Текст книги "Днем и ночью хорошая погода (сборник)"

Автор книги: Франсуаза Саган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Изабель: Вы все его любили?

Луи: Да. Когда поднимался ветер, он трепал волосы Жана Лу, когда выходило солнце, оно отражалось в глазах Жана Лу, когда в доме был кот, он запрыгивал на колени к Жану Лу. Бывают такие люди…

Изабель: Он умер?

Луи: Наверняка. Впрочем, мы тоже немного умерли. А он привык во всем идти до конца.

Пауза.

Изабель: Все в порядке?

Луи: Да.

Изабель(спокойно): Мне кажется, вы все немного не в себе.

Луи: Даже Анри?

Изабель: О, Анри тут самый нормальный. Но мы вряд ли долго протянем. Ему сорок четыре года!

Луи: Конечно! Значит, вы не любите его?

Изабель: Я вижу, что эти отношения ни к чему не приведут, и предпочитаю не привязываться слишком сильно.

Луи: Ну да. А потом придет очередь Жана Пьера, который к тому времени станет успешным бизнесменом… Вы не такая, как студенты: ломая старое, заранее знаете, что построите на освободившемся месте. Это хорошо.

Изабель: У нас одна жизнь.

Луи: Это правда. Но в вашем возрасте обычно считают, что их много, – в этом его прелесть.

Входят Мод, Анри и Эдмон, растрепанные и заметно уставшие.

Анри: Проехали всего километр и умудрились два раза проколоть шину… Не лучшая идея реанимировать «шенар-уолкер»… Пришлось возвращаться пешком.

Мод: Не знаю, я отлично провела время… Видел бы ты Эдмона с домкратом!

Эдмон(обиженно): Вот спасибо. Знаете, я лучше разбираюсь в истории, чем в механике, и, между прочим, никогда не утверждал обратного…

Мод(заходясь в смехе): Луи, ты столько всего пропустил!

Анри: Тебя, кстати, очень не хватало. Я сам менял колесо – посмотри на мои руки. А Мод в это время сидела в машине и умирала со смеху. (Тоже хохочет.)

Мод(захлебываясь от смеха): Я заметила, что Эдмон носит фланелевый жилет, а у Анри руки дрожат, как у пьяницы. Ха-ха-ха, прекрасная прогулка в машине с откидным верхом с двумя влюбленными молодыми людьми. Ха-ха-ха! Простите, я умираю от усталости. (Выходит, плача от смеха.)

Анри: Да уж, кажется, она начинает понимать.

Луи: Но ей нравится игра, это самое ужасное.

Анри: Что ты имеешь в виду?

Луи: Она не любит ошибаться.

Изабель: Анри, думаю, нам лучше поехать в Сен-Тропе. Посмотри, что стало с твоим пиджаком и манжетами… Давай я приведу их в порядок.

Луи: Да она, оказывается, хорошая хозяйка! Кто бы мог подумать! Так заботится о муже.

Анри: Почему ты это говоришь?

Луи(мягко, почти нежно): Она беспокоится о тебе, хотя могла бы разозлиться, ведь наверняка каникулы в компании старых сумасшедших – это не то, о чем она мечтала.

Анри(обращаясь к Изабель): Да, я тебя понимаю.

Изабель выходит.

Эдмон: Какое дерьмо, этот домкрат, черт бы его побрал!

Луи: Эдмон, что за выражения? Кстати, нам надо поговорить.

Эдмон(сидя в кресле): Вы что-то хотели мне сказать?

Анри: Хотели спросить, довольны ли вы той жизнью, которую мы здесь ведем.

Эдмон(чопорно): Это допрос?

Луи: Слушайте, мужчина с домкратом, Анри задал вопрос, отвечайте: да или нет. Вам нравится то, что навязывает нам Мод?

Эдмон: Ну… Я, как и вы…

Луи: Нет-нет, совсем не как мы. Я приехал, чтобы месяц пить за чужой счет, Анри, совершивший глупость и под конец прекрасной карьеры альфонса женившийся на молоденькой девушке, не хочет, чтобы она общалась с пронырами из Сен-Тропе. А вы? Вы-то что? Вроде все прекрасно: кафедра в Сорбонне, признание коллег… Что вас тут держит?

Эдмон: После помолвки двух дочерей мы с женой стали часто ссориться. Я подумал, что будет неплохо какое-то время пожить отдельно. А поскольку ученым, увы, платят не так много, столь неожиданное предложение нашей дорогой Мод…

Луи: Все ясно. Я бегу от банкротства, Анри от конкуренции, а вы от жены. По крайней мере, теперь понятно. Благословляйте небеса, Мод и ее архангелов…

Эдмон: На что вы намекаете?

Луи(со смехом): Ни на что!

Анри: Знаете, друзья мои, сколько денег досталось Мод от нефтяного барона и типа, занимавшегося пишущими машинками? Нет? Давайте попробуйте угадать. Пятьсот миллионов. Старыми, конечно.

Луи: Неплохо. Хотя скажи ты пятьдесят миллионов, я все равно был бы за нее рад.

Эдмон: Боже милостивый… Пятьсот миллионов… Кто бы мог подумать об этом двадцать лет назад?

Анри: Что владелица небольшого поместья в провинции сделает такую головокружительную карьеру? Да, мой дорогой, это достойно восхищения. Хотел бы я оказаться на ее месте.

Луи(заинтересованно): Разве ты плохо живешь? Женщины всегда заботились о тебе, ты как сыр в масле катался.

Анри: Да, но либо они влюблялись и отдавали себя целиком и полностью, либо наоборот. Это никогда не совпадало. Бред!

Луи: Ты как настоящий донжуан. А жена?

Анри: Увы, это я влюбился в нее. Хотя перед ней у меня была долгая связь с Дафной Ван Крук.

Луи: Что? Со старушкой Ван Крук?

Анри: Старушкой? Что значит «старушкой»? Дафна – очень деликатная женщина! А на эту мне приходится тратить кучу денег. К тому же она чудовищно глупа.

Луи: Бедный Анри… Я всегда считал, что чем вежливее обращаешься с жизнью, тем больше вероятность того, что она ответит взаимностью. Но иногда появляется желание взять ее за шкирку, как щенка, и ткнуть носом в лужу со словами: «Кто это сделал? Кто?» Только, как все щенки, она отбрыкивается и ничего не отвечает.

Эдмон: Да вы философ, я смотрю.

Луи: Все алкоголики – философы. Водится за ними такой грешок. А теперь, Эдмон, приведите себя в порядок, вы выглядите еще более отталкивающе, чем обычно.

Эдмон: Я запрещаю разговаривать со мной таким тоном.

Луи: И правильно делаете. Это непозволительно, разговаривать с людьми таким тоном. Прошу простить меня.

Эдмон(изумленно): Что?

Луи: Я прошу у вас прощения.

Эдмон: Вы слишком много выпили…

Луи(со смехом): Потрясающе.

Анри: Да, потрясающе. Ладно, надо вымыть руки.

Анри и Луи выходят, смеясь. Входит Сильвиана.

Сильвиана: Мне послышалось, что они вернулись… А, Эдмон, вы здесь.

Эдмон: Да, моя дорогая Сильвиана. Мне было жаль расстаться с вами, пусть даже ненадолго, но вы знаете, что Мод невозможно отказать. (Чувственно.)Так же, как и вам иногда.

Он обнимает ее, Сильвиана отшатывается.

Сильвиана: Ах, Эдмон, прошу, вымойте сначала руки, вы весь в машинном масле. К тому же вдруг нас увидят? Представьте, что будут обо мне говорить! Вы ведь женатый мужчина!

Эдмон: Простите, той ночью я был так потрясен… и удивлен… Сильвиана, это было незабываемо… Просто незабываемо!

Сильвиана: Да, действительно.

Эдмон: Как думаете, они догадываются? Только не беспокойтесь… Если что-то станет известно, я скажу, что соблазнил вас.

Сильвиана(сухо): А разве могло быть иначе?

Эдмон(удивленно): Но я… я… Мне казалось, что я…

Сильвиана: Не прикидывайтесь простаком, Эдмон. С вашим лицом, взглядом, походкой невозможно в одиночестве прогуливаться по полям и лесам. Вы не представляете, насколько привлекательны.

Эдмон(в восторге): Сильвиана… Дорогая моя Сильвиана… Позвольте мне…

Появляется Луи. Перед тем как войти, он нарочито громко кашляет.

Сильвиана(обращаясь к Луи): Когда-нибудь я вас… (В ярости уходит.)

Эдмон: Может, хватит шпионить за мной?

Луи: Эдмон, вымойте руки, в сотый раз повторяю.

Эдмон: Да, вы правы… Я весь в грязи… Домкрат… Машинное масло… Свежий воздух…

Луи: Так идите же, мой хороший, идите!

Эдмон выходит. Тут же появляется Мод. Она поправляет волосы и ведет себя очень непринужденно.

Мод: О, ты один, замечательно! Ах, дорогой мой, видел бы ты этот спектакль…

Луи: Да уж, я посмеялся бы. Скажи, что ты задумала?

Мод: Я же все объяснила в первый день.

Луи: Только не говори, что эта клоунада позволяет тебе почувствовать себя молодой, слышишь?

Мод: Слышу-слышу. Знаешь, что забавно, дорогой мой? Вначале я сама в это верила. Я вообще становлюсь слишком наивной, когда мне чего-то хочется. Именно поэтому меня всегда любили мужчины, понимаешь?

Луи: А во что тебе захотелось поверить сейчас? Тебе же плевать на молодость, зачем разыгрывать спектакль?

Мод: Абсолютно незачем. Я соскучилась по Жану Лу.

Луи(потрясенно): По Жану Лу?

Мод: Да. Я знаю, что с тех пор, как он уехал, никто его не видел, но все же отправила ему телеграмму. А вдруг? Этим летом я вместе с вами вернулась в то время, когда любила его, побывала в тех местах, где мы гуляли тогда и где теперь выросли новые дома, увидела знакомые лица, нынче испещренные морщинами. Ничего не изменилось. А вы все, да-да, вы все, позволили мне вновь увидеть Жана Лу точно таким же, каким он был тогда.

Луи: Ты так сильно его любила?

Мод(спокойно): Так сильно? Он единственный, кого я любила! Потом был лишь фарс, спектакли, пари, заключенные с самой собой. Цирк, гигантское цирковое представление, где происходит все, что угодно: люди ходят колесом, занимаются любовью, страдают… Прекрасный цирк для женщины, которая любит мужчин и пользуется их вниманием. Ты даже не представляешь, сколько на этой крошечной планете городов, лиц, жестов и слов любви… Я могу признаться в своих чувствах на восьми языках. Неплохо, учитывая мою слабеющую память, да?

Луи: И с тех пор никого? Я имею в виду, помимо всех них?

Мод: О, все не так плохо, не думай. Кроме любви есть еще удовольствие, нежность, а иногда даже дружба.

Пауза.

А чем ты занимался все это время, ангел мой?

Луи: Да что я…

Мод: Будешь строить из себя загадочного типа – отберу бутылку.

Луи: Милая, добрая Мод… ты всегда знала, как разговорить меня. Короче говоря, после истории с Соланж я чувствовал себя так, словно с меня содрали кожу живьем. Я отгородился от жизни и от женщин алкоголем и успокоился. Время от времени чувства просыпались, но я тут же напивался до беспамятства, и все возвращалось на круги своя. Я просадил, вернее, постепенно пропил отцовское наследство, и вот я здесь, такой же, как двадцать лет назад, улыбающийся и, можно сказать, девственно чистый.

Мод: А живопись?

Луи: Давай не будем об этом. Я писал десять лет, у меня даже был некоторый талант, а мои картины хорошо продавались. К несчастью, я дальше не пошел.

Мод: Это уже неплохо.

Луи: Нет, плохо. Видит бог, я очень нетребователен ко всему, что касается повседневной жизни, но живопись… Я хотел быть гением – мне не повезло. Так что прощай, живопись. Понимаешь?

Мод: Честно говоря, нет!

Луи: Неудивительно. Понятие абсолюта умерло. Люди не понимают очевидных вещей: чтобы создать нечто стоящее, нужно хоть немного таланта. Что за поколение! Любой идиот поет, пишет, сочиняет и к тому же рассказывает, как он это сделал и зачем. А еще непременно надо с кем-то спать, иначе тебя все будут фрустрировать, и быть счастливым, чтобы не сочли неудачником. Только представь себе это!

Мод: Такое ощущение, что тебе ничего не нужно от жизни. Помнишь ту ночь в Лондоне? Это было в… В каком же году…

Луи: В пятьдесят втором.

Мод: Тогда ты горел энтузиазмом, а теперь стал ко всему равнодушен.

Луи: Думаю, я, как обычно, был пьян.

Мод: Ты преувеличиваешь. Дай-ка глотнуть твоего эликсира. (Пьет.)Ты мне очень нравишься, Луи.

Прежде чем ответить, Луи отпивает из бутылки.

Луи: Ты тоже мне нравишься, Мод. Что собираешься делать дальше? Отпустишь на свободу этих несчастных?

Мод: Зачем? Ты с ума сошел? Мне же так весело. И потом, до конца дневника еще далеко. Нас ждут прекрасные дни, вот увидишь. Я отлично развлекусь.

Луи: Даже без Жана Лу?

Мод: Я ничего не говорила о Жане Лу.

Луи: А, извини.

Входят Анри с Изабель, вслед за ними Сильвиана.

Анри(весело): Я чувствую себя лучше. Прогулки на свежем воздухе поднимают настроение. Мы уедем отсюда помолодевшими если не на двадцать лет, то на десять точно. Особенно Эдмон. Любовь творит чудеса.

Сильвиана: Тихо!

Входит Эдмон.

Анри: Что случилось, Эдмон?

Эдмон: Знаете, из-за этого домкрата у меня начался приступ радикулита. А еще я получил письмо от жены. Алина передает вам пламенный привет.

Мод: Очень мило с ее стороны. А разве мы знакомы?

Эдмон: Хм… Даже не знаю.

Мод: Она по вам не очень скучает?

Эдмон: Спасибо за заботу, нет.

Изабель хохочет.

Анри: Изабель, прекрати!

Изабель, всхлипывая, выходит из комнаты, Анри делает шаг в ее сторону.

Луи: Оставь ее в покое. Пусть хоть раз посмеется над нами.

Все пьют и весело болтают.

Мод: Сегодня семнадцатое, да? Жаль, что прогулка оказалась недолгой – эта колымага уже не та, что была когда-то.

Сильвиана: А ведь раньше, когда за руль садился Жан Лу, он всех обгонял.

Анри: Да, он водил как ненормальный, но так хорошо.

Мод: Это точно… Помните, как… (Встречается взглядом с Луи и замолкает.)Ладно, у меня хорошая новость. Восемнадцатого июля, то есть завтра, мы едем в Тур на велосипедах.

Анри: На чем?

Эдмон: О нет!

Мод: Да, вы правильно услышали. Я купила новые велосипеды, завтра в десять утра встречаемся внизу, у входа.

Анри: Черт возьми! (Падает в кресло.)

Сильвиана: Мод, вы забыли про мой ишиас?

Мод: Велопрогулка – лучшее лекарство. Немного подвигаешься, и все придет в норму.

Сильвиана в ярости выходит.

Не понимаю, что с ней творится в последнее время, она так болезненно на все реагирует.

Луи: Это из-за Эдмона.

Эдмон: Из-за меня?

Луи: Да, дорогой мой. Разве вы не замечаете, что она пожирает вас глазами?

Эдмон(самодовольно): Вы издеваетесь… Но если вернуться к вашей безумной затее, Мод, вот что я скажу. Во-первых, из-за этого домкрата у меня начался приступ радикулита, во-вторых, я не садился на велосипед уже…

Анри: Честно говоря, мне тоже не по душе эта идея, но при мысли о том, что я увижу Эдмона, взгромоздившегося на велосипед, мне становится немного легче.

Мод: Эдмон, вы растолстели, немного физических упражнений вам не повредит. Алина будет мне благодарна. И потом, это же наше прошлое. Неужели вы не цените историческую правду? Вы ведь историк! (Поворачивается к Луи.)У тебя есть какие-то возражения?

Луи: Дорогая, мне абсолютно все равно, я что на своих двоих, что на велосипеде прямо двигаться не могу.

Мод: Тогда договорились. Вечером немного послушаем би-боп, ляжем пораньше, а завтра в десять утра в путь!

Занавес.

Сцена 3

Дорога. Те же действующие лица лежат в дорожной пыли с искореженными велосипедами. Одна Мод, целая и невредимая, гордо восседает в седле.

Анри(поднимаясь): Черт возьми… Черт возьми… Черт возьми…

Луи(утираясь): Не черт, а Сильвиана.

Анри: Действительно. Не поверни Сильвиана вправо так внезапно, тебе не пришлось бы делать маневр, чтобы объехать ее, и ты не врезался бы в меня в тот момент, когда этот идиот Эдмон налетел на нас…

Луи: Изображаешь комментатора гонки «24 часа Ле-Мана»? Какой смысл? Мы все равно лежим в дорожной пыли, точка. Впрочем, этим и должно было закончиться.

Анри: Вообще-то, пока мы ехали не торопясь, все шло отлично. Но при виде спуска я сразу понял, что мы обречены.

Эдмон: Я тоже. В ушах свистел ветер, в глазах туман, вместо людей цветные пятна… Ужасно! Анри, простите, что я проехался по вам, но я так крепко вцепился в руль, что не мог дотянуться до тормозов.

Мод(сухо): Может, хватит ныть? Все живы и здоровы, так что по коням!

Луи(непреклонно): Ни за что. Моя бутылка цела, я остаюсь с ней. Счастливого пути.

Эдмон: Мы тоже никуда не поедем. Будем сидеть тут.

Все садятся на землю.

Анри: Черт возьми, где Изабель?

Мод: Она промчалась мимо, как взбесившаяся лошадь. Думаю, у нее сломались тормоза. Сильвиана, ты не видела ее?

Сильвиана: Видела, но недолго – одну сотую секунды.

Мод: Забавно, я увидела, что Сильвиана, дурочка, свернула вправо, когда вы с Анри уже лежали посреди дороги, и тут мой мозг заработал с нечеловеческой скоростью. Я подумала: или упаду в канаву, а это настоящая катастрофа, учитывая, какие там заросли колючек… или проеду по вам – я не тяжелая, и у меня есть все шансы на успех. С ума сойти, как быстро принимаешь решения в подобных ситуациях.

Луи: Да, быстро и эгоистично. Ты говоришь о нас так, словно мы не люди, а ухабы или выбоины на дороге.

Эдмон: Но я же упал из-за вас. На велосипеде и так тяжело сохранять равновесие, а когда на пути встречаются препятствия…

Луи: Старина, скажите лучше, что мчались как ненормальный и раздавили нас своим весом, это будет правдой. Только не надо винить нас в своем падении!

Эдмон: Я ненормальный? Вы заплатите за это!

Он бросается на Луи, Анри его останавливает.

Мод(строго): Эй, ну-ка прекратите! Что такое? Эдмон, хотите подраться? Сильвиана, что ты с ним сделала? О, вот и Изабель.

Появляется заплаканная Изабель, она везет рядом велосипед.

Изабель(всхлипывая): Я упала в самом низу и разбила лицо… Всхлип… Оказалось, что тормоза не работают.

Луи: Их наверняка кто-то подпилил. Мы попали в роман Агаты Кристи и скоро все умрем.

Анри(забирая у Изабель велосипед): Не плачь, дорогая, ничего страшного не случилось. Ты немного ободрала нос, вот и все.

Изабель(садясь): Если бы только нос! Я порвала блузку из дикого шелка, посмотри… Нет, с меня хватит, хочу в Сен-Тропе.

Анри с велосипедом отходит от Изабель.

Сильвиана: Милая, вы выглядите неприлично. Позвольте одолжить вам шаль.

Сильвиана укутывает Изабель.

Эдмон: Зря вы так. Ха-ха…

Мод(развеселившись): Ого! Вот это да! Эдмон, откуда в тебе столько похоти?

Эдмон: Нормальный мужчина имеет право полюбоваться на красивую женщину.

Луи: Анри, не обращай внимания, у него шок.

Анри: Я не злюсь, мне плевать.

Мод: Что с тобой?

Анри: Ничего, мне весело. Когда я смотрю на Изабель и ее ободранный нос и слушаю бесконечное нытье по поводу Сен-Тропе, мне хочется расхохотаться.

Мод: Неужели? Кажется, ты приходишь в себя.

Анри: Да. Но ведь я сама доброта. Я люблю ее, она живет за мой счет, я в десять раз умнее, а она мечтает об инструкторах по плаванию! Господи, как мне это надоело!

Тишина. Изабель приходит в ярость.

Изабель: Что ты несешь? Может, мне послышалось?

Анри(запальчиво): Нет, не послышалось. Хотя, признаюсь, мне тяжело об этом говорить, ведь впервые я вижу тень сомнения в твоих словах.

Изабель: Ах вот как! Сажаешь на сломанный велосипед, я падаю на первом же спуске, а ты оскорбляешь меня при своих дружках…

Мод(гневно): «При своих дружках»! Вы ошибаетесь, мы никогда не были «дружками». Мы были друзьями, любовниками, врагами, но не дружками и даже не приятелями…

Луи(примирительно): Мод, оставь в покое этого ребенка, у каждого поколения свои слова.

Изабель(шмыгая носом): У Луи доброе сердце. У единственного из вас всех. Он хороший человек, хоть и много пьет.

Луи: Нет, доброты во мне ни на грош. Я гнусный тип. Но он еще хуже. (Показывает на Эдмона.)

Эдмон: Кто… Что… Я гнусный?

Луи(забавляясь): Он соблазнитель, коварный соблазнитель. Казалось бы, женатый человек, две взрослые дочери, и покушается на честь и достоинство нашей чистой Сильвианы. Как тут можно оставаться бесстрастным?

Анри: Он сделал это? Правда?

Луи: По крайней мере, пытался. Не знаю, что из этого вышло. Сильвиана, не расскажете нам?

Сильвиана: Луи, не изображайте идиота. Я сама соблазнила Эдмона.

Эдмон(горделиво): Ну уж нет… Раз пришло время открыть правду, я во всем признаюсь… Что греха таить, я пытался соблазнить Сильвиану…

Луи: Я расскажу вашей жене.

Эдмон: Боже мой, нет! Только не это… Какой позор…

Анри: Да ладно, Луи, пусть Эдмон делает что хочет. В конце концов, ты ему не мать и не сестра.

Луи: Слава богу, нет!

Анри: Что значит «слава богу»? Неужели быть матерью или сестрой Эдмона так унизительно?

Луи: Нет, но я не хотел бы оказаться на их месте.

Мод: Честно говоря…

Эдмон: Ну что вы, ей-богу! Мы же взрослые люди… И я… В общем, думаю, я был не первым у Сильвианы…

Луи: Вы хотите сказать, что Сильвиана, этот ангел во плоти, была не девственна?

Изабель: Надеюсь, что да.

Сильвиана: Не лезьте не в свое дело.

Изабель: Хочу и лезу. Раз уж здесь все чокнутые… Знаете, что вы чокнутые?

Мод: Ну и словечко! Кстати, Эдмон, вы не хотите загладить свою вину?

Эдмон: Конечно хочу. Даже скажу как.

Анри: Луи, может, простим его?

Луи: Хорошо… (Смеется.)Дорогой Эдмон, мальчик мой, неужели вы и вправду думаете, что я способен донести вашей жене? Конечно, nobody is perfect ^[7], но я ничего ей не расскажу.

Эдмон: Так это была шутка! Умеете же вы поиздеваться над людьми. А я уж испугался.

Мод(мечтательно): Кстати, по поводу «Nobody is perfect»… Это мне кое-что напоминает… Не помню, кто это придумал: Жан Лу или Луи, а может, даже я… Забыла… Стоял весенний вечер, мы сидели втроем и ужасно напились. Помнишь, Луи?

Луи: Нет, но это не удивительно!

Мод: Мы решили создать особенный клуб. Клуб терпимых людей, которые знают, что никто не совершенен, и не придают этому значения. Клуб людей, которые никого не осуждают. Не помнишь?

Луи: Нет, но это отличная идея.

Мод: Мы долго искали, но мало кого нашли. Жан Лу всю ночь таскал нас по городу, выискивая тех, кто достоин членства в клубе. К утру он потерял надежду.

Луи: Сколько народу было в итоге?

Мод: Кажется, шестеро, включая нас троих. Жан Лу придумал знак, который должен был остаться на всю жизнь… Кстати, Луи… Покажи-ка левую руку.

Луи(ошеломленно): Вот.

Мод(торжествующе): Видишь белый след на тыльной стороне ладони? Это и есть символ клуба «Nobody is perfect». Всем, кто вступил в него, Жан Лу прижег руку сигаретой.

Луи: Ты уверена? Знаешь, я не раз задавался вопросом, откуда взялась эта отметина… А ты? Покажи свою руку.

Мод(смущенно): Я полностью разделяла идею Жана Лу, но, понимаешь, след от ожога на женской руке – это не очень красиво. И потом, такая болезненная процедура…

Луи(мягко): Да, конечно. (Задумчиво потирает руки.)И что стало с клубом?

Мод: О, ты же знаешь, что происходит с такими вещами: они живут один вечер или один год, а потом благополучно забываются.

Эдмон: Нет, о таком клубе забывать нельзя. Друзья, мне нужна ваша поддержка! Я написал Алине, что хочу развестись с ней.

Анри: Как?

Сильвиана: Почему?

Луи: Что он несет?

Эдмон: Да. Я знаю, вы считаете меня занудой, но мне с вами хорошо и весело. Дома и в Сорбонне я умираю от скуки. Мне хочется остаться здесь, а не возвращаться к Алине и дочерям. Я готов хоть каждый день кататься на велосипеде, лишь бы не уезжать отсюда.

Луи: Ничего себе, бунт пятидесятилетних! Эдмон, а как же долг перед семьей и обществом?

Эдмон: С меня хватит. Не хочу больше жить на улице Сен-Жак и просиживать все вечера перед телевизором с Алиной и этими глупыми девицами. Или проверять идиотские работы студентов. Или читать идиотские лекции и чувствовать себя идиотским профессором. Хочу остаться с вами и совершать глупость за глупостью. В конце концов, мне осталось недолго жить.

Мод: С чего вы взяли? Вы больны?

Эдмон: Нет, просто я старый.

Мод: Что за бред, мы с вами одного возраста! И вы отлично себя чувствуете. Ну же, Сильвиана, сделай что-нибудь.

Сильвиана: Мод, я сделала все, что было в моих силах. Вам напомнить?

Мод: Да, ты права. Эдмон, не плачьте, мы что-нибудь придумаем. Хотите – можете больше не ходить в школу. А вашей жене мы пошлем денег. Скажите, мой милый, вряд ли вы со всеми своими дипломами много зарабатываете?

Эдмон(хлюпая носом): Триста плюс премии…

Мод: Да это же сущие гроши. Хотите – оставайтесь здесь, будете следить за домом. Может, Луи останется с вами.

Эдмон(заливаясь слезами): У-у-у, какой я несчастный, я всю жизнь мучился…

Мод(твердо): Луи, дай ему глотнуть.

Эдмон(в слезах): Никакого алкоголя!

Мод: Выпейте. А не то я позвоню Жозефине… э-э-э… то есть Алине. Давайте пейте. Бедный Эдмон, что на него нашло?

Луи: Это все молодость, моя дорогая. Вспоминать ее – все равно что дразнить тигра. Время идет-идет, и в один прекрасный день ты замечаешь, что уже не так юн. Эдмон, я рад, что вам понравилось пить, но это моя бутылка.

Луи хочет забрать бутылку, но Эдмон вцепляется в нее и залпом допивает остатки.

Эдмон: Ох как хорошо. Простите, мои нервы не выдержали.

Изабель: Прямо как мои тормоза.

Луи: Это одно и то же, моя дорогая. (Обращаясь к Эдмону.)Милый мой, вы не представляете, как приятно это слышать! Мы даже не думали, что у вас есть нервы.

Эдмон: Я нисколько не удивлен, что вы могли проявить сомнения на этот счет.

Луи: Эдмон, умоляю, не будьте педантом. Три минуты назад вы вели себя как нормальный человек.

Эдмон(в слезах): Я постараюсь, клянусь.

Мод: Ну хватит-хватит, не стоит плакать из-за таких пустяков.

Луи: Это единственное, что у нас осталось, моя дорогая…

Мод: Луи, прошу, избавь нас от своих разглагольствований. Ты очаровательный добрый алкоголик, но это не повод доводить Эдмона до слез.

Луи: Эдмон плачет не из-за меня, несчастного пьянчуги, который сидит на чужой шее. Он плачет, потому что он честный, образованный, женатый человек, хороший гражданин и отец, да к тому же известный ученый. Знаешь, когда ему было двадцать лет, у него тоже были мечты.

Сильвиана: О чем же он мечтал?

Мод: Все мы о чем-то мечтали. Но теперь с этим покончено. По крайней мере, я это четко осознаю. Гораздо лучше, чем ты. Ведь тебе наверняка на дне бутылки нет-нет да и является нечто… нечто светлое, доброе, беззаботное…

Луи: Ты права. Это случается, хоть и крайне редко.

Мод: А я, в отличие от тебя, не пью.

Тишина. Внезапно Мод заливается смехом.

Кстати, еще немного – и я изменю свое отношение к алкоголю.

Анри: Отличная идея. Больше женщин, больше приключений, больше бутылок… Округлых и тонких, светлых и темных…

Луи: Даже говоря об алкоголе, ты думаешь о женщинах.

Эдмон: Не знаю, выдержит ли моя печень…

Мод: Я куплю вам новую. Первый же умерший в Турени отдаст свою печень Эдмону. Сделаем пересадку, сейчас это ничего не стоит.

Эдмон: Когда я думаю, что у Алины ни разу в жизни не болела печень…

Мод: О нет! Мы не будем убивать вашу жену ради внутренних органов. Бросить ее – еще куда ни шло, но, уходя, прихватить печень – это уже нехорошо.

Эдмон: Мод, что вы говорите, мне такое и в голову не пришло бы!

Мод: Вам вообще ничего не приходит в голову!

Анри: Думаю, Эдмон прав. Нам надо остаться здесь, чтобы вместе состариться и умереть.

Мод: Хорошо. Я готова вас содержать.

Изабель: О нет! Кажется, вы окончательно сошли с ума!

Мод: Напротив, дитя мое. Зато вы начинаете раздражать нас своей молодостью, прекрасной фигурой и бунтовским характером. Скажу честно: нас это утомляет. Мы собрались вместе, люди одного поколения, не знающие, что такое презрение и снисхождение, и решили весело умереть вместе. Вас это удивляет?

Изабель: Анри… Анри… ты же не останешься здесь?

Анри: Еще как! Мы будем вспоминать юность, устраивать пикники, а по воскресеньям кататься на велосипедах. Не думаю, что ты захочешь разделить со мной эту жизнь. У тебя есть клубы и пляжи. И будущее. Но не забывай, радость моя, что однажды ты тоже состаришься. Как мы все.

Изабель(переходя на крик): Нет! Не говори этого!

Мод: Так и есть, только вы будете кататься на «веспах» в Сен-Тропе, а не на велосипедах в Турени, вот и вся разница.

Луи: Меняются только эпоха и климат. Ну и скорость.

Анри: Да, а все остальное как было, так и остается. Так что давай звони своему Жану Пьеру.

Изабель(обращаясь ко всем): Вы мне отвратительны.

Эдмон(с улыбкой): А вы мне очень симпатичны, милая девочка. И так привлекательно выглядите в этой кофточке… (Неспешно направляется в сторону Изабель.)

Луи: Да он маньяк, честное слово!

Сильвиана: Вовсе нет, просто вы его напоили.

Изабель(в ужасе): Анри… Он сошел с ума, посмотри на его глаза, он же меня изнасилует…

Анри: Ну, если это доставит ему удовольствие… (Покатывается со смеху.)

Эдмон: Конечно доставит.

Изабель: Что?

Эдмон(угрожающе): Конечно доставит. И потом, здесь каждый делает, что хочет.

Луи: Да он мертвецки пьян.

Мод(рассеянно, в то время как Эдмон устремляется в лес вслед за Изабель): Поскольку нам так хорошо вместе, осталось одно – обсудить меню. Думаю, у всех свои гастрономические пристрастия.

Луи: Мод, мы будем есть все, что ты приготовишь.

Анри: Даже вареные яйца.

Из леса доносится пронзительный вопль.

Мод: Анри, кажется, Эдмон насилует твою жену.

Анри: Вряд ли. Изабель бегает быстрее, так что я спокоен. Главное, чтобы убежала как можно дальше, и все будет отлично. А завтра она уедет отсюда. (Вытягивается на траве.)Как же хорошо полежать на травке.

Луи(мечтательно): Да, с ума сойти, как приятно. Что с нами случилось?

Мод(мягко): Мы снова молоды, мой дорогой.

Занавес.

Действие II

Сцена 1

Та же обстановка, что в сцене 2 действия I, но идет дождь, а в камине горит огонь. Мод, Сильвиана, Анри и Эдмон играют в карты. Луи сидит у огня, погрузившись в думы.

Мод(обращаясь к Эдмону): Ну что, решились?

Эдмон(с сомнением в голосе): Я могу думать, сколько захочу.

Мод: Вижу, вы не торопитесь. И кажется, бедная Алина не очень-то счастлива с вами…

Эдмон ходит.

Ага, можете сдаваться! Валет! Сильвиана, дорогая моя, считай, мы выиграли. У меня белот, так что у них никаких шансов на победу. Вперед!

Эдмон: Белот? Что за белот?

Мод: Бубновый.

Эдмон: Не может быть, у меня недавно была бубновая дама.

Мод: Значит, у меня белот червей.

Анри: Я не слышал, чтобы ты сообщала о белоте.

Мод: То есть я жульничаю? Скажи это прямо.

Анри: Не жульничаешь, а ошибаешься.

Мод: В картах это одно и то же… Правда, Луи? Луи, проснись!

Луи: Ну вы же не на деньги играете. Так что не стоит ссориться.

Мод: Белот без ссор – это не белот. И я, между прочим, говорила, что у меня король и дама.

Сильвиана: Какая пошлая игра, этот ваш белот!

Мод: Пошлая? Это же детская забава… Дорогая моя, я видела, как на Багамах светские люди ставили по доллару на каждый балл, играя в джин-рамми. Там ты быстро поняла бы, что такое пошлость. Эдмон, будете сдавать? Или вы дуетесь на меня?

Эдмон: Я выпил бы немного кальвадоса.

Мод: Ого! Луи, у тебя появились последователи: Эдмон пьет кальвадос, Сильвиана – мятный ликер, Анри – джин-тоник… Что происходит?

Луи: Жизнь невыносима, но тебе, моя дорогая, этого не понять. ЛСД, алкоголь, транквилизаторы и морфий позволяют немного ускорить ход времени.

Мод: Ты прав. Но мне и так нравится жизнь, без таблеток и алкоголя. Эдмон, я сняла.

Луи: Да, но ты же чудовище, моя дорогая.

Мод: И правда, как я могла об этом забыть! Тогда скажи на милость, на земле есть кто-то помимо неудачников и чудовищ?

Луи: Никого, моя бедная Мод, больше никого. Разве что бесстрашные псы, вот и все.

Анри: Кто-кто?

Луи: Псы. (Изображает): Гав! Гав!

Анри: Я пас.

Сильвиана: Я тоже пас.

Эдмон: Пас.

Мод: Он пьян. Снова пьян. А у меня терц.

Луи: Я скучаю по парижским барам.

Мод: Езжай в Париж.

Луи: Мне страшно. Надоело выбиваться из сил, чтобы заработать десять франков. Эдмон страдает без студентов, Анри без женщин… Но мы все боимся. К счастью, ты тоже скоро соскучишься по интригам и путешествиям, и нам придется свалить отсюда. Уф!

Анри: Он бредит. Мод, я в восторге от твоего гостеприимства… (Целует Мод руку.)

Эдмон: Да, я полностью разделяю чувства Анри. (Тоже склоняется к руке Мод.)

Мод(вскрикивает): Ах! Вы с ума сошли! Эдмон, что случилось? Он меня укусил.

Анри: Укусил?

Мод: Да, укусил. Вот, посмотри.

Анри: Эдмон, объясните наконец, что с вами происходит?