Текст книги "Подкидыш для бизнес-леди (СИ)"

Автор книги: Гала Григ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 36

Элина давно собиралась навестить Темушку. Явившись без предупреждения, она с удовлетворением отметила идеальный уход за малышом и его прекрасное состояние.

– Ну что, молодая мамочка, уже привыкла к приемышу?

– Ну и шуточки у тебя, – возмутилась я. – Кому, как не тебе, знать, что Тема никакой не приемыш, а всего лишь в гостях.

– Ладно, не сердись. Просто слишком уж загостился, благодаря своим безответственным родителям.

– Мне Темка не мешает, а что до родителей, то Тарас как раз поехал в Воронеж, Может быть, что-то выяснит про них.

– Он специально из-за этого поехал?

– Сказал по делам, но я думаю, что просто не хочет раньше времени меня тревожить. Правда, вот уж вечер, а он еще ни разу не позвонил. Прямо заколдованный этот Воронеж. Мужики туда уезжают и молчат.

– Не накликай беду, – Элина даже типа поплевала через плечо.

Словно в подтверждение ее слов обозначился телефон. Я с тревогой схватила его – Мамаев!

Но голос был совершенно незнакомый. У меня сердце рухнуло в пропасть. Ничего не понимая, я старалась вникнуть в смысл слов:

– Милана, простите не знаем отчества и фамилии. Кем вам приходится Мамаев Тарас Ефимович?

– Эттто, мой… близкий друг. А… что случилось?!

– Ваш друг в тяжелом состоянии поступил в реанимацию Воронежской областной больницы № 2.

Сердце мое замерло. Ком подступил к горлу. Я была не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть. Слушала в оцепенении.

– Вы можете приехать?

– Дддда. Только я не в Воронеже. Что… с ним?

– Успокойтесь. Он жив. Сильное сотрясение и ушибы. Но жизни ничего не угрожает. Очнувшись, он назвал только ваше имя, поэтому мы решили позвонить именно вам.

– Ннна-назовите адрес. Я выезжаю!

Пока голос из трубки диктовал адрес больницы, я лихорадочно думала, стоит ли сообщать его тетушке эту новость. Элина, слышавшая только мои вопросы и видя мое состояние, подошла ко мне и без слов ждала объяснение. Ответом на ее немой вопрос был хлынувший слезный поток.

Я начала метаться по комнате. Схватила сумочку и пыталась разыскать в ней документы. Но руки дрожали, глаза ничего не видели из-за слез.

Эля усадила меня на диван и строго спросила:

– Что случилось?

– Там… Тарас…

– Где там и что с ним? – она потрясла меня за плечи, пытаясь привести в чувство.

– Мне срочно надо ехать… в Воронеж. Он в больнице.

– В таком состоянии я не отпущу тебя.

– Ты меня не слышишь?! Тарас в больнице. Он звал меня. Я должна ехать!

– Конечно, должна. Не спорю. Только сесть за руль в таком состоянии я тебе не позволю. И одну не отпущу.

На шум вышли Софья и Зина. Обе застыли, ожидая объяснений и распоряжений. Элина со свойственным ей спокойствием и собранностью объяснила женщинам, что произошло и попросила Зину оставаться с Софьей.

Женщины помогли мне собраться. Элина сделала несколько звонков, в том числе и моей маме, которая запричитала так громко, что ее возгласы были слышны всем.

Взяв у Элины телефон, я спросила, стоит ли сообщать об аварии Аглае Ивановне. Вместе мы решили повременить, сначала выяснив на месте, что и как. А мама (у меня очень хорошая мама) вызвалась помочь Зине и Софье. Мне даже не пришлось просить ее об этом.

Элина не теряла времени. Она уже договаривалась с одним из своих хороших друзей насчет транспорта. Она была права, я не смогла бы вести машину в моем состоянии. К тому же, на такое большое расстояние.

Через час мы были в дороге. Элина всячески старалась утешить меня. Ее хороший друг оказался частным детективом, с которым она несколько ранее беседовала о Соболеве. Как она успела нашептать мне, Минин был женат и обременен двумя детьми.

Он подробно расспросил о ситуации и тоже всячески утешал меня, уверяя, что если бы все было серьезнее, то мне бы об этом сообщили.

Конечно же, все увещевания о благоприятном исходе мало успокаивали. Но надежду оставляли.

Еще и еще раз я убедилась, что хорошая подруга – это настоящий клад. Вот что бы я без нее делала? Сходила с ума?

Уже в пути я вспомнила о Шувалове. И тут же получила выговор от Элины:

– Милана, я тебя не понимаю. Сколько раз Мамаев упоминал это имя. Неужели нельзя было на всякий случай записать его номер? Теперь остается только надеяться, что в телефоне Тараса он записан именно по фамилии.

– Ты считаешь, что Тарас не сможет назвать нам его имя? Ведь это, как мне сказали, только сотрясение и ушибы.

Минин слегка повернул голову в сторону Элины. Мне не понравились их переглядывания. В них промелькнула какая-то настороженность.

Глава 37

Время в дороге было для меня пыткой. Нервы на пределе. Неизвестность пугала. В голове, практически не переставая, гудел набат. Мысли о Тарасе были тревожные. Ни заверения Элины, ни аргументы Минина не успокаивали.

В приемном покое нас заверили, что состояние пациента стабильное, но он пока не разговаривает, хотя находится в сознании. По лицу Эли я поняла, что это ей не нравится.

– Кто из вас Милана? – спросил врач. – Пациент, придя в себя, назвал именно это имя.

На этом основании именно мне разрешили навестить Тараса. С замиранием сердца вхожу в палату. Тарас лежит, безучастно глядя в потолок. На звук открывающейся двери не отреагирует.

Врач еще в приемном покое предупредил, что не стоит ни плакать, ни кричать. Разговаривать спокойно. Пытаюсь следовать ее советам, хотя все внутри меня кричит. Хочется броситься к Тарасу, крепко обнять его, но понимаю – этого делать нельзя. Он весь в бинтах. Как сообщила медсестра, есть переломы ноги и руки. Обнадежила, что внутренние органы не повреждены. Но сотрясение серьезное.

– Тарас, милый, – с трудом сдерживаю слезы, – посмотри на меня. Он поворачивает ко мне лицо, но на нем нет никаких эмоций.

– Ты узнаешь меня? – спрашиваю с внутренним трепетом. Но Тарас молчит. И не просто молчит, а вообще никак не реагирует на мое появление и слова.

Сажусь на стул рядом. Глажу его руку. Заглядываю ему в глаза. Но отклика – никакого. Становится страшно. Смотрю на врача. Он знаком приглашает меня выйти.

– Что это с ним? Почему он молчит?!

– Так бывает при сильном ушибе головы. Мозг утрачивает некоторые функции. Но в большинстве случаев это кратковременная симптоматика. К сожалению, вполне возможна посттравматическая амнезия. Но выяснить это пока невозможно. Будет ясно, когда он заговорит.

– Доктор, скажите, насколько это серьезно и что я могу сделать?

– Пока ничего определенно сказать нельзя. Время покажет. А пока – терпение. Вы останетесь с ним или уедете? Я думаю, он не случайно назвал ваше имя. Значит, вы ему дороги, и ваше присутствие могло бы ускорить его выздоровление.

– Конечно же, я останусь с ним.

– Кем все-таки вы ему приходитесь? Жена?

– Почти, – отвечаю, а у самой слезы ручьем.

– Вам надо держать себя в руках, особенно, когда вы рядом с ним. Ему нужны только положительные эмоции и присутствие рядом близкого человека. Пройдемте в кабинет, я отдам вам его телефон. Может быть, он понадобится.

– Так я прямо сегодня смогу остаться в клинике?

– Безусловно, если это возможно. Ваши друзья, надеюсь, позаботятся и обеспечат вас всем необходимым.

Элина бросилась обнимать меня, засыпала вопросами. А я в ответ только показала ей телефон, который дал мне врач. С трудом рассказав о состоянии Мамаева, смотрю с надеждой. Жду, что она, как всегда, все объяснит, все расставит по своим местам. И все будет, как прежде.

Не будет этого странного исчезновения Юли, ужасного отъезда Соболева. Главное – не будет этой страшной аварии…

Но Элина на этот раз не находит возможности изменить ситуацию. Минин молчит, листая телефон Тараса.

– Как зовут его воронежского друга? – спрашивает меня. Я с трудом пытаюсь вспомнить фамилию.

– Шувалов, – подсказывает Элина. А у меня всплывает имя:

– Данила, – говорю, как автоответчик, попутно недоумевая, зачем оно ему надо.

– Стоп! Я встречал в контактах это имя или что-то похожее, – говорит радостно, словно от этого зависит выздоровление Тараса. Мы с Элиной смотрим на него в ожидании объяснений.

Минин, не обращая на нас внимания, прокручивает контакты:

– Вот! – радостно восклицает он, удивляя нас с Элей еще больше, – Дан. Наверное, это и есть его друг Шувалов.

– И что? – вопрос Эли опередил аналогичный запрос от меня.

– Как что? Он, наверняка, знает, зачем Мамаев ехал в Воронеж и подробности аварии. А если не знает, то ему несложно будет это выяснить. Он здесь среди своих и поможет в поиске Соболевых.

Я смотрю на него, как на ненормального. Какие Соболевы? Что мне до них? Сейчас важно только одно – состояние Тараса.

Но у Элины в глазах появляется интерес к информации Минина.

– Подожди-подожди. Шувалов может нам пригодиться и по другому вопросу. Я так поняла, что ты хочешь остаться в больнице? – обращается она ко мне.

– Ну да. Думаю, иначе и быть не может. Разве я смогу уехать?!

– Вот именно. Тебе надо будет где-то остановиться. Надеюсь, Шувалов, не откажет тебе во временном пристанище. Набирай этого Дана, – обращается она уже к Минину.

Телефон долго не отвечает, словно испытывая наше терпение. Наконец, слышен мужской голос:

– Мамаев, ты что ли? Ты куда пропал? Звоню вторые сутки…

Минин перебивает его гневную тираду:

– Это не Мамаев. Он в больнице. А мы с Миланой приехали в Воронеж навестить его.

– Что с ним? – кричит Данила, – в какой больнице? Я сейчас же подъеду.

В ожидании Шувалова Элина и Минин пытаются втолковать мне, что Данила в чужом городе для меня просто необходим. Ведь Элина не сможет долго оставаться со мной, ей придется вернуться на работу. А для Минина – это реальный помощник в розыске Соболевых.

Я пока не до конца понимаю, зачем мне нужен Шувалов. Мысли только о Тарасе. Мне хочется поскорее вернуться к нему в палату. И быть с ним рядом столько, сколько понадобится. И неважно, как я там устроюсь.

Важно только одно: видеть его, держать его за руку, говорить с ним и постараться вернуть его к действительности…

Глава 38

Шувалов примчался очень быстро. Элина и Минин рассказывали Даниле о случившемся. Я вернулась в палату. Тарас спал. Я присела на стул рядом с кроватью. Взяла его руку и почувствовала отсутствие в ней прежней силы. Слезы сдерживать не могла.

Постепенно усталость взяла свое, и я задремала. Определить, сколько времени прошло, не могла. Пять минут или пять часов проспала я, сидя на стуле? Но не это было важно. Проснулась, почувствовав на себе пристальный взгляд Тараса. Казалось, он пытается понять, кто перед ним.

– Тарас, ты узнаешь меня, – вопрос был лишним. Без слов все стало понятно.

– Это я, Милана. Постарайся вспомнить меня, – Мамаев по-прежнему внимательно вглядывался в мое лицо. – Тарасик, милый, ну скажи хоть словечко. Ты меня слышишь? – стараюсь говорить спокойно, но голос дрожит.

Неужели все так плохо? Чем я могу помочь ему?

Вошла медсестра и попросила меня выйти. Время процедур.

Спустившись вниз, застаю Элину и мужчин. Они что-то бурно обсуждают. Подхожу ближе и понимаю, что речь идет о Соболевых.

Да как они могут? Здесь Тарас в беспомощном состоянии. А они беспокоятся о людях, из-за которых он поехал в этот заколдованный город! Ненавижу этих двоих. Если бы не они!..

Элина встает мне навстречу:

– Ну как там Мамаев?

– Разве вам есть до него дело? Вас волнуют только Соболевы! – градом хлынули слезы обиды.

– Милана, не обижайся. Данила считает, что Тарас мог встретиться с кем-то из них. Он по своим каналам выяснил в каком направлении ехал Мамаев, когда случилась авария. Так вот, оказывается он ехал как раз из одного дачного поселка в сторону Воронежа. Получается, он пытался что-то выяснить, а может быть, и выяснил.

Вот Данила и Вадим решают, что делать дальше. Правда, есть надежда, что Тарас заговорит, и все расскажет сам.

Шувалов предлагает поехать к нему. А дальше действовать по обстоятельствам.

– Я никуда не поеду! Мне надо быть рядом с Тарасом.

– Конечно, но ночью тебе надо поспать. А с утра мы привезем тебя в клинику, и ты хоть целый день будешь с ним. Согласна?

Мне показалось, они уже все за меня решили. Но я не собиралась идти у них на поводу. В мои планы не входили поиски Соболевых. Я останусь здесь. И точка.

Шувалов поддержал Элину, убеждая меня, что ночное бдение в палате Тараса ничем ему не поможет. Наверняка, на ночь ему поставят успокоительное, и он всю ночь проспит. Поэтому разумнее и мне принять душ с дороги и отдохнуть. А с утра вернуться в больницу.

К нам подошел лечащий врач Мамаева. Он слышал последние слова Данилы.

– Конечно же, Вам лучше отдохнуть. Утром приезжайте. Будем надеяться, что завтра будут улучшения. Тогда и пациенту, и Вам общение пойдет на пользу. И не беспокойтесь. У нас опытный и внимательный персонал. Так что поезжайте.

– Но, – пыталась я возразить врачу.

– Нет, нет и нет. Сегодня я не разрешаю Вам оставаться в больнице. Будьте благоразумны.

Возражать ему было бесполезно. Единственное, что он разрешил мне – вернуться на пять минуту в палату и пожелать Тарасу спокойной ночи.

– Он не отвечает Вам. Но может все слышать. Поэтому ведите себя доброжелательно, спокойно и без слез. Все. Пять минут. И не более. Не утомляйте моего пациента.

Пришлось выполнять его указания.

Затем мы поехали к Шувалову. У него был большой и уютный дом. Данила оказался гостеприимным хозяином. Накормил нас ужином, обеспечил всем спальные места.

Отправив меня и Элину в отведенную нам комнату, мужчины не спешили прекращать беседу. Вадим и Данила быстро сдружились. Оно и понятно – общие интересы. А тут еще общее дело нарисовалось.

Уже лежа в постели, Элина как бы между прочим сказала:

– Удивительный он, Шувалов. Вот так, запросто целый табор к себе зазвал. Добрый, наверное…

Мне было не до оценивания Данилы. Но, чтобы не обидеть Элю, я поддакнула:

– Ага. Добрый, отзывчивый, – и добавила: – понравился он тебе, да?

– Ну… как человек…

– Не обманывай меня. Я сразу заметила, как у тебя глазки заблестели. Только не спеши влюбляться. Надо бы узнать, почему в таком возрасте такой мужчина – и один.

– Мила, а ты очень интересовалась предысторией Тараса?

И она была права. Как-то сначала Мамаев меня вообще не интересовал. Точнее, вообще не понравился. А потом крышу у меня потихоньку и снесло. Тогда я уже не задумывалась о том, как случилось, что он не женат. А может был женат и развелся?

Но мысли эти только мельком проскользнули и исчезли. Сейчас мне было важно только его состояние. И желание помочь ему выйти из него…

Я люблю его. Даже представить не могу, что он не узнает и не вспомнит меня. Как это страшно. Нет, нет, все будет хорошо. Обязательно.

С этими позитивными мыслями я погрузилась в беспокойный сон.

Глава 39

Страничка из прошлого

Тарас Мамаев, молодой перспективный и успешный предприниматель выгодно выделялся среди своих товарищей. Прекрасно сложен. Высокий, широкоплечий, накачанный. Мечта, а не парень.

И надо же было ему так страстно влюбиться! Вдруг. Неожиданно и бесповоротно.

Людочка, конечно не уступала ему во внешности. Вся такая ладная, эффектная. От фигуры глаз отвести невозможно – словно создана искусным ваятелем. Глаза – бездонный зеленый омут, окаймленный пушистыми ресницами. От их взмаха, казалось, сейчас повеет приятной прохладой. Водопад русых волос манил притронуться к ним и гладить, гладить, гладить…

Вот и пропал Мамаев.

Натура могучая, страстная, неуемная, он не смог устоять перед чарами Людочки – студентки третьего курса журфака. Общительная, веселая, неугомонная, она целиком и полностью околдовала Мамаева. И не просто околдовала, а очень даже быстро довела до ЗАГСа.

А почему бы и нет? Молодой успешный бизнесмен. Своя огромная квартира, доставшаяся от родителей. Они совсем недавно погибли в автокатастрофе, возвращаясь из отпуска.

Тарас остро переживал утрату родителей. Оголенные болезненные нервы. Потребность в общении. Неосознанный поиск родственной души. Все это способствовало принятию скоропалительного решения о вступлении в брак.

Конечно, можно было некоторое время обойтись и без официального оформления отношений. Но, воспитанный на моральных принципах о классическом институте семьи, он сам настоял на браке.

Любил. Боготворил. Боялся потерять свою зеленоглазую белокурую нимфу.

А нимфа с удовольствием окунулась в комфортную и обеспеченную жизнь. После съемной однушки на четверых сокурсниц квартира Тараса показалась ей райским уголком. А денежные субсидии, которыми щедро осыпал ее любящий муж, стремительно вскружили голову молодой жены.

Не прошло и полгода, как Люся забросила учебу. Ее теперь больше привлекали клубы и рестораны, где она и проводила время с подружками. Легкая беззаботная жизнь все глубже затягивала ее в беспросветный омут веселого безумия, растлевающего разум и разрушающего здоровье.

Влюбленный Мамаев, обремененный делами фирмы, не успел заметить, как Людочка пристрастилась к алкоголю. Обаятельность и привлекательность постепенно побледнели. Людмила становилась все развязнее и грубее.

Тарас просил взяться за ум, закончить университет, заняться делом. Но его убеждения не действовали.

Дальше – больше. Люда стала пропадать по два-три дня. Появлялась дома ненадолго. Клятвенно заверяла Тараса в любви, была с ним ласкова и обворожительна. Но, прихватив из квартиры деньги или что-нибудь ценное, опять исчезала.

Мамаев не сразу понял, что речь идет уже не об алкоголе.

– Люся, тебе надо лечиться, – настаивал Тарас. Но она, смеясь, уверяла, что абсолютно здорова.

– Ты мой Сюсик-Тарасюсик, чем это я тебе стала нехороша? Ахахаааа, – заливалась она нездоровым смехом, – разве исчезла моя сексуальность? Или тебе не хватает моей любви?

И ведь, действительно, она была по-прежнему хороша собой. Модные бутики, которые она обожала посещать и салоны красоты, еще поддерживали ее внешность, создавая некоторый шарм. Но шарм этот был уже с червоточинкой, которая просматривалась в ее нездоровом лице.

Мамаев понял, что Люсю надо лечить от наркотической зависимости. Он приложил много усилий, истратил массу денег на ее лечение.

К сожалению, пристрастие было сильнее. После многократных попыток вытащить жену из цепких лап чудовищного недуга, Тарас опустил руки. Нет, он по-прежнему разыскивал жену по притонам. По-прежнему вновь и вновь возил ее по клиникам. Но после кратковременной ремиссии Люся опять пропадала, несмотря на бдительный контроль со стороны Тараса.

И опять все начиналось по кругу: поиски пропавшей жены, клиника, детоксикация, реабилитация…

Женская зависимость отличается тяжелой формой болезни и с трудом поддается лечению. Медикаментозный метод и психологическая реабилитация в тандеме с социальной адаптацией дают свои результаты. Но с Люсей все пошло по другому сценарию.

У нее не было любимых занятий. Она наотрез отказывалась от любой работы. Поэтому масса свободного времени, безразличие ко всему, кроме развлечений, сводили на нет действие длительного лечения.

Тарас, осуждая себя, что вовремя не заметил перемены в жене, предпринимал все новые и новые попытки для ее спасения. По совету врачей нанял компаньонку с медицинским образованием. Она была обязана сообщать Мамаеву о каждом шаге жены.

Но…

Однажды Люся все-таки умудрилась сбежать из-под строгого контроля.

Через два дня ее нашли мертвой в жутком наркопритоне. Причиной смерти была передозировка...

Депрессия, накрывшая Мамаева, длилась не один год. Сначала он ушел в себя, забросил дела в фирме. Пробовал искать утешение в алкоголе. Не помогало. Женщин сторонился. Стал угрюмым. Отрастил бороду.

Мамаев словно поставил крест на своей личной жизни.

С трудом возвращался к работе. Но со временем понял, что именно она отвлекает от самобичевания, которым он измучил себя. Думая о Люсе, винил только себя в беде, которая приключилась.

Мрачные мысли, плотно опутавшие мозг, нередко приводили к решению, не попробовать ли самому избавиться от них с помощью препаратов-убийц. Ведь Люся не раз доказывала ему, что ей становится легко и весело. Что она чувствует себя прекрасно после очередной дозы.

В этот сложный период на помощь пришел Шувалов. Именно он помогал разыскивать Люсю, когда она пропадала. Тогда они и сдружились.

Данила буквально вытаскивал Мамаева из депрессивного состояния. Он привлек его к участию в детективных расследованиях. Тарас увлекся и потихоньку оттаивал. Ему нравилось быть рядом с Шуваловым, разгадывать ребусы лабиринтов чужой жизни.

Возвращение к нормальному состоянию медленно, но верно побеждало депрессию. Однако Мамаев по-прежнему избегал общения с женщинами. Печальный опыт наложил отпечаток на его представление и о прелестях семейной жизни.

***

Неожиданное предложение тетушки продолжить дело дяди Тарас сначала не принял вообще. На его отказ Аглая Ивановна расплакалась. Женские слезы – это вода, способная растопить любое, даже самое огрубевшее сердце. Он поддался на уговоры.

Вот только никак не предполагал Мамаев, что его исстрадавшееся сердце, спустя годы, вновь обретет способность чувствовать. Способность любить…