Текст книги "Корона Ордынской империи, или Татарского ига не было"

Автор книги: Гали Еникеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Соответственно, можно полагать, что не был «Алтын Дафтер» («Золотая книга») доверен ни китайцу Чинсангу, ни персу Рашид ад-Дину. В комментариях к переводу «Сборника…» сказано: «В. В. Бартольд пишет, быть может, не расходясь с истиною, что «Рашид-ад-Дин едва ли мог непосредственно пользоваться священной хроникой монголов» (87, 67). Но еще более вероятно другое – персы, «овладевшие разумом и духом» чингизидов-хулагуидов, знали содержание «Алтын дафтера» – возможно именно это и является одной из причин, почему он пропал[111]111
  Рашид ад-Дин пишет в одном своем письме: «Мы направляем в ту сторону ходжу Али Фирузани, чтобы смыл старые дафтары, которые появились во времена тиранов-тюрок и битикчи-притеснителей» (86, 101). Тюрками Рашид ад-Дин называет татар, так как, по его же определению, во многих странах Азии и Европы «тюркские племена называют татарами» (87, 103).


[Закрыть].

Содержание «Алтын Дафтера», скорей всего, вовсе не удовлетворяло Рашид ад-Дина. Ему, ведущему «войну пером» против монголо-татар, необходимо было изложить в «Сборнике летописей» именно изложенную выше китайскую легенду о происхождении Чынгыз хана от «этнических монголов». И, несмотря на то, что в результате его «Сборник…» получился полным противоречий, он излагает в нем эту «легенду-схему», которая «разделяет и противопоставляет» татар и монголов (53, 130). Противореча самому себе, указывает, что название монголы – это древнейшее этническое наименование племени, «из которого происходит Чынгыз хан, и которое воевало с татарами», с племенем, которое «после получило название монголов» (87, 103–105).

По мнению автора предисловия к изданию упомянутого перевода «Сборника летописей», И. П. Петрушевского, «труд Рашид ад-Дина не разъясняет сложных, доныне не решенных исследователями вопросов о происхождении имени монголов и о том, в каком отношении находились друг к другу татары и монголы, а также о том, какие из племен, кочевавших в Монголии в начале XIII в. были монголоязычными и какие тюркоязычными» (там же, 28–29). Для изучения этих вопросов Петрушевский рекомендует обратиться к работам академика В. П. Васильева, В. В. Бартольда и к Марко Поло.

Выше уже приводились сведения из работ В. П. Васильева и В. В. Бартольда, а также из книги Марко Поло – как мы убедились, они полностью противоречат китайско-персидской легенде о происхождении Чынгыз хана «из рода этнических монголов» и войне последних с татарами, об уничтожении средневековых татар этническими первомонголами» и т. п.

В. П. Васильев, отметив «сбивчивость» перса, добавляет, что не прибегнув к помощи китайских источников, которые он обнаружил и перевел, нельзя понять сочинений Рашид ад-Дина (17, 126).

Л. Н. Гумилев также отмечает противоречивость «Сборника летописей Рашид ад-Дина» и то, что никто не занимался проверкой достоверности материалов, вошедших в него: «… Официальная история монголов, озаглавленная «Сборник летописей», имеет автора, биография которого нам хорошо известна. Впрочем, это не значит, что …достоверность сведений несомненна. Скорее наоборот, тут слишком многое наводит на размышление и дает пищу для сомнений.

Рашид ад-Дин был просвещенный человек, сделавший административную карьеру при ильханах Газане и Ульчжэйту. Разбогател он сказочно: ему принадлежала четверть города Тебриза, с лавками, караван-сараями, мастерскими и садами; у него были огромные имения и, кроме того, неограниченное количество денег, потому что он заведовал финансами государства ильханов. В 1298 г. он стал везиром, то есть главой правительства, да и семья у него требовала забот и внимания. Легко представить, что Рашид ад-Дин был очень занят, а ведь историческое исследование – дело трудоемкое.

И вот посреди повседневных забот Рашид ад-Дин получил повеление составить «историю монголов», да такую хорошую, какой нигде не бывало» (30, 205).

«В Персии в то время было много образованных людей. Везир пригласил их и поручил собирать материалы, что те и выполнили. Затем эти материалы и выписки, не сверяя и не критикуя достоверность сведений, подшили, переплели и представили ильхану, который тоже не стал вникать в текст, а просто наградил составителя. Бедные исполнители разных тем пришли в отчаяние, ибо сырой материал был выдан за законченное произведение. Некоторые, например, Кашани, подняли дело о плагиате, но тщетно. Их никто не хотел слушать. А после того как везир попал в опалу, был казнен, а империя ильханов стала быстро разваливаться, об исправлении исторических сочинений не возникло и речи. Было не до того. Так мы и получили не «историю» и даже не «хронику», а сборник материалов, в значительной части противоречивых. Одни и те же события в разных местах книги излагаются по-разному, и неизвестно, каким версиям следует отдать предпочтение. Но не надо уклоняться от трудности, не преодоленной составителем «Сборника летописей», – проверки всех приведенных версий путем внутренней и сравнительной критики» (выделено мной. – Г.Е.) (там же, 205–206).

Сопоставим теперь то, что нам уже известно о средневековых татарах[112]112
  Понятия «тюрки» (сообщество тюркоязычных народов и племен) и «татары» (один из тюркоязычных народов) у Рашид ад-Дина и его соавторов, естественно, те же, что и у его предшественников – уйгура-караханида Махмуда Кашгари (XI в.) (53, 118–119), араба Ибн-аль-Асира (начало XIII в.), сведения из работ которых приводились выше. А также Рашид ад-Дин и его соавторы не расходятся в определении указанных понятий со своими современниками – другими мусульманскими авторами, их сведения также использованы в данной работе (101).
  Здесь необходимо отметить, что вряд ли был прав И. П. Петрушевский, утверждая, что «Рашид ад-Дин называет тюрками все кочевые скотоводческие народы Азии, как тюркоязычные, так и монголоязычные, так как к тюркам причислены и тангуты, то есть тюрки – термин не столько этнический, а социально-бытовой» (87, 28). С одной стороны, можно понять И. П. Петрушевского – если бы он стал особо подчеркивать, что «тюрки – сообщество близких по языку и обычаям племен и народов», он мог быть запросто обвинен в пантюркизме со всеми вытекающими отсюда последствиями для него лично и его семьи, так как писалось предисловие к данному изданию перевода «Сборника летописей» в 1952 г. Теперь по существу вопроса: ошибка Рашид ад-Дина (или его помощников) с отнесением тангутов либо еще какой-либо нетюркской народности или племени к тюркам – согласитесь, далеко не убедительный аргумент. Ведь при этом очевидно из тех же сведений, содержащихся в «летописи Рашид ад-Дина», что тангуты были именно оседлым народом, а не «кочевым скотоводческим» – их «владения состояли из городов, селений и крепостей» (там же, 143). Также как и уйгуры-тюрки – «в ней (стране уйгуров) много находится городов, и укрепленных мест, главный же город называется Карахоко» (там же, 148).
  И при внимательном рассмотрении и объективной оценке видно, что три разных понятия – «все монголы», «племена тюрков», и «кочевники (букв.: обитатели степей)» (там же, 80) – в «Сборнике летописей» Рашид ад-Дина заметно отличаются друг от друга, то есть эти понятия далеко не тождественны.
  А определенная близость и «общность в языке, обычаях и внешности» – этнические признаки тюрок (к которым относятся, как видно из содержания, и «первомонголы», соплеменники Чынгыз хана) в «Сборнике летописей» Рашид ад-Дина упоминается постоянно (там же, 53, 75, 77, 152–153).


[Закрыть] и монголах, с тем, что написано в «Сборнике летописей» Рашид ад-Дина: «Из-за (их) чрезвычайного величия и почетного положения другие тюркские роды, при (всем) различии их разрядов и названий, стали известны под их именем и все они назывались татарами. И те различные роды полагали свое величие и достоинство в том, что себя относили к ним и стали известны под их именем» (87, 103) – то есть, под именем «татар».

Это о «татарах до Чынгыз хана». Отметим, что здесь говорится именно о том, что к племени татар с древности «относили себя» тюркские роды – то есть присоединялись к этому племени и перенимали его самоназвание, а вместе с тем и язык и в результате становились составной частью монолитного тюркского народа, этноса татар. Монолитного этноса – потому что про татар перс не пишет, что «некоторые из тюркских родов из самовосхваления называют себя татарами и что они не совсем татары» – как о названии «монголы», как увидим ниже.

Вот о монголах: «вроде того как в настоящее время, вследствие благоденствия Чингиз хана и его рода, поскольку они суть монголы – (разные) тюркские племена, подобно джалаирам, татарам, ойратам, онгутам, кераитам, найманам, тангутам и прочим, из которых каждое имело свое определенное имя и прозвище, все они из-за самовосхваления называют себя (тоже) монголами, несмотря на то, что в древности они не признавали этого имени. Их теперешние потомки, таким образом, воображают, что они уже издревле относятся к имени монголов и именуются (этим) именем, – а это не так, ибо в древности монголы были (лишь) одним племенем из всей совокупности тюркских степных племен» (выделено мной. – Г.Е.) (там же, 103).

Здесь утверждается однозначно, что монголы, соплеменники Чынгыз хана – тоже тюркское племя.

Но вот еще: «Перед этим, тоже вследствие силы и могущества татар, был такой же случай» – то есть, такой же, как и со случаем господства монголов, которое наступило, как видим, именно «тоже вследствие силы и могущества татар». Мы видим, что татары-тюрки и обеспечили наступление эпохи господства монголов-тюрков, и стали называться, в том числе, и монголами. Это в то время, когда составлялся «Сборник летописей», было общеизвестно, это нельзя было скрыть – и пришлось оставить данные сведения в тексте.

Но увидим далее, что эти монголо-татары не перестали называться и «татарами». Так как «тоже вследствие силы и могущества татар был такой же случай и по этой же причине еще (и поныне) в областях Хитая, Хинда и Синда, в Чине и Мачине, в стране киргизов, келаиров и башкир, в Дешт-и-Кипчаке, в северных от него районах, у арабских племен, в Сирии, Египте и Марокко (Магрибе) все тюркские племена называют татарами. Тех татарских племен, что известны и славны и каждое в отдельности имеет войско и (своего) государя, шесть» (выделено мной. – Г.Е.) (там же).

То есть, как видим, и то тюркское племя, из которого происходил Чынгыз хан, тоже называют татарами. И называли татарами раньше – до того, как стали называть их монголами.

И еще интересный факт: как мы видим, татарами называют тюркские племена во многих местах, есть «шесть татарских племен с государями и войском», то есть татарские государства, и существует, соответственно, татарский народ (этнос). И это именно в то время, когда Рашид ад-Дин составлял свой сборник («и поныне еще»), то есть в конце XIII – начале XIV в.

Но, как видим из сочинений перса, «тюркские племена» не называют татарами почему-то только в Персии (государстве Ильханов). Там, если верить Рашид ад-Дину, живут только отдельные представители «племени татар». Их в Персии очень мало, пишет перс, и они довольно терпимые. А в странах, которые воюют в основном с государством Ильханов – в Улусе Джучи, у арабов, в Сирии и Египте – тюркские племена – и, при том, все, как мы видим, татары. Которые в прошлом, как пишет перс, «воевали с Чынгыз ханом», и главное, «поныне еще» воюют с государством Ильханов, фактический хозяин в котором – Рашид ад-Дин со своими сообразительными друзьями.

Но в Китае «и поныне» – то есть, в то же время, когда пишется этот «Сборник…» – в областях Хитая (от Китайской стены до Сибирской тайги), в Чине (Северный Китай и Маньчжурия), в Мачине (Южный Китай) тоже «все тюркские племена называются татарами».

То есть, мы видим из сведений «Сборника…», что этнос монголо-татар, родной этнос Чынгыз хана – это именно «одно из тюркских племен» – здесь перс должен был писать правду, иначе был бы тут же изобличен в фальсификации – об этом тогда все знали. И они, родной этнос Чынгыз хана – тюркские племена, и называются в Китае и других странах, как мы и видели выше – татары. Только в Персии, где Рашид ад-Дин фактический правитель, родной этнос Чынгыз хана, татары, называются – пишет перс – исключительно только монголами или тюрками. Он так и пишет: если необходимо ему отрицательно высказаться о «завоевателях» – «тюрки», «тираны-тюрки», а если ему положительно надобно высказаться – то «монголы» (86).

И вот начало легенды, аналогичной китайской: «Так как в отношении их была проявлена божественная милость в том смысле, что Чингиз хан происходит из племени монголов и от них возникло много ветвей, особенно со времени Алан-Гоа, около трехсот лет тому назад возникла многочисленная ветвь, племена которой называют Нирун и которые сделались почтенны и возвеличенны, – (то) все стали известны как племена монгольские, хотя в то время другие племена не называли монголами» (87, 103).

Примерно в X в., как видим, «возникла ветвь, племена которой называют Нирун» – они и есть «родственные с Чынгыз ханом поколения», и позже они «стали известны как племена монгольские» – то есть, они стали называться монголами именно после того, как стали «почтенны и возвеличенны» – именно уже при Чынгыз хане.

Посмотрим, какие это тюркские племена «называют Нирун», и которые стали при Чынгыз хане называться монголами: салджиут (салжавыт или салчут) (там же), мангут (мангыт) (там же, 184), барин (барын) (там же, 187).

Еще среди «племен, которых также называли монголами», есть племена «дарлекин» – это те, из которых «произошли «нируны» (там же, 153) – среди них указано племя кунгират (кунграт) (там же, 160).

Вспомним сведения Ахметзаки Валиди о племенах, «общее название которых было «карачу» – (это) кунграт, найман, кошсо, уйгур, салжавут, кыпчак, мангыт, мен…» которые говорили на «известнейшем говоре кыпчака, называемом «татарским» (13, 34–35), и еще мы выяснили выше, что эти племена и доныне продолжают говорить по-татарски, некоторые, правда, «приобрели башкирский говор» (там же). Как видим, тюркские племена, «родственные Чынгыз хану поколения», или еще «нируны», как их называют в «Сборнике летописей» перс, входили в состав субэтноса татарского народа «карачы» – которые были в Улусе Джучи «опорой монгольских ханов». И, как пишет Ахметзаки Валиди и как мы могли убедиться из всего приведенного выше, говорили на татарском языке. И, как признает и Рашид ад-Дин, называются татарами, когда он составляет свой «Сборник…», то есть, в конце XIII – начале XIV в.

Еще вспомним древний татарский народный дастан (предание) «Дафтар-и Чынгыз наме». По мнению академика, признанного специалиста по истории татарского народа М. А. Усманова, сведения, изложенные в данном предании, взяты его автором-анонимом из упомянутого выше сборника, содержащего подлинную официальную историю чингизидов – «Алтын Дафтер», «содержание которого было известно и в Поволжье» (105, 108).

Отметим, что предание, изложенное в дастане «Дафтар-и Чынгыз наме» – это, как было упомянуто выше, не официальная история, а, скорее всего, популярное, краткое изложение истории происхождения и жизни Чынгыз хана для распространения в широких массах. Тем не менее, данное предание должно было не противоречить сути официальной, подлинной истории и в целом реально отражать различные фактические обстоятельства и время происходивших событий.

В данном случае из сведений, содержащихся в «Дафтар-и Чынгыз наме», представляют интерес следующие.

Во-первых, в дастане перечисляются беки (бийи), родоначальники племен, среди которых названы Кунгырат-бек (Кунграт), Кыйат-бек, Салчут-бек (Салжавут) и др. (105, 109).

Во-вторых, также в дастане излагается история о том, что Чынгыз хан, вынужденный скрываться от своих «братьев-угнетателей», которые хотели его уничтожить, живет в уединении. «Братья-угнетатели» свирепствуют, тиранят народ. Народ решает призвать к власти справедливого царевича. Бийи (беки), главы родов, достойные, благородные люди, приходят к матери Чынгыз хана, Алангу, которая дает им свое кольцо в качестве пароля и сообщает бийям местопребывание сына. Бийи находят и возвращают Чынгыз хана. То есть, в аллегорической форме, повествуется о том, что Чынгыз хан был выбран ханом представителями народа.

Как видим, изложенное согласуется полностью с приведенными выше словами Марко Поло: «татары выбрали Чынгыз хана своим царем» (81, глава LXV). Также изложенное полностью соответствует сведениям В. П. Васильева о том, что Чынгыз хан был по происхождению сыном татарского войскового старшины, «простого десятского и офицера Есукэя» и стал «государем, основателем царства» (17, 160, 217).

Теперь рассмотрим, что означают имена биев, родоначальников татар, в «Сборнике летописей» Рашид ад-Дина. Например, Кыйат (у перса это Кият) – это название рода Чынгыз хана (87, 152), ведущего свою родословную, как утверждает перс, от «нируна» Кабул хана. То есть, как видим, перс в своей легенде, наряду с «этническим монгольским происхождением», также устанавливает «ханское, монархическое происхождение» Чынгыз хана. Что противоречит изложенным выше, достойным доверия сведениям.

По сведениям татарского источника, Кыйат – это вовсе не «название ханского рода», а «всего лишь» бий, один из соратников Чынгыз хана, возможно, и родственник.

Также Кунграт – это тоже бий-родоначальник, соратник Чынгыз хана, а по Рашид ад-Дину, это название племени из «монголов» – «дарлекинов». Еще есть имена Салжавут и Мангыт – в татарском источнике – тоже родоначальники племен, у перса – племена тюрок-монголов, родственных племени Чынгыз хана.

Представляется, что сведения татарского дастана более древние, поскольку названия племен в основном происходили от имени родоначальника, причем известного как в истории рода, так и племени и (или) народа. Лишь по прошествии большого периода времени и с появлением новых, еще более выдающихся лидеров, или с появлением новых племен на основании «смешения» старых, могли изменяться и наименования племен, входивших в состав того или иного народа – в данном случае, татарского.

И главное, сведения из татарского исторического источника, как видно из всего изложенного выше, согласуются со сведениями самых различных авторов разных времен, народов и из самых разных районов Европы и Азии.

Поэтому можно уверенно сделать вывод о том, что именно в Персии, в «Сборнике летописей» Рашид ад-Дина, была изложена в официальном виде легенда-схема, сочиненная китайцами.

Скорее всего, потомки хана Хулагу, правившие в государстве ильханов в Персии, были единственными из чингизидов, которые поддержали идею китайцев и персов о создании соответствующей «официальной истории о монголах» – возможно, и не зная истинной сути и содержания этой историографии. Поскольку, как мы и видели, «сообразительные люди» из персо-шиитской знати действительно «завладели их разумом и духом» и фактически правили в монгольском государстве ильханов.

Многое из истории, в том числе и изложенное выше показывает, что ни в Китае, где правила монголо-татарская династия Юань, ни в Улусе Джучи рассматриваемая «официальная история монголов» в китайско-персидском варианте не могла быть в то время поддержана чингизидами и их соплеменниками. Так как они должны были прекрасно понимать разницу между понятиями «монгол» – официальным названием державы и ее верноподданных, и «татар» – этническим названием и самоназванием своего родного народа.

Также потомки Чынгыз хана и их соплеменники, располагая собственной историографией, и достаточно образованные, отлично знали действительную историю происхождения великого предка и основания державы и вряд ли нуждались в услугах китайских, персидских и иных историков «со стороны». И легенда о «ханском происхождении Чынгыз хана», об исключительной принадлежности своего рода к этносу «первомонголов» им также была без надобности. Они придерживались – возможно, уже и не столь строго, как Чынгыз хан или Бату, принципов и норм Великого Йазу.

В пользу этого предположения говорит тот факт, что в Китае противникам монголов пришлось прибегнуть к открытому выступлению против них, хотя и долго и тщательно подготовленному, но повлекшую долгую и кровопролитную, тяжелейшую для обеих сторон, почти полувековую войну. К тому же долгое время после уничтожения династии монголо-татарских ханов и их этноса войну против китайцев продолжали халха-монголы.

Иное дело хулагуиды – им могло понравиться предложение о составлении им «монархической родословной» и обоснование их исключительного этнического происхождения от «первомонголов», что отделило бы их от родственников-татар, с большинством которых они воевали. К тому же, «официальная история», основанная на легенде китайцев и персов, дескридитировала татар перед остальными монголами – как перед тюркскими народами, так и нетюркскими. Также сведения, содержащиеся в легенде, были предназначены для того, чтобы разжигать конфликты между самими монголо-татарами в Улусе Джучи – об этом чуть ниже.

И, возможно, что поздние хулагуиды были посвящены в готовящееся свержение власти монголо-татар в Китае, поэтому и поддержали сочинение и составление «официальной истории». И одобрили распространение ее по всей территории державы, и не только распространение, но и «внедрение» содержащейся в ней легенды в умы всех монголов – представителей политического сообщества народов державы.

В «Сборник летописей Рашид ад-Дина», наряду со многими, как мы видели выше, достоверными, общеизвестными тогда сведениями его составители включили персо-китайскую легенду, несомненно, с целью определенного идеологического и пропагандистского воздействия. Главной задачей этого воздействия было вызвать в средневековом татарском народе – монголо-татарах – раздоры и междоусобицы. И не только внутри этого народа, но и между ними и остальными монголами – народами державы.

Суть персидской легенды в следующем, хотя и во второй части будем еще возвращаться к данной теме:

во-первых, татарский народ был разделен в данном «Сборнике…» на «отдельные самостоятельные племена и народы», названные, в основном, так же, как назывались племена, входившие тогда в состав татарского народа, например: мангыт, кунграт, кыйат, найман[113]113
  В. В. Бартольд приводит следущие сведения из работ Ибн-аль – Насира: «Тем же именем (татары. – Г.Е.) обозначаются у Ибн-ал-Асира и предшественники Чингиз-хана – найманы под предводительством Кучлука… по Ибн-ал-Асиру, это были «первые татары» (ат-татар ал-ула)» (7, 559).


[Закрыть], джалаир, салжавыт, кыпчак и др.

То есть племена, составлявшие татарский народ, были объявлены разными, не входящими в один народ татар, часть из них была объявлена племенами, «после получившими название монгол», а другая часть – племенами, «название которых было монголы» – своебразными «этническими монголами». Также «племена, после получившие…» были «разбросаны» среди разных «категорий» племен и народов, и были включены в списки племен и народов, не относившихся к средневековому народу татар (87, 220–221);

во-вторых, название народа «татар» было объявлено названием отдельного «тюркского племени, после получившего название монгол» (там же, 220). Это же племя было представлено самым большим врагом Чынгыз хана и его рода, его племени «этнических монголов» в не очень далеком прошлом, доставившим множество бед ему и его соплеменникам. И в конце концов, гласит легенда, племя зловредных татар было полностью уничтожено по приказу Чынгыз хана, но в силу своей особой живучести, они все же, мол, размножились, некоторые, довольно терпимые, живут в Персии, а остальные – в странах, в основном недружественных хулагуидам (там же, 102–107, 152);

в-третьих, благодаря данным включенной в «Сборник…» китайско-персидской легенды, относительно любого рода или племени «тюрок», в том числе и тех, «название которых было монголы», можно было найти в данных «летописях» компрометирующие их сведения – о том, что их предки «воевали с Чынгыз ханом» и всячески мешали его делу.

В целом содержание «Сборника летописей» Рашид ад-Дина было направлено именно на то, чтобы возбудить вражду остальных тюрок-монголов против татар – и именно, против «улуса, в котором родился Чынгыз хан и родственных с ним поколений» (17, 159), средневековых татар, государствообразующего этноса державы монголов.

Кроме того, важной задачей персо-китайской легенды как идеологического оружия было то, что она разжигала усобицу внутри самого татарского этноса. Некоторые племена татар (уйгур, кыпчак, найман) были объявлены «после получившими название монгол», а другие – мангыт, кыйат, салжавыт, кунграт – племенами, «название которых было монгол» и признавалось, что они родственники Чынгыз хана.

Эффективность воздействия легенды на народы державы монголов обеспечивалась, с одной стороны – огромным авторитетом Чынгыз хана и его потомков среди тюрок-монголов и других народов державы, а с другой стороны тем, что вместе с данной легендой-дезинформацией в содержание «Сборника летописей перса» было включено достаточно много достоверной информации. Например, как мы и видели выше – о названиях «татар», «тюрок», «монгол». И, хотя эти сведения изложены довольно витиевато и запутанно, это были факты, известные в тот период многим и многим – как тюркам-монголам, так и другим народам мира. Не исключено, что хулагуидам, которые, как видим, стали союзниками персов и китайцев, последние обещали господство в Китае после свержения династии Юань, что облегчило бы для них победу над Улусом Джучи, и значит, и господство во всей державе монголов.

Л. Н. Гумилев был совершенно прав, когда писал: «Монголы до Чингисхана назывались татарами, так как племя татар было гегемоном в степи» (30, 270). Но дополним – нам уже известно, что именно из этого племени-гегемона татар и происходил сам Чынгыз хан (17, 159).

Также Л. Н. Гумилев прав и в том, что «этноним «татар» стал сначала прозвищем всех кочевников, входивших в империю Чингизидов» (31, 463) – то есть, как видим, татары и при Чынгыз хане назывались татарами – никто их не «перебил» и название «татар» не запретил, это название было в то время весьма почетным. И даже имело, наряду с этническим, «собирательное, суперэтническое значение» – например, как ныне наименование граждан России в дальнем зарубежье – «русские».

Л. Н. Гумилев также отмечал, что после распада державы монголов «название татар в XV в. закрепился за группой поволжских, крымских и тюменских тюрок, сохранивших верность потомкам Чингиза» (там же). То есть, те «тюрки» которые сохранили свое этническое самоназвание «татар» и помнили свое родство с Чынгыз ханом, продолжали называться татарами и после распада монгольской державы, а те «тюрки», которые лишь «собирательно» назывались татарами, и те, которые не применяли никогда это название в качестве самоназвания – возможно, перестали так называться (другими дальними и ближними соседями, которые иногда собирательно называли их татарами – например, «татарское войско», «чиновник татарского государства» и т. п.).

Поэтому полагаю, что следует согласиться также и с тем, что «расширенное применение термина «татар» для XIII–XIV вв. правомерно» (там же). Но дополним, основываясь на вышеизложенном – также применение термина «татар» в узком, этническом смысле, как названия народа, этноса татар, абсолютно правомерно и для XIII–XIV вв., и для более раннего периода истории (VIII–XII вв.), и для более позднего (XIV–XVIII вв.), который будет рассмотрен в нижеследующих разделах. Да и для современного, согласитесь, периода, правомерно применение термина татар в узком, этническом смысле. И, несомненно, народ (этнос) татар существовал с древних времен, и «сохранил верность потомкам Чингиза», свое имя и память о Чынгыз хане, именно потому, что был его родным народом.