Текст книги "Солнцезащитный крем и гримуары (ЛП)"
Автор книги: Флер ДеВиллейни
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
Я открываю рот.
Ничего не выходит.
Что унизительно.
Потому что мой мозг вдруг решает прокрутить в голове каждый раз, когда он прикасался к моей спине, как будто это что-то значило. Каждый раз, когда он вытаскивал меня из опасности, как будто это значило больше. Каждый раз, когда я слишком долго смотрела на него и сначала отводила взгляд.
Мне бы следовало сказать что-нибудь остроумное.
Что-нибудь безопасное.
Вместо этого я просто смотрю на него.
– Тако?
– Что? – мои брови хмурятся, когда я пытаюсь догнать.
Эллиот просто поднимает другую руку, как будто это улика в очень важном деле, и через секунду меня обдаёт запахом – тёплое жареное мясо, кинза, лайм, что-то дымное и невероятно вкусное.
Мой желудок, по сути, аплодирует.
– Что бы ты без меня делала? – спрашивает он с ухмылкой, словно только что не совершил маленький героический поступок, купив уличную еду.
Затем он кладёт тако мне в руку, как будто это что-то хрупкое. Как будто это важно.
Как будто я важна.
Что… очень плохая мысль. Наверное, мне стоит прекратить так думать.
– Наверное, умерла с голода, – бормочу я.
– Так я и думал.
Я сверлю его взглядом, но он не попадает в цель, потому что я уже откусываю кусочек.
И…
О.
Ладно.
Это невероятно вкусно. Настолько вкусно, что разрушает все мои отношения со всей остальной едой. Вкусы обрушиваются одновременно – яркий лайм, острота, соль, что-то, что я даже не могу назвать, но к чему вдруг чувствую эмоциональную привязанность.
Я издаю неловкий стон, надеюсь, никто не услышит.
Эллиот смотрит на меня так, словно чего-то ждёт. Не одобрения, конечно. Скорее… подтверждения. Как будто главное – видеть, как я наслаждаюсь.
– Ты пялишься, – бормочу я с набитым ртом, потому что, видимо, самоконтроля у меня совсем не осталось.
– А? – легко парирует он.
– Да.
Он даже не отводит взгляд.
– Я наблюдаю.
– Это всё ещё пялиться.
– Наблюдение так не работает, Кэт.
Я прищуриваюсь, но трудно изображать запугивание, когда меня активно соблазняет тако.
Его друзья тихонько разговаривают позади нас, их голоса сливаются с потрескиванием костра и размеренной тишиной океана. Мир должен казаться переполненным. Шумным. Подавляющим.
Вместо этого он кажется странно… суженным.
Словно всё вокруг притягивается к нему.
Эллиот слегка сдвигается, ровно настолько, чтобы его плечо оказалось ближе к моему. Но не совсем. Всё ещё достаточно близко, чтобы я чувствовала его тепло в воздухе между нами.
Что смешно. Я не должна была этого замечать. Вообще.
Я слишком быстро откусываю ещё один кусочек, чтобы сосредоточиться на чём-то другом.
Плохая стратегия. Неудачное время.
Потому что, когда я поднимаю взгляд, он смеётся над чем-то, что Кеннет сказал в сторону, и меня – несправедливо – поражает, как это меняет всё его лицо. Как появляются его ямочки, словно они ждали разрешения. Как морщатся уголки его глаз, словно он не просто красив в отстранённом, абстрактном смысле, а живой – так что трудно отвести взгляд.
И я не отвожу.
В этом-то и проблема.
Я не отвожу взгляд достаточно быстро.
Мой желудок делает что-то глупое и незнакомое, словно он выскользнул из-под меня и решил плавать где-то за рёбрами.
Я твердо напоминаю себе, что это всего лишь фальшивые отношения.
Что он мне помогал.
Что я ухожу.
Что я не приемлю отношений на расстоянии. Что я не приемлю сложностей. Что я не приемлю этого чувства, которое я сейчас испытываю, держа в руках тако, словно это вдруг самый важный предмет во Вселенной.
Эллиот оглядывается на меня посреди смеха, заметив, что я смотрю на него.
Что-то мелькает на его лице.
Совсем чуть-чуть.
Как будто он тоже что-то заметил.
И на секунду ни один из нас не произносит ни слова из-за шума волн, огня и музыки, едва доносящейся откуда-то с пляжа.
Затем я смотрю на свой тако, словно он внезапно требует моего полного внимания.
Потому что так и есть.
Очевидно.
– Рен…
– Эллиот! – сзади раздался женский голос, и я замираю, а тако леденеет в желудке.
Глава 15
Эллиот
Голос Селены звучит с фальшивой радостью, когда она машет мне рукой с расстояния в дюжину шагов в лунном свете. Её кудрявые каштановые волосы развеваются, когда она направляется к нам. Мои глаза сужаются, как только они останавливаются на огромной фигуре позади неё.
Чейз. С его дешёвыми обесцвеченными волосами и татуировками, призванными казаться крутыми.
Каждая мышца моего тела инстинктивно напрягается, мой морской лев шевелится под кожей низким территориальным рычанием. Я борюсь с желанием встать между ними, защищая Селену и Кэтрин одним движением.
Хотя я знаю, что обе женщины могут постоять за себя, я ему не доверяю.
Морские львы и акулы не ладят в животном мире.
По-видимому, это соперничество распространяется и на человеческий мир.
Хотя Селена не моя – теперь в моей голове это звание принадлежит только одной женщине – она все ещё самое близкое, что у меня есть к семье в Бухте Полумесяца. И я не собираюсь позволять какой-то акуле кружить слишком близко.
– Чейз, – я киваю один раз, отрывисто и сдержанно.
Он заслуживает хорошей трёпки.
– Эллиот, – его острозубая ухмылка блестит в лунном свете. – Какой сюрприз увидеть тебя здесь. Я думал, ты будешь по уши в воде спасать какую-нибудь бедную черепашку, а не бродить по пляжным вечеринкам.
Мои челюсти сжимаются.
Солёный и холодный морской бриз проходит между нами, а от костров доносится едва слышная музыка. Вокруг нас люди смеются и танцуют босиком по песку, блаженно не подозревая, что стоят посреди противостояния хищников.
Мой морской лев приближается к поверхности.
«Моё».
– Я собирался сказать то же самое о тебе, – холодно отвечаю я. – Не думал, что акулы любят толпы. Слишком много свидетелей, когда они чувствуют запах крови.
Чейз зловеще усмехается.
– Зависит от обстоятельств. Иногда толпы облегчают охоту.
Его взгляд скользит мимо меня к Кэтрин у костра, и что-то неприятное сжимает меня в животе.
Ни за что.
И без того было плохо, что он здесь с Селеной. Я не подпущу его к моей Рен.
Я делаю медленный шаг вперёд.
– Может, тебе стоит уплыть и поискать другие места для охоты? В Бухте Полумесяца не очень-то рады хищникам, которые не играют по правилам.
– О? – он лениво хрустит шеей. – Ты называешь меня опасным, тюлень?
– Морской лев, – автоматически поправляю я. – А опасность подразумевает тонкость. Ты скорее похож на охотника за добычей с проблемами с управлением гневом.
Селена хихикает рядом с ним, пытаясь скрыть это кашлем.
Глаза Чейза сужаются.
– Ты всегда так много лаешь? – спрашивает он. – Или это просто защитный механизм, потому что в глубине души ты знаешь, что акулы находятся на вершине пищевой цепи?
Я скрещиваю руки на груди.
– Забавно. Насколько я помню, акулы большую часть своей жизни охотятся на тюленей, потому что не могут поймать ничего умнее.
– Ауч, – бормочет кто-то позади меня себе под нос.
Ноздри у него раздуваются.
– Ты вдруг стал таким смелым.
– А ты подошёл слишком близко к моим людям, – мой голос становится ниже. Резче. – Обычно именно тогда я кусаюсь.
Мой морской лев буквально распускает хвост.
«Да. Укуси его».
– Осторожно, щенок, – Чейз подходит ближе, достаточно высокий, чтобы большинство людей отступили. – Ты начинаешь казаться собственническим.
Медленная улыбка появляется на моих губах.
– Потому что так и есть, и ты на моей территории.
Воздух между нами потрескивает.
Разговоры начинают затихать, когда находящиеся поблизости оборотни замечают напряжение. Несколько людей и ведьм нервно оглядываются, прежде чем разойтись дальше по пляжу.
Оборотни знают, что это такое.
Два хищника оценивают друг друга.
Чейз снова бросает взгляд на Кэтрин.
– Было бы жаль, если бы твоя маленькая водная ведьма попала в какую-нибудь передрягу.
Все мои инстинкты напрягаются.
Песок шевелится под босыми ногами, когти готовы вылезти наружу.
– Оставьте её в покое.
– Вот оно, – тихо говорит Чейз, его улыбка становится шире. – Я знал, что должна быть причина, по которой у дружелюбной дворняги из приюта вдруг появились зубы.
«Ударь его. Прямо в горло».
– Я не дворняга, – рычу я.
– И я не злодей, – он насмешливо разводит руками. – И всё же вот мы здесь.
Его плечо врезается в моё, когда он бросается вперёд.
Вызов.
Акулий эквивалент крови в воде.
Мой морской лев яростно дёргается.
Прежде чем я успеваю что-либо обдумать, я отталкиваю его назад, его пятки впиваются в песок.
Толпа ахает.
Чейз ухмыляется.
Неправильный ход.
Он замахивается первым.
Я легко уворачиваюсь, чувствуя порыв воздуха над головой, прежде чем он слегка спотыкается на неровном песке.
– Что? – дразню я, слегка подпрыгивая на носках. – Ты теряешь равновесие, Челюсти? Думал, акулы должны быть грациозными.
– О, мне это нравится.
Он снова бросается вперёд, на этот раз быстрее.
Его кулак задевает мою скулу, и перед глазами вспыхивают звезды. Соль заливает рот, где зубы впились в губу.
Толпа взрывается аплодисментами.
Кэтрин кричит моё имя где-то позади меня.
Мой морской лев рычит.
Я вбиваю кулак прямо в ребра Чейза с такой силой, что он шатается набок.
Он смеётся.
На самом деле смеётся.
– Лучше, – он вытирает кровь с уголка рта. – Может быть, ты всё-таки не просто какой-то переросший талисман аквариума.
Я бросаюсь на него, прежде чем успеваю остановиться.
Мы с силой врезаемся в песок, яростно борясь. Его сила жестока, это грубая сила и хищнический инстинкт, но морские львы созданы, чтобы выживать после нападения акул.
Мы дерёмся нечестно.
Мой локоть врезается ему в челюсть.
Его предплечье сдавливает мне горло.
Песок разлетается повсюду, а находящиеся рядом участники вечеринки разбегаются назад, крича.
– Эллиот! – голос Кэтрин прорезает хаос.
Чейз тоже слышит.
И этот ублюдок ухмыляется.
Это окончательно сломило остатки моей выдержки.
Я швыряю его на спину, он тяжело дышит. Мой кулак замахивается…
– МАЛЬЧИКИ. ХВАТИТ!
Резкий голос Селены проносится по пляжу, словно кнут.
Мы с Чейзом замираем.
Я моргаю, внезапно осознавая, что половина этой чертовой пляжной вечеринки смотрит на нас.
Кто-то снимает на телефон.
Отлично.
Селена встаёт между нами, от неё исходит убийственная ярость.
– Сегодня вечером я этим заниматься не буду, – резко говорит она. – Эллиот, со мной всё в порядке. Чейз, ты – придурок. Вам обоим нужно перестать измерять свои…
– Селена, – предупреждает Чейз.
– Нет. Категорически нет, – она указывает на океан. – Ты. Отойди.
Чейз сплевывает кровь на песок, прежде чем бросить на меня последний холодный взгляд.
– В любом случае, не стоит драться из-за территориальных инстинктов, – бормочет он.
– Да ладно? – резко отвечаю я, тяжело дыша. – С того места, где я стоял, это выглядело совсем иначе.
Его глаза опасно сверкают, прежде чем Селена физически толкает его в плечо.
– Отойди, Ариэль.
Он фыркает, затем поворачивается и идёт за ней по пляжу.
Только когда они исчезают в толпе, я, наконец, разжимаю кулаки.
Мои костяшки пальцев болят.
Моя щека пульсирует.
И когда я оборачиваюсь, Кэтрин смотрит на меня широко раскрытыми глазами в свете костра.
– Прости, что я потерял самообладание и испортил вечер, – я поднимаю руку, касаясь скулы. У меня точно будет синяк под глазом, как тот, что я поставил Чейзу.
«Так ему и надо за то, что он вообще посмотрел на нашу пару».
– Ты был довольно храбрым.
Кэтрин нежно прижимает свой холодный напиток к моей щеке, и пульсация в щеке мгновенно утихает. Конденсат стекает по шее, но я могу сосредоточиться только на ней, стоящей так близко ко мне под лунным светом.
Я пожимаю плечами, словно удар оборотня акулы – это обычное дело. Прежде чем она успевает отстраниться, я обнимаю её за талию и притягиваю к себе.
Её дыхание замирает.
Это всё часть фальшивых свиданий. Игра в притворство, напоминаю я себе. Просто немного физической химии между двумя людьми.
– Селена мне как младшая сестра, – мой большой палец касается обнажённой кожи её спины поверх сарафана. – А потом, когда он тебе угрожал…
Моя челюсть сжимается, когда слова Чейза снова и снова звучат у меня в голове.
«Было бы жаль, если бы твоя маленькая водяная ведьма ввязалась во что-нибудь неприятное».
«Защити её».
«Моя».
Выражение лица Кэтрин мгновенно смягчается, прежде чем её губы прижимаются к моим в самом нежном поцелуе.
Нежный. Сладкий. Осторожный из-за моих синяков.
Мир затихает на полминуты, прежде чем из толпы, все ещё толпившейся у костра, раздаётся хор криков и свистков.
– Иди в комнату, Фицджеральд!
– Ну, наконец-то!
– Водяная ведьма ответила ему взаимностью!
Кэтрин отстраняется с испуганным смехом, а я улыбаюсь, прижимаясь губами к её губам.
– Не обращай на них внимания, – шепчу я, всё же украдкой целуя её ещё раз.
Её щёки розовеют в свете огня.
– Шшш, – её пальцы снова скользят по моей скуле, лёгкие, несмотря на собственническую озабоченность в её глазах. – Он ушёл, – она рассматривает синяк, начинающий появляться на моей коже, и хмурится. – Наверное, нам стоит приложить лёд, прежде чем он ещё больше опухнет.
– Ты уверена? – спрашиваю я, внимательно наблюдая за ней. – Не хочу утаскивать тебя с твоей первой пляжной вечеринки в полнолуние.
Она запрокидывает голову и смеётся, и, боже мой, этот звук каждый раз бьёт меня прямо в грудь.
– Эллиот, если ты не отвезёшь меня домой до полуночи, я могу превратиться в тыкву.
– Я почти уверен, что в тыкву превратилась карета, – возражаю я. – Не принцесса.
– Ну, если мы будем ждать слишком долго, отёк может сделать твою голову такой же большой, как тыква.
Я ахаю.
– Ранен. Сначала физически, теперь эмоционально.
– Ты выживешь.
– Спорно, – я заговорщически наклоняюсь ближе. – Думаю, мне нужно искусственное дыхание.
Она закатывает глаза, но теперь улыбается, пальцы всё ещё лежат на моей челюсти, словно она не может перестать меня трогать.
– Сложный вопрос. Ты довольно драматичен для морского льва.
– Мы чувствительные существа.
– Ты лаешь и затеваешь драки с акулами на пляжах.
– И тебе это понравилось.
Её губы приоткрываются, явно готовые к ответу, но ничего не выходит.
Потому что ей это понравилось.
Я вижу это по тому, как расширяются её зрачки. По тому, как её пальцы слегка сжимают мою рубашку.
По тому, как она смотрит на меня сейчас. Медленно. Осторожно.
Словно она начинает понимать, что то, что происходит между нами, может быть опаснее, чем её магия.
Если бы только это было не только до конца лета.
– Точно, – наконец она тихо бормочет. Затем откидывается назад, с преувеличенной серьёзностью разглядывая моё лицо и постукивая пальцем по подбородку. – Хм. Ага. Определённо серьёзно. Возможно, тебе потребуется длительный уход перед сном.
– Ну, дважды просить не нужно.
Она взвизгивает, когда я подхватываю её на руки, как невесту.
– Эллиот! – её руки инстинктивно обхватывают мою шею, и я бесстыдно улыбаюсь.
– Что? Врачебный приказ.
– Ты невыносим, а я не врач.
– И все же ты продолжаешь меня целовать.
Толпа снова свистит, когда я несу её мимо костра.
– НЕ ДЕЛАЙ ТОГО, ЧЕГО МЫ БЫ НЕ СДЕЛАЛИ!
– Это ничего не исключает! – кричит кто-то в ответ.
Кэтрин прячет пылающее лицо у меня на плече, а я смеюсь и машу через плечо своим друзьям.
– Спокойной ночи, дегенераты!
– ПОЛЬЗУЙТЕСЬ ЗАЩИТОЙ! – кричит кто-то ещё у костра.
– Они этого не сделали! – стонет Кэтрин, уткнувшись мне в грудь.
Я всё ещё смеюсь, неся её по пирсу к своей лодке, лунный свет играет на тёмной океанской воде вокруг нас. Её тело расслабляется, прижимаясь к моему, чем дальше мы отходим от шума вечеринки, пока, наконец, она не издаёт тихий вздох.
И впервые за всю ночь беспокойное напряжение внутри меня спадает.
***
– Садись, – требует Кэтрин, указывая на большое бирюзовое кресло из искусственной кожи в гостиной.
Я выполняю её приказ, с громким стоном растворяясь в мягкой, как масло, поверхности. Адреналин всё ещё пульсирует под кожей, щека горит в том месте, куда пришёл удар, но вид того, как она расхаживает по кухне, причиняет моему пульсу гораздо больше вреда, чем сам удар. Я слышу, как открываются шкафы, звон стекла, её бормотание себе под нос.
Через мгновение она возвращается, держа в руках бутылку ибупрофена, стакан воды и многоразовый силиконовый пакет со льдом. Прядь тёмных волос выбилась из косы, коснувшись её раскрасневшейся щеки.
Я беру таблетки из руки Кэтрин, позволяя своим пальцам дольше, чем нужно, скользить по её пальцам, прежде чем выпить воду одним глотком. Она становится на колени передо мной и осторожно прижимает пакет со льдом к моему лицу. Холод колет, но её прикосновение тёплое. Осторожное. Привлекающие мягкое.
– Спасибо, – бормочу я, глядя на неё сквозь тяжёлые веки. – Я мог бы сам взять пакет со льдом. Он всего лишь задел скулу, а не откусил ногу.
Моя рука сжимает её руку, прежде чем она успевает отстраниться.
– Ну, мне нужно было убедиться, что у тебя нет сотрясения мозга, – её голос становится тише, почти укоризненным. – Он тебя довольно сильно ударил.
– Просто лёгкая рана. Ничего такого, от чего я не смогу оправиться.
Она хватает меня за челюсть, наклоняет голову влево, затем вправо, изучая меня прищуренными глазами. Кончики её пальцев скользят по уголку моего рта и задерживаются там.
– Ты прикусил губу.
– Она быстро заживёт, – я лениво пожимаю плечами. – Особенно если ты поцелуешь её, чтобы стало лучше.
Её взгляд скользит вверх к моему, жар так быстро проносится по её глазам, что я почти не замечаю этого.
– О, ты невыносим.
– Всего один маленький поцелуй?
Я роняю пакет со льдом себе на колени и, протянув руку, легонько провожу большим пальцем по её нижней губе. У нее перехватывает дыхание. Медленно, обдуманно, кончик её языка высовывается и касается подушечки моего большого пальца.
Все связные мысли покидают моё тело.
Другая рука скользит к её бедру, пальцы впиваются в мягкую кожу, и я притягиваю её на полшага ближе, пока её колени не касаются моих.
– Всего один? – спрашивает она задыхаясь, хотя уже наклонилась ко мне.
– Ну… может быть, два.
Я запускаю руку в волосы Кэтрин, сжимая затылок. Её коса начинает расплетаться, шелковистые пряди скользят сквозь пальцы, когда я притягиваю её ближе.
Её ладони упираются по обе стороны моей головы в стул, когда она забирается ко мне на колени, оседлав меня одним плавным движением, которое чуть не вырывает стон из моей груди. Тонкая ткань её хлопчатобумажного нижнего белья и сарафана нисколько не скрывает жара, исходящего от её прижатой ко мне груди.
– Теперь ты становишься жадным, – её губы зависают чуть выше моих.
– Что я могу сказать? – мой взгляд опускается на её губы. – Ты наложила на меня заклинание.
– Я ничего подобного не делала.
– Нет? – я провожу большим пальцем по её бедру, чувствуя лёгкую дрожь, которую это вызывает. – Тогда почему я не могу думать ни о чём, кроме тебя?
Её дыхание прерывается.
Победа.
– Нет, это правда, – тихо продолжаю я, прижимаясь лбом к её лбу. – Но знаешь, чего ты ещё не сделала?
– Чего?
– Ты не теряла контроль над своей магией. Ни разу за эту ночь, – моя рука нежно обхватывает её щеку, вся дразнящая искорка уступает место чему-то более тёплому. Более опасному. – Я горжусь тобой, Рен.
Выражение её лица почти сводит меня с ума.
Прежде чем она успевает ответить, я притягиваю её к себе на последний сантиметр и целую.
Она мгновенно тает в моих объятиях, одной рукой перебирая мои волосы, а другой обхватывая моё плечо. Поцелуй начинается мягко, почти неуверенно, но в тот момент, когда она вздыхает мне в губы, сдерживание пропадает. Мои руки сжимают её бёдра, прижимая её к себе так сильно, что между нами не остаётся и следа.
Рай. Абсолютный рай.
И судя по тому, как её ногти впиваются мне в шею, когда я углубляю поцелуй, она тоже это чувствует.
– Эллиот.
«Моя избранная. Моя пара».
– Какие у тебя планы на сегодня, маленькая Рен? – я медленно целую её, спускаясь по шее к чувствительному месту на изгибе. Она выгибается, давая мне лучший доступ.
– Мои планы?
– Да. Ты сказала, что мне нужен уход, – я легонько кусаю её за нежную впадину над ключицей, и она ахает, извиваясь у меня на коленях. Я издаю стон от движения, мои бёдра сами собой двигаются.
– О, да. Мои планы… – её ответ обрывается, когда я цепляю зубами бретельку её сарафана и тяну её с плеча. Её грудь прижимается ко мне, соски твердеют, когда я облизываю место, которое только что укусил.
Её глаза приоткрываются, когда мои руки скользят по изгибам её обнажённой спины, Лишь тонкая хлопковая ткань отделяет меня от того, чтобы пожирать её.
– Твои планы? – я замираю, подняв бровь.
Она откашливается, её руки скользят к передней части моей рубашки, где она прикасается к пуговице из ракушки.
– Мне следует осмотреть тебя на наличие других травм, – говорит она, расстёгивая одну пуговицу за другой и обнажая мою грудь.
Её тело извивается у меня на коленях, стремясь к трению, к теплу, пытаясь приблизиться ещё ближе – а затем она полностью замирает.
Осознание приходит к нам обоим одновременно.
Жар разливается по всему моему телу, она чувствует сквозь плавки, что каждое движение её бёдер со мной делает. Дыхание перехватывает, пульс бьётся так сильно, что, клянусь, она чувствует его под ладонями.
На одну ужасную секунду я жду, что она отстранится.
Вместо этого она наклоняется ко мне.
Из её уст вырывается тихий, прерывистый звук, когда она медленно, размеренно двигает бёдрами по мне, словно наслаждаясь этим эффектом. Моя голова откидывается на спинку стула с напряжённым стоном, когда она зарывается лицом мне в шею, её губы касаются моей кожи, прежде чем её язык легко скользит вверх по моему горлу.
– Рен… – её имя вырывается из моих уст одновременно как предупреждение и молитва.
Но она лишь прижимается ещё ближе.
У меня кружится голова от движений, от её тепла, от опьяняющего аромата морской воды и жасмина, впитавшегося в её кожу. Он полностью окутывает меня, такой насыщенный и сладкий, что в нём можно утонуть.
Я мог бы потеряться в нём на часы, на целую жизнь.
Каждый сантиметр её тела вызывает привыкание.
И всё, о чём я могу думать, это она.
Как она дышит тяжелее. Как едва заметно дрожат её бёдра каждый раз, когда я крепче её обнимаю. Как тихонько она издаёт звуки, словно не может сдержаться.
Я хочу этого. Я хочу всего этого.
Я хочу целовать её до тех пор, пока ни один из нас не вспомнит, как всё началось. Я хочу разрушить каждую её навязчивую мысль, пока она не будет думать только обо мне. Я хочу, чтобы она развалилась на части в моих объятиях, и чтобы моё имя слетело с её губ, словно ему там и место.
Мои руки легко скользят по её спине, кончики пальцев касаются края её платья, и она резко вдыхает.
– Это несправедливо, – выдыхаю я, касаясь губами её уха.
– Что несправедливо? – шепчет она, всё ещё медленно и мучительно покачивая бёдрами на мне.
– То, что ты понятия не имеешь, что делаешь со мной сейчас.
– Хочешь, чтобы я остановилась?
– Нет, – рычу я ей в шею, прежде чем нежно укусить её за кожу, стараясь не повредить её.
Я бы так с ней не поступил. Не связал бы её со мной без её согласия или осознания.
Но я не хочу, чтобы она останавливалась.
Даже если это только на эту ночь.
Только на лето.
Я оставляю поцелуи на её плече и на шее. Мои руки скользят по её бёдрам, поднимаясь всё выше и выше, пока не встречаются с влажным жаром её лона, пропитывающим её тонкие трусики.
Кэтрин замирает на секунды под моим прикосновением, прежде чем полностью расслабиться, её тело поддаётся моему, пока я медленно ласкаю её.
Желание пронзает меня так сильно, что почти перехватывает дыхание.
Я хочу раствориться в ней.
Но я сдерживаюсь. Я не хочу торопиться.
Моя другая рука скользит вверх, костяшки пальцев касаются ее груди сквозь тонкую ткань платья. Я увеличиваю темп движений, пока она не выгибается навстречу мне с тихим криком, обмякая в моих объятиях.
Она бормочет, прижавшись губами к моей шее, её бедра сжимаются вокруг меня.
– Что это было?
Она поднимает голову, глаза блестят от желания, а губы распухли от наших поцелуев.
– Ещё, – шепчет она. – Я хочу большего. Я хочу тебя, Эллиот.
Мне не нужно повторять дважды.
Я подхватываю её на руки и несу в спальню, откидывая одеяло и укладывая на кремовые простыни из египетского хлопка. Она поднимает руки, и я хватаю подол её платья, стягивая его через голову, пока она снимает нижнее бельё, её волосы цвета индиго рассыпаются из косы по наволочке.
– Ты прекрасна, – выдыхаю я, забираясь на кровать над ней.
– А ты всё ещё одет, – ворчит она, дергая меня за пояс.
– Точно, – я избавляюсь от одежды, тянусь к прикроватной тумбочке и разрываю фольгированный пакетик, натягивая презерватив на головку своего члена и вниз по всей длине, прежде чем устроиться между её бёдрами. – Лучше?
– Лучше, – отвечает она, выгибая бёдра, чтобы притянуть меня ближе.
– Я думал о тебе, об этом каждый чёртов час, – рычу я ей в шею. – Представлял какая ты на вкус, – я подношу свой член к её входу, пока её руки впиваются в мышцы моих плеч, оставляя на моей коже небольшие полумесяцы.
– Как ты хочешь, маленькая Рен? – я смотрю в её океанско-голубые глаза, чьи глубины, кажется, кипят магией, готовой вырваться наружу.
– Достаточно сильно, чтобы создать волны, – говорит она задыхаясь, извиваясь подо мной.
– Тогда держись крепче, – я медленно вхожу в неё, вся моя выдержка удерживает меня от того, чтобы вонзиться до упора. Чтобы раствориться в сладком, тесном жаре её тела. Чтобы насладиться каждым сантиметром того места, где мы соединились.
Её резкий вдох, когда я вхожу, пробуждает во мне бурю, заставляя хотеть разрушить её нежно.
– Я держу тебя, – шепчу я хриплым голосом, прижимаясь лбом к её лбу. – Богиня, Рен… ты невероятна.
Она тяжело вздыхает, когда я медленно и размеренно двигаюсь вместе с ней, давая ей время привыкнуть, а мои руки скользят по её телу, словно я не могу решить, где её обнять. Её пальцы легко скользят по моей спине, ногти слегка царапают, заставляя моё сердце биться чаще.
Я слегка отстраняюсь, прежде чем снова поцеловать её – глубоко и жадно, и тихий звук, который она издаёт мне в рот, чуть не сбивает меня с ног. Кэтрин выгибается подо мной, бедра инстинктивно поднимаются навстречу каждому толчку, ища большего.
– Вот так, – шепчу я, проводя губами по изгибу её шеи. – Вот так.
Комната наполняется прерывистым дыханием, шорохом спутанных простыней, тихими звуками, которые она пытается – и безуспешно – сдержать. Каждое движение между нами кажется жарким и всепоглощающим, словно мы оба балансируем на краю чего-то слишком большого, чтобы сдержать.
– Я думал об этом, – признаюсь я, нежно целуя её ключицу. – О том, как обнять тебя вот так. О том, как наконец-то целовать тебя без остановки. О том, как…
Её руки запутываются в моих волосах, притягивая меня ближе.
– О том, как, что? – спрашивает она задыхаясь.
Я приподнимаю голову ровно настолько, чтобы посмотреть на неё – покрасневшие щёки, припухшие губы, то, как она смотрит на меня, словно я что-то опасное. Что-то, чего она, во всяком случае, хочет.
– О том, что я никогда не устану от тебя, – тихо говорю я.
Что-то в её выражении лица меняется.
Она дрожит подо мной, её дыхание перехватывает, когда я целую её сильнее и медленнее, выжимая из неё все возможные эмоции. Я опускаю губы к её груди, оставляя поцелуи на ней, и она, задыхаясь, произносит моё имя, выгибаясь навстречу мне.
Этот звук пронзает меня насквозь.
Мы двигаемся вместе в ритме, который кажется менее безумным и более неизбежным, словно мы всегда были вместе. Сплетённые вместе. Задыхаясь. Не в силах отпустить друг друга.
– Посмотри на нас, – шепчу я, касаясь носом её носа. – Как будто мы созданы для этого.
– Для тебя, – шепчет она, полуприкрыв глаза.
Это чуть не ломает меня окончательно. Если бы только она знала.
«Скажи ей. Скажи ей, что она наша пара».
Я не могу. Я не позволю этому стать причиной, по которой она останется.
Я стону, когда она распадается подо мной, цепляясь за мои плечи, пока волна удовольствия разливается по её телу. Вид того, как она теряет контроль над собой в моих объятиях, доводит меня до предела, и моё имя слетает с губ Кэтрин, пока я крепко обнимаю её.
После этого мы вместе падаем, переплетаясь конечностями и простынями. Я тут же прижимаю Кэтрин к себе, обнимая за талию, словно какой-то инстинкт внутри меня не отпускает её теперь, когда она, наконец, здесь.
Я сонно целую её в плечо и накрываю нас обоих одеялом.
Глава 16
Кэтрин
Эллиот ухмыляется мне через столик в закусочной «Тост и Прибой», сложив пальцы под подбородком.
– О? – его губы медленно изгибаются. – Ты теперь признаёшь, что ты – ходячая проблема?
– Думаю, ты это понял после того, как я чуть не утопилась в твоём бассейне.
– Поправка, – он наклоняется ближе, понижая голос. – Ты чуть не утопила и меня.
Жар разливается по моим щекам, когда в голове мелькают воспоминания о той ночи. Его руки на моей талии. Его губы на моих. Ощущение его тела под моим в воде.
Опасно. Очень опасно.
Эллиот внимательно изучает моё выражение лица, прежде чем уголок его губ приподнимается.
– Вот оно.
– Что?
– Тот взгляд, который появляется, когда ты слишком много думаешь.
– У меня нет такого взгляда.
– Конечно, есть, – он протягивает руку и постукивает по промежутку между моими бровями. – Прямо здесь. Маленькая морщинка.
Я отталкиваю его руку.
– Перестань так пристально смотреть мне в лицо.
– Ничего не могу поделать.
У меня предательски переворачивается желудок.
Он говорит такие вещи так непринуждённо, словно не понимает, как они на меня действуют.
Или, может, он точно знает, что делает.
Наверное, так и есть.
Чтобы отвлечься, я вскакиваю, чтобы наполнить свою миску водой у раковины. Ставлю миску на стол рядом с остальными и возвращаюсь в кабинку.
– Так, помимо профессионального издевательства над морскими обитателями, чем ещё ты занимаешься?
Его ухмылка мгновенно становится шире.
– Ну, на следующей неделе ежегодный турнир по пляжному волейболу в Бухте Полумесяца.
Я фыркаю.
– Ты действительно играешь в турнирный пляжный волейбол? Я думала, ты имеешь в виду просто развлекаловку: перекидываешься мячом через сетку с друзьями и называешь это волейболом.
– Прошу прощения, – он прижимает руку к груди, изображая обиду. – К твоему сведению, я очень спортивный.
– Ты же морской лев. Плавание не считается.
– Мы выиграли в прошлом году.
– Мы?
– Моя команда, – он легонько толкает меня ногой. – Тебе стоит прийти посмотреть.
– О, не знаю…
– Ну же, – его голос становится бесстыдно убедительным. – Там будут фудтраки. Музыка. Местные лавки. Ты можешь сидеть и восхищаться моей невероятной спортивной подготовкой.
– Думаю, твоему эго нужен собственный почтовый индекс.
– И всё же ты продолжаешь со мной общаться.
К сожалению, это правда.
Я очень сосредоточена на том, чтобы снова поднять воду, чтобы не отвечать на этот вопрос. Мне не нравилось тренироваться одной, не говоря уже о публике, но Эллиот настаивал, что мне нужно научиться контролировать свою магию на публике, и что владелец, Маверик, не будет против, если мы немного поплескаемся.
