Текст книги "Подкидыш для бизнес-леди (СИ)"

Автор книги: Гала Григ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

Сегодня у меня отличный день. Удалось заключить договор о поставках косметики на выгодных условиях. Но даже при такой напряженке меня не покидал вопрос, как там Элина. Не хочется признаваться, но меня не столько беспокоит она сама, сколько ее вчерашняя поездка с Мамаевым.

Я что ревную? Или переживаю, что ей достанется пальма первенства?

Ни то, ни другое. Простое женское любопытство.

Наконец, я остаюсь в кабинете одна и тут же набираю подругу.

– Привет, красавица. Минутка для поболтать есть или мамаши с детками одолели?

– Удачно позвонила. Как раз на приеме никого. Можно и поболтать. У тебя что-то срочное?

Вот же… Знает прекрасно, почему звоню. Но хочет, чтобы я начала выпытывать.

Я тоже не лыком шита. Рассказываю о работе, мол устала, соскучилась. Ага. Очень ее интересует моя работа!

Наконец-то я не выдерживаю:

– Ну как вчера тебя домчал Мамаев? – наполняю интонацию равнодушием, а у самой любопытство зашкаливает.

– Ничего необычного. Ехали, разговаривали, – Эля тянет кота за хвост.

– Так уж и ничего. Ты вон как подорвалась, даже торт почти не поела!

– Милана, я тебе докладываю: Мамаев и впрямь угрюмый человек. С ним сложно. Двух слов не вытянешь. Для поддержания беседы – только да, нет. Я даже устала вчера от напряжения.

– Ахах! А я тебе что говорила? Вот такой он. Так что или принимать его таким, какой есть, или не заморачиваться.

– Ну да, – голос тусклый, видимо, не сложилось, как хотелось.

Удовлетворенная полученными сведениями, я успокаиваюсь. Но почему-то меня начинают волновать странные мысли. О ком? О Мамаеве! Вот еще…

Надо вечером навестить родителей. Давно не была у них. К тому же, у маман возник вопрос о длине платья. Так я и поверила! Но съездить надо.

Только сначала домой, надо взять для папы бутылочку красного. Он обожает Каберне Фран. Я давненько для него приготовила. Да никак не соберусь к ним.

Подъезжая к дому, еще издали вижу мужчину, гуляющего с детской переноской. Со спины не сразу узнаю Соболева.

Это еще что за новости? Гулять больше негде?

Первая мысль – скрыться. Но это будет похоже на бегство. И почему это я должна от него прятаться? Случайная и ничего не значащая встреча ни к чему не обязывает.

Может, он решил объясниться по поводу «сюрприза»? Ну что ж, это даже интересно. У самой, конечно, легкий мандраж. Встреча с прошлым всегда волнительна.

Соболев разворачивается и направляется мне навстречу. Меня поражает его вид. Какой-то поникший, словно пришибло его. Выхожу из машины с гордо поднятой головой: а вот она я какая. Внутри – шквал эмоций, снаружи – чисто даже не дружеский, а простой человеческий интерес.

Стас, поравнявшись со мной, глухо выдавливает из себя:

– Поговорить надо, – чувствуется, что ему тяжело дается этот шаг.

Я же, наоборот, с улыбкой заглядываю в коляску и с наигранной веселостью говорю:

– О, первоапрельский сюрпризик! Ну, приветик…

И умолкаю. Малыш спит. Поэтому мое бурное приветствие не совсем кстати.

– Я слушаю, – произношу уже спокойным независимым тоном, не глядя на Стаса.

Соболев замешкался. Тогда я беру инициативу в свои руки и приглашаю его пройти в дом.

– Тёмушку будить не хочется. Он только уснул. – Соболев с обожанием смотрит на сына.

– Так переноску можно и в гостиной на диван положить. Не стоять же нам посреди улицы.

Стас кивает в знак согласия. Чтобы не разбудить малыша, он осторожно заносит переноску. Пупсик даже не шелохнулся.

А у меня все трепещет внутри. Не знаю, как себя вести с бывшим. Но, досадуя на свое волнение, даю себе установку взять себя в руки. В конце-то концов, это он пришел ко мне, а не наоборот.

– Чай, кофе или покрепче? – опять ляпнула не то. Он ведь с ребенком, какое покрепче.

– Если можно, кофе. Только без сахара.

Его голос по-прежнему глухой, подавленный. А я не могу унять дрожь внутри себя. Мой услужливый мозг выдает картину из прошлого. Вот так же неожиданно мы впервые остались одни в моей съемной однокомнатной квартире.

Меня окатывает горячей волной. Сердце бьется в бешенном ритме.

Зря я пригласила его. Зачем? Чтобы позлорадствовать – смотри, мол, как я хорошо живу без тебя. Не плачу, не рыдаю, не бьюсь в истерике.

Завариваю кофе, руки дрожат. Глаза поднять на Стаса не решаюсь. Не узнаю его. Где прежняя уверенность в себе? Где обаяние и умение руководить ситуацией.

Сидит какой-то несчастный. О чем думает и зачем пришел? Так и хочется растормошить его, просто крикнуть – эй!

Словно услышав меня, он поднимает голову и смотрит мне в глаза. О, эти глаза! Темно-шоколадного цвета, в обрамлении черных пушистых ресниц. И эти чувственные губы…

«Стас, зараза! Я ведь излечилась. Я выздоровела. А тут опять ты нарисовался. Сгинь! Не провоцируй!» – это кричит мое женское естество, взбунтовавшееся от его присутствия.

– Милана, я пришел извиниться и объяснить недоразумение. Понимаешь, мы тогда с вечера повздорили с Юлей…

Слушаю молча и опустив глаза. Надо держать себя в рамках. Но при имени Юльки смотрю в упор на Соболева.

«Гад! Пришел бередить рану!»

– Не знаю, что на нее нашло, – продолжает Соболев. А я думаю о том, что мы со Стасом никогда не ссорились. Значит, понимали друг друга. Значит, любили. Зачем же он так со мной…

– Она в тот вечер заявила, что устала от бессонных ночей, от проблем с кашками, памперсами. А я вдруг заявил, что от тебя никогда не слышал жалоб на усталость, хотя ты успевала и по дому, и по работе. Тут она вообще взорвалась. Стала кричать, что хотела бы видеть, как ты ночами не спишь из-за плача Артёмки… – Стас помолчал и продолжил:

– А утром я проснулся – ни ее, ни Тёмы. На звонки не отвечает. Не знаю, как мне пришла в голову мысль, искать их у тебя. Правда, Юлю я так и не нашел. А про Тёмушку ты сама все знаешь.

– Ее что до сих пор нет дома?! – я решилась перебить его горькую исповедь, которую вначале слушала с некоторым даже злорадством. Стало жаль его по-человечески.

– Нет. Она так и не объявилась.

– А что же с ребенком? Ты сам с ним управляешься?

– Мне не привыкать. Последнее время она часто оставляла нас вдвоем. Говорила, что ей надо расслабиться. Я понимал, что ей тяжело с ребенком целыми днями. Отпускал одну. Теперь думаю, зря. Надо было нанять няню и сопровождать ее в клубы.

– Няню следовало взять с самого начала, чтобы не доводить жену до срыва, – я включила советчика. Но в принципе не понимала, как можно было не просто бросить ребенка и сбежать, а оставить его у моего порога.

– Стас! Но почему малыш оказался у меня?

– Она ревновала меня к тебе, – эти слова вызвали у меня горькую усмешку.

– Она случайно ничего не попутала? Наверное, это я могла ревновать, и у меня на то были достаточно веские основания.

– Не знаю, Милана.

– И как ты теперь?

– Вот пришлось взять отпуск дней на десять. Надеюсь за это время найти Юлю.

– В полицию заявил? Надо срочно подавать в розыск. Ведь с ней могло что угодно случиться.

– Конечно. Только пока безрезультатно.

Послышался плач малыша. Стас бросился к сыну. Я была поражена, насколько трепетно он относится к сынишке. Но еще более меня поразила история с мамой ребенка. Не могла разумная женщина вот так бросить младенца и сбежать. Вряд ли.

Мысли о своей обиде отступили на второй план. Я подошла к Стасу, который успокаивал сынишку.

– Мы поедем, – грустно сказал Стас. Надо покормить Артёмку, искупать и уложить.

Странно было слышать от Соболева такие речи.

– Может подвезти Вас, машина рядом.

– Нет, спасибо. Я ведь свою неподалеку оставил.

– А что собираешься делать дальше?

– Не знаю. В агентство обращался за няней. Обещают завтра утром к десяти прислать несколько претенденток на собеседование.

– Может, помощь нужна? – спросила, не подумав, чем это я могу помочь. Но тут вспомнила про Элину. – Послушай, Стас, сам ты вряд ли справишься с таким сложным вопросом. Здесь нужна женщина, имеющая представление, по каким критериям выбирать няню. Я могу поговорить с Элиной, она детский врач. Значит, грамотно протестирует всех желающих.

У Соболева глаза засветились радостью и благодарностью. Видимо, он и сам сомневался в своих способностях.

– Спасибо тебе, Милана. Было бы неплохо. А то страшно оставлять Тёмушку с чужим человеком.

– Не переживай, Элина очень строго спрашивает с мамочек. Она ведь знает, какой уход нужен за малышами. Так что плохого тебе не посоветует. Поэтому ты не спеши. Перезвони в агентство и перенеси дату на удобное для Элины время. А я прямо сейчас позвоню ей, постараюсь договориться и перезвоню тебе. Телефон прежний?

Соболев кивнул, а сам все посматривал на проснувшегося сыночка. Карапузу явно надоело лежать в переноске, поэтому он стал ворочаться и издавать звуки, грозящие перерасти в рев.

– Все, пока. Извини, что побеспокоили и в прошлый раз, и сегодня.

– Все нормально. Не переживай. Главное сейчас – отыскать Юлю. А няню взять необходимо в любом случае. Поезжайте уже, а то он у тебя разревется, не доезжая до дома.

Глава 12

Немного о Соболеве

Станислав, ссутулившись под грузом тяжелых мыслей, медленно удалялся от дома Миланы. Он ругал себя за глупое решение поговорить с ней. Приехал объяснить происшествие, а получилось, что просто слюни распустил. С чего-то вдруг стал жаловаться. И кому? Милане!

– Удивительно еще, что она вообще со мной стала разговаривать. Да, Темка? Вот она и пожалела нас. Про няню правильно сказала. Надо было сразу брать помощницу Юле. И ведь я предлагал. Только она в самом начале наотрез отказалась, выдвинув вполне разумное объяснение – никто лучше нее, то есть родной матери, не станет ухаживать за тобой.

– Но что уж теперь кулаками махать? Виноват я. Кругом виноват. Не сдержался, ляпнул про терпение Миланы. Да, она везде поспевала и никогда не жаловалась. Но ведь и Юля поначалу была доброй и заботливой мамой. Ведь так?

Соболев разговаривал с сыном, то ли жалуясь, то ли пытаясь разобраться в происходящем.

– Накосячил я, брат. Теперь вот вдвоем мы с тобой остались. И где твою мамку искать? Хоть бы записку какую оставила. Так нет же, бросила тебя! Но почему оставила у Миланы – вообще непонятно. При чем здесь Милана? Мы оба виноваты перед ней.

В ответ на последние слова Артемка подал свой голос. Видать, совсем проголодался или надоело лежать в своей люльке. Вообще-то пацаненок любил путешествовать в автомобиле. Только обычно рядом была мама.

– Потерпи, малыш, скоро приедем. Про виноватых это не к тебе. Это я о себе и Юле. Занесло нас тогда. Я во всем виноват. Из-за минутной слабости предал Милану. И, как оказалось, Юля тоже не особенно счастлива была со мной. А Милана, она гордая! Даже удерживать меня не стала. Отпустила… Эх!

Стас остановил джип у своего дома. Бережно взял на руки сынишку. И, прикрывая его от весеннего ветерка, быстро прошагал к подъезду. В лифте он прислонился к стене, поправил съехавшую набок шапочку и грустно улыбнулся Артемке.

Его одолевали безрадостные мысли. Как искать Юльку, где искать? Куда она вообще могла деться? В полиции посоветовали поговорить с подружками. Но чтобы это сделать, надо Тему с кем-то оставить. По телефону ни одна из них ничего путного не сообщила.

Сейчас Соболев со всей остротой понимал, насколько сложно было жене. Ведь ребенок сузил круг ее интересов до предела. Вот у нее крыша-то и поехала.

Юля была девушкой незаурядной, жизнерадостной, энергичной. А тут мало что токсикоз замучил во время беременности, так еще и после родов пришлось ограничивать себя в общении с друзьями, подругами.

– К подружкам – Светлане и Ларисе – обязательно надо съездить. Последнее время она с ними посещала клубные вечеринки. Зря я так спокойно относился к ее развлечениям. Но ведь хотелось как лучше. Шел ей навстречу. Но что сделано, то сделано. Лишь бы не случилось с ней чего.

В размышлениях Соболева сквозило не только беспокойство о пропавшей жене. Подмешивалось смутное подозрение, что исчезла она не просто так. Верить во что-то страшное, необратимое не хотелось.

Станислав, уложив сынишку спать, сидел перед телевизором, но не следил за тем, что происходило на экране. Где-то в глубине его тяжелых мыслей прочно поселился червь сомнений в безгрешности жены.

Он вспоминал, что Юля странно вела себя, особенно последние две-три недели. С Артемкой была то очень ласкова, то сердилась на него, а порой вообще была груба с ним. Приходилось пресекать ее откровенное недовольство по поводу капризов сына.

– Юля, что же ты сердишься на него. Зубки прорезаются, вот малыш и капризничает. Все дети в этом возрасте ведут себя именно так, – Стас брал сынишку на руки, уходил в другую комнату, успокаивал его. И давал время успокоиться жене.

Вспышка гнева у нее проходила быстро. И Юля уже с виноватой улыбкой подходила и забирала малыша у Стаса.

С ним самим она тоже была то необычно внимательна, то вдруг обрушивалась обвинениями в том, что он испортил ей жизнь, что ей все надоело.

Соболев предлагал обратиться к психотерапевту, уверял жену, что ее состояние очень похоже на послеродовую депрессию.

– О какой депрессии ты говоришь?! Темке скоро семь месяцев. Если бы что-то и было, то сразу после родов.

– Просто у тебя накопилась усталость. Давай возьмем няню. Будешь больше отдыхать, и мы с Темушкой не будем раздражать тебя.

– Еще чего! Не нужна нам никакая няня, сама справлюсь. И хватит давить на меня.

Так заканчивался почти каждый разговор. Чтобы хоть как-то сгладить ситуацию, Станислав старался больше времени проводить дома, гулял с ребенком, помогал жене по дому. И отпускал с подружками в кафе, в клуб, надеясь, что это вернет ей былой жизнерадостный характер.

Возвращаясь со встреч с подружками, Юля была излишне весела и внимательна к мужу. Но что-то было в этом не совсем естественное. Словно она чувствовала за собой какую-то вину и пыталась загладить ее.

В такие минуты Станислав ловил себя на мысли, что жена что-то скрывает от него. Но опускаться до отслеживания в телефоне ее контактов не хотел. Хотя все чаще обращал внимание на то, что она не расстается с телефоном ни на секунду, а при разговоре старается уединиться.

Теперь эти мысли не давали ему покоя. Что-то где-то он упустил. Но уточнить, что и где, уже не представлялось возможным.

Юля не возвращалось и не давала о себе знать. Сведений о том, что с ней и где она, не было. Оставалось ждать. И ожидание это было все тревожнее с каждой новой минутой.

Глава 13

Милана не откладывая позвонила Элине.

– Эличка, как ты думаешь, кто у меня был в гостях?

– Даже не задумываясь отвечаю: бука Мамаев. Кто же еще. Он же исполняет все капризы твоей мамы. А у нее одна цель – удачно выдать тебя замуж.

– Нет, дорогая. Ты слишком далека от верного ответа, – задетое самолюбие вылилось в обиженный тон. – Ты так рассуждаешь, словно у меня с этим серьезные проблемы. Одно дело желание мамы, другое – хочу ли я этого и вообще надо ли оно мне. К тому же, если вдруг очень уж захочется, то за кандидатом в мужья дело не станет.

– Ну не сердись, Миля. Можно повторить попытку?

– Ладно, попробуй.

– Неужели Соболев?

– Теперь в точку. Как ты догадалась?

– По твоему восторгу, милая. И что же он хочет?

– В том-то и дело, что ничего. Приходил извиниться. Но ты бы его видела: весь как в воду окунутый и с сынишкой. У них там серьезные проблемы – Юлька пропала.

– Это как?

– Вот так. С тех пор как подкинула мне малыша, так и сама исчезла.

– И что Соболев? К тебе намылился?

– Нет, Элина. Даже намека на это не было. У него сейчас без меня проблем достаточно. Представляешь, Юльки нет, и ему приходится самому за сыном ухаживать. А от той ни слуху, ни духу. Страшно даже.

– Да уж. Но я так и не поняла, к тебе-то зачем заявился? Помощи ищет?

– Я же сказала: пришел извиняться за недоразумение. Эличка, дело не во мне. Помощь требуется… от тебя.

– Я-то тут при чем? Ребенок заболел?

– Нет. Он обратился в агентство в поисках няни. Завтра ждет соискательниц. Ты бы не могла присутствовать, помочь. Он ведь мужчина, откуда ему знать, какой должна быть настоящая няня.

– Так ведь и я не знаю. К тому же, я на работе.

– Эля, я тебя очень прошу, придумай что-нибудь. А? Я посоветовала ему уточнить время в соответствии с твоими возможностями. Помоги человеку, пожалуйста.

– А сама почему не бросилась на помощь?

– Элина, о чем ты? Какой из меня советчик по этому поводу?

– Ой, Мила, кажется мне, что он втягивает тебя в заботы о своем ребенке. А ты и рада стараться.

– Ты ошибаешься. Обо мне речь вообще не заходила, – Милана грустно добавила: – Ему сейчас не до меня… да и не только сейчас. Это все Юлькина дурь. Надо же было додуматься прислать ко мне ИХ ребенка! А Стас очень переживает из-за ее то ли бегства, то ли пропажи.

– Еще бы он не переживал. С мальцом-то на руках, небось, жизнь – не сахар. Милана, а ты не думала, что он на что-то рассчитывал, явившись к тебе? Два года молчал, а тут вдруг объявился. Не нравится мне все это.

– Перестань. Говорю же тебе, никаких намеков. Да и какие намеки, если он только и думает, как жену найти.

– А ты как? Ничего не екнуло?

– Даже если екнуло, что из того. Это пройденный этап. Стаса жалко стало и малыша его. Вот о тебе вспомнила, что ты сможешь помочь им хотя бы советом. Сделаешь? Ну ради меня.

– Хорошо, уговорила. Когда «смотрины»?

– Вообще-то завтра в десять. Но при условии, что это тебе удобно. Если нет, он созвонится с агентством и попросит изменить время.

– Не надо ничего менять. Я буду. Скинь адрес. Ребенка жалко, не хочется, чтобы какая-то мымра портила малышу жизнь. Ты только смотри, из жалости не иди на поводу у Соболева. Если с Юлей что-то случилось, он, естественно, будет к тебе подкатывать. Не теряй голову. Предавший один раз, с легкостью предаст еще раз.

– Перестань. У меня и в мыслях ничего подобного нет было. Надеюсь, Юля вернется, и у них все образуется. Спасибо, что согласилась помочь. Ладно, пока. Надо еще Стасу перезвонить, сказать, что ты приедешь.

***

Соболев вздрогнул от неожиданного звонка. Теперь каждый звонок пугал его вероятностью плохой новости. Но это звонила Милана.

– Извини, что беспокою так поздно. Я поговорила с Элиной. Она будет завтра к десяти, так что ничего менять не придется.

– Ты приедешь с ней? – Милана напряглась.

– Думаю, в этом нет необходимости. Зачем устраивать столпотворение. Я скинула ей твой адрес. Сам встретишь. Спокойной ночи.

Она похвалила себя за сдержанность и подумала: «Надо держать дистанцию. Понятное дело, что сейчас Соболев в таком состоянии, что готов приткнуться к любому плечу. Только я ему не жилетка для плакания. Элина права, нельзя терять голову».

Однако принять правильное решение – только полдела, а вот выполнить его, куда сложнее. Поэтому как ни старалась Милана сохранять спокойствие, получалось не очень.

После звонка Соболеву она пробовала уснуть, но мозг упрямился. В нем рождались воспоминания, от которых невозможно было избавиться.

Ворочаясь в постели, Милана вспоминала время, когда они жили со Стасом и ничего не предвещало разрыва отношений. Их совместная жизнь напоминала сказку. Все в ней было просто и понятно. Вместе на работу, вместе с работы. Вместе по магазинам, вместе на кухне. Вместе на отдыхе.

А объяснялось это только тем, что они любили друг друга.

Единственное, что изредка омрачало их идиллию – наезды матери. Она взяла себе за правило навещать их не реже одного раза в неделю. И тогда в их уютной небольшой квартирке повисала мрачная атмосфера. Стас уходил в комнату. Мама, обосновавшись на кухне, начинала напутствовать дочь.

Все ее нотации сводились к тому, что пора либо оформить официальный брак, либо разбежаться.

– Так больше продолжаться не может, Милана, – выговаривала она дочери. – Вы вместе уже много лет, а твой благоверный никак не может определиться, нужна ли ты ему в качестве жены. Я не понимаю, что вам мешает поставить штамп в паспорте?

– Мамуля, ну разве только штамп удерживает людей рядом друг с другом?

– Может быть, и не только, но почему-то так заведено и считается нормальным! А ребенок вдруг появится? Незаконнорожденный будет?

– Ребенок появится не вдруг, – отвечала с улыбкой Милана. – И если мы решимся на этот шаг, то естественно, сначала оформим отношения. Пойми, сейчас все так живут.

– Во-первых, не все. А во-вторых, это в корне неправильно. А еще: гони ты его в шею. Вялый он какой-то, не инициативный. Другой бы боялся тебя потерять, что ли, и хотя бы поэтому настаивал на женитьбе. А этот!

Мать выразительно смотрела в сторону комнаты, за дверью которой отсиживался Стас.

Милана обычно обещала матери, что они обсудят ее претензии. Но после ее ухода, все оставалось по-прежнему. Стас, как ни в чем не бывало, выходил из комнаты, мило улыбался, обнимал Милану. И ей этого было достаточно.

– Вот опять она на меня давит, – жаловалась она любимому.

– Послушай, а что нам мешает хоть завтра подать заявление в ЗАГС? – Соболев не настаивал, не предлагал обсудить это с ее родителями (своих он потерял давно в автокатастрофе). Он просто не сопротивлялся. И это успокаивало Милану.

Опять шли дни за днями, и ничего не менялось, пока в их жизни не появилась Юля.