Текст книги "Я пережила Румбулу"

Автор книги: Фрида Михельсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Фрида Михельсон
Я ПЕРЕЖИЛА РУМБУЛУ　
Третье издание

ПОВЕСТЬ ФРИДЫ МИХЕЛЬСОН

Рижанка Фрида Михельсон (урожд. Фрид), которую соплеменники, возможно, помнят как молодую портниху-модистку в 30-е годы, выжила и будет жить вечно. Фрида – редкая свидетельница ужасного времени в нашем прошлом, когда на латвийской земле было убито больше людей, чем когда бы то ни было в нашей кровавой истории. Она восстала с поля смерти в Румбуле[1]1
  Румбула – небольшая железнодорожная станция на линии Рига – Даугавпилс, в 12 км от станции Рига, или примерно в 10 км от ворот Рижского гетто. На пригорке, в 250 м от станции, в лесу, нацистами было выбрано место для убийства узников гетто. В песчаном грунте, что позволяло легко это сделать зимой, были вырыты ямы.


[Закрыть] и выжила, и это был лишь первый раз, когда ее жизнь висела на волоске. Она не только выжила, она написала об этом книгу, которая будет жить, – «Я пережила Румбулу» (I Survived Rumbuli. N.Y.: Holocaust Library, 1979).

Книга Фриды охватывает пережитое ею начиная с немецкого вторжения в Латвию и кончая ее освобождением осенью 1944 года.

Было бы мало сказать, что Фриду спасло чудо. Ее способность выжить имела много общего с ее верой. Фрида не была слишком религиозной, однако верила, что Бог раз за разом ее спасает, чтобы она оставила свидетельство о страданиях ее народа. Это Божье мановение она более чем исполнила, ибо, помимо судьбы евреев, она дает глубоко интимный взгляд на наш народ, информацию, о которой мы, если нас не вынуждает суд, рассказываем неохотно. Ни один латыш ничего подобного о немецком времени не написал. С историко-документальной точки зрения с книгой Фриды эвентуально могли бы состязаться мемуары Арайса[2]2
  Арайс Виктор (1910–1988) – военный преступник, штурмбанфюрер (майор) СС (1942). Под его командованием в 1941–1944 годах латышское вспомогательное подразделение немецкой полиции безопасности и СС «Sonderkommando Arajs» участвовало в акциях массового убийства гражданского населения в Латвии, Литве, Польше, Белоруссии, на Украине. В 1979 году осужден в Германии на пожизненное заключение. Умер в тюрьме (подробнее см.: Эзергайлис А. Команда Арайса // ВЕК (Вестник еврейской культуры). 1990. № 1/2. С. 34–42).


[Закрыть] о том, как он попал на службу в СС и как он организовывал латышских парней для расстрела евреев. Но это была бы другая книга, чисто фактологическая, без значения носителя веры.

Изложение книги я начну не со всех тех предчувствий латвийских евреев, которые им внушали гитлеровские полчища, и не с такого рода антиеврейской агитации, которую Фрида испытала сразу же после прихода немцев в Вараклянах[3]3
  Варакляны – город в тогдашнем Резекненском уезде, в 200 км от Риги; число евреев в нем, по данным последней предвоенной переписи населения (1935 год), насчитывало 952 человека (из 1661 жителя), или 57,32 % – самый высокий показатель в Латвии.


[Закрыть], – начну с великого чуда в Румбуле. 7 декабря 1941 года[4]4
  Формирование колонн для второй крупной акции уничтожения узников Рижского гетто, из которой спаслась Фрида Михельсон, началось 7 декабря, сама акция произошла 8 декабря 1941 года.


[Закрыть] во время второго марша Фрида и сотни других ее соплеменников были уведены из Рижского гетто в Румбулу, подгоняемые, наверное, большей частью латышскими окриками: «Ātrāk! Ātrāk!»[5]5
  Быстрее! Быстрее! (латыш.)


[Закрыть] – в расстрельный ров, когда вблизи уже звучал лязг оружия. Всех согнанных заставили раздеться – сбросить пальто и верхнюю одежду, до нижнего белья.

– Ātrāk! Ātrāk!

Великий страх испытала Фрида, когда упала в снег и притворилась убитой.

«…Женщина… бросила мне на спину какой-то предмет, затем второй…Предметы падают один за другим, я понимаю, что это падает обувь. Вскоре я покрываюсь целой горой ботинок, валенок, бот. <…>

Люди горько рыдают, прощаются друг с другом, и тысячами все бегут и бегут в пропасть. Пулеметы непрерывно стрекочут, а шуцманы все орут и гонят: «Быстрей! Быстрей!», – дубасят дубинками, нагайками. Так длится много часов. Наконец, стихают крики, прекращается бег, смолкает стрельба. Доносятся где-то рядом из глубины звуки, как при работе лопатами, – это, должно быть, закапывают расстрелянных.

Русские голоса их подгоняют, торопят работать быстрее. Вероятно, для этой работы пригнали советских военнопленных. После, наверное, и их самих расстреляют.

Меня давит гора обуви, все тело онемело из-за холода и неподвижности, но я – в полном сознании. От тепла моего тела снег подо мной растаял, и я лежу в луже. <…>

Вдруг доносятся довольные голоса латышей:

– Закурим! Хе-хе! <…>

Теперь слышу совсем близко по-немецки:

– Was sucht du dort?[6]6
  Что ты там ищешь? (нем.).


[Закрыть]　

– Ein Paar Strumpfe für meine Frau[7]7
  Пару чулок для своей жены (нем.).


[Закрыть]. <…>

Вдруг неподалеку в стороне от ямы тишину прорезал детский плач и крики:

– Мама! Мама!

Раздались беспорядочные одиночные выстрелы. Плач ребенка смолк. Убили. Опять тишина. <…>

– Из нашего котла никто не выходит живым».

Фрида убежала. Когда все стихло и стемнело, она вылезла из груды, нашла сухую одежду, зашла в лес и стала искать помощь у крестьян. В первую ночь ей посчастливилось – две старушки ее накормили и позволили остаться на сеновале, но под вечер второго дня пришлось уйти. Так, еще скрываясь и получая ночлег там и сям, она, наконец, оказалась на хуторе у Берзиньшей, который затем служил ей первые месяцы неким якорем, чтобы приютиться. Тогда Фрида попытала счастья в Риге, где было легче раствориться в людской толпе. Она обошла всех своих нееврейских друзей. Хотя никто ее не выдал, никакого постоянного обиталища она не нашла, лишь один офицер времен Ульманиса[8]8
  Имеется в виду период после 15 мая 1934 г., когда в Латвии латышским национально-консервативными силами под руководством Карла Ульманиса (1877–1942) был совершен антиконституционный государственный переворот и установлен этнократический авторитарный режим.


[Закрыть], работавший в то время управдомом, позволил ей находиться в какой-то пустой неотапливаемой квартире. По возвращении к Берзиньшам ей посчастливилось: Берзиньш посоветовал ей идти к Песле – старушке с помутненным Богом рассудком, адвентистке седьмого дня[9]9
  Адвентисты – христианское протестантское течение, возникшее в 30-е годы XIX века в США. Верят во второе пришествие (латин. adventus) Христа и тысячелетнее царство Божие. Наиболее крупное ответвление – адвентисты седьмого дня, верящие в скорое наступление этого события и Страшный суд, который решит конечные судьбы мира и человечества.


[Закрыть], которая жила в какой-то лачужке в Чиекуркалнсе[10]10
  Чиекуркалнс – с 1924 года часть города Риги, до того промышленный и рабочий пригород.


[Закрыть].

«Когда она спросит тебя, кто ты, говори, что тебя к ней послали небесные ангелы, чтобы помочь ей. Я думаю, она поверит и впустит. А когда кончатся продукты, приходи к нам снова, мы всегда наполним твою корзиночку…»

Так и случилось. Жизнь у Песлы явилась крупным поворотом главным образом потому, что с помощью Песлы Фрида установила связь с адвентистами седьмого дня. Их, по большей части прибалтийских немцев, радением Фрида пережила годы оккупации. Главное свое обиталище она нашла у семейства кекавского[11]11
  Кекава – поселок в тогдашнем Рижском уезде.


[Закрыть] мельника Вилюмсона.

Что позволило Фриде спастись? Можно назвать несколько обстоятельств: прежде всего это было портняжное мастерство, затем совершенное владение латышским языком и фортуна. Никто из живущих в городе светски настроенных латышей, даже если и помог хоть чуть-чуть, не был ее великим спасителем. Берзиньшей соседи считали левыми, брат хозяйки вступил в Красную армию, а брат хозяина после прихода немцев был арестован и, наверное, расстрелян. Помимо Фриды Берзиньши скрывали также русских пленных. Песла была сама по себе. Вилюмсоны – адвентисты с особыми симпатиями к избранным Богом детям Израиля. После знакомства с Фридой Генрих, младший сын Вилюмсонов, сказал родителям:

«Это же Божья воля, чтоб она жила. Если мы ее не спасем, то вся наша семья совершит тяжкий грех».

После выхода на волю Фрида Фрид в 1944 году вышла замуж за Мотю Михельсона, одного из 85 выживших из Рижского гетто, и в семье родились сыновья – Лева и Даня. Но при коммунистах Михельсонам не везло. С возрастанием после войны сталинского антисемитизма муж был обвинен в антигосударственной деятельности и выслан в Сибирь. В 1956 году освобожден, но из-за подорванного здоровья умер в 1966 году. Фрида с сыновьями в 1971 году переехала в Израиль.

Литература о Холокосте накопилась уже в большом количестве и продолжает прирастать. Во всей этой горе книг воспоминания Фриды могут и затеряться, но они никогда не исчезнут с полки истории Латвии. Это латышская книга, она о латвийских лесах и людях, и о Риге, песчано-лесистом устье Даугавы,　сакте[12]12
  Латыш. sakta – фибула (археол.), украшение в виде пряжки или застежки.


[Закрыть] Латвии. Эта книга будет воспринята не только как носитель исторического свидетельства – это исполненное чудес подтверждение веры, вдохновляющее в своей основе произведение.

Переведем же эту книгу на латышский язык и распространим в наших школах, чтобы племя младое расспрашивало и переспрашивало своих родителей и прародителей и побуждало их тоже оставить свои воспоминания об этом суровом этапе в нашем прошлом. И если кто-нибудь из страха перед судом или отмщением побоится написать в своих воспоминаниях всю правду, то в своих теплых жилищах в эмиграции перечитаем книгу Фриды и сопоставим наши страхи, со страхом, который пережила она.

Американское издание книги Фриды Михельсон «Я пережила Румбулу». Нью-Йорк, 1979 г. Обложка.

Конечно, эта книга задает жгуче-безжалостные вопросы – заставляет переосмыслить нашу латышскость, наше секулярное, безбожное хождение в церковь. Разве мы, оказавшиеся в тупике, можем, полагаясь на свой модернизм, творить правое дело?

Ничто и никогда не поздно – воздвигнем Фриде, этой носительнице латвийского паспорта, памятник, ибо сегодняшние правители Латвии слишком антисемитские[13]13
  Имеется в виду руководство Советской Латвии.


[Закрыть], чтобы сделать это. Воспользуемся своими внутренними талантами – построим мысленно арку, с которой эту статую эвентуально можно было бы перевезти в свободную Латвию и поместить в усаженную цветами плеяду наших мучеников и героев. Если нам не захочется сделать это ради Фриды, то мы должны это сделать, чтобы воздать должное Берзиныпам, Песле и Вилюмсонам.

Андриевс Эзергайлис[14]14
  Эзергайлис Андриевс (р. 1930) – американский историк латышского происхождения, профессор Итакского колледжа (Нью-Йорк), иностранный член Латвийской академии наук. Исследования по истории революции 1917 года и периоду нацистской оккупации в Латвии, в том числе монография «Холокост в Латвии. Отсутствующий центр, 1941–1944» (Ezergailis A. The Holocaust in Latvia, 1941–1944: A missing center. Riga, [1996]). В дополненном переводе на латышский язык этот труд вышел под названием «Холокост в оккупированной немцами Латвии, 1941–1944» (Ezergailis A. Holokausts vācu okupetajā Latvijā, 1941–1944. R., 1999).


[Закрыть]

Jauna Gaita[15]15
  «Jaunā Gaita» («Новая поступь») – латышский иллюстрированный журнал в диаспоре, выходит с 1955 года, с 1958 года – в Канаде.


[Закрыть] (Hamilton, Ont.). 1985. Nr. 3. 47.-48. lpp.

Перевод с латышского.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Фрида Михельсон в Румбуле после войны

После кровавых расправ над еврейским населением Риги в конце ноября – начале декабря 1941 года на месте массовых расстрелов у ям Румбульского леса в живых чудом остались две еврейские женщины – Фрида Михельсон (урожд. Фрид) и Элла Медалье (урожд. Гутман)[16]16
  Как и Фрида Михельсон, Элла Медалье оставила воспоминания (см.: Медалье Э. Право на жизнь. Рига, 2006; 2-е издание М., 2011). Ее показания так же фигурировали на ряде процессов над нацистскими военными преступниками.


[Закрыть].

Как явствует из свидетельств Михельсон и Медалье, после этой кровавой рижской бойни, когда в течение нескольких страшных дней погибло свыше 30 тысяч человек[17]17
  Число расстрелянных в Румбуле в дни крупных акций уничтожения 30 ноября и 8 декабря 1941 года в действительности было меньшим: согласно отчету начальника полиции безопасности и СД в Латвии Р. Ланге, – 27 800 человек (вместе с 942 евреями, привезенными из Германии и расстрелянными 30 ноября 1941 года). Кроме того, там были расстреляны использовавшиеся на «земляных работах» около 300 советских военнопленных. Число убитых в Румбуле евреев из Рижского гетто в те дни современными историками оценивается примерно в 25 тысяч. Расстрелы отдельных групп людей продолжались там и в последующий период нацистской оккупации.


[Закрыть], на месте акции кроме них уцелело еще четверо: неизвестный паренек, о котором упоминает в своих воспоминаниях Михельсон, и три женщины. Однако все они впоследствии погибли.

Таким образом, о чудовищной картине расправы нацистов над беззащитным мирным еврейским населением Риги в Румбульском лесу нам стало известно благодаря этим двум очевидицам-мученицам. Отсюда понятен интерес к записям воспоминаний Фриды Михельсон как к документальным свидетельским показаниям.

Уже в ноябре 1944 года, вскоре после освобождения Риги, Фрида Михельсон (тогда Фрид) давала свои показания Чрезвычайной государственной комиссии по расследованию фашистских злодеяний на временно оккупированной немцами территории Латвии с 1941 по 1944 год[18]18
  Имеется в виду Чрезвычайная государственная комиссия (ЧГК) по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам и общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР; была образована 2 ноября 1942 года. В комиссию входили партийные функционеры Н. М. Шверник (председатель) и А. А. Жданов, академики Н. Н. Бурденко, Б. Е. Веденеев, Т. Д. Лысенко, Е. В. Тарле, И. П. Трайнин, митрополит Киевский и Галицкий Николай, писатель А. Н. Толстой, летчица В. С. Гризодубова. В местах, освобожденных от немецко-фашистских оккупантов, создавались комиссии содействия ЧГК. Комиссия собрала огромное количество документальных и вещественных доказательств, которые сыграли важную роль в разоблачении главных военных преступников в Международном военном трибунале в Нюрнберге и на других судебных процессах (см., напр.: Сборник сообщений Чрезвычайной государственной комиссии о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков. [М.], 1946). Республиканская Чрезвычайная комиссия при Совете министров Латвийской ССР действовала с 23 августа 1944 года по 27 июля 1946 года. Ее возглавлял лично первый секретарь ЦК Компартии Латвии Я. Э. Калнберзин. На местах республиканская комиссия образовала 5562 следственные комиссии, в которых были задействованы около 50 тыс. человек. До наступления периода гласности в СССР архивы комиссии находились на секретном хранении; после их открытия обнаружилось, что они содержат колоссальный массив информации. Материалы Республиканской Чрезвычайной комиссии фигурировали, в частности, на процессе 1946 года в Риге (см.: Судебный процесс по делу о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков на территории Латвийской, Литовской и Эстонской ССР. Рига, 1946).


[Закрыть]. Эти же показания Михельсон в числе других данных комиссии были выдвинуты трибуналом в качестве свидетельств обвинения на процессе гитлеровских военных преступников, состоявшемся в Риге в 1946 году, вскоре после окончания войны. Они также фигурируют и в материалах Нюрнбергского процесса над главными нацистскими военными преступниками[19]19
  Нюрнбергский процесс (20 ноября 1945 – 1 октября 1946 года) – судебный процесс над главными нацистскими военными преступниками (суду были преданы 24 преступника, входивших в правящую клику фашистской Германии); проводился в Нюрнберге (Германия) в Международном военном трибунале, который был создан в соответствии с московской Декларацией об ответственности гитлеровцев за совершаемые зверства от 30 октября 1943 года (СССР, США и Великобритания) и Соглашением между правительствами СССР, США, Великобритании и Франции о судебном преследовании и наказании главных военных преступников европейских стран «оси» (т. е. Германии и ее союзников) от 8 августа 1945 года (соглашение содержало принципы Устава Международного военного трибунала). Подсудимым наряду с обвинениями в преступлениях против мира и военных преступлениях были также предъявлены обвинения в преступлениях против человечности: в истреблении, порабощении, высылках и других жестокостях, совершенных против гражданского населения по политическим, расовым или религиозным мотивам. Трибунал объявил преступными организации германского фашизма: гестапо (нем. Gestapo – сокр. от Geheime Staatspolizei – осударственная тайная полиция); СС (нем. SS – сокр. от Schutzstaffeln – охранные отряды, главная террористическая организация нацистов в Германии и на оккупированных территориях); СД (нем. SD – сокр. от Sicherheitsdienst – служба безопасности) – служба разведки и контрразведки СС; руководящий состав нацистской партии. Были разоблачены сущность нацизма (германского фашизма) и его планы уничтожения целых народов, опасность возрождения фашизма в любой его форме для всего человечества. Подробнее об этом см., напр.: Нюрнбергский процесс: Сб. материалов: В 8 т. М., 1987–1991; Полторак А. И. Нюрнбергский эпилог. 3-е изд. М., 1983.


[Закрыть].

Фрида Михельсон с сыновьями Львом и Даниелем. 1959 г.

Фрида Михельсон с сыном Даниелем. Фото 1979 г.

Некоторые журналисты и писатели, заинтересовавшись важными показаниями Фриды Михельсон о годах оккупации и необычайной историей ее спасения, подробно описали их еще с 1945 года, однако ни одно из этих произведений, к сожалению, не было опубликовано.

В августе и декабре 1962 года рижская радиостанция передала на латышском языке инсценировку новеллы «Звезда Давида»[20]20
  Звезда Давида (др. – евр. маген-Давид – букв. «щит Давида») – шестиконечная звезда, древний орнаментальный элемент. Впервые в качестве универсального еврейского символа стала использоваться в XIV веке в Праге, когда местной еврейской общине была пожалована привилегия иметь свой флаг; широкое распространение в этом качестве получила в XIX веке. Желтый цвет звезды заимствован у пресловутой желтой повязки – одного из отличительных знаков, к ношению которых принуждали евреев для выделения их из среды остального населения начиная с VIII века в странах ислама, а затем в Европе в Средние века и в Новое время, вплоть до XVIII века.


[Закрыть], которую написал журналист Бриедис по мотивам воспоминаний Фриды Михельсон[21]21
  См. ПРИЛОЖЕНИЯ. «Звезда Давида». Текст радиопередачи


[Закрыть].

Эта передача вызвала большой интерес и была воспроизведена дважды и на русском языке в феврале 1963 года.

Записанная на магнитофонную ленту новелла «Звезда Давида» звучала в апреле 1965 года суровым обвинением на рижском митинге протеста против принятия в Западной Германии закона о «сроке давности»[22]22
  Речь идет о предпринятых в 60-е годы попытках некоторых политических кругов в ряде стран Запада пересмотреть законодательство о преступлениях против человечества и применить к ним принцип истечения срока давности. В этой связи Генеральная Ассамблея ООН приняла в 1968 году Конвенцию о неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества.


[Закрыть].

Фрида Михельсон в дни годовщин гибели евреев – жертв нацизма часто выступала на многолюдных собраниях в Румбульском лесу у могил павших.

В течение долгого времени многие обращались к Фриде Михельсон с просьбой систематизировать и записать ее многочисленные показания о гитлеровских зверствах и других фактах, относящихся к периоду оккупации, особенно о героизме людей, не согнувшихся перед фашистским террором и протянувших ей руку спасения, а также о ее собственном пути от смерти к жизни. Но в силу тех или иных обстоятельств добрые намерения не реализовывались все эти годы.

Израильское издание книги воспоминаний Фриды Михельсон. 1973 г. Обложка.

Обложка рижского издания книги. 2005 г.

Фрида Михельсон с мужем Мордехаем и сыновьями Львом и Даниелем. Фото 60-х гг.

И лишь в 1965 году она, наконец, систематизировала свои старые заметки и написала на еврейском языке несколько тетрадей воспоминаний, которые были несколько дополнены ее ныне покойным мужем Мордехаем Михельсоном, также пережившим ужасы гетто и концлагерей. Из этих документальных записок я составил настоящую книгу.

Д. С. Зильберман,

Рига, 1967 г.

ПРЕДИСЛОВИЕ К ИЗРАИЛЬСКОМУ ИЗДАНИЮ

Прошло пять лет с тех пор, как мы с Фридой Михельсон завершили работу над книгой, о которой она мечтала все годы после войны.

Но книга эта так и не увидела свет в СССР. Ее перепечатывали от руки и читали во многих городах Советского Союза, и на зажгла немало еврейских сердец, чье ощущение боли перешло в чувство ответственности за судьбу нашего народа, пережившего страшную Катастрофу.

В конце 1971 года Фрида Михельсон приехала со своими сыновьями в Израиль, тем самым как бы завершив круг своих странствий и поисков жизненных путей.

Несмотря на все пережитое, Фрида Михельсон сохранила оптимизм, волю к жизни и горячее желание стать органической частью своего народа на своей земле. Пусть эта правдивая книга найдет дорогу к сердцу читателей, к сердцу всех тех, кому дорог еврейский народ, его прошлое, настоящее и будущее

Давид Зильберман,

Хайфа, 1972 год

ПРЕДИСЛОВИЕ К РОССИЙСКОМУ　ИЗДАНИЮ

Эту книгу можно назвать обычной и в то же время уникальной. Обычной потому, что тема Холокоста многим людям уже «набила оскомину», потому что документов той эпохи много. А уникальной потому, что для миллионов современных читателей описываемые события являются открытием, потрясением. Уникальной еще и потому, что свидетельств из расстрельных рвов и ям сохранилось гораздо меньше, чем тех, кто этих могил избежал.

Это свидетельство человека, который запомнил и передал нам то, что по чудовищному плану не должен был запомнить никто, кроме самих палачей.

В этой книге речь идет об уничтожении евреев Риги во время Второй Мировой войны, об одном из самых кровавых преступлений нацистов и их пособников на оккупированной части СССР, которое стоит в одном ряду с Бабьим Яром в Киеве, Понарами в Вильнюсе, Девятым Фортом в Каунасе и многими другими.

Современному человеку трудно понять, осознать как такое могло произойти. Евреи Риги, как в других европейских городах, жили, любили, страдали. Так же, как и все остальное население этого красивейшего города, евреи переносили трудности первых десятилетий двадцатого века после Первой мировой войны.

Многие государства Европы, в частности Прибалтийские республики, Чехословакия, Польша и судьбы их народов в 30-х—40-х годах были пешками в играх так называемых «Великих держав».

Агрессивные планы тоталитарных государств – гитлеровской Германии и сталинского СССР при явном попустительстве Англии, Франции, США привели к началу войны в Европе, при их полном безразличии к судьбе евреев, которым грозило тотальное уничтожение. Преступное соглашение Гитлера и Сталина лишило Латвию независимости в июне 1940 года, а через год последовало их столкновение и оккупация Латвии вермахтом.

Для евреев в оккупированной нацистами Европе не было исторического выбора, что все «как-то уладится, что можно будет договориться с местными и пришлыми правителями», как это бывало в трагичной еврейской истории на протяжении веков. По идеологии нацистов, их расовой теории о неполноценности евреев как «низшей, недочеловеческой расы», все евреи оккупированных гитлеровской Германией стран были обречены на тотальное истребление. В этой бойне уцелели единицы, в Латвии – несколько сотен из 80 тысяч.

Книга эта написана по воспоминаниям одной из двух женщин, чудом уцелевших при расстреле рижских евреев в Румбульском лесу.

В ходе двух массовых акций в конце ноября – начале декабря 1941 года было уничтожено почти все Рижское гетто, около 30 тысяч человек. Шансы выжить были ничтожны. Но Фрида Михельсон выжила и очень многое запомнила. Забыть это невозможно, даже если и пытаешься. А после войны в 60-х годах она написала на своем родном языке идише воспоминания-записки, из которых Давид Зильберман литературно обработал и составил на русском языке рукопись настоящей книги. Ее он тайно привез с собой в Израиль в 1971 году. Эта машинописная рукопись в свое время была размножена и циркулировала среди еврейских кругов по многим городам Советского Союза как «самиздатская» литература. Об издании ее в антисемитском СССР не могло быть и речи.

Предлагаемое вам издание – уже третье. Однако, эта книга российскому читателю оставалась неизвестной. Скромное по тиражу предыдущее издание практически не распространялось за пределы Латвии.

Но проблемы памяти о жертвах нацизма, недопустимости «реабилитации» преступников, их оправдания, борьбы с современным антисемитизмом остаются в высшей степени актуальными не только для Латвии и России.

14—15 марта 2010 года в Риге состоялась Международная конференция «Итоги Второй Мировой войны: жертвы, праведники, освободители и палачи». Присутствовали историки, писатели, кинодокументалисты и общественные деятели из Латвии, Израиля, США, Германии, Австрии, Великобритании, России, и в частности те, кто готовил это издание.

А 16 марта 2010 года, рядом, на соседних улицах проходили мероприятия в память о «героях» латышского легиона «Ваффен СС». Вопреки протестам антифашистских организаций и решению городских властей… В год 65-летия открытия Нюренбергского процесса, четко определившего осуждающее отношение к нацистским организациям.

Осквернение еврейских кладбищ и могил жертв Холокоста, марши «ветеранов» местных формирований, воевавших на стороне нацистской Германии – все это происходит сегодня, но так угрожающе напоминает события семидесятилетней давности.

Данное издание подготовлено Российским Центром «Холокост» при поддержке и сотрудничестве Давида Зильбермана, бывшего многолетнего «отказника»-диссидента, избежавшего гибели в 1941 г., но в полной мере познавшего советский государственный антисемитизм, который еще в 60-х годах начал борьбу за сохранение памяти о Холокосте в Латвии.

Д-р Кирилл Феферман и Леонид Терушкин

Здесь могильная тишина. Смерть. Ночь. Вечность.

Румбула – Рига, Бикерниеки, Саласпилс, Клоога, Панары, Бабий Яр, Майданек, Треблинка, Освенцим… Тысячи и тысячи залитых кровью городов и местечек.

Я поднимаюсь от вас, мои безмолвные мученики, старики и малютки, отцы и матери, мужья и жены, братья и сестры, женихи и невесты, дети, юноши – загубленные миллионы. Вы велели мне рассказать живущим, я слышу ваши крики и плач, топот тысяч ваших ног, бегущих в могилу, ваше предсмертное:

«П о м н и!»…

К л я н у с ь вашей памятью, вашей кровью, напоившей жестокие просторы, вашим пеплом, развеянным по миру, вашим дымом из труб крематориев.

К л я н у с ь вам:

я им, живым, все расскажу – все, что я видела, – кто вас убил и кто предал. Я не дам вас оболгать и подменить, я была вместе с вами до последней минуты на плахе – в моих жилах течет ваша кровь и в сердце стучит ваш пепел.

Клянусь говорить П р а в д у, одну только П р а в д у.

Фрида Михельсон

НАЧАЛО ТРАГЕДИИ

Рига, воскресенье 22 июня 1941 года. Теплый солнечный день. Настроение у меня и у моей младшей сестры Нехамы приподнятое. Сегодня к нам в гости должна приехать мама. Она живет в Ливанах[23]23
  Ливаны – город в тогдашнем Даугавпилсском уезде Латвии в 170 км от Риги.


[Закрыть] со своим мужем, нашим отчимом. Мы готовим ей приятную встречу, представляем, как будем показывать ей рижские достопримечательности, как выедем за город, на взморье.

Мы стоим на перроне и ждем поезда, еле сдерживая радостное ожидание предстоящей встречи. Она давно не была у нас. Но вот наша мама сходит со ступенек вагона, мы бросаемся к ней, но она как-то странно грустна и, только расцеловавшись с нами и не задавая обычных беззаботных вопросов, неожиданно говорит:

– Детки, меня в последнее время томит странное предчувствие, будто кто-то гонит меня к вам повидаться.

Мы ее с трудом успокаиваем и приводим в мою квартиру на улицу Кришьяня Барона, 55. У меня на столе уже расставлены вкусные яства, мы угощаем маму, делимся новостями, рассказываем о знакомых.

Я вышла на улицу купить кое-что в магазине. Вдруг слышу странный шум, какое-то возбуждение. Что происходит? Я почувствовала что-то неладное. Неожиданно из толпы донесся чей-то громкий взволнованный голос:

– Гитлер напал на Советский Союз! Война! Только что это передали по радио. Я сам слышал! Я остолбенела, стою, точно вкопанная, словно меня ударили чем-то по голове. Война, и, конечно, трудная, долгая война. Это переворот в жизни и, возможно, закат. Я бегу назад домой сообщить печальную новость. Конец празднику, конец радости встречи с мамой. Потянулись тревожные часы ожиданий, постоянно слушаем сообщения радио.

Фрида Фрид. 1937 г.

Сарра Фрид – старшая сестра Фриды. 1920 г.

Шолом Фрид – брат Фриды. 1927 г.

Нехама Фрид – младшая сестра Фриды. 1929 г.

Страницы из рукописи воспоминаний Фриды Михельсон «Я пережила Румбулу» (Музей «Евреи в Латвии»)

Через два дня, 24 июня после полудня, над городом появилась эскадрилья немецких бомбардировщиков, примерно 30 самолетов. Глухо разорвались где-то вдалеке первые бомбы. По самолетам грянули залпы зениток, но безуспешно – ни один не загорелся. Не переставая выли сирены, голос по радио монотонно твердил: «Воздушная тревога! Воздушная тревога!»

Постучал дворник: жильцам приказано спуститься в подвал. Пришлось подчиниться, мы спустились вниз.

– Но что же это за убежище? – думаю я. – Упади на наш дом хоть одна бомба, всех нас тут засыплет, как в яме…

На другой день мать решила вернуться к себе домой, в Ливаны. С тяжелым чувством мы провожали ее; кто знает, свидимся ли снова, когда и где, если земля полыхает под ногами.

Мой брат Шолом, коммунист, бывший подпольщик, ушел добровольцем в Красную армию. Я решила уехать на некоторое время к нашим родственникам в Варакляны¹ (Я была убеждена, что наша Красная армия настолько сильна, что наверняка и скоро расправится с врагом). Мои сестры Сарра и Нехама, напротив, договорились оставаться на месте, в Риге. На прощанье я все же убеждаю их, если фронт приблизится, немедленно оставить Ригу и пуститься в Россию.