Текст книги "Подкидыш для бизнес-леди (СИ)"

Автор книги: Гала Григ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 32

Проснувшись, открываю глаза, и чувствую себя раскаявшейся грешницей. Краска заливает лицо. Смотрю на спящего Мамаева. Ужас! Что он обо мне подумает?

Нет, я не ханжа. И ничто человеческое мне не чуждо.

Но в такой ситуации!

Тарас решит, что я женщина… легкого поведения.

Аххаха! Тоже мне моралистка.

Но все-таки очень стыдно…

Мне казалось, что я все еще люблю Соболева. И вдруг такое!

Это было сумасшествие. Это был солнечный удар. Нет, скорее солнечное затмение.

Надо тихонько сбежать.

Надеюсь, Тарас крепко спит.

Боже! Мне по-любому надо домой. Там, наверное, Зина и Софья с ума сходят.

Интересно, где осталась моя сумочка с телефоном. Скорее всего, в машине. Ну все. Теперь только один вариант – будить Мамаева. Краснеть и надеяться, что он отвезет меня домой. Или хотя бы машину откроет.

Осторожно снимаю с себя руку Мамаева. Тихонько выползаю из-под простыни. И зря. Мне ведь наоборот надо, чтобы он проснулся. Иначе как я доберусь домой.

В темноте разыскиваю одежду. И, чтобы не шуршать ею, отправляюсь одеваться в гостиную. Осматриваюсь. Но в темноте вижу только очертания предметов.

Кое-как одевшись, подхожу к окну. Отодвигаю тяжелую штору, впуская в комнату свет уличных фонарей. Ночь. Кругом тишина. В голове пусто. Нет ни одной разумной мысли о том, как быть дальше.

Разбудить Мамаева и попросить отвезти меня домой? Как глупо. Тихо уйти? Но я даже не знаю, в какой части города нахожусь. Телефона нет, деньги в сумке – даже такси не вызвать…

Озабоченная этими мыслями, не слышу, как в гостиную вошел Тарас. Вздрагиваю от его прикосновения. Мамаев нежно прикасается губами к моей шее. Меня словно кипятком ошпарили. Боюсь взглянуть на него.

– Прости, я не слышал, как ты проснулась. Даже одеться успела?

– Тарас, мне надо домой… А телефон с сумочкой остались в машине… Дома волнуются, я ведь никого не предупредила.

– Я сейчас. Только оденусь.

Он не удерживает меня. Не уговаривает остаться. Неужели произошедшее ничего не значит для него?

А на меня что нашло?

Но что было, то было. Надо смириться с этим. И вообще, пусть думает, что хочет. Хорошо хоть свет не стал включать, а то увидел бы, как пылают мои щеки.

Нашла о чем думать! Домой, надо домой. А там, будь что будет.

Кажется, Мамаев тоже испытывает некоторую неловкость. Мы молча спускаемся к машине. Я звоню домой. Слышу взволнованный голос Зиночки. Значит, она не уехала. Хоть это хорошо, а то Софье одной оставаться в чужом доме непривычно.

Успокаиваю Зину. Несу какую-то чушь. Главное, что дома все хорошо.

Тарас сосредоточен на дороге.

– Ты сердишься? – спрашивает наконец.

– Все нормально, – отвечаю односложно. Скорей бы доехать. Очень неловко с ним. Нам обоим неловко. И это слегка успокаивает. Но общаться тяжело, поэтому закрываю глаза, делая вид, что дремлю.

– До завтра? – Тарас виновато смотрит на меня.

– Да, наверное, – бросаю уже на ходу, не поворачивая головы.

Уфф, наконец-то расслабляюсь, оказавшись в прихожей. Но это всего на мгновение. На меня с укором уже смотрят Зина и Софья.

– Ну простите меня, так получилось. Случайная встреча с друзьями.

Первой не выдерживает Зина:

– Позвонить-то можно было. Мы тут чуть с ума не сошли. Думали, что и Вы нас бросили.

– От Соболева ничего? – спрашиваю, чтоб сменить тему.

– Ничего. Как ни странно, даже Юля не звонила.

Чувство стыда накрывает меня с новой силой. Правильно! Тут непонятно что происходит с родителями Артемки, а я… Вот еще и бедных женщин заставила волноваться. Одним словом, нет мне прощения.

И с Тарасом не знаю, как дальше общаться.

В надежде добрать остаток сна, отправляюсь в свою комнату. Но неутомимая совесть не отпускает. Она вновь и вновь возвращает мысли к моему сумасбродному чувственному порыву.

Ладно было бы стыдно перед Зиной и Софьей. Они ведь все поняли.

Но вот Мамаев…

Так хорошо все начиналось. А теперь решит, что я вообще не знаю, чего хочу. То страдаю по Соболеву. То…

А! Не буду больше терзать себя. Бесполезно. Как решит, так и решит.

Боюсь только, что на этом горячем эпизоде наши отношения закончатся.

Позвонить что ли Элине?

Нет, не стоит нагружать еще и ее.

Уснуть мне все-таки на пару часов удалось. Правда проснулась с головной болью, взявшейся непонятно откуда. Может быть, возникшей на фоне раскаяния.

Хотя, если подумать, я не сделала ничего предосудительного. Да, поспешила. Да, слишком быстро забыла о чувствах к Стасу. Но были ли они? Или я себе их нарисовала?

Появился Мамаев. И словно ластиком стер надуманный рисунок.

Значит, так должно было случиться. Хватит заниматься самобичеванием. К тому же, надо четко разграничить, из-за чего я извожу себя? Это раскаяние за нахлынувшую страстность? Или я не могу простить себе, что это произошло, когда у Соболева проблемы?

Но опять же, при чем здесь я? Они, Соболевы, пусть сами их решают. Я ведь не отказала Стасу в помощи с Темой.

Все, хватит гнобить себя. Пора спуститься в гостиную. Выпить чашечку кофе, побаловать себя вкусняшкой. И – в офис.

А дальше, как получится…

Глава 33

Разобравшись с текущими вопросами, требующими неотложного рассмотрения, звоню Элине. Ну вот такая я. Не могу носить в себе ни радость, ни отчаяние, ни сомнения. Наверное, это плохо. Но ведь доверяю я свои переживания не кому-нибудь, а подруге.

Считаю, что у каждого должен быть человек, с которым можно поделиться и даже поплакаться. И ведь что интересно, стоит рассказать Элине о бередящем душу вопросе, как становится легче. Не зря такой популярностью пользуются психотерапевты. Жаль, что Элина выбрала педиатрию. Она прирожденный врачеватель душ. По крайней мере, моей – точно.

– Милана, выбрось всю эту моралистику из своей прекрасной головки. Правильно рассуждаешь, если у Мамаева к тебе серьезные чувства, то стремительное развитие отношений только подогреет его. А если нет, то тут ничего не поделаешь.

Расскажи лучше, что нового от Соболева. Вместо двух дней с его отъезда прошло почти две недели. Очень все странно. Надо что-то предпринимать.

– Моя совесть бунтует именно из-за того, что на фоне событий со Стасом меня занесло. Тарасу, наверное, это тоже непонятно.

– Давай закроем эту тему. Скажу тебе больше: в твоем случае подобное развитие событий вполне объяснимо. Так срабатывает естественный механизм защиты от стресса. А теперь, подробнее о Соболевых. Все больше укрепляюсь в мысли, что там либо что-то серьезное со Стасом, либо…

Она не успевает договорить. Меня отвлекает появление неожиданного посетителя. В двери стоит Мамаев. Вид у него почти обычный. Словно между нами ничего не произошло. Но присутствует налет нерешительности, виноватости, что ли?

– Перезвоню, – коротко оборвала разговор с Элиной.

И тут же пожалела об этом. Так у меня хотя бы было время прийти в себя от неожиданности. Но что сделано, то сделано. Молча смотрю на него.

– Милана, я обещал тебе заняться выяснением подробностей неожиданного исчезновения жены Соболева.

Я чуть ли не подскакиваю в кресле. Уже не заморачиваюсь о вчерашнем.

– Не томи, рассказывай. Тебе что-то известно?!

– Ты меня не совсем правильно поняла. Пока ничего. Но, думаю, пришло время заняться этим вопросом вплотную. И мне нужна твоя помощь.

– Моя? – я в недоумении.

– Да, ты как-то упоминала, что Соболев перед отъездом оставил тебе ключи от своей квартиры. Надо туда съездить.

– Зачем это? Мне бы не хотелось.

Я разочарована. Думала, что есть какие-то подвижки. Но попутно радуюсь, что Тарас нашел повод для встречи. И, что самое важное для меня, без необходимости обсуждать бурные проявления чувств. Он просто прелесть! А я – зануда. Умею загнать себя в угол беспочвенными терзаниями.

– Первое, что надо сделать, найти Юлиных подружек. Мы уже говорили об этом. Но, следует признать, все осталось только на стадии разговоров. С сегодняшнего дня приступаем к делу.

– Что зависит от меня?– Я уже сказал, надо съездить на квартиру Соболева. Мне нужна фотография Юли.

– Но что это даст? Думаю, это бессмысленно.

– Начнем с выяснения причины, почему она вдруг исчезла. Надеюсь, что мне удастся найти ее подружек. Не могла она с ними не поделиться своими планами.

А ведь он прав. Лично я дня не могу прожить, чтобы не поделиться с Элиной.

– Так что, съездим? – настаивает Мамаев.

– Давай попробуем, – отвечаю с сомнением. Мое согласие обусловлено не столько надеждой на успех, сколько радостью, что все вроде бы обошлось.

– Поедем сейчас или у тебя есть неотложные дела?

– Лучше сейчас. А то опять отложим на неопределенное время.

Поднимаясь в лифте, признаюсь Мамаеву, что чувствую себя очень неловко. Вторжение в чужую квартиру без ведома ее хозяев попахивает чем-то непозволительным.

Мамаев разуверяет меня. Убеждает в том, что подобное действие продиктовано необходимостью и совершается ради их же самих.

Звучит заумно, но обосновано. В конце-то концов, Соболев сам всучил мне ключи. Значит, предполагал, что я ими воспользуюсь.

Никак не могу справиться с дрожью в руках, когда пытаюсь открыть замок. Это их мир, это их территория, поэтому волнуюсь.

– Давай я, – Тарас уверенным движением моментально справляется с замком. Я замираю на секунду. Затем, подстегиваемая его уверенностью, все-таки захожу в квартиру Стаса.

Все чужое, незнакомое. Ступаю как по минному полю, разглядывая обстановку. Чувство неловкости не проходит. Мне впервые приходится рыться «в чужом белье».

Но Мамаев особенно не заморачивается. Его не обуревают муки совести. Он осматривает квартиру с четко поставленной целью – найти фото Юли. А я? Мне тяжело от сознания, что здесь Стас живет с другой женщиной.

Стоп! Все в прошлом. Никаких воспоминаний! Никакой обиды. Важно найти то, за чем мы приехали сюда. И не более того.

– А вот и семейный альбом, – голос Мамаева прозвучал радостно, резанув по моим обнажившимся нервам. Без особого желания подхожу к нему. Он перелистывает страницы чужой жизни равнодушно. Я – пытаясь скрыть проснувшуюся ревность.

Хочется бежать отсюда. Без оглядки. Неужели я так и не излечилась? Нет. Просто вернулась боль от предательства. Ругаю себя за глупую роль в их семейной истории. И опять задаю себе один и тот же вопрос: при чем здесь я? Не надо было мне соглашаться на просьбы Стаса.

Мамаев понимающе смотрит на меня. Торопливо вынимает из альбома Юлину фотографию.

– Поехали. Больше здесь делать нечего.

Я облегченно вздыхаю только в машине:

– Надеюсь, наше вероломство приоткроет тайну исчезновения Юли? – спрашиваю Тараса.

– Я постараюсь как можно быстрее отыскать ее приятельниц. Надо с чего-то начинать.

С благодарностью смотрю на Мамаева. Как хорошо и спокойно рядом с ним…

Глава 34

Вопросов масса, ответов – нет…

Мамаев со свойственной ему способностью оперативно решать возникающие вопросы, достаточно быстро разыскал приятельниц Юли, с которыми она зависала по ночным клубам. Как потом он рассказал Милане, сделать это было не очень сложно.

Тарас посетил несколько ночных клубов и в одном из них бармен, узнав по фото жену Соболева, показал девушек, с которыми она часто проводила время. Светлана наотрез отказалась говорить с Мамаевым о подруге.

Лариса оказалась словоохотливее. И как бы между прочим сообщила, что Юля никуда не исчезала. Она уехала со своим знакомым по обоюдной договоренности.

Однако дальше этого разговор не пошел.

Тараса это не остановило. Он сделал вывод, что Ларису можно разговорить, но ее смущает присутствие подруги.

Дождавшись, когда девушки покинут клуб, он проследовал за ними. Ему повезло. Первой из такси вышла Светлана. И ему не составило труда перехватить Ларису перед подъездом ее дома. Оставалось только не напугать девушку своей настойчивостью.

– Лариса, можно я задам Вам несколько вопросов?

Ларе молодой человек понравился еще в клубе. Поэтому категорического отказа не последовало. Не растерявшись, девушка кокетливо предложила зайти к ней и поговорить под чашечку кофе. Мамаев не мог не согласиться. Ради достижения цели почему бы не принять приглашение. Тем более, что в домашней обстановке Лариса, наверняка, выложит больше информации, чем на улице.

Не особенно скрывая интерес к молодому мужчине, Лариса вместо обещанного кофе достала бутылку красного. Мамаев отказался под предлогом, что он за рулем.

Это не остановило Ларису. С удовольствием отпив из бокала, она кокетливо спросила:

– Так что Вас интересует?

– Думаю, Вы догадались. Все, что касается Юлии Соболевой. Я так понял, она с Вами делилась самым сокровенным.

– Да, конечно. Только известно мне не очень много. Юля познакомилась с Вадимом месяца два назад. И без ее признаний было видно, что влюбилась она в него с первого взгляда. А если быть точнее, то у нее просто снесло крышу.

Она окунулась в эту любовь настолько, что не могла перечить Вадиму ни в чем. А тот настаивал, чтобы они уехали во Францию. Мол у него там свой бизнес, дом и прочие перспективы совместной жизни.

– Вадим знал, что она замужем, что есть ребенок?

– Ну да. Она не скрывала. И что интересно, именно узнав о ребенке, Вадим стал особенно настойчив. Убеждал Юлю, что для малыша там все условия и больше перспектив в будущем.

– И что она?

– Ну что она? Зная Соболева, она была уверена, что тот не даст своего согласия на вывоз ребенка за границу. Что-то удерживало ее от решительных перемен. Да и, как мне показалось, боялась она чего-то.

– Чего же она могла бояться?

– Странно как-то все было. Вадик почему-то слишком подробно расспрашивал о мальчонке. Какой возраст, нет ли серьезных заболеваний. Юля рассказывала, что однажды даже про группу крови и резус Артемки спросил.

Но потом это забылось. Юля нервничала. Вадим настаивал на отъезде.

Однажды она рассказала, что он поставил вопрос ребром: они уезжают при любом варианте – с ребенком или без.

– Она говорила об этом мужу?

– Нет, боялась.

– Получается, она сбежала с любовником, несмотря на то, что пришлось расстаться с ребенком? Но почему подбросила его Милане? При чем здесь она?

– Об этом я ничего не знаю. Наверное, поступила так с отчаяния.

Лариса немного захмелела. Извинившись, она ушла в ванную комнату, откуда вернулась в достаточно откровенном халатике. И безо всяких предисловий бесцеремонно уселась опешившему Мамаеву на колени.

Мамаев растерялся. Но, приподняв ее, осторожно пытался пересадить на соседний стул.

– Что же это ты такой красивый и такой грубый? Но ты мне нравишься. Может перейдем в спальню?

Мамаев устало посмотрел на разомлевшую от вина девушку. Она была хороша собой. Доступна. Но именно этим отталкивала от себя. И вообще не в его правилах были мимолетные приключения.

– Ну что Вы, Лариса? Во-первых, я женат, а во-вторых, зачем Вам это нужно. Я поеду, а Вы ложитесь спать, – он уговаривал ее как маленького ребенка. Но вызвал своими словами только бурную реакцию со слезами.

– Вот всегдааааа тааааак. Только кто-то понравится, обязательно женааааат, подвывала она, удерживая его за руку. Юльке и муж, и любовник, а я чем хужеееееееееее, – ревела она уже во весь голос.

Бедный Мамаев силой усадил ее на стул. Чуть ли не на ходу попрощался и, как ошпаренный, выскочил в коридор. В ожидании лифта, он еще слышал рыдания несчастной Ларисы. И испытывал раскаяние. Вот надо же было довести бедолагу до слез…

Но стоило ему оказаться в машине, как мысли о бедной Ларисе рассеялись. Он уже задумался над услышанной информацией. Все здесь было настолько странно, что сделать какие-то выводы практически не представлялось возможным:

– Зачем это понадобились случайному любовнику сведения о здоровье Артемки? Откуда такое стремление увезти его во Францию? Первое что приходит на ум – органы. Не может быть! Иначе он продолжал бы настаивать.

А так, не уговорив Юлю забрать ребенка, увозит ее. Притом, не во Францию, а сравнительно недалеко, в какой-то дачный поселок. Ерунда какая-то.

А Стас? Зачем он там понадобился?

Наверное, Вадим бросил его жену?

Дальше: оставил без денег, вот ей и пришлось просить помощи у мужа.

Нет, что-то здесь не складывается.

Может, ее, а потом и самого Соболева в заложниках держат?

Но если бы так, то давно бы уже выставили свои условия. И кому? Милане?

Ничего не понимаю.

Придется подключать Шувалова. Надо найти эту сладкую парочку и вернуть им их ребенка. Что-то они загостились на чужой даче.

Глава 35

Рассказ Тараса привел меня в ужас. При мысли о возможных коварных планах Юлиного мужчины у меня мороз пробежал по коже. Я думала, такое бывает только в фильмах. А тут, на тебе, пожалуйста, ребенок ему нужен!

Мамаев, конечно, разубедил меня, что это только предположение. Но именно этот вариант показался мне наиболее верным. Следовательно, надо немедленно объявить Юлю и Стаса в розыск. Их явно держат заложниками.

В одном Тарас прав: если это так, то уже бы что-то предъявляли. Значит, приходится с ним согласиться: данная версия неправдоподобна.

Создается впечатление, что никому из этих трех ребенок вообще никак не нужен. В таком случае права мама. Мне подкинули ребенка в надежде, что я его не брошу. А сами… Вот тут опять странности.

Зачем Юля звонит и справляется о Темке? Правда, последнее время ее звонки поступают все реже и реже. От самого Стаса по-прежнему нет ничего. Тарас обещает разыскать их с помощью Шувалова. Но когда это будет?!

Я ничего не рассказала Софье. Зачем зря волновать ее? Она так трепетно заботится о Темушке. А я без боли в сердце не могу смотреть на него. Неужели Юля могла преследовать корыстные цели на его счет.

О, Боже! О чем я думаю. Это невозможно даже представить.

А Стас? Он ведь обещал вернуться дня через два.

Скорей бы приехал Тарас. Он обещал поторопить Шувалова. Но, может быть, лучше обратиться в полицию? Они наверняка все выяснят быстро. Единственное, что удерживает от этого шага – я обещала Соболеву, что до его возвращения Темушка будет у меня. А обратившись в полицию, мне придется писать заявление. К тому же, Тему у меня сразу заберут.

И куда его отправят? В Дом малютки? О, нет! Я не могу пойти на это. У меня ему хорошо. Софья прекрасно за ним ухаживает, Зиночка ей помогает. Темочка ни в чем не нуждается. А там? Будет сидеть один в кроватке, и никто к нему даже не подойдет.

Нет, нет. Я не могу отдать его в чужие руки.

Вчера приезжала мама. Поохала, поахала. Надо отметить, что не изводила меня нотациями. Только со всеми подробностями расспрашивала о Тарасе. Мне даже показалось, что ее странное спокойствие относительно Темы связано с чьим-то мнением.

Кроме Мамаева никто не мог повлиять на нее.

Мое подозрение не голословно. Тарас, рассказывая об открывшейся причине исчезновении Юли, вдруг спросил:

– Милана, а ты смогла бы оставить Артемку у себя?

– То есть как?

– Ну оформить опеку, например. Усыновить.

– Почему ты об этом спрашиваешь?

– Не знаю даже. Жалко мальчонку. Что-то его родители мутят воду.

Я не смогла ответить на его вопрос. Но задала встречный:

– А ты?

– Думаю, мог бы, – и, помолчав, добавил. – Не обращай внимания. Это так, мысли вслух.

– Ты что-то скрываешь от меня? Не все мне рассказываешь?

– Нет. Я просто задумался о судьбе ребенка. Пока ничего не известно о родителях. А малыш такой славный…

Больше мы не возвращались к этой теме. Но я задумалась. Действительно, смогла бы я? Темушка милый ребенок. Ласковый, спокойный. Мы уже привязались друг к другу. По вечерам мне нравится возиться с ним.

Но это ведь не значит, что я смогу полюбить его, как родного. А без этого нельзя брать ответственность за малыша. К тому же, я еще достаточно молода, чтобы родить своего ребенка. Как говорит, мама, своего и Тараса.

Вот здесь вопрос. Хочет ли этого Мамаев? В порыве страсти он сделал мне предложение. Но это был именно порыв. Теперь помалкивает. У нас сложились прекрасные отношения. Мы понимаем друг друга. С удовольствием проводим вместе время. Но Мамаев, как и обещал, больше не заговаривает на эту тему.

Оно и не мудрено. Сама ведь остановила.

Ой, что это меня заносит. Встречаемся то всего ничего. И при этом он ведь сказал, что не берет свои слова обратно, а только откладывает до лучших времен.

Надеюсь, эти времена наступят. Вот вернутся Соболевы, и все наладится. А Темушка будет счастливо жить со своими родителями.

Только с каждым днем все меньше верится в это. И Шувалов пока молчит. Элина без конца спрашивает, нет ли новостей.

А Софья с Зиночкой как будто привыкли к тому, что все идет своим чередом. Наверное, не хотят тревожить меня.

Ох, скорее бы все закончилось. Нет ничего хуже неизвестности.

Тут еще Мамаев уехал. Сказал, что по делам фирмы ему надо решить важные вопросы в Воронеже. А мне показалось, что не совсем так. Скорее всего, эти вопросы связаны именно с Соболевыми.

Не прошло и дня, как он уехал, а кажется, что прошла вечность.

Уже скучаю.