Текст книги "Солнцезащитный крем и гримуары (ЛП)"
Автор книги: Флер ДеВиллейни
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
Рядом со мной Эллиот наблюдает, как струя воды грациозно изгибается между чашами.
– Никаких взрывов, – гордо говорит он.
– Никаких взрывов, – повторяю я.
Его улыбка смягчается, становясь такой тёплой, что у меня начинает болеть грудь.
– Видишь? – бормочет он. – Я знал, что ты сможешь это сделать.
Его телефон вибрирует, и он поднимает палец.
– Это Эллиот. Ага. Да. Хорошо, я буду там.
Он кладёт трубку и протягивает руку через стол, чтобы сжать мою руку.
– Мне очень жаль, но на пирсе чрезвычайная ситуация.
– Я думала, ты не дежуришь на этой неделе, – я провожу вилкой по недоеденному куриному салату с клубникой и голубым сыром, втыкая грецкий орех в малиновую заправку.
Напротив меня Эллиот извиняющее морщится.
– Нет, но это чрезвычайная ситуация, требующая мобилизации всех сил, – он снова проверяет свой телефон, который вибрирует в третий раз за две минуты. – Одно из рыболовецких судов обнаружило раненого дельфина, запутавшегося в сети. Им нужны все.
Разочарование тут же сменяется беспокойством.
– О нет. Это что-то серьёзное?
– Надеюсь, нет, – он засовывает телефон обратно в карман и поднимается на ноги. – Но мне нужно идти, прежде чем они отправят за мной поисковую групп.
– Полагаю, спасение морских обитателей – приемлемое оправдание, – легкомысленно поддразниваю я, хотя его внезапное отсутствие уже вызывает у меня боль в груди.
Его улыбка становится теплее.
– Обещаю, я всё исправлю, маленький Рен.
Это прозвище обволакивает меня, словно тёплая океанская вода.
Маленький Рен.
Моё предательское тело мгновенно реагирует, воспоминания проносятся в голове – пляжная вечеринка при лунном свете, его руки на моей талии в бассейне, грубое скрежетание его щетины по моей шее, то, как он смотрел на меня, словно я была чем-то драгоценным и опасным одновременно.
Синяк на его щеке от драки с Чейзом уже зажил. Мне хотелось думать, что мои внимательные прикладывания льда и «уход» помогли, хотя, вероятно, это просто исцеление оборотня.
Воспоминание о том, как я сидела у него на коленях в кресле, прижимая к лицу пакет со льдом, пока он бесстыдно флиртовал со мной каждые тридцать секунд, вызывает у меня приятное тепло в животе.
Он наклоняется и быстро целует меня в щеку.
– Не скучай по мне слишком сильно.
– Ничего не обещаю.
– Вот это моя девочка, – его ямочки на щеках лукаво сверкают. – Можешь забрать мой десерт.
Прежде чем я успеваю оправиться от бешено колотящегося сердца, он машет рукой в сторону стойки.
– Увидимся на другой стороне, Рик!
Мэверик фыркает из-за кассы.
Затем Эллиот выбегает за дверь в потоке солнечного света и солёного морского бриза.
И вот так, в кабинке становится слишком пусто.
Я съела сотни блюд в одиночестве, прежде чем вернуться в Бухту Полумесяца. Целые годы контейнеров с едой на вынос балансировали у меня на коленях, пока я отвечала на электронные письма в полночь.
Но где-то между фальшивыми свиданиями, уроками плавания и магическими практиками на его кухне Эллиот Фицджеральд незаметно стал частью моей рутины.
Частью моего дня.
И его отсутствие тяжело давит на мою грудь.
Я втыкаю ещё одну клубнику слегка сильнее, чем нужно.
В этот момент в дверь входит Броуди Брэкстон.
Конечно, входит.
Блондинка с невероятными формами и таким декольте, что оно может представлять угрозу общественной безопасности, цепляется за его руку, пока он входит, словно ему принадлежит весь город.
Отлично.
Инстинктивно я опускаюсь ниже в кабинке и хватаю меню, делая вид, что изучаю специальные предложения с внезапным, меняющим жизнь интересом.
Может быть, если я спрячусь достаточно долго, он…
На самом деле, что, чёрт возьми, я делаю? Он больше не имеет надо мной власти. Я, ради богини, Кэтрин Прескотт.
Я сажусь в кабинке, выпрямляя спину и высоко подняв подбородок.
Я справлюсь. Я устала убегать. Устала из кожи вон лезть ради людей, которые смотрят на меня как на номер. Устала отталкивать свою магию и семью. Готова снова принять себя. И, возможно, сделать наши отношения с Эллиотом чем-то большим, чем просто прикрытием.
Уголки моих губ приподнимаются, когда я сосредотачиваюсь на стакане воды передо мной. Я кручу пальцем, втягивая магию внутри себя, и наблюдаю, как вода закручивается мерцающей дугой, перепрыгивая через край, прежде чем вернуться в стакан, не разбрызгав ни капли.
– Ну, если это не маленькая мисс Прескотт, – протягивает Броуди, делая паузу и прислоняясь к дивану напротив меня. – А где твой парень-рыбка?
– Наверное, занимается своими делами по спасению на море, – я не спеша встречаю его взгляд, прежде чем взглянуть ему через плечо. – Тебе что-нибудь нужно? Я немного занята и не хотела бы отнимать у тебя больше времени…
Я жестом указываю на блондинку, нетерпеливо ёрзающую за его спиной, со скрещёнными на груди руками, которая смотрит то на нас, то на него.
– Броуди, я голодна, – хнычет она, потянув его за бицепс.
– Пожалуйста, не дай мне задерживать тебя. Я всё равно собираюсь уходить. Мне нужно подготовиться к свиданию с моим парнем.
Броуди шагает вперёд и опирается на стол.
– Если тебе когда-нибудь надоест… – начинает он, но не заканчивает фразу, когда всё содержимое моего стакана с водой взлетает в воздух и выливается ему на голову, пропитывая его рубашку ледяной водой. Прежде чем он успевает среагировать, раковина за стойкой включается и обрызгивает его прямо в затылок мощной струёй воды.
Он отступает назад, захлёбываясь и вытирая воду с лица.
– Ну ты, маленькая ведьма…
– Эй, могу я тебе ещё что-нибудь принести? – раздаётся низкий голос рядом со мной.
Я поднимаю взгляд и вижу Маверика, широкоплечего мужчину в фланелевой рубашке, возвышающегося у стола с кофейником в руках.
– Нет, спасибо. Мне и так хорошо, а обед был превосходным.
– Ты заплатишь за это, Кэт.
– За что заплатишь, Броуди? Я как раз доедаю свой обед. Тебе действительно стоит попробовать салат из клубники и курицы. Возможно, это уравновесит твоё угрюмое настроение.
– Тогда как ты это объяснишь? – он указывает на свои мокрые волосы и рубашку, с которых капает вода на пол закусочной.
– Броуди, мы буквально живём в приморском городке с непредсказуемым напором воды, – я пожимаю плечами, прежде чем вытереть губы салфеткой.
– У меня нет на это времени. Пойдём, Челси, пошли.
Броуди поворачивается, чтобы уйти, но женщина не двигается.
– Челси, я сказал, пошли, – он останавливается, оглядываясь через плечо.
– Меня зовут не Челси, а Бетани, – она достаёт ключи из сумочки и проходит мимо Броуди. – И ты можешь идти пешком. Не утруждайся больше мне звонить.
Уши Броуди вспыхивают ярко-красным, когда дверь закусочной закрывается за ней. Он открывает рот, но затем переводит взгляд с меня на Маверика, стоящего позади меня, после чего тоже поворачивается и выбегает.
– Ты в порядке? Тебе нужен кто-нибудь, чтобы проводить тебя до машины?
Тёмные глаза Маверика на мгновение скользят к входу, прежде чем многозначительно вернуться ко мне.
– Нет, я думаю, я в порядке, – напряжение в моих плечах немного спадает. – Можно мне взять несколько коробочек на вынос и счёт?
Меньше всего мне сейчас хотелось ещё еды, но я не хотела выбрасывать прекрасный клубничный салат и десерт только потому, что Броуди решил оказаться рядом со мной. Или потому, что я только что дала отпор своему школьному обидчику.
Маверик поднимает бровь.
– Эллиот уже рассчитался перед тем, как уйти.
– Правда?
– Мхм, – Маверик кивает в сторону кухни. – Сказал, что если я позволю тебе заплатить, он бросит меня в океан.
Из меня вырывается смех, прежде чем я успеваю его сдержать.
Конечно, сказал.
Вот это по-Эллиотски.
От этой мысли у меня в животе разливается неловкое тепло.
Маверик слишком долго смотрит на меня, прежде чем прислонить свою огромную руку к дивану.
– Знаете, мисс Прескотт, вы выглядите немного напряжённой, – его губы изгибаются в улыбке. – Вы пробовали посетить спа-салон «Всасывание и безмятежность», пока вы в городе? Мои клиенты от него в восторге.
Вопреки себе, я фыркаю.
– Вы, должно быть, это выдумываете. Я почти боюсь спросить, что означает часть про «Всасывание».
Маверик теперь широко улыбается.
– Обёртывания из водорослей.
– Можно обмотаться водорослями, просто прогулявшись по приливу.
– Верно, – торжественно говорит он. – Но, очевидно, массаж горячими камнями меняет жизнь.
– Мм. Конечно. Определённо звучит законно.
– Послушайте, я здесь просто подаю блины и эмоциональную поддержку, – он хватает из-за прилавка две коробки и ставит их на стол. – Но если у вас есть свободный день, почему бы не попробовать что-то новое?
***
Прошло больше недели с тех пор, как я открывала электронную почту, или отправляла новое резюме. Я даже отключила уведомления о новых письмах на телефоне.
Тётя Мирабелла позвонила вчера и сообщила информацию о своём рейсе, когда она вернётся домой через две недели. Она спрашивала о новостях с поиском работы, и когда я сказала ей, что пока ничего не нашла, но все ещё пытаюсь, она напомнила, что я могу оставаться столько, сколько захочу, потому что дом мой так же, как и её, и ей нужна компания.
И я буду скучать по Джин, когда уеду.
И по Эллиоту.
Я качаю головой и выхожу из машины, оглядываясь по сторонам, прежде чем перейти улицу и остановиться перед спа-салоном «Всасывание и безмятежность».
– Почему я не сделала массаж раньше, я никогда не пойму, – я поправляю сумочку на плече, прежде чем открыть дверь, и тихий колокольчик звенит, когда я вхожу.
– Добро пожаловать в спа-салон «Всасывание и безмятежность». Меня зовут Мина. Чем я могу вам помочь? – стройная женщина за стойкой регистрации тепло улыбается, её голос тихий и успокаивающий, словно её научили успокаивать людей одним лишь инстинктом. Тихая инструментальная музыка доносится из вестибюля, сливаясь с едва слышным журчанием настольного фонтана, расположенного рядом со стеной, увитой плющом.
– Привет, Мина, – я заправляю прядь волос за ухо, внезапно осознавая, как сильно помялось моё летнее платье от того, что я сидела в машине и раздумывала, заходить ли внутрь. – Я хотела спросить, есть ли у вас сегодня свободные места на массаж?
– Конечно, – браслеты Мины тихонько позвякивают, когда она что-то набирает на компьютере. – У нас есть свободное место примерно через пятнадцать минут. Октавиус как раз заканчивает с клиентом, – её улыбка становится более многозначительной. – Какой вид услуги вас интересует?
Она протягивает мне толстую кремовую карточку с золотым тиснением. Под элегантными закрученными узорами перечислены как минимум двенадцать вариантов: глубокий массаж, ароматерапия, массаж горячими камнями, вакуумная терапия, уход за лицом.
– О, не знаю, – рассеянно признаюсь я, просматривая список, не читая его до конца.
– Что у вас происходит в жизни? – мягко спрашивает Мина. – Я могу помочь сузить круг того, что вам лучше всего подойдёт.
Как мне объяснить, что я потеряла работу? Что каждый отправленный мной отклик уходит в никуда? Что я чуть не утонула дважды за последний месяц? Что я влюбляюсь в мужчину, который заставляет меня чувствовать себя собой больше, чем за последние годы, но если я найду работу в городе, мне придётся оставить его – и этот маленький приморский городок – через две недели?
Вместо этого я пожимаю плечами и возвращаю карточку.
– Просто обычные жизненные стрессы.
Мина смотрит на меня слишком долго, словно видит насквозь эту неубедительную ложь, прежде чем её выражение лица смягчается.
– У меня есть как раз то, что нужно, – говорит она. – И скидка для новых клиентов. Позвольте мне принести вам воды.
В спа-салоне едва уловимый аромат эвкалипта и цитрусовых, когда она исчезает за боковой дверью. Через мгновение она возвращается, неся охлаждённый стакан, покрытый конденсатом.
– Клубника, имбирь и лимонный настой, – объясняет она, протягивая мне стакан.
Первый глоток – прохладный и свежий, сладкая клубника уравновешивается терпким имбирём. На вкус как свежий напиток из летнего сада, и неожиданно он напоминает мне мою тётю. О ленивых послеполуденных часах на её кухне, когда она бросала травы в кувшины с водой и утверждала, что любая проблема кажется меньше, когда ты выпиваешь достаточно воды.
Возможно, остаться здесь ещё на несколько недель было бы не так уж плохо, если с работой не сложится.
– Это отлично успокаивает боль в мышцах и уменьшает воспаление после процедуры. – Мина жестом приглашает меня следовать за ней по мягко освещённому коридору. – Сюда.
Комната, в которую она меня ведёт, тусклая и прохладная, освещённая мерцающими янтарными свечами на полках. Стеклянные баночки с маслами стоят на столешнице рядом с аккуратно сложенными полотенцами. Где-то неподалёку воздух наполнен таким сильным ароматом лаванды и бергамота, что я почти чувствую их вкус.
– Можете оставить свои вещи на полке и раздеться до комфортной для вас степени, – тихо говорит мне Мина. – Ложитесь лицом вниз под простыню, и Октавиус скоро войдёт. Если вам что-нибудь понадобится раньше, просто позвоните в этот колокольчик.
Она указывает на крошечный серебряный колокольчик рядом с маслами, прежде чем тихо выйти из комнаты.
Я допиваю последний глоток воды и отставляю пустой стакан в сторону. Пол тёплый под моими босыми ногами, когда я снимаю сарафан и нижнее белье, прежде чем скользнуть под простыню. Ткань окутывает меня, как прохладная вода, шелковистая на перегретой коже. Впервые за несколько дней – может быть, недель – я делаю глубокий выдох.
Через несколько минут дверь снова открывается.
– Ложитесь лицом сюда. Руки расслаблены вдоль тела, – спокойно говорит глубокий голос. – Есть ли какие-то конкретные зоны, где есть напряжение?
– Наверное, плечи и шея.
– Они всегда первыми сдаются, когда жизнь становится тяжёлой.
Что-то в том, как он это говорит, заставляет мою грудь неожиданно сжаться.
Тёплое масло растекается по моей коже за мгновение до того, как сильные руки скользят от шеи вниз по спине. Я чуть не стону от первого же прикосновения к узлам рядом с плечами. Каждое медленное движение, кажется, растапливает что-то напряжённое и ноющее внутри меня, снимая стресс, о существовании которого я даже не подозревала.
Октавиус работает методично, чередуя глубокое давление и более лёгкие движения, которые оставляют тепло, распространяющееся по моим мышцам. К тому времени, как он переходит к моим рукам и ногам, моё тело становится без костей, тяжёлым в самом лучшем смысле этого слова.
Его пальцы нежно перебирают мои волосы, пока он массирует кожу головы, надавливая на точки возле висков и основания черепа. Из меня вырывается тихий, головокружительный вздох, прежде чем я успеваю его остановить. До сих пор я даже не знала, что там может быть напряжение.
Затем появляются присоски.
Тёплые стеклянные пластинки одна за другой прижимаются к моей спине и шее, за ними следует странное ощущение натяжения. Сначала сдавливающее, затем неожиданно облегчающее, словно давление снимается прямо с моей кожи. Покалывающее тепло распространяется волнами, спускаясь по позвоночнику и вдоль конечностей. Под всем этим есть что-то ещё.
Волшебство.
Не дикое и хаотичное, как в последнее время. Нежное. Тихо жужжащее под моей кожей, как океанские приливы, сглаживающие острые камни.
Впервые за, кажется, целую вечность, я не чувствую себя сломанной.
Я чувствую себя лёгкой. Парящей. В безопасности.
Как когда я в объятиях Эллиота.
К тому времени, как присоски снимаются одна за другой, я уже наполовину засыпаю под простынёй. Октавиус накрывает меня тёплыми одеялами, окутывая теплом, которое проникает до самых костей.
Стекло тихо звенит о полку. Дверь бесшумно открывается.
– Не торопитесь вставать, – шепчет он. – Иногда после глубокого массажа и вакуумной терапии у людей кружится голова. Вас ждёт свежая вода.
Дверь снова щёлкает.
Я лежу еще минуту, вдыхая аромат лаванды и бергамота, пока издалека доносится музыка. Моё тело расслаблено и тёплое, словно все острые углы внутри меня отшлифованы.
В конце концов, я заставляю себя встать, выпиваю стакан свежей воды, стоящий на стойке, и одеваюсь.
Я расплачиваюсь с Миной на ресепшене, благодарю её и направляюсь к машине, чувствуя себя легче, чем за последние несколько недель. Когда я выхожу на улицу, солнце позднего вечера ощущается золотистым на моей коже, а не давящим.
Почти с надеждой.
Достав телефон, я открываю сообщения, чтобы написать Эллиоту и пригласить его на ужин. После того, как его неожиданно вызвали на работу на весь день, он заслуживает хорошего ужина.
Прежде чем я успеваю что-либо напечатать, на экране появляется уведомление о новом электронном письме.
Клянусь, мои уведомления были отключены.
Не то чтобы это имело значение. Я уже несколько недель не получала никаких стоящих писем.
У меня переворачивается желудок.
Я открываю его.
Приглашение на очное собеседование в «Кэмдон Корп».
На секунду я просто смотрю на слова, светящиеся на экране, в то время как тёплый морской бриз внезапно кажется намного, намного холоднее.
Глава 17
Эллиот
– Ты уверена, что справишься с Джин и Манго? – она переводит взгляд с меня на ящерицу у меня на руках и на собаку, лежащую у моих ног с головой между лап. – Я хотя бы Манго могу взять.
– Конечно. Последнее, о чём тебе нужно беспокоиться, это эти двое, пока ты пытаешься произвести хорошее впечатление, – я наклоняюсь и чешу макушку Джин. Она скулит, хвост стучит по земле. – К тому же, это всего на два дня. Потом ты вернёшься.
Кэтрин смотрит на меня с сомнением, затем вздыхает и бросает свою сумочку и дорожную сумку на заднее сиденье.
– Спасибо, Эллиот. За всё, – она обнимает меня за шею, и я вдыхаю знакомый аромат жасмина и морской соли, удерживая её, не желая отпускать. – Я серьёзно.
«Не отпускай её».
– Конечно, – я сдерживаю остальные слова, игнорируя его.
– Я немного нервничаю. Я не проходила собеседования уже много лет, – она отступает назад, поправляя выбившуюся из пучка прядь волос.
– У тебя всё получится. У тебя есть навыки, целеустремлённость и огромный потенциал. Идеальное сочетание.
– Ты так думаешь? – она встречается со мной взглядом.
– Я уверен. А теперь поезжай. Напиши мне, когда доберёшься до отеля, чтобы я мог сообщить этим двоим, что ты в безопасности.
Я открываю заднюю дверь машины, и Джин запрыгивает внутрь. Кэтрин пристёгивается на водительском сиденье и выезжает со двора, помахав в последний раз рукой, прежде чем исчезнуть за углом.
– Ну, вы двое, нам лучше вернуться, – я пожимаю плечами и сажусь в машину, совершая короткую поездку домой.
Я кормлю Джин свежеприготовленным собачьим кормом, а Манго – миской шевелящихся мучных червей. Почему бы не побаловать их, пока Кэтрин нет. Мы все заслуживаем небольшого угощения.
Ничего по телевизору не привлекает моего внимания, пока я переключаю каналы. Все мои мысли заняты тем, как она блестяще пройдёт это интервью и бросит меня навсегда через несколько недель.
«Она нуждается в нас. Ей будет ужасно на этой новой работе».
– Ты имеешь в виду, что она нужна нам?
Джин поднимает взгляд с дивана, когда я ёрзаю в кресле. Прошло больше недели после пляжной вечеринки в полнолуние, а кресло все ещё пахнет Кэтрин, её слабый аромат жасмина и морской соли въелся в ткань.
Мой телефон пищит. Я беру его, но это просто групповой чат парней.
«Эллиот. Мы все в «Приливе».
«Я в порядке. Спасибо, кстати».
«Да ладно, чувак. Ты совсем перестал тусить с нами».
«Я занят присмотром за животными».
«Отговорки».
Я смотрю на Манго, спящего на подлокотнике дивана рядом с Джин.
«Хорошо. Дайте мне пятнадцать минут».
Я быстро переодеваюсь в плавки и натягиваю на себя выцветшую, размягчённую солью футболку, прежде чем побежать к машине. Воздух позднего вечера ещё тёплый, с набережной доносится запах солнцезащитного крема, морской воды и жареной еды.
К тому времени, как я подъезжаю к «Приливу», здесь уже шумно.
Музыка льётся из открытых окон вместе со взрывами смеха и треском бильярдных шаров. Патио заполнено загорелыми туристами и местными жителями, всё ещё присыпанными песком с пляжа. Как только я поворачиваю за угол к задней террасе, из-за стола сёрферов, толпившихся под гирляндами, раздаётся хор ликования.
– Вот он!
– Наконец-то, Фицджеральд.
Руки хлопают по моим плечам и спине, когда я протискиваюсь между стульями. Большинство из нас будут играть в турнире по пляжному волейболу в следующие выходные. Ничего профессионального, но здесь к этому относятся как к Олимпийским играм. Соперничество глубоко укоренилось, заключаются пари, а уязвлённое самолюбие обычно длится дольше, чем ушибленные рёбра.
– Лиам, налей ещё! – кричит кто-то в сторону бара.
Бармен машет нам рукой.
Прежде чем я успеваю сесть, Дилан выливает остатки пива из кувшина в запотевший стакан и суёт его мне в руку.
Я делаю большой глоток, холодное пиво скользит по горлу, а конденсат стекает по пальцам. Первый глоток прорезает жар, всё ещё прилипший к коже после дня.
– Так где твоя девушка? – спрашивает Джеймс с ухмылкой.
Пара парней тут же наклоняются ко мне, как акулы, учуявшие кровь в воде.
Как мне объяснить, что она технически не моя девушка? Что то, кем мы с Кэтрин являемся, существует где-то в размытом пространстве между временным и неизбежным?
Разве это вообще имеет значение?
Вместо этого я ухмыляюсь и чокаюсь стаканом с его.
– Когда ты уже заведёшь девушку? – парирую я. За столом раздаются насмешки и смех.
– Никогда, – драматично говорит Дилан. – Женщины чувствуют в нём проблемы с обязательствами.
Джеймс указывает на меня.
– Нет, Эллиот – вот кто здесь шокирует. Мистер «Я не люблю отношения», вдруг стал играть в семью.
Я пожимаю плечами, пытаясь вести себя непринуждённо, хотя, услышав это вслух, чувствую что-то странное в груди.
– Ребята, вы готовы к следующей неделе? – спрашиваю я, уводя разговор от себя.
– Надрать тебе задницу?
Я громко смеюсь.
– Надрать мне задницу? Если я правильно помню, мы так сильно разбили вас в прошлом году, что ты неделю кашлял водорослями.
За столом раздаётся вой.
– Пфф. Это было в прошлом году, – Джеймс напрягает мышцы, прежде чем толкнуть меня в плечо. – Я теперь совсем другой зверь.
– Ты всё ещё как доска для серфинга.
Снова смех.
– Кроме того, – продолжает он, обвиняющее указывая на меня, – ты смягчился. А я-то думал, Эллиот Фицджеральд умрёт в одиночестве с доской для серфинга и пивом.
– Ну… – я с усмешкой опрокидываю бокал. – Когда встретишь ту самую…
Мой телефон вибрирует на столе, прежде чем я успеваю закончить.
«В безопасности, в отеле. Уже скучаю по Джин и Манго».
«И по тебе».
Ещё один сигнал, и приходит фото.
Кэтрин, раскинувшаяся на кровати в отеле, тёмные волосы развеваются на белых простынях. На ней одна из моих белых хлопковых рубашек на пуговицах, ткань помята и слегка просвечивает под тёплым светом прикроватной лампы. Голые ноги исчезают под подолом, и очертания её сосков едва заметно просвечивают сквозь тонкую ткань.
Моя рубашка.
Жар так быстро пронзает живот, что почти больно.
«Ты выглядишь прекрасно».
Пузырёк с текстом появляется почти мгновенно.
«Позвонишь мне?»
«Дай мне пятнадцать минут. Съездил в город».
– Ребята, мне нужно бежать.
В ответ раздаётся хор стонов.
– Но ты же только что пришёл!
– Подкаблучник, – обвиняет Дилан.
– Кажется, я оставил воду включённой в доме, – лгу я.
Джеймс громко фыркает.
– Это худшее оправдание, которое я когда-либо слышал.
– Серьёзно, – кричит мне вслед кто-то другой. – Хотя бы скажи про взрывную диарею или что-нибудь правдоподобное.
Я показываю им средний палец через плечо, невольно ухмыляясь, направляясь к парковке.
Как только я сажусь в машину, я шумно выдыхаю и откидываю голову на спинку сиденья.
Богиня.
Образ её в моей рубашке запечатлелся в моей памяти.
Я завожу двигатель и выезжаю на дорогу, еду домой так быстро, как только могу по правилам дорожного движения, стараясь не думать о том, что у меня всю дорогу мучительно сильное возбуждение под плавками.
На пятнадцатой минуте мой телефон вибрирует от видеозвонка, как раз когда я ложусь в постель.
– Привет, – говорю я, отвечая.
Её лицо озаряет экран – розовые губы, блестящие глаза.
– Привет, – отвечает она задыхаясь. – Жаль, что тебя здесь нет…
– Я рад, что ты благополучно добралась… – начинаю я, и мы оба замолкаем, улыбаясь.
– В отеле огромная кровать, – она поднимает телефон одной рукой, чтобы показать белые простыни и огромные подушки.
Но я почти ничего не замечаю.
Моё внимание тут же переключается на другую руку, исчезающую под краем моей рубашки между ее бёдер.
У меня пересыхает во рту.
– Кэтрин, – грубо выдавливаю я, голос и так напряжён.
Тихий звук, который она издаёт в ответ на мой тон, пронзает меня насквозь.
– Что ты делаешь? – бормочу я, хотя точно знаю, что она делает.
– Но эти простыни далеко не такие мягкие, как твои, – её ресницы смыкаются, рука движется медленнее, дразня, губы приоткрываются на прерывистом дыхании.
Вид того, как она в моей рубашке трогает себя в гостиничном номере в трёх часах езды, чуть не сводит меня с ума.
– Богиня, Рен, – я спускаю плавки ровно настолько, чтобы освободиться, и с шипением обхватываю рукой свой пульсирующий член. Он уже каменный, капелька смазки блестит на кончике. – Покажи мне.
Её взгляд снова скользит к экрану, с тяжёлыми веками и пылающим жаром.
– Только если ты мне покажешь.
Я поворачиваю телефон так, чтобы она видела мою руку, обхватывающую мой член, и подстраиваюсь под её темп.
– Вот и ты, – шепчет она.
Этот тихий комплимент заставляет жар бурлить в моих венах. Я медленно ласкаю себя, пытаясь сохранить хоть какой-то контроль, но это невозможно, когда она смотрит на меня так – волосы рассыпаны по белым простыням, щеки розовые, рубашка сползла с одного плеча.
– Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь? – хрипло спрашиваю я.
Лёгкая улыбка изгибает её губы.
– Я надеялась, что ты мне расскажешь.
Я тихонько стону, на секунду откидывая голову на подушки, прежде чем заставить себя снова посмотреть на неё.
– Рен, – предупреждаю я, голос становится грубее. – Если ты будешь так на меня смотреть, я сейчас сяду в машину.
Она кусает губу, пытаясь – и безуспешно – скрыть довольное выражение, расцветающее на её лице.
– Может быть, я этого хочу.
– Не дразни меня, Рен.
– Давай со мной, Эллиот, – говорит она, выгибаясь на кровати в отеле, приоткрывая рот и ускоряя движения пальцев.
Я отвечаю ей тем же движением, наблюдая, как с её губ срывается стон.
Мои ноги напрягаются, пальцы ног сжимаются, и я кончаю на бедра.
Всё её тело расслабляется перед камерой, довольная улыбка изгибается на её губах, когда она смотрит на меня полуприкрытыми глазами.
– Спокойной ночи, Эллиот.
– Спокойной ночи, Рен. И удачи завтра.
Видеочат заканчивается, экран гаснет, и я с досадой падаю на подушку.
Я не думаю, что переживу, если она получит эту работу и уедет.
Глава 18
Кэтрин
Я стою перед возвышающимся небоскрёбом, солнечный свет так ярко отражается от зеркальных окон, что мне приходится щуриться. Крупные квадратные буквы логотипа «Кэмдон Корп» возвышаются над головой, словно судя каждого, кто проходит под ними. Жара окутывает городские улицы, густая и влажная, неся запах выхлопных газов, бетона и чего-то смутно металлического.
Богиня, как я привыкла к Бухте Полумесяца.
К пропитанному солью морскому воздуху и океанскому ветру, проникающему сквозь открытые окна. К улицам, наполненным волшебством под ногами. По сравнению с Бухтой Полумесяца город кажется грязным. Пустым. Словно кто-то вытер всё волшебство из мира, оставив после себя только сталь и смог.
– У тебя всё получится, Кэт, – шепчу я, скорее приказывая, чем подбадривая, поправляя лацканы пиджака.
Сегодня утром наряд казался идеальным – профессиональный, сшитый по фигуре, элегантный. Такой наряд носят женщины, которые точно знают, что делают. Но теперь, несмотря на платье без рукавов под пиджаком, у меня по коже бегут мурашки. Ладони влажные. Пульс не замедляется.
Тревога в животе усиливается.
Может быть, потому что это собеседование вдруг стало чем-то большим, чем просто работа.
Как доказательство.
Доказательство того, что я могу выжить за пределами Бухты Полумесяца. За пределами магии. За пределами него.
Я тут же отгоняю эту мысль.
Двойные двери раздвигаются передо мной, и ледяной воздух кондиционера обдувает мою кожу с такой силой, что на коже выступают мурашки. Я захожу внутрь, каблуки резко цокают по полированному мраморному полу, и направляюсь прямо к блестящим лифтам из нержавеющей стали.
Мои пальцы чуть не соскальзывают с кнопки тринадцатого этажа.
Конечно, в этом здании есть тринадцатый этаж.
Неужели ни у кого здесь нет ни капли магического чутья? Большинство архитекторов, склонных к магии, перескочили сразу с двенадцатого на четырнадцатый. Зачем искушать судьбу без необходимости?
– Я не позволю этому меня остановить, – шепчу я себе под нос, хотя слова звучат неуверенно.
Двери лифта закрываются. Когда кабина поднимается, я вижу своё отражение в стали – слегка покрасневшие щеки, слишком напряжённые плечи, губы сжаты слишком плотно. Как будто все напряжение, которое я выпустила за последние полтора месяца, вернулось за один шаг.
«Вдох».
Я медленно вдыхаю, но в груди все ещё чувствуется стеснение.
В лифте тихо играет инструментальная музыка, настолько тихая, что я сначала почти её не замечаю. Затем приходит узнавание.
«Wouldn’t It Be Nice». The Beach Boys.
Та же самая песня, которая играла во время того первого ужина в доме Эллиота.
У меня переворачивается желудок по совершенно другой причине.
– Нет, – быстро бормочу я, качая головой, словно физическое вытеснение воспоминаний поможет. – Абсолютно нет.
Лифт издаёт звонок. Двери открываются на тринадцатый этаж, и мой пульс снова учащается. Каждый вдох кажется слишком поверхностным, когда я выхожу. Мои вспотевшие ладони сжимают ремешок сумки, пока я пытаюсь придать своему выражению лица хоть какое-то подобие уверенности.
Администратор поднимает взгляд из-за своего безупречно белого стола.
– Чем могу помочь?
Её тёмные волосы собраны в строгий пучок, выражение лица идеально спокойное и совершенно лишённое улыбки. Даже пространство вокруг неё кажется стерильным – белые стены, серебряная фурнитура, ни следа очарования или магической энергии нигде. Ни намёка на что-либо, хотя бы отдалённо напоминающее её личность.
Весь этаж кажется мёртвым, чего никогда не могло быть в Бухте Полумесяца.
– Ах, да. Я Кэтрин Прескотт. У меня собеседование в час дня с мистером Мэллори.
Она бросает на меня взгляд, прежде чем снова повернуться к компьютеру, быстро щёлкая пальцами по клавиатуре.
Я жду, насколько могу, стараясь не переминаться с ноги на ногу, как тревожный ребёнок. Пытаюсь демонстрировать спокойный профессионализм, а не бурлящий в груди океанический хаос.
