Текст книги "Солнцезащитный крем и гримуары (ЛП)"

Автор книги: Флер ДеВиллейни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

– Я… я так сожалею, – запинаюсь я, пытаясь отступить, но его хватка на долю секунды усиливается, прежде чем он отпускает меня. – Я не знаю, что с ней случилось.

Он выглядит так, будто собирается что-то сказать, его взгляд на мгновение скользит через моё плечо к раковине, где вода наконец-то стихла до слабой, виноватой струйки.

Боже мой.

Должно быть, я выгляжу ужасно. Волосы прилипли к лицу. Рубашка насквозь промокла. Капает на пол кафе.

Что не так с напором воды в этом городе?

– Мне так жаль! Я не знаю, что случилось, – кричит Мариголд, её голос прерывает момент, когда мир возвращается – гул разговоров, звон чашек, тихая музыка, разливающаяся по воздуху, словно ничего не произошло.

– Всё в порядке! – я быстро наклоняюсь, чтобы распутать поводок Джин.

– Вот, позволь мне помочь, – Эллиот уже берёт наши напитки и еду со стойки. Он кивает в сторону патио, солнечные лучи падают на деревянные столики снаружи. – Мы можем посидеть там. Немного обсохнем.

Он наклоняется ко мне, проходя мимо, его дыхание касается моего уха, тёплое, близкое, опасное.

– И ты можешь рассказать мне, почему от тебя исходит магия, словно ядерная звезда, готовая взорваться?

Я замираю на месте.

Всего на мгновение.

Мой взгляд скользит по кафе, инстинктивно проверяя, не услышал ли его кто-нибудь. Хотя это и не должно иметь значения. Это город, полный магии.

Но всё же…

Не может быть, чтобы это была я.

…Верно?

Мои мысли возвращаются к ночи в доме моей тёти. Вода. Давление. Чувство, которое я не могла объяснить.

Нет. Это невозможно.

Я отказалась от магии много лет назад.

Вместо того, чтобы ответить, я оглядываюсь на него через плечо, поднимая бровь.

– Я думала, мы договорились, что мы квиты, когда ты проводил меня домой.

Уголок его рта приподнимается.

Конечно, у него есть ямочка на щеке.

– О, должно быть, я забыл, – легко говорит он. – Давай просто назовём это дружеским приветствием в Бухте Полумесяца.

Я смотрю на него с подозрением, но всё равно следую за ним на улицу.

Потому что у него мой кофе и круассан, а мои руки заняты тем, что я контролирую Джин, которая мечется туда-сюда, всё обнюхивая.

По крайней мере, так я себя убеждаю.

На террасе тепло и светло, солнце светит под идеальным углом, чтобы начать сушить влажную ткань, прилипшую к моей коже. Я плюхаюсь в кресло, Джин тут же устраивается у моих ног, радостно хлопая хвостом по бетону.

Эллиот ставит напитки и отодвигает стул напротив меня.

– Только посмей, – шепчу я Джин, когда она смотрит на две тарелки.

Она опускает голову между лапами, воплощение невинности.

Как будто она уже не замышляла украсть мою еду, как только я отвлекусь. Она не знает, что шоколад вреден для собак. Или что я ни с кем не делюсь своим круассаном.

Даже с тем красавцем, который не отрывает от меня глаз.

– Итак, – спрашивает он, садясь и обхватывая руками чашку кофе, – что привело тебя в Бухту Полумесяца, Кэт?

– Меня зовут Кэтрин. И это не твоё дело, – я дую на верхушку своего маккиато. Затем, после небольшой паузы, продолжаю. – Я здесь на лето. Присматриваю за собакой моей тёти.

Между нами повисает тишина, он откидывается на спинку стула.

Я поднимаю глаза на него.

– А ты?

– Я живу здесь, – он слегка пожимает плечами. – Работаю в приюте для морских животных. Уже около десяти лет.

Конечно, работает.

Почему бы ему не быть каким-нибудь местным героем, спасающим океан и животных?

– Ух, ты, – бормочу я, – Как настоящий Аквамен?

Я поднимаю бровь, но любопытство всё равно проскальзывает, прежде чем я успеваю его остановить.

– Как ты туда попал?

Я тут же жалею, что спросила.

Мне не нужно больше знать об этом человеке. О его работе с океаном. О его глупой ямочке на щеке.

Я здесь только на лето.

Это должна была быть быстрая чашка кофе. Смена обстановки. Время привести в порядок резюме. Разослать заявки. Привести свою жизнь в порядок.

А не… что бы это ни было.

И уж точно не он.

– Меня всегда интересовал океан, – отвечает он, как будто это самая простая вещь на свете. – Когда я учился на морского биолога, я просто… знал. Это то, чем я хочу заниматься.

Он делает долгий глоток кофе, словно это не судьбоносное решение, а просто нечто, что происходит само собой, как приливы и отливы. Его взгляд не отрывается от моего, скользящего по краю чашки.

– Хорошо, – медленно говорю я, наклоняя голову. – Но почему именно Бухта Полумесяца?

– Почему бы и нет? – он мягко ставит чашку и наклоняется вперёд, уперев локти в колени. – Мне предложили работу. Я согласился.

Его взгляд становится острее.

– Почему тебя это так интересует?

– Меня это не интересует, – отрицание приходит слишком быстро. – Я просто веду вежливую беседу.

– Ага.

Я смотрю на свой напиток, наблюдая, как сливки растворяются в кофе.

– Кстати, у тебя это плохо получается.

– Что?

– Притворяться, что тебе не любопытно, – ямочка на щеке снова мелькает. – Ты задаёшь вопросы, как будто собираешь улики.

– Нет.

– Задаёшь. И уклоняешься, как будто это профессиональный спорт.

Я фыркаю.

– Ух ты. Ты ещё и читаешь людей за деньги, или это просто весёлое хобби?

– Профессиональная деформация. С животными проще. Люди лгут больше.

Что-то в груди сжимается.

– Хорошо, что я не лгу, – я поднимаю чашку и делаю глоток.

– Я не говорил, что лжёшь.

Но он не выглядит убеждённым.

– Так, – продолжает он, откидываясь на спинку стула и изучая меня, словно я – нечто, что он ещё не до конца понял. – Чем ты занимаешься, Кэт? Внучка уважаемых Прескоттов. Знаешь, здесь все до сих пор говорят о твоей семье так, будто они основали это место.

– Это было давно, – перебиваю я. – Сейчас здесь живёт только моя тётя.

– А ты? – спрашивает он мягче. – Чем ты занимаешься, когда не приезжаешь на лето?

Я мнусь.

– Работаю в маркетинге, – отвечаю после небольшой паузы. – Корпорации. Конференции. Анонсы.

– Звучит напряжённо.

– Да, – я пожимаю плечами. – Но мне нравится.

Его глаза слегка сужаются.

– Ты не звучишь так, будто тебе это нравится.

Я коротко смеюсь.

– Ты всегда анализируешь людей за чашкой кофе?

– Только интересных.

Жар поднимается по шее.

– Я здесь только на лето, – повторяю я более твёрдо. – Помогаю тёте. Присматриваю за Джин. Отдыхаю.

– От чего?

– От своей жизни, – резко отвечаю я.

Между нами воцаряется тишина.

– Должно быть, это была адская работа, – тихо говорит он.

– Ты даже не представляешь.

Слишком честно.

Я резко встаю, допиваю остатки кофе и запихиваю недоеденный круассан в сумку.

– Спасибо ещё раз, – я перекидываю сумочку через плечо. – Тебе, правда, не стоило этого делать.

– Кэт…

Я обматываю поводок Джин вокруг своего запястья.

– Пошли, Джин.

Она неохотно встаёт, в последний раз, многообещающе виляя хвостом в его сторону, прежде чем последовать за мной.

Я делаю два шага с террасы.

– Кэтрин.

Что-то в его голосе останавливает меня.

Не громкость. Не напористость.

Но уверенность.

Я слегка поворачиваюсь.

– Что?

Он уже стоит, одной рукой опираясь на спинку стула, другой всё ещё держа чашку кофе, словно забыл её поставить. Его взгляд прикован ко мне, слишком сосредоточенный, слишком многозначительный.

На секунду он молчит.

Воздух меняется.

Слабое, электрическое покалывание пробегает по моей коже, как перед началом грозы.

Ветер поднимается.

Совсем немного, чтобы приподнять края салфеток на ближайших столах. Совсем немного, чтобы вызвать рябь на нетронутых стаканах с водой.

Его взгляд скользит не ко мне, а к конденсату, стекающему по краю моей брошенной чашки.

Капля дрожит.

Затем резко падает в сторону.

У меня перехватывает дыхание.

Он видит это.

Конечно, он видит это.

Его взгляд снова возвращается к моему, и в нём мелькает что-то острое и безошибочное.

– Раньше, – медленно и осторожно произносит он, словно проверяя каждое слово перед тем, как выговорить, – в кафе… и только что. Ночью у океана, прилив…

– Нет, – перебиваю я.

Слишком быстро. Слишком защитно.

Его губы сжимаются, словно это сказало ему всё, что нужно было знать.

– Кэт, – снова пытается он, на этот раз тише, подходя ближе, – Ты просто…

– Я сказала нет, – мой пульс бешено колотится, жар разливается по спине. – Это неисправная сантехника. Старые трубы. Проблемы маленького городка. Чёрт возьми, океан!

Ложь звучит нелепо даже для меня.

Его взгляд на мгновение опускается на мои руки, на лёгкую дрожь в пальцах, на ощущение, что воздух вокруг меня слишком нагрет.

Затем снова на моё лицо.

– Ты хочешь сказать, – его голос понижается, – что трубы объясняют, почему каждый раз, когда ты входишь в комнату, кажется, будто стоишь рядом с проводом под напряжением?

У меня сжимается желудок.

– Может быть, это твоя проблема, – парирую я, выдавливая из себя натянутую улыбку. – Ты сам это сказал. Ты всё додумываешь.

На его лице мелькают эмоции – разочарование, любопытство… что-то более глубокое. Золотистые искорки на мгновение вспыхивают в тёмно-карих глазах, словно дикое животное, выныривающее из-под кожи.

Но он не настаивает.

Хотя его взгляд полон вопросов, которые он не задаёт.

– Хорошо, – это слово тяжело повисает между нами.

Но я понимаю, что он мне не верит.

Ни капельки.

А верю ли я сама себе?

Я делаю ещё один шаг назад, крепче сжимая поводок Джин.

– Я здесь только на лето, – настаиваю я, как будто это всё объясняет. Как будто это та граница, которую он не должен переступать.

Что-то у него в челюсти щёлкает.

– Да, – его взгляд не отрывается от меня. – Я начинаю понимать.

Я поворачиваюсь, прежде чем он успевает что-либо сказать, прежде чем я успеваю усомниться в своих словах. Джин бежит рядом со мной, когда я схожу с террасы на солнечный свет, моё сердце всё ещё бешено колотится, кожа вибрирует, словно я только что вышла из-под удара молнии.

Я не оглядываюсь.

Хотя я чувствую его взгляд на себе.

Хотя часть меня хочет этого.

Потому что позволить этому перерасти во что-то большее, позволить ему увидеть слишком много…

Это разобьёт не только его сердце.

Моя грудь сжимается, когда я ухожу.

Это разобьёт и моё.

Глава 8

Эллиот

Я погружаюсь в эту тупую работу, пытаясь думать о чём угодно, только не о ней.

Хватаю мусор. Бросаю его в мусорный мешок. Беру банку. Выбрасываю её в контейнер для переработки.

Снова и снова, молясь, чтобы это заглушило мысли.

Но не заглушает.

«Тебе следует пойти к ней. Она нуждается в тебе».

– Ей нужно научиться контролировать свою магию, прежде чем она или кто-то ещё пострадает.

«И как именно ты собираешься ей помочь? Ты же не ведьма».

– Я даже не думаю, что она осознаёт, что происходит. Она явно отрицала, что дело не в плохом напоре воды, – я выпрямляюсь во весь рост, разминая ноющую поясницу после нескольких часов, проведённых в согнутом положении, собирая мусор с самого рассвета. Я люблю этот маленький городок, но с каждым годом количество туристов растёт, а с увеличением числа людей увеличивается и количество мусора. Животные, живущие здесь, не должны с этим сталкиваться.

«Она никого не обманывает. Ни тебя, ни меня, и даже не саму себя. Ты видел выражение её лица».

Я вытираю пот со лба и смотрю на солнце, поднимающееся всё выше в небо.

– Да, но если она ведьма, и мы в волшебном городе, почему она это отрицает? И почему всё вышло из-под контроля? Что-то здесь не сходится.

– Эй, Эллиот, кажется, здесь всё! – кричит Райан, мчась по песку в мою сторону. – Мы покатаемся на волнах, а потом встретимся в «Солёной сирене» на бургеры и пиво. Ты с нами?

«Иди к ней».

– Привет, Райан, – мы пожимаем, друг другу руки, а затем быстро обнимаемся, похлопывая друг друга по спине. – С удовольствием, но мне нужно кое-что сделать дома. Протекающий кран, который я собирался починить в свой следующий выходной. Старые дома, понимаешь?

– О, почему бы нам сначала не заехать к тебе? Мы бы быстро всё починили и всё равно успели бы покататься на волнах.

– Спасибо, чувак, но вы, ребята, хорошо проведите время. На работе тоже была долгая неделя. Мне бы не помешал отдых.

– Хорошо, чувак, но если передумаешь, знаешь, где нас найти, – мы обмениваемся приветственными ударами кулаками, после чего он разворачивается и бежит обратно по песку к остальной группе и припаркованным машинам на дороге.

«В нашем доме нет протекающего крана…»

– Нет, – бормочу я, глядя на океан, – но у нас есть ведьма, из-за которой этот кран решил нас навестить.

***

Джин тут же начинает лаять, как только я стучу в массивную деревянную дверь дома Прескоттов. Я отшатываюсь назад, не в силах сдержать улыбку, когда изнутри доносятся приглушённые ругательства и суетливые звуки.

– Джинифред Пенелопа Прескотт, если ты ещё раз опрокинешь…

Громкий грохот прерывает её.

Я сдерживаю смех, как раз в тот момент, когда дверь резко распахивается.

Кэтрин смотрит на меня сквозь узкий проем, её лицо в форме сердца раскраснелось, словно она пробежала через весь дом. Её аметистовые волосы скручены в небрежный пучок, наполовину рассыпающийся, свободные локоны прилипли к щекам. На одном плече её слишком большой толстовки прилипла мука, а на запястье что-то синее.

– Эллиот, – её тон становится безжизненным. – Что ты здесь делаешь?

Её ярко-голубые глаза скользят с моего лица вниз на пакет, который я держу, подозрение обостряет её выражение.

– Что это?

– Подарок на новоселье? – я слегка приподнимаю пакет.

– Я не переехала. Я присматриваю за собакой летом, – она скрещивает руки на груди, как раз в тот момент, когда собака, о которой идёт речь, проносится между её ног.

Джин бросается на меня, словно не видела меня много лет, а не два дня, дико лая и чуть не выбивая пакет из моих рук.

– Предательница, – бормочет Кэтрин собаке. – Стой, Джин! О, боже мой, перестань его облизывать!

Джин игнорирует каждое слово, лапы упираются мне в грудь, а хвост хлещет так сильно, что кажется, будто он способен вызвать собственную погодную систему.

Я смеюсь и чешу её за ушами.

– Я почти уверен, что я ей нравлюсь.

– Ей нравятся все. На прошлой неделе она пыталась проследить за почтальоном до дома.

– Это потому, что у меня есть глубина.

– У тебя рыбья энергия.

Я драматично ахаю.

– Грубиянка.

Кэтрин закатывает глаза, но я замечаю, как уголок её рта слегка приподнимается, прежде чем она понимает, что я это заметил.

– Хорошо, – я перебираю пакет в руках. – Не подарок на новоселье. Подарок в честь возвращения в город.

– Я думала, что завтрак в кафе – это подарок в честь возвращения.

– Это скорее была паническая реакция на то, что ты чуть не утонула.

– Я не тонула.

– Ты агрессивно знакомилась с подводным течением.

Она указывает на меня.

– И ты преувеличиваешь.

– А ты избегаешь этой темы.

Её лицо мгновенно закрывается.

– Эллиот…

– В кафе, когда вода…

– Вода была случайностью, – резко говорит она. – Я же тебе уже говорила.

В ту же секунду, как эти слова слетают с её губ, воздух меняется.

Магия сгущается вокруг нас, становится влажной и электрической.

Я чувствую это раньше, чем вижу.

Затем все разбрызгиватели на переднем дворе оживают.

Вода льётся прямо на нас со всех сторон.

Кэтрин вскрикивает, когда ледяные брызги бьют нам прямо в лицо. Джин сходит с ума, истерически лает и бросается прямо в струи, словно это самый лучший момент в её жизни.

– Да ладно, – я заливаюсь смехом, закрывая лицо рукой, когда ещё один разбрызгиватель поворачивается к нам, словно у него личная вендетта. – Серьёзно? Если это не водная магия…

– Это не я! – кричит Кэтрин сквозь брызги воды, пытаясь поймать мчащегося голдендудля. – Джин! Перестань помогать!

Джин в ответ бросается прямо в самую сильную струю всем телом.

Вода взлетает на шесть метров в воздух.

Находящийся рядом подвесной цветочный горшок взрывается.

– О, это кажется безопасным, – бормочу я.

– Это не смешно!

– Ты права, – ещё одна струя воды бьёт меня прямо в грудь. – Это смешно.

Она смотрит на меня, теперь уже совершенно промокшая. Её толстовка облегает фигуру, локоны прилипли к щекам, а разбрызгиватели продолжают беспорядочно брызгать, словно обретя разум.

Затем, внезапно, все струи поднимаются вверх.

Мы оба замираем.

Вода закручивается в плавающие ленты над газоном, бешено вращаясь в воздухе, словно миниатюрные водяные смерчи.

Джин яростно лает на них.

– О, – шепчет Кэтрин, глядя вверх. – Это что-то новенькое.

Одна из лент внезапно хлещет в нашу сторону.

– Внутрь! – я хватаюсь за дверную ручку.

Я подхватываю Джин на руки, пока Кэтрин уворачивается от очередной волны воды и, спотыкаясь, забегает внутрь вслед за мной. В тот же миг, как дверь захлопывается за нами, струи воды безвредно разбрызгиваются по дереву снаружи.

Тишина.

Затем Джин трясётся.

Яростно.

Вода брызгает повсюду.

Кэтрин стонет, вытирая лицо.

– Я ненавижу этот город.

– Ты буквально выросла здесь.

– Именно.

Я ставлю Джин на землю и указываю на входную дверь, где вода все ещё зловеще капает из-под дверного косяка.

– Если это была не ты, – осторожно говорю я, – Тебе, наверное, следует объяснить, почему вода постоянно пытается меня убить, когда ты рядом.

– Она не пытается тебя убить.

– Это ещё неизвестно.

Она тяжело вздыхает и поворачивается в сторону коридора.

– Ты невыносим.

– И всё же ты продолжаешь приглашать меня внутрь.

– Я тебя абсолютно не приглашала.

– Ты не выгнал меня. То же самое.

– Так законы о незаконном проникновении не работают.

Я следую за ней в большую, залитую солнцем кухню с плиткой из морского стекла и широкими окнами, выходящими во двор. Воздух пахнет корицей и кофе.

Кэтрин берёт две кружки и наливает кофе из кофейника на столешнице.

Она поднимает бровь.

– С тебя капает на пол.

– С тебя капает на пол, – повторяю я.

– Это потому, что твоя странная аура оборотня принесла хаос на мою кухню.

Я беру кружку, которую она мне протягивает.

– Аура оборотня звучит величественно.

– Звучит сыро.

– Понятно.

Она тяжело опускается на один из стульев. Усталость мелькает на её лице теперь, когда сарказм утих.

– Эллиот, – резкость исчезает из её голоса. – Зачем ты здесь на самом деле?

Я ставлю размокший пакет на столешницу.

– Потому что Бухта Полумесяца – мой дом, – говорю я ей. – И потому что твоя магия выходит из-под контроля.

Её челюсть сжимается.

– Это может кому-то навредить.

«Включая тебя».

Слова застревают у меня в горле.

– Я уже говорила тебе, – говорит она, глядя в свою чашку кофе. – Дело не во мне. Я давно отказалась от магии, когда она перестала меня поддерживать.

Что-то в её голосе неожиданно сжимает мне грудь.

Я сажусь напротив неё, на этот раз осторожнее.

– Кэт…

– Кэтрин.

Её взгляд резко поднимается на меня, острый и вызывающий.

Я откидываюсь на спинку стула.

– Ладно… Рен.

В её челюсти щёлкает мышца.

– Не называй меня так.

– Но это так великолепно тебя раздражает.

– Ты невыносим.

– Ты заметила.

Она сверлит меня взглядом.

Затем кофе выплёскивается из кружки.

Мы оба смотрим, как тёмная жидкость зависает в воздухе.

– О нет, – шепчет Кэтрин.

Кофе разбрызгивается прямо по стойке между нами.

Я медленно поднимаю бровь.

Она опускает лоб в ладони с приглушённым стоном.

– Ладно, – бормочет она. – Хорошо. Может быть, происходит что-то странное.

– Сильное вступительное заявление.

Она смотрит на меня сквозь пальцы.

– Тебе это слишком нравится.

– Немного.

– Я тебя ненавижу.

– Нет, не ненавидишь.

Ещё одна пауза.

– …Сейчас – ненавижу.

Я улыбаюсь, глядя в свой кофе.

Она медленно выдыхает, прежде чем, наконец, заговорить.

– С тех пор, как я вернулась в Бухту Полумесяца, происходят всякие вещи, – её голос смягчается. – Сначала я думала, что это из-за плохой сантехники или странных совпадений, но… – она качает головой. – Я не использовала магию много лет. Я отключила её. Закопала. И теперь это как… – она тяжело сглатывает. – Как будто она слишком долго была заперта и вырывается наружу.

Кухонный свет мерцает.

Вода капает из раковины.

– Раньше я была одной из самых сильных ведьм-элементалей в городе, – тихо продолжает она. – До того, как моя мама заболела.

Острая боль пронзает меня.

– После её смерти… – её дыхание слегка прерывается. – Магия не смогла её спасти. Ничто не смогло. Поэтому я перестала её использовать.

Капли, парящие вокруг кухни, дрожат.

– Я уехала из Бухты Полумесяца. Я двинулась дальше. А теперь вернулась, и вдруг всё снова превратилось в хаос, – её взгляд становится жёстким, когда она смотрит на меня. – Но я здесь только до приезда моей тёти. Потом я уеду, и вашему драгоценному городку больше не придётся обо мне беспокоиться.

Прежде чем я успеваю ответить, кран позади неё внезапно включается на полную мощность.

Она вскрикивает и резко оборачивается, как раз в тот момент, когда шланг отрывается от раковины, словно одержимая водяная змея.

– Ух ты…

Шланг бешено хлещет по кухне, разбрызгивая воду повсюду.

Я бросаюсь к нему, а Кэтрин уворачивается.

Джин начинает лаять, словно наблюдает за величайшим спортивным событием в истории.

– Хватай! – кричит Кэтрин сквозь смех и панику.

– Я стараюсь!

Шланг направляет струю прямо мне в лицо.

Она фыркает.

– Ты смеёшься надо мной?

– Ты выглядишь нелепо!

– Я борюсь за свою жизнь!

Вода хлещет по кухонной столешнице, опрокидывая миску с фруктами. Апельсины катаются повсюду, а Джин с энтузиазмом гоняется за ними.

Наконец, я прижимаю шланг к раковине и накрываю насадку полотенцем.

Вода перестаёт течь.

Кухня наполняется тяжёлым дыханием.

Капли воды падают на кафельный пол.

Кэтрин смотрит на разрушения вокруг нас, а затем медленно проводит рукой по лицу.

– …Богиня, чёрт возьми!

Я не могу сдержаться.

Я смеюсь. На этот раз по-настоящему.

К моему удивлению, через секунду она тоже смеётся.

Сначала тихо. Затаив дыхание. Недоверчиво.

Потом она качает головой и смотрит на меня.

– Итак, – она тяжело выдыхает. – Что теперь?

Наконец я толкаю к ней промокший пакет и открываю его.

Внутри несколько книг по стихийной магии, старые карты и рукописные заметки.

– Я, может, всего лишь оборотень морской лев, а не ведьма, но я провёл небольшое исследование, – говорю я. – Бухта Полумесяца расположена на магической линии силы. Дом твоей тёти построен над одной из самых сильных точек.

Её брови хмурятся, когда она наклоняется ближе к карте.

– Я знала, что город привлекает магических существ, – бормочет она, – но я не знала о линиях силы.

– Это объясняет, почему твоя магия внезапно усилилась.

Она ещё немного изучает карту, затем моргает и снова смотрит на меня.

– Подожди. Остановись, – она указывает на меня. – Ты сказал оборотень морской лев?

– Да.

– Это реально?

Я смотрю на неё пустым взглядом.

– Ты буквально управляешь водой.

– Да, но морские львы странные.

– Странные? – я драматично прикладываю руку к груди. – Мы – величественные водные хищники.

– Вы лаете на рыб.

– Мы мощно общаемся.

– Вы дремлете на камнях.

– Мы занимаемся самообслуживанием.

Она снова смеётся, несмотря ни на что, – смех яркий и внезапный, от которого у меня по спине пробегает тепло.

Я подвигаю к ней книги.

– Твоя магия никуда не денется, Рен. Бороться с ней только хуже, – я обвожу взглядом залитую водой кухню. – Доказательство номер один.

– Я вообще не пытаюсь колдовать.

– Именно. Это твоя природа. Вода движется, хочешь ты этого или нет.

Её выражение лица слегка вздрагивает.

Раковина позади нас внезапно зловеще дребезжит.

Мы оба медленно поворачиваемся к ней.

– Не надо, – предупреждает Кэтрин сантехнику.

Кран снова взрывается.

– Да ладно! – кричит она.

Я заливаюсь смехом и снова бегу к раковине.

– Ты всё ещё думаешь, что это смешно? – кричит она, уворачиваясь от очередного брызга.

– Нет, – улыбаясь, я хватаю её за запястье и притягиваю к себе. – Думаю, это определённо только начало.

Глава 9

Кэтрин

– Любопытный оборотень морской лев. Да кто он такой, чтобы врываться сюда с охапкой книг заклинаний и непрошеными советами, – ворчу я, бросая в пляжную сумку новый любовный роман вместе с полотенцем, солнцезащитным кремом, бутылкой воды и огромным зонтом. Молния дважды заедает, прежде чем, наконец, сдаться от раздражённого рывка моей руки.

Слова Эллиота крутились у меня в голове без остановки с тех пор, как два дня назад он появился у дома моей тёти, накапав солёной водой на всё крыльцо и неся с собой столько книг заклинаний, что хватило бы на библиотеку.

Я до сих пор не открыла ни одной.

Избегала принимать правду в его словах.

Если я буду игнорировать это достаточно долго, может быть, всё просто… прекратится.

Странные вспышки магии. Вода, движущаяся, когда я её не касаюсь. Ощущение гула под кожей, как океанский прилив, притягивающий луну.

Но чем больше я сопротивлялась, тем сильнее магия, казалось, давила на меня, настойчиво и неумолимо.

Мой взгляд скользит к номеру телефона, который Эллиот нацарапал на клочке бумаги и прикрепил к холодильнику моей тёти под магнитом в виде ракушки.

«На тот случай, когда ты будешь готова».

Готова.

Как будто признать, что мне нужна помощь, было легко.

Как будто я могла просто спокойно принять тот факт, что после многих лет подавления своей магии она решила вернуться в мою жизнь, как разъярённый ураган.

Нет.

Абсолютно нет.

Мне нужен был ответ от одной из десятков заявок, которые я разослала. Настоящая работа. Стабильная работа. С зарплатой, льготами и измеримым успехом.

А пока?

Солнечный свет. Тишина. Вымышленные мужчины с эмоциональной доступностью.

– У меня всё равно нет времени на отношения, – бормочу я, запихивая солнцезащитные очки в сумку. – Вымышленные мужчины – лучшие парни. Они никогда не оставляют мокрые полотенца на полу и всегда точно знают, что сказать.

Джин согласно лает из дверного проёма кухни, виляя хвостом так сильно, что вся её задняя часть дёргается.

– Именно. Наконец-то кто-то меня понимает.

Я накидываю на голову свою огромную шляпу от солнца, надеваю шлёпанцы, а затем поднимаю Манго с его тёплого насеста у окна. Маленький оранжевый бородатый дракон тут же забирается мне на плечо, как король, которого несут к трону.

Джин скулит и бежит к двери.

– Не в этот раз, девочка, – я приседаю, чтобы почесать её за ушами. – Меньше всего мне нужно, чтобы ты снова ела чей-то брошенный сэндвич на пляже.

Джин возмущенно чихает.

Манго медленно поворачивает к ней голову с самодовольным превосходством, крошечные когти впиваются в мою рубашку.

– Ой, не начинай, – говорю я ему. – Ты же буквально ящерица.

И всё же он слегка раздувает горло.

Как только я выхожу на улицу, меня обжигает полуденное солнце, тёплое и золотистое на коже. В воздухе густо витает соль, смешиваясь с солнцезащитным кремом и летающими кокосами с соседних пляжных домиков. Деревянные ступеньки скрипят под моими шлёпанцами, когда я спускаюсь к песку.

Пляж простирается передо мной бесконечно, переливаясь оттенками синего и золотого. Волны ритмично разбиваются о берег, а чайки кружат над головой, крича в ветре.

Красиво.

Одиноко.

Такое одиночество, которое тихо сидит рядом, вместо того чтобы заявлять о себе.

Я ставлю зонтик, закрепляю края полотенца под сумкой и с усталым вздохом падаю на него. Манго тут же спускается по моей руке и с энтузиазмом начинает копаться в тёплом песке.

– Эй. Смотри куда копаешь.

Песок всё равно попадает мне прямо на ногу.

Манго замирает.

Медленно он поднимает голову из крошечной ямки, которую сам же и вырыл, песчинки прилипли к его мордочке.

– Тебе повезло, что ты такой милый.

Движение привлекает его внимание возле зарослей дюнной травы. Всё его тело замирает, как статуя, за исключением подёргивания хвоста. Затем он внезапно бросается вперёд с удивительной скоростью.

У крошечного жучка нет ни единого шанса.

– Природа ужасна, – бормочу я, пока Манго радостно хрустит рядом со мной.

Сегодня пляж почти пуст. Далеко вдоль береговой линии крошечные фигурки плещутся в прибое, их смех едва слышен из-за морского бриза, пока не становится едва человеческим.

В остальном, только я.

Только океан.

Только бескрайнее небо.

Я наношу солнцезащитный крем на руки и ноги, лосьон приятно охлаждает перегретую кожу, затем откидываюсь на полотенце с книгой. Ткань зонта мягко развевается над головой.

Вчера, после того как купила продукты, я зашла в старый книжный магазин. Знакомый запах бумаги, благовоний и пыли окутал меня, как только я переступила порог. Миссис Олдер чуть не расплакалась, увидев меня снова, тут же потребовав рассказать о путешествиях моей тёти и сунув мне в руку коричную конфету, словно мне снова шестнадцать, а не безработная и погружающаяся в пучину отчаяния.

На несколько минут в этом магазине, в окружении покосившихся полок и потрепанных книг, я почти почувствовала себя собой.

Или, может быть, той версией себя, которой я была до того, как амбиции опустошили всё остальное.

Но сегодня всё должно быть просто.

Только я и любовный роман.

Я открываю закладку и погружаюсь в историю. Девушку только что вынудили выйти замуж за сурового лорда враждебного клана, чтобы обеспечить мир между королевствами.

Конечно, они влюбятся.

Конечно, он будет тайно мягким под всей этой грубостью.

Конечно, она залечит его израненное сердце, и они будут жить долго и счастливо.

Предсказуемо. Утешительно.

Как горячий шоколад во время снежной бури, когда мир замирает.

Истории, где люди выбирают друг друга, несмотря ни на что.

В годы работы в корпорации у меня почти не было времени на чтение для удовольствия. Всегда было очередное письмо. Очередная встреча. Очередной ужин для налаживания деловых связей, где все слишком широко улыбались и говорили о продуктивности, как о религии.

Но как только я найду другую работу…

Когда.

Когда я найду другую работу…

Я снова найду время для всего.

Я должна.

Потому что я собираюсь найти работу. Лучшую. Ту, где все годы стресса и жертв наконец-то будут иметь смысл. Там, где я могла бы перестать чувствовать себя тонущей, в то время как все остальные каким-то образом без усилий плывут вперёд.

Ведь именно этого все и хотели, верно?

Успех. Деньги. Признание.

«Но какой ценой?» – тут же шепчет моя совесть.

– Предатель, – бормочу я своему собственному мозгу.

Я пришла сюда не для того, чтобы погружаться в экзистенциальный кризис.

Я пришла за солнцем и развлечениями, а уж точно не для того, чтобы каждые пятнадцать минут навязчиво обновлять электронную почту в надежде, что кто-нибудь, наконец, ответит на мои отклики.

Вчера вечером я бы часами читала, если бы Джин не начала лаять на ванную.

А потом я открыла дверь и увидела пузырьки.

Везде.

Пузырьки выливались из раковины. Из ванны. Плавали по потолку.

Настоящий пенный кошмар.

Вместо того чтобы признать, что Эллиот был прав и моя магия явно дала сбой, я просто закрыла дверь, выключила свет и решила, что я из будущего справлюсь.

Утром я обнаружила ванную комнату совершенно чистой.

Никаких пузырьков.

Ни воды.

Ничего.

Как будто я всё это себе придумала.

Как будто я схожу с ума.

Я наконец-то дочитываю первый абзац, когда на мое лицо падает тень.

– Ты пропустила одно место.