни придумай, все равно за такое мало будет!

Этот козел ей за все ответит. И за убийство, ведь это то же самое убийство, он эту девчонку приговорил. В роддоме, может, ее бы и спасли, а дома шансов не было. Даже случись там квалифицированная акушерка, все равно шансов не было бы. Столько-то Ирина понимала.

И за малыша, выброшенного, как ненужный мусор. Как еще не придавил по дороге? Наверное, помогло, что ребенок спал, да и завернут был в простыню.

Все равно не отвертится.

Оправдания таким поступкам есть у женщин. Слабые, откровенно говоря, называются послеродовый психоз. Считается, что какое-то время после родов женщина неадекватна и спрашивается с нее не так строго.

Что ж. Она найдет подонка и спросит с него. Он-то не рожал, а значит, и психоза у него не имеется.

А вот что будет иметься после беседы с ведьмой?

Ирина задумалась. Но решила не усложнять жизнь.

Поговорить с начальством, а Иван Петрович пусть шепнет кому-нибудь из коллег-оперативников, чтобы утечку организовали. Пускай в тюрьму слушок дойдет. В нашей стране есть два типа суда – по закону и по понятиям. И часто второй оказывается жестче первого.

Этого как бы нет. И Ирине это резко не нравилось. Но в данной ситуации?

Пусть этот тип примерит на себя роль мученика. Родить он не сможет, конечно, но пассивную позицию наверняка освоит. И поделом.

На этой мысли ведьма и отключилась. Прямо на полу.

* * *

Утром Ирина себя чувствовала так же омерзительно. Но встать на ноги уже смогла.

С отвращением покосилась на холодильник и поползла в душ. На этот раз не в прямом смысле. Шла она в вертикальном положении, но со скоростью улитки-инвалида.

Чередование ледяной воды с кипятком сделало свое дело – из душа выползло нечто человекоподобное. А чашка кофе, который едва не растворял в себе собственно посуду, довершила дело. Да здравствуют домашние тоники!

В участок Ирина шла уже более-менее спокойно. И первым делом принялась расспрашивать сослуживцев.

Ей требовалась семья христанутых фанатиков. Не верующих, нет. Именно христанутых – тех, кто обряды ставит выше веры. Причем живет эта семья в зоне их участка. Кто-то же должен их знать?

Обязан!

Ирине действительно скинули полдюжины адресов. А что поделать? Участковый на своей «земле» обязан знать все. И о таких семьях тоже. Кстати – для их же безопасности.

Сегодня он лоб в церкви разбивает, а завтра появится какой-нибудь Гуру ибн Муру – и помчится человек квартиру продавать и в скит уходить. Или вообще самосожжением заниматься.

Дуракам же не объяснишь! А на внушение такие люди весьма податливы.

С ними-то и ладно бы! У нас свобода воли, хочешь страдать – страдай, хочешь продать – продай. Но их близкие за что страдают? А они страдают!

Ирина помнила – опять же из девяностых – семью, в которой в подобную секту попала мать. Приехал, понимаешь, проповедник из черт-знает-где, навешал лапши на уши, а баба поддалась. Муж там работал вахтовым методом, дома месяцами не бывал, едва к шапочному разбору не приехал.

Жена уже все, что могла, продала, осталось квартиру продать и уехать строить царство светлого будущего куда-то в тайгу. Между прочим, с ребенком на руках.

Задержались по уважительной причине – ребенок сломал ногу, а переломы молитвой и верой не вылечиваются, гипс надо. Может, они бы и попробовали обойтись без гипса, но как на грех дело было на улице. Мальчишку добрые люди сразу в больницу и отвезли, а там уж – рентген, палата, вытяжка…

Мать его бы забрала, но это привлечет ненужное внимание. И ей приказали лежать вместе с малышом и ждать, пока все срастется. А что?

Месяцем раньше, месяцем позже, она не одна такая. А тут вернулся муж. Чуть раньше, так получилось. И – узрел.

Почему-то нефтяник не проникся мудростью великого гуру, или как там его было звать? Он поговорил с друзьями, потом с Ирининым дедом, а потом случилось страшное.

Или – закономерное?

Три десятка крепких мужиков, которые привыкли и решать за всех в критической ситуации, и за свои решения отвечать, и руками работать, и головой.

Три десятка мужиков, которые поняли – пока они там, здесь с их семьями может случиться нечто весьма нехорошее.

Это вам не букетик нежных ромашек. Не компания менеджеров, которые кроме «я на вас в суд подам!!!» ничего не выговорят. И не американские гопники, которые страшнее бейсбольной биты ничего в руках не держали.

Эти – держали.

Ломики. Гаечные ключи. Монтировки. А кое-кто и топоры, по старому русскому обычаю.

Арендованное помещение было разнесено в клочья.

Охрану отпинали не больно, но убедительно.

Верующих в Гуру не пинали, людям и так досталось, они уже родились без головного мозга, поэтому их попросту закрыли в том самом помещении – пусть посидят, подумают о жизни, а потом милиция выпустит. Не сразу, ну так думать – надо. И долго, и упорно.

Проповедника – также по русскому народному обычаю – отловили, привязали к березе и качественно выпороли. Несколько раз. Может, и не только выпороли – мужики были суровые, всяких там умствований не понимавшие, но могущие привести реальность в соответствие со своими представлениями о прекрасном.

Например, гаечный ключ использовать не по прямому, а по окольному назначению. Подарить хорошему человеку – до ближайшего проктолога.

А потом еще расспросить. Вдумчиво, обстоятельно, серьезно, посмотреть документы, съездить к нотариусу – не полениться.

Нет, у нотариуса ничего не сгорело. Но практику он оставил по причине резко открывшихся проблем со здоровьем. Таких, как энурез, заикание и тремор всех четырех конечностей. Зато имущество, пожертвованное Великому Гуру, вернулось к своим изначальным владельцам. Если хотят – пусть еще раз жертвуют. Хоть бы и тому же Гуру… когда его догонят.

В подробностях Иринин дед был скуповат, но алиби мужикам обеспечил. И помог чем мог. Тоже – на его земле дело происходило.

Сам-то он мало что мог сделать, к сожалению, кто-то подонка прикрывал. Ну а нарвался – так нарвался. Участковый – что? Он туда и близко не подходил, и не знает ничего, и вообще, он в другом месте был. На одну компанию составлял протокол. А то явились тут водку пьянствовать и дисциплину хулиганить! Аж тридцать человек.

Поэтому никак они не могли вашего Гуру пинать, их самих в другом месте участковый пинал. Вот в это самое время.

Все всё поняли, но что тут поделаешь? Да ничего!

Так и уехал проповедник лечиться. А вылечился ли – история умалчивает.

Но это дела минувшие, а в настоящем надо бы Ирине проверить эти адреса. Была ли там девушка?

Не живут ли там увиденные ей люди? И если живут…

Тут и оперативной разработки не требуется. ДНК-тест между ребенком и родителями девчонки и можно шить дело. Что приятно – справедливое.

Так что Ирина отправилась по указанным адресам. Уже не прибегая к ведьминскому чутью. А зачем?

Все равно знакомиться надо.

* * *

Три семьи походили друг на друга, как яблоки с одной яблони. Ну да, семья может быть побольше или поменьше, разные лица, разные профессии, но что-то неуловимо общее у них было.

Свет фанатизма в глазах?

С одной стороны, Ирина уважала таких людей – за веру, которой ей было не дано. Было подозрение, что вот такие на кресты и костры и топали в свое время, еще и требовали, чтобы их подольше помучили – за веру!

С другой стороны, к любой вере хорошо бы еще и головной мозг прикладывать. А то даже как-то оскорбительно для Бога получается. Он что – достоин одних баранов?

Это обидно…

Другое дело, когда в тебя верят люди умные, искренние… был же, к примеру, Войно-Ясенецкий! Да и многие ученые в Бога верили, но фанатиками они не были! Такими последователями любая церковь гордиться будет, это вам не баран!

Хотя не ее это дело. Пусть верят хоть в кого и как, пока законов не нарушают.

А вот четвертая семья как раз и оказалась той, что надо.

И мужик был в наличии, и заплаканная женщина, и испуганные дети, которые жались к ней… хм? А что интересно, девушке было лет семнадцать, а детям намного меньше. Старшему лет десять, может, девять… настолько Ирина не разбиралась.

Старшая дочь?

Младшая сестра?

Еще кто-то?

Ирина была уверена, что все выяснит, и не в этой семье. Она задала несколько профилактических вопросов и откланялась. А расспрашивать решила соседей.

* * *

Слава богу, есть лавочки. И есть бабушки на лавочках.

Подсесть было делом минуты. А вот навести разговор на интересующую Ирину семью, да так, чтобы никто ничего не заподозрил…

Можно сделать и это. А если тебя в процессе получения оперативной информации пригласят в гости и напоят чаем с вкусняшками, разве это плохо? Очень хорошо и правильно! Ирина и отказываться не стала. Дома же удобнее беседовать, чем на лавочке, и не подслушает никто. И поди, побегай…

Волка ноги кормят, вот, пусть и ее хоть кто-то покормит. В процессе расспросов ее успели угостить чаем, больше похожим на отвар из веника (полезный, зеленый, его в программе «Здоровый образ жизни» рекомендовали), пирожками – действительно вкусными и вареньем из вишни с кусочками грецкого ореха, засунутыми внутрь ягод. Ирина слопала две розетки, потом силой заставила себя оторваться от вкуснятины.

Совесть иметь надо! А не жрать тут в три горла… но как же вкусно! Уммм!

Бабушки одобрительно усмехались. Они-то знали народную мудрость – мужчины не собаки. И кости их не прельщают. Мало того, любого настоящего мужчину надо кормить. Вкусно и разнообразно. А какая тут кормежка, если ты всю жизнь на диетах?

Если в холодильнике мышь померла с горя, обожравшись салата? Зеленого.

Это неправильно. Но в последнее время что-то подобное льется с экранов телевизоров потоками и реками. Так что Ирина, которая не отказывала себе ни в чем, вызвала у бабушек здоровое умиление.

Кушает детка. Хорошо кушает. Это правильно.

И сведения полились водопадом – только бы хватило памяти на диктофоне. Ирина намеревалась сохранить все разговоры – вдруг да пригодится.

А конкретно об одной семье….

Оболовы.

Изначально там была одна Динка. С родителями, конечно. Потом замуж вышла, родители померли, сначала мать сгорела от рака, потом запил и убрался отец, потом Динка родила дочку – Алину, а потом у нее муж помер. Разбился на машине.

Понятное дело, у бабы всю резьбу сорвало напрочь. Столько бед да на одну голову, да за небольшой промежуток времени. Кого хочешь сломает!

И Дина начала бегать в церковь.

Где уж она откопала этого своего Савелия – кто его знает? Вроде как в храме какие-то бабки и свели. Но стали они жить вместе, вроде как повенчались, но кто там их знает? На свадьбу они точно никого не приглашали. Явился в один ужасный день в Динкину жизнь этот Савелий и начал все строить под себя. Вот и получился за несколько лет из нормальной женщины ужас кромешный. Ладно, поуродовала она себя капитально. Как выразилась одна из бабушек – ходячая импотенция.

Но ведь и Алинке доставалось!

Девчонка в самой поре, ей бы погулять, с парнями повстречаться, а мать никуда, кроме церкви, ее не пускает, а последнее время и вообще куда-то услала…

И Савка ее, волком так и смотрит, хоть ты его иконой по лбу лупась, от дурного-то глаза.

Давно?

Да уж месяца три-четыре, как Алинка уехала. И когда возвращаться будет – неясно. Дина говорила, вроде как она там замуж собралась выходить… нет, неизвестно ничего. Сейчас, чай, не старые времена, тогда бы мигом заставили предъявить девчонку, а сейчас – что? Толканет этот Савка вот так, и готовь гроб. Здоровущий бугай!

Даром, что верующий… вот грех-то и отмолит! Сам пришибет, сам отпоет… тьфу!

Ленина и Сталина на него нету! И коммунизьма впридачу! Уж тогда бы – да!

Ирина выслушала – и отправилась в участок. Ей требовалась написать чертову кучу рапортов и кое-что организовать.

И предстояло все это вытряхнуть из начальства. А оно, в смысле начальство, суровое, и доводы типа: «я уверена, это он!», «копчиком чую» и «гадиной буду» принимает плохо. Ему недоверчивым быть положено. Так что Ирина предчувствовала весьма и весьма нелегкий день.

А что делать?

Что делать – ясно. Кому делать – тоже ясно. Вот как и когда это будет сделано…

Ну, выносите, силы ведьминские!

Глава 7

– Иван Петрович, гадиной буду!!!

– Будешь.

– Я уверена, это он! Они!

– Основания у тебя какие? Кроме хвоста и чешуи?

Разговор шел ровно так, как Ирина и предполагала.

Начальству-то она и доложила, и рассказала, и исповедалась по всей форме. Так и так, нашла, подозреваю, хорошо бы проверить. И вообще – попой чую! Это – ОН!

Начальство честно сказало, что при таком раскладе они мигом окажутся в чувствующем месте. Всем участком. Ибо – не аргумент.

Прокуратуре ты что скажешь? Насчет проктологической чувствительности?

Неубедительно.

– Нет у меня оснований.

– Ну и что ты от меня хочешь?

Ирина мило улыбнулась. Этакой коброй…

– А признание подонка будет считаться основанием?

– Будет. Но ты учти, он, как признался – так и откажется.

– А если тело Алины найдем?

Иван Петрович медленно кивнул.

– Это бы и вовсе замечательно было. Но как?

– Давить буду, – честно призналась Ирина. – Как таракана тапком. И мне нужна ваша помощь. Только быстро. Сегодня и сейчас, а лучше вчера и утром.

– Лейтенант, а совесть у тебя есть? – обреченно поинтересовалось начальство.

– Конечно, есть! Моя совесть в вашем сейфе лежит!

– Сходи и возьми.

– Так точно. Сходить и возьми. До – или после трупа Алины Оболовой?

– После, смирился начальник. – Ну, так что ты придумала?

Ирина улыбнулась. Весело и хищно. И принялась излагать свой план. Может, и не идеальный, но имеющий право на воплощение в реальности.

* * *

– Добрый день, – Ирина что есть сил изображала смущение. Получалось плохо, ну так и критики не бог весть какие – Савелий Батькович, собственной персоной.

– Виделись уже, – буркнул мужчина.

– Виделись. Просто тут тело девушки нашли, вот, может быть, это ваша Алина?

Мужчина напрягся так, что, казалось, сейчас кинется. Но – нет.

Не полный же он дурак. Смирился, выдохнул.

– А от меня что надо?

– Может, съездите, попробуете опознать?

– Вот еще… может, это и не она?

Ирина примерно и ожидала такой реакции. И развела руками.

– Ну, тут уж… ваша падчерица – блондинка?

– Брюнетка, – с видимым облегчением отозвался мужчина, на глазах становясь дружелюбнее. – Да вы проходите, чего в дверях-то стоять?

Ирина тоже улыбнулась. Хотя куда с большим удовольствием прокляла бы скота так, чтобы до смерти на четырех костях ползал. И то – только до коробки с памперсами.

– Спасибо. Сами понимаете, работа у нас такая, не побегаешь…

– Собачья работа.

– Церберская, – подсказала Ирина. Но поняла, что в греческой мифологии оппонент не силен, и махнула рукой. – Сторожим закон и порядок, чтобы не сперли.

Савелий окончательно расслабился.

– Нет. Алинка темненькая была.

Угу. Была.

Ирина не стала ловить негодяя на слове. Вместо этого она еще раз улыбнулась.

– А может, у вас что-то вроде фотографии есть? Чтобы не бегать каждый раз, мало ли что? Мало ли кто? Время сейчас такое, неопознанные трупы не редкость…

Савелий кивнул.

– Есть несколько снимков.

– Поделитесь? Я к нам в компьютер загоню… нет-нет, не надо подавать заявление или что-то писать, – махнула рукой девушка, видя, что собеседник опять напрягается. – Даже к нам приходить не надо. Просто если она где-то всплывет, будем знать, к кому обращаться. Мало ли что? Мало ли где? Может, она в другом городе объявится или еще как в картотеку попадет?

Савелий закивал.

– Все может быть. Сейчас, альбом принесу.

Ирина осталась одна в гостиной. Она знала, что в доме есть еще люди. Здесь же Дина, здесь остальные дети, но к ней никто не вышел. Сидят, как мыши.

Да что ж это такое?

Где грань между послушанием – и жертвой?

Нет ответа.

Савелий быстро вернулся, протягивая Ирине фотографию. Девушка вгляделась.

Да, Алина была хороша собой. Черт побери!

В видении Алина была вся измученная от страха и боли, с искаженным лицом, потом мертвая – там не поймешь. В таких обстоятельствах красивой не будешь.

А вот на фотографии Ирине дерзко улыбался этакий озорной чертенок. Большие темные глаза, темные волосы, вздернутый носик… хороша!

И такую красоту эта мразь сломала об колено?

И убила… это ведь убийство, как ни крути.

Внешне Ирина оставалась – само дружелюбие. И мило улыбалась, представляя, как перегрызает подонку горло.

– Савелий…

– Венедиктович.

– Савелий Венедиктович, а может, есть какие-то вещи с Алиниными отпечатками пальцев? Я понимаю, что она давно сбежала, но вдруг? Какие-то побрякушки, безделушки…

Савелий пожал плечами.

– Не знаю, могу посмотреть…

– Тогда, если вас не затруднит, положите, пожалуйста, сразу в пакет, – Ирина извлекла подходящий из сумки. – Чтобы вы руками не дотрагивались, ваши-то пальчики нам ни к чему… хи-хи… вы – сразу видно, мужчина серьезный, основательный, законопослушный…

Савелий окончательно расслабился.

Оно и понятно, классики, начиная с доброй памяти Конан Дойла, формировали у обывателя образ туповатого мента, этакого «инспектора Лестрейда» и умного частного сыщика. А в последние лет двадцать – тридцать по милиции и полиции только ленивый не потоптался.

Да и не считалась работа участкового такой уж престижной.

А зря.

Она ничуть не легче любой другой, а сколько сил и времени требует – сказать страшно. Но сейчас все это работало на Ирину.

Как же? В главк не взяли, значит, глуповата, да еще баба, да еще молодая, после института, сразу видно – зелень неостриженная…

БАБА, одним словом.

Ну, так кому слово, а кому и комплимент, так-то. Ибо русская баба круче любого из людей Х. Они бы в таком ритме жизни давно загнулись, а мы – мы ничего, еще и капитализм строим.

– Я сейчас посмотрю, может, что и есть, – кивнул он. И опять ушел.

В этот раз Ирине досталась в пакете маленькая шкатулка. Деревянная, дешевенькая, из тех, что продаются на базаре за копейки. Лак, жуткие краски под хохлому, которые и рядом с настоящей не лежали…

– Спасибо, – от всей души поблагодарила Ирина. – Я завтра же верну, не сомневайтесь. Хотите, расписку напишу?

Савелий махнул рукой.

– Да ладно вам, Ирина Петровна. Я и не сомневаюсь…

Расстались почти лучшими друзьями.

Ирина шла к общежитию, медленно, поглаживая шкатулку через пакет.

Даром ей те отпечатки не сдались!

А вот личная вещь человека – по ней многое можно и узнать, и сказать…

И – найти. Она сможет.

* * *

Для этого поиска особых сил не требовалось.

Вода, трава, сама шкатулка… ну и конечно, ведьма.

Ирина сидела за столом, касаясь пальцами воды и шкатулки, и перед ней медленно плыли картины. Она не увидит, как выносили и вывозили труп. Но где он – запросто увидит. А там и найти сможет, нет?

Мелькнул глинистый склон.

Овраг? Да, что-то подобное.

Мелькнула нора, или полупещерка… мусор, много мусора. И Ирина отключилась от видения, успев заметить еще и дом. Да, это место она себе представляла.

Овраг.

Или балка?

В геологии Ирина не была сильна, просто раньше по этому месту тек ручей, а потом то ли пересох, то ли еще что – остался овраг, и туда жители начали скидывать всякий мусор. Видимо, надеялись, что потом, когда гора мусора достигнет краев оврага, его просто закатают сверху в асфальт и получится у них скоростная трасса, не иначе. С одной стороны оврага был гаражный кооператив, с другой – частные дома, но такого, сельского типа, с небольшими участками, в три-четыре сотки. Не так, как в центре города, где на четыре-пять домов приходился двор в одну сотку, а ближе к крестьянскому хозяйству.

Что ж.

Завтра она прогуляется там, посмотрит, что к чему, может, с утра и примерное место определит. А потом надо будет вызывать Федора с Найдой, разговаривать с Иваном Петровичем, проводить поиск, изымать тело, начинать дело…

И желательно к тому времени обзавестись показаниями если и не очевидцев, то хотя бы чьими-то. Но что легче? Искать ответ к задаче – или подгонять задачу под ответ?

Конечно, второе.

Итак, ответ найден, будем подгонять.

Ах, да….

Для очистки совести Ирина позвонила в больницу, узнать, как там найденный малыш. Медсестра сначала фыркала в трубку, потом узнала, кто именно с ней говорит, и оттаяла.

А заодно обрадовала Ирину, что может, даже и усыновители уже нашлись. У главврача есть двоюродная сестра, у той дочь, и дочери недавно плохой диагноз поставили. Сама не родит никогда. А тут и готовый ребенок…

Похоже, малыша заберут уже через неделю-две, в хорошую семью. Лишь бы непутевая мамаша не нашлась.

Ирина заверила, что по оперативным данным – не найдется. Есть такое подозрение. Поблагодарила и повесила трубку.

И отправилась готовить ужин, невольно вспоминая о подруге.

Люси так и не было.

И сделать-то ничего не получается. Она честно прослушала все предоставленные ей записи, но – никакого результата не получила.

Не было зацепок.

Видели кого-то эти люди?

Да, видели. Либо своих охранников, либо человека в шапочке-балаклаве. Поди тут, разбери. Ни цвета волос, ни глаз, фигура?

И та в плаще на манер средневековых, мушкетерских. Если в них закутаться, можно любые половые признаки спрятать.

За что они туда попали?

А вот особо ни за что. Двое ходили постоянно к экстрасенсам, причем не к одному и тому же, а просто – ко всем, до которых могли добраться.

Остальные просто, как поняла Ирина, попали под раздачу.

Семей нет, близкие родственники отсутствуют – идеально для всяких махинаций. Грех не воспользоваться.

Не было зацепок для дальнейшей разработки. Вот ничем эти люди особо не объединялись. Ни возрастом, ни социальным слоем, ни работой, ни увлечениями…

Просто на них можно было поживиться.

У кого-то хорошая квартира, у кого-то бизнес, у кого-то антиквариат. А личная жизнь вот не сложилась. Таких много.

Ирина подумала, что если приглядеться, общая черта все же есть.

Экстрасенсы.

Но насколько реально это отработать – ей одной? Проверить каждого, узнать, кто именно сливал информацию? Да нереально!

А вот намекнуть Кириллу она и может, и должна.

И Ирина набрала номер телефона оборотня.

* * *

Кирилл отозвался почти сразу же. И версию выслушал, и даже согласился.

– Мы тоже об этом думали. Понимаешь, все верно. Если человек неприкаян – он же не в зеркало смотрит и не на себя пеняет. Это все происки врагов.

– Ага. Если в кране нет воды – значит, выпили жиды.

– А то ж! Или мировой сионизьм, или мировой же массонизм, или ишшо какой заговор. Инопланетяне, значитца, прилетели, чтобы человеку поднагадить, не иначе, – подделался оборотень под этакий деревенский говорок.

Ирина невольно фыркнула. Но верно ведь? Не себя ругаем, не мы идиоты, кругом все виноваты. Или – порча, сглаз…

На кого бы ни подумать, лишь бы собой не заниматься.

И идут бедолаги по экстрасенсам. И ладно бы – там настоящий специалист был. Но шарлатанов от психологии там на порядок больше, чем реальных колдунов и ведьм. Да что – на порядок! На три порядка, на четыре!

Помочь они не смогут, а вот вытянуть информацию и деньги – запросто. И никакой бизнес не спасает. В делах-то ты, может, и умный, а с родными дурак дураком. Так, к примеру. Или с бабами…

Бывает.

– Одним словом – бесполезно?

– Полезно. Но сколько еще времени пройдет, пока мы что-то найдем? Не забывай, там может быть и не сам экстрасенс, а кто-то из родных, близких…

Ирина хмыкнула.

– Может. Еще как может.

Был у деда случай в его практике.

Одну знакомую начали шантажировать. Был грех – свильнула дама на сторону. Семью разрушать она не хотела, там дом, дети, муж любимый, просто… так получилось. Муж ей изменял, ну и она решила – для равновесия. С обиды, наверное…

Но мужчины странные существа. Им – можно, а вот женщине уже нельзя. Как в том анекдоте. Дорогая, ты не путай ситуацию с проституцией.

И тут приходит даме анонимка.

Десять тысяч. Долларов, конечно, чего мелочиться. Или…

Женщина оказалась решительная, поняла, что шантажисту всю жизнь платят, и пошла к Ирининому деду. Мол, нет ли возможности помочь? Лучше один раз заплатить специалисту, чем сорок раз – неизвестному подонку.

Дед помог.

Правда, в своей манере. Выспросил у женщины все, что мог, начал копать, и быстро установил, что дама ходила к гадалке. А у той сын – балбес и игрок. Вот, он мамины беседы и слушал, всадив той микрофончик. А потом смотрел, на чем приехала женщина, как она выглядит, что из себя представляет…

Она же поневоле там раскрывалась.

Гадалка была, наверное, из настоящих, а если тебе говорят – вижу рядом двоих мужчин, но один ушел…

Как тут не ляпнуть – да, мол, это совсем несерьезно было, или еще что в том же роде. А умному достаточно. Эх, тот бы ум, да в мирных целях!

В итоге, поговорил Иринин дед с шантажистом, с его матерью… да и поехал парень в дальнюю деревню, на исправительные работы. Навоз из-под коров таскать и сено косить. Зато – никаких соблазнов, а труд – облагораживает.

– Искать мы будем, – подвел итог Кирилл. – Ты сама попробовать не хочешь?

– Список имен мне предоставьте, – согласилась Ирина. – А там видно будет.

– Обещаю. Кстати, ты что послезавтра делаешь?

– Работаю.

– Вечер у тебя не свободен?

– Вроде свободен. Если ничего не подвернется.

– Ты его ничем не занимай, ладно?

– А что?

– Дело есть.

– Какое дело? – подозрительно осведомилась Ирина.

Голос оборотня стал смущенным.

– К нам тут мюзикл приехал. Московский театр… я тебя пригласить хотел. Ты не против?

Ирина так растерялась, что вместо слов вырвалось какое-то кваканье. Ощути себя царевной-лягушкой, называется.

– Эммм… нет, не против.

– Вот и отлично. Если хочешь, я за тобой на работу заеду…

– Лучше в общагу.

– А может, лучше на работу? Я тебя подвезу и подожду в машине, время сэкономим.

Ирина подумала и кивнула. Действительно, так удобнее.

– Давай так. Буду ждать.

– Обязательно приеду.

Ирина положила телефон на тумбочку и улеглась на кровать.

Мюзикл – это хорошо.

О Люсе нет известий – плохо.

А что ей надеть? Это же театр, туда чушкой не ходят! Оххх, вот не было проблемы!

* * *

На следующее утро Ирина работала.

Итак, представьте. Чисто умозрительно, вы преступник и хотите срочно спрятать тело. Сила есть. Но труп – не то, что тащат на руках по улице. Или там, через плечо. Это до первого же бдительного гражданина, или полицейского, или патруля, или даже камеры.

Какие есть еще варианты?

Замотать в ковер, сунуть в мешок… оно, конечно. Но с ковром можно управиться только вдвоем. Вес – полбеды, такая скотина, как Савелий, и два ковра упрет на горбу, но там же еще размеры!

Мешок?

Ага, такой мешок у каждого валяется, чтобы в него труп поместился, да чтобы мешок не порвался. И чтобы всегда под рукой.

Верится плохо.

А вот если есть машина, все становится проще. Или на заднее сиденье посадить и алкоголика изобразить. Или в багажник спрятать, тоже дело….

Ирине пришлось немного побегать.

Сначала – к бабушкам на лавочке, чтобы те показали машину Савелия. Жигуленок-шестерка, симпатичный и ухоженный, красного цвета. Это хорошо, заметный.

Потом еще в ГИБДД.

А получив подтверждение своим догадкам, Ирина отправилась к начальнику.

Иван Петрович выслушал и кивнул.

– Ирина, а если мы ничего не найдем?

– Найдем, – твердо пообещала Ирина. – Там больше некуда деваться!

Иван Петрович махнул рукой.

– Ладно. Жди.

* * *

Федор и Найда явились через час. Ирина как раз успела кучу бумаг написать. А чем еще заниматься, пока есть время?

– Привет, – поздоровался Федя. – Вместе работаем?

– Работаем, – охотно согласилась Ирина. И почесала овчарку. – Найда, привет, красотка! Это – тебе.

Грызальная косточка из чего-то вкусного появилась в руках у девушки. Собака перевела взгляд на хозяина, получила кивок и осторожно забрала вкусняшку.

И только на клыках что-то хрустнуло.

– Где искать будем?

– В овраге, – вздохнула Ирина.

– Бли-и-и-ин, – Федор употребил немного другое слово, но Ирина решила, что при дамах не матерятся. – А я в ботинках…

– Я себе резиновые сапоги взяла и тебе у соседа одолжила, – Ирина улыбнулась. – Они рыбацкие, там чуть не сорок последний размер. Посмотри, подойдут?

Федор примерил сапог.

– Вполне. Даже на ботинок налезут.

– Тогда переобуваемся и вперед.

* * *

Для Найды Ирина взяла бахилы, которые намотали ей на лапы и прихватили резинками. Еще и прокладки внутрь положили. Предосторожность оказалась не лишней.

В овраге буквально было – черт ногу сломит.

Грязно, сыро – ручей-то пересох, а вот ключи и прочая радость остались, и очень мусорно. Или помойно – как лучше ни скажи.

Ирина и Федор медленно шли вдоль обрыва, приглядываясь к домам и гаражам. Ирина искала тот, который увидела в воде…