Текст книги "Солнцезащитный крем и гримуары (ЛП)"
Автор книги: Флер ДеВиллейни
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
«Если бы ты меня послушал…»
– Если бы я послушал, она бы вызвала полицию, – резко отвечаю я, с силой задёргивая шторы. – И у меня не было бы второго шанса.
Дом словно замирает за моей спиной, когда я иду по коридору, деревянные полы скрипят под беспокойными шагами. Спальня не приносит облегчения, только смятые простыни и стойкий запах солёного воздуха, въевшийся в мою одежду.
Будильник светится резким неоново-красным светом.
00:32
– Мне плевать на какой-то магический инстинкт, который считает, что она наша.
«Ты хочешь сказать, что не чувствуешь притяжения? Её запах не сводит тебя с ума?»
– Я не это сказал, – я провожу рукой по лицу, усталость наконец-то начинает подкрадываться. – Я имел в виду… мы будем действовать не так.
Тишина длится полсекунды, прежде чем я добавляю тише.
– Мой главный вопрос в том, почему её магия вышла из-под контроля.
И почему океан ответил ей.
И почему казалось, что он не хочет её отпускать.
Эта мысль преследует меня в ванной. Я включаю свет, морщась, когда он заливает небольшое пространство, слишком яркий, слишком реальный. В зеркале отражается мужчина, который выглядит таким же беспокойным, как и чувствует себя, волосы растрёпаны, глаза слишком острые, словно он всё ещё стоит на берегу, а не на плитке.
И как мне защитить её от самой себя?
Этот вопрос сегодня больше всего меня тяготит.
Я не отвечаю.
Вместо этого я хватаю зубную щётку, наношу мятную пасту на щетинки и засовываю её в рот. Эта привычная процедура мало помогает успокоить бурю в моей голове. Пена нарастает, когда я тру сильнее, чем нужно, словно пытаясь стереть из лёгких воспоминание о её запахе.
Не помогает.
Он все ещё там.
Жасмин. Бергамот. Соль. Она.
Я сплёвываю, полощу рот, затем наклоняюсь над раковиной и включаю кран. Прохладная вода скапливается в моих руках, прежде чем я плещу её себе на лицо один раз. Два раза. Три раза. Капельки прилипают к коже, стекая по шее, словно эхо океана.
Когда я тянусь за мылом для рук, мои пальцы замирают.
Дешёвая бутылка. Белая этикетка, облезающая по краям. Что-то, что я получил на обмене «белыми слонами» с коллегами в прошлом году, какая-то чересчур цветочная ерунда, которую я так и не удосужился заменить.
Я все равно нажимаю на дозатор.
Аромат ощущается мгновенно.
Цветочный. Сладкий.
Слишком похожий.
Не совсем тот же, но достаточно похожий, чтобы у меня сжалось сердце.
Жасмин.
Моя хватка на столешнице усиливается, когда воспоминание о ней накрывает меня, яркое и неумолимое – то, как её тело ощущалось в моих объятиях, как океан боролся со мной, как её магия бурлила дико и необузданно под моими руками.
Наша.
Я быстро смываю мыло, словно оно обжигает, глядя на раковину, где вода бурлит и исчезает.
Нет.
Не наша.
Пока нет.
Но эта мысль все равно не даёт мне покоя, настойчивая и неизбежная, пока я выключаю кран и снова поднимаю взгляд к зеркалу.
– Как, чёрт возьми, мне теперь держаться от неё подальше?
Глава 6
Кэтрин
– Как поживает Джин? – голос моей тёти потрескивает в телефонной трубке, связь искажает её голос, пока поезд несётся сквозь горы где-то на другом конце света. Связь уже трижды прекращалась, её голос то появлялся, то исчезал, словно плохой радиосигнал.
Я смотрю вниз на старушку, раскинувшуюся на полу, её седая мордочка покоится между лапами, хвост лениво стучит, словно она ещё не выжала из меня все силы. Словно я не бросала ей мяч за домом больше часа. Словно она не украла бесстыдно половину моего бутерброда, как только я отвернулась, чтобы налить себе чаю.
– У неё всё хорошо, – отвечаю я, толкая лапу Джин ногой. – Составляет мне компанию, пока я ищу работу.
Я возвращаюсь к ноутбуку и снова нажимаю кнопку обновления.
Ничего.
Те же три письма висят там, словно издеваются надо мной всё утро. Рассылка, на которую я никогда не подписывалась. Промокод на скидку. И ещё одно автоматическое сообщение о том, что мой отклик получили три дня назад.
Никаких приглашений на собеседование.
Никаких последующих сообщений.
Даже отказа не было.
У меня всё равно живот скручивает.
По крайней мере, отказ означал бы, что кто-то действительно посмотрел моё резюме.
– Я бы хотела, чтобы ты нашла время для себя и отдохнула, – говорит моя тётя, её голос на мгновение становится чётче, прежде чем снова появляется помеха. – Встреться с девчонками твоего возраста, сходи по магазинам или покатайся на сёрфе.
– Ты же знаешь, я не катаюсь на сёрфе.
Больше нет.
– Раньше ты всё время резвилась в океане. Ты – водная ведьма, Кэт.
Я вздрагиваю.
Слова звучат сильнее, чем должны, словно что-то острое впилось в синяк, про который я делаю вид, что его нет.
Я была водяной ведьмой.
Прошедшее время.
Я сама заставила это уйти в прошлое.
– Я в порядке, – быстро отвечаю я, мои глаза – против моей воли – скользят к кухонной раковине.
Сейчас она выглядит нормально. Безобидно. Сухо.
Сантехник пришёл на следующий день, покопался двадцать минут и заявил, что всё в идеальном рабочем состоянии. Сказал, что внезапный фонтан, вероятно, был просто скачком давления в трубе.
Нормально. Объяснимо. Забываемо.
Но когда это случилось, это было ненормально.
А радио…
Я бросаю взгляд на полку, где оно раньше стояло.
Не работает. Полностью сгорело. В нём не осталось и следа жизни.
Я заказала замену, но это не объясняло, почему оно отключилось посреди песни. Или почему вода…
Нет.
Я отгоняю эту мысль, прежде чем она успевает полностью сформироваться.
Совпадения. Вот и всё.
– Просто пообещай мне, что постараешься хорошо провести время, – продолжает моя тётя, её голос снова становится слабее. – Воспользуйся свободным временем…
Свободное время.
Ага.
Как будто это какой-то отпуск, а не я сижу в своём детском доме, обновляя почту, словно она волшебным образом оживёт, если я буду смотреть на неё достаточно долго.
– Обязательно, – обещаю я, потому что это проще, чем объяснять сжимающееся в груди чувство тревоги. – Обещаю.
– Мне нужно идти… похоже, приближается туннель. Я люблю тебя…
Связь обрывается.
В кухне воцаряется мёртвая тишина.
Я смотрю на телефон дольше, чем нужно, большой палец зависает над экраном, прежде чем я отпускаю руку и кладу его на стол.
В доме снова слишком тихо.
Слишком неподвижно.
Джин тихо фыркает, ёрзая на полу, и я снова смотрю на свой ноутбук.
Обновляю.
Всё равно ничего.
Знакомая волна разочарования накатывает, резкая и беспокойная. Я наполовину закрываю крышку, затем снова открываю. Как будто это может перезагрузить вселенную и отправить мне в почтовый ящик приглашение на собеседование.
Но этого не происходит.
Богиня, а вдруг я ничего не найду?
А вдруг я вернулась сюда зря?
А вдруг я застряла…
Мои мысли резко прерываются.
Не из-за работы. Не из-за магии.
Из-за него.
Из-за того человека, с которым мы познакомились прошлой ночью.
Эллиота.
Жар поднимается к затылку, когда накатывает воспоминание – сильные руки, вытаскивающие меня из воды, как он прижимает меня к груди, то, как его голос прорезал рёв океана, словно это было единственное, что связывало меня с реальностью.
И я…
Я стону, на мгновение опуская лоб на край стола.
– Я была такой идиоткой, – бормочу я в столешницу.
Хвост Джин снова стучит, словно она соглашается.
– Я чуть не утонула, а парень, который меня спас, получает в благодарность хамство и сарказм. Фантастика. Ты отлично справилась, Кэт.
Я откидываюсь на спинку стула, проводя рукой по лицу.
Что за человек, которого вытащили из океана – спасли – а потом просто… позволил парню уйти?
У меня сжимается желудок.
Должна ли я… что-то сделать?
Отправить благодарственную открытку?
Мой взгляд мечется к стойке, словно ответ может лежать там, рядом с неоткрытой почтой.
Это будет странно?
Дорогой таинственный мужчина, спасший мне жизнь, прости, что я была идиоткой, вот открытка?
Я морщусь.
Ладно. Нет.
А как насчёт цветов?
Я фыркаю себе под нос.
Верно. Потому что это совсем не странно. Просто появиться, как бы сказать: «Привет, я ничего о тебе не знаю, но вот цветы за то, что спас меня от утопления».
Божественно.
Я запрокидываю голову, теперь уже глядя в потолок.
Как отблагодарить того, кто спас тебя от утопления?
Сказать спасибо.
Желательно, чтобы это не звучало как защищающаяся, слегка невменяемая сумасшедшая.
Что у меня определённо не получилось.
Мои пальцы беспокойно барабанят по столу.
Может быть, я ещё его увижу.
Бухта Полумесяца не такая уж большая.
Он мой сосед, верно? Прошлой ночью всё было как в тумане, но его лицо я помню отчётливо. Он точно знал, куда меня отвести. Знал этот дом и кому он принадлежит.
От этой мысли у меня в животе трепещет что-то странное.
Ожидание.
И ещё кое-что, что я не хочу называть.
Потому что почему я не могу перестать думать о нем?
Это не просто о том, что он спас мне жизнь.
Это как я его ощутила.
В ту секунду, когда его руки коснулись меня.
То, как всё – всё – затихло всего на мгновение, как будто хаос в моей голове и шторм в океане остановились одновременно.
Как будто что-то во мне… узнало его.
Я выпрямляюсь и хмурюсь.
– Это абсурд, – бормочу я, хотя это чувство сохраняется.
Я его не знаю.
Я ничего о нем не знаю.
Кроме…
Сильный.
Надёжный.
Раздражающе спокоен, когда я… не была.
И то, как он посмотрел на меня…
Я сильно мотаю головой, отгоняя эту мысль.
Неа. Не пойду туда.
Абсолютно нет.
Я вернулась в город когда – три дня? Мне не нужно впадать в какую-то странную фиксацию на незнакомце только потому, что он оказался там в нужное время.
Даже если его голос продолжает звучать в моей голове.
Даже если я всё ещё чувствую отпечаток его рук на своих руках.
Даже если…
– Хорошо, – объявляю я, поднимаясь на ноги. – Мы закончили. Больше никаких мыслей о таинственных океанских людях.
Джин поднимает голову, не впечатлённая.
– Серьёзно, – добавляю я, указывая на неё, как будто она часть проблемы. – У нас есть проблемы поважнее. Например, работа. И не сойти с ума.
Мой взгляд снова скользит к ноутбуку.
К пустому почтовому ящику.
К тишине.
– …И, может быть, выяснить, почему мой кран пытался напасть на меня вчера.
Хвост Джин снова стучит.
– Именно.
Я тянусь к телефону, колеблясь всего секунду, прежде чем принять решение.
Чёрт возьми.
Если я собираюсь скатиться в пропасть, то пусть уж лучше будет запасной вариант.
Я набираю контакт Джунипер и подношу телефон к уху, медленно расхаживая по кухне, пока раздаются гудки.
– Пожалуйста, ответь, – бормочу я себе под нос.
Потому что если кто и сможет сказать мне, стоит ли отправлять цветы парню, который спас мне жизнь, – или посоветовать взять себя в руки, – так это она.
***
Я тереблю подол своего сарафана, разглаживая его, наверное, уже в пятый раз, стоя перед обветшалыми двойными дверями пляжного бара. Солёный вечерний воздух прилипает к моей коже, тёплый и влажный, донося далёкий шум волн и тихий смех изнутри.
Я бросаю взгляд на телефон, перечитывая сообщение Джунипер, чтобы убедиться, что я нашла нужное место.
Тот же адрес.
То же время.
Теперь уже не отступить.
Я кладу телефон в сумку, делаю глубокий вдох и открываю дверь.
Волна золотистого света и шума накрывает меня, музыка разносится по пространству, звенят бокалы, голоса переплетаются в непринуждённой беседе. Я слегка улыбаюсь хозяйке и указываю на террасу.
– Я встречаюсь с подругой.
Подруга.
Это слово странно сидит у меня в груди.
Что за подруга позволяет годам так пролетать? Пусть расстояние увеличивается, пока мы гонимся за дедлайнами, повышениями по службе и жизнью, которой внезапно больше не существует?
Сколько всего я упустила?
Хозяйка кивает, и я проскальзываю мимо неё, пробираясь через переполненный зал, прежде чем выйти во внутренний дворик.
Мир смягчается.
Небо окрашено в розовые и золотые полосы, когда солнце клонится к горизонту, вереницы огней над головой мерцают, оживая, их тёплое сияние конкурирует с угасающим дневным светом. Океан простирается прямо за перилами, бесконечный и устойчивый, как будто он был здесь всё время, ожидая моего возвращения.
И тут я вижу её.
Джунипер сияет в ту же секунду, когда наши взгляды встречаются, и уже встаёт со стула, прежде чем я успеваю даже до конца выйти во внутренний дворик. Она пересекает пространство между нами несколькими быстрыми шагами и крепко обнимает меня.
На долю секунды я колеблюсь.
Затем я так же крепко обнимаю её в ответ, обхватывая её руками, сжимая пальцами ткань её платья, и вливаю в этот единственный момент всё, что не сказала, каждое сообщение, которое никогда не отправляла, каждый пропущенный год.
– Кэт, прошло слишком много времени, – тихо говорит она. – Нам надо было съездить в девичье путешествие или что-то в этом роде за последние пару лет. Я скучала по тебе.
Эмоции застают меня врасплох, острые и внезапные.
В уголках моих глаз накатываются слезы, и я быстро смахиваю их. Мы знали друг друга с детства. Долгое лето, проведенное босиком на этом самом пляже, тайны, шепчущиеся под одеялами, мечты, которые тогда казались такими надежными.
Я не ожидала, что, увидев её снова, я почувствую это.
– Рада тебя видеть, Джуни, – прямые светлые волосы обрамляют её нежные черты лица.
Наконец мы отстраняемся друг от друга, хотя её руки задерживаются на моих руках ещё секунду, словно она хочет убедиться, что я действительно здесь. Затем мы усаживаемся на свои места напротив друг друга.
Я замечаю, как она рассеянно потирает безымянный палец, кожа там стала чуть светлее, словно что-то когда-то было там, а теперь исчезло.
Странная боль оседает внизу живота.
Я заставляю себя улыбнуться, собираюсь, сосредоточиваюсь на столике между нами, на шуме океана, на тёплом свете фонарей над головой.
«Будь здесь».
«Просто… будь здесь».
Я не сказала ей, почему я на самом деле вернулась. Просто сказала, что буду в городе летом и хотела бы встретиться, если она будет в городе.
К счастью для меня, она была.
Подходит официант, с привычной улыбкой кладёт перед нами меню.
– Что прекрасные дамы хотят выпить сегодня вечером?
– Бокал рислинга, пожалуйста, – отвечаю я, улыбаясь в ответ.
– Два, – добавляет Джуни, одаривая меня ухмылкой, которая мгновенно возвращает меня в шестнадцать лет, когда я затевала всякие шалости. – На самом деле, бутылку.
Я тихонько фыркаю, что-то в моей груди расслабляется, несмотря ни на что.
Официант исчезает и через мгновение возвращается с водой, охлаждённой бутылкой и двумя бокалами, бледно-золотистая жидкость отражает последние лучи заката, когда он разливает вино по бокалам.
Мы обе поднимаем бокалы, тихонько чокаясь.
Этот звук словно небольшая перезагрузка.
Начало.
– Так расскажи мне все, что я пропустила. В прошлый раз, когда мы разговаривали, ты устроилась на новую работу, – говорит она, наклоняясь вперёд в кресле, её глаза сияют искренним интересом.
Я крепче сжимаю ножку бокала.
Оглядываюсь, выигрывая минутку. Патио вокруг нас заполнилось людьми: пары сидят вплотную друг к другу, друзья слишком громко смеются, тихий ритм музыки пронизывает всё это. Нормально. Легко.
Я делаю медленный глоток, позволяя свежему, прохладному вину задержаться на языке, прежде чем поставить бокал и наклонить голову, приводя в порядок выражение лица.
– Это, пожалуй, одна из причин моего возвращения. Меня уволили с работы в маркетинге, но ничего страшного. Я всегда найду другую работу. К счастью, моей тёте нужен был кто-то, кто присмотрит за Джин на лето, пока она отправится в своё путешествие в стиле «Ешь, молись, люби».
Слова звучат легче, чем ощущаются.
Отрепетированные.
Как будто, если я произнесу их так, они могут оказаться правдой.
Выражение лица Джуни меняется – совсем чуть, – но я это замечаю.
Беспокойство.
Любопытство.
Возможно, даже немного недоверия.
– В её таунхаусе? А как же дом твоей бабушки или дом твоих родителей?
У меня сжимается желудок, вино вдруг стало тяжелее, чем должно было быть.
Я держу плечи расслабленными, тон – непринуждённым.
– Мой отец продал наш дом и переехал во Флориду после смерти мамы. Моя тётя сейчас живёт в доме бабушки, где я и провожу лето.
В этот раз тишина между нами ощущается иначе.
Тяжелее.
На мгновение шум патио затихает настолько, что я слышу только океан, ровный и неумолимый, владеющий тишиной, с который я не знаю, как справиться.
Я тянусь к бокалу, делаю ещё один глоток, используя его как щит.
– Мне очень жаль, – шепчет она, – Работа – это ужасно, и я знаю, как тяжело находиться в этом доме.
Я натягиваю на лицо улыбку. На самом деле я ещё не до конца пережила утрату, и теперь все стены, которые я возвела, чтобы защитить себя, казались ограждением, готовым рухнуть.
– Всё в порядке. Со мной всё хорошо. Ничего страшного. Собачка моя тёти составляет мне компанию, – сдерживая непролитые слёзы, я смотрю на свой почти пустой бокал сквозь затуманенное зрение.
Может быть, вино было плохой идеей.
– Дай знай, если тебе что-нибудь понадобится.
– Это мило с твоей стороны, но сейчас я хочу услышать о тебе. Ты наконец-то бросила Дерека? – я отмахиваюсь от неё и снова наполняю бокал, поднимая бровь, и смотрю на её пустой безымянный палец.
Она вздыхает, прежде чем сделать большой глоток вина и осушить бокал. Я внимательно наблюдаю за ней, терпеливо ожидая.
Похоже, я была не единственной, кто хранил секреты.
– Да, вообще-то, он подал на развод, а не я. Но это облегчение. Мы продержались четыре года, и я не думаю, что мы когда-либо были счастливы, – она поднимает бокал, делая шутливый тост. – И развод был оформлен на прошлой неделе, так что я снова Бек.
– Джунипер Бек звучит намного лучше, чем Джунипер Мэллори, – отвечаю я, нежно чокаясь бокалом с её.
– Я тоже так думаю, – она мягко улыбается мне искренне.
Может быть, это то, что мне было нужно.
Восстановление связи с друзьями.
И тут я это вижу.
Капельки конденсата зависают над моим стаканом с водой.
Не скользят.
Не падают.
Зависают.
Моё дыхание прерывается на полсекунды, прежде чем я заставляю себя пошевелить рукой, как будто всё совершенно нормально. Я провожу пальцами по краю стакана, прижимая капельки обратно на место, размазывая их до безобидного блеска, а затем вытираю влажную руку салфеткой, лежащей у меня на коленях.
Последнее, что мне сейчас было нужно, это какая-то странная водная магия.
Напротив меня Джуни продолжает говорить, покручивая бокал с вином, как ни в чем не бывало, – но я знаю лучше. Она водная ведьма. Если бы кто-нибудь заметил что-то подобное…
Мой пульс учащается.
Но её взгляд на мгновение замирает на бокале, рассеянный и отстранённый.
Может, она и не заметила.
Богиня, надеюсь, она не заметила.
Сказать ей, что я потеряла работу, – это одно.
Сказать ей, что я отказалась от своей магии – отреклась от неё – и теперь она вдруг вернулась, непредсказуемая и вытекающая из меня, как прорванная плотина?
Это совсем другое.
Я заставляю себя откинуться на спинку стула, расслабить плечи, подышать.
– Так что нам следует снова поужинать перед твоим отъездом. Следующие две недели я буду занята, но, может быть, на следующей неделе?
– Да, ужин звучит отлично. У меня тоже куча дел, но ничего такого, что нельзя было бы перенести, – лгу я, не моргнув глазом.
Куча дел.
Верно.
Не занята ничем, кроме прогулок с Джин и просмотром вакансий до тех пор, пока глаза не расплываются, но ей не нужно об этом знать. Мне не нужно выглядеть отчаянной. Или растерянной.
И мне определённо нужно время, чтобы понять, что, чёрт возьми, со мной происходит.
– С удовольствием. В преддверии семейного сбора, я уверена, меня привлекут к помощи, но после этого мой график должен немного устаканиться, – говорит Джунипер, рассеянно покручивая бокал, вино переливается на свету.
Семейный сбор.
Верно.
Я киваю, с трудом сглатывая внезапно подступивший комок в горле.
– Ты рада сбору?
– Конечно. Всегда приятно увидеть семью.
Я тут же поднимаю бровь.
Её губы дергаются.
– Ладно, это немного напряжённо. Но оно того стоит, чтобы увидеть мою бабушку.
Я делаю медленный глоток вина, позволяя ему немного задержаться во рту.
При упоминании её бабушки меня застаёт врасплох горе – резкое и неожиданное.
Даже после двух недель здесь я всё ещё просыпаюсь по утрам полусонной и ожидаю услышать тихий звон ложки о кружку. Запах кофе, доносящийся из коридора. И вот моя бабушка стоит у плиты, словно и не прошло и минуты.
Но наступает тишина… тяжелее, чем следовало бы.
Я прочищаю горло и осторожно ставлю бокал.
– Так какие у тебя планы? – спрашивает она, милосердно меняя тему.
– Кроме присмотра за собакой и отправки откликов на вакансии, ничего особенного, – отвечаю я, слегка пожимая плечами, стараясь выглядеть безразлично.
Остаток вечера пролетает в тёплой, туманной дымке.
Мы смеёмся, по-настоящему смеёмся, вспоминая лето, проведённое здесь, когда мы бегали босиком по городу, попадали в неприятности, в которых клялись никогда не признаваться. Пробирались туда, куда не следовало. Играли в русалок в прибое, пока наша кожа не становилась розовой, а волосы не твердели от соли.
На какое-то время, кажется, что ничего не изменилось.
Как будто мы все ещё те самые девушки.
Один бокал вина превращается в два, а потом бутылка каким-то образом стоит пустой между нами. Мини-роллы с лобстером, которые она заказала, едва ли впитывают алкоголь, такие маслянистые и насыщенные, но недостаточно сытные, чтобы противостоять лёгкому опьянению, которое разливается по моим конечностям.
К тому моменту, когда мы встаём, мир слегка наклоняется – не настолько, чтобы это было заметно, но достаточно, чтобы я очень хорошо чувствовала, как мои бёдра слишком сильно покачиваются, когда я пытаюсь восстановить равновесие.
Теперь на террасе темнее, гирлянды тепло светятся над головой, океан превращается в тёмную, бесконечную гладь за перилами.
– Уже поздно. Мне нужно возвращаться, – я смотрю на телефон и моргаю, проверяя время. – Джин очень привередлива в выборе времени для сна.
Джуни тихо смеётся.
– Хорошо, но напиши мне, когда вернёшься домой, ладно?
В её голосе слышится что-то лёгкое, но с оттенком заботы.
– Обязательно.
Мы стоим так ещё мгновение, ни одна из нас не двигается, словно обе осознаем, что это – что бы это ни было – важнее, чем мы ожидали.
Затем она делает шаг вперёд и снова обнимает меня.
На этот раз мягче. Теплее.
Знакомое чувство, которое затрагивает что-то глубоко внутри меня.
– Ты тоже! – говорю я, когда мы отстраняемся друг от друга, хватаю сумочку и перекидываю её через плечо.
Я улыбаюсь ей в последний раз, прежде чем повернуться к выходу, пробираясь между столиками и выходя через парадную дверь на ночной воздух.
Прохладный ветерок касается моей кожи, пронизывая тепло вина, успокаивая меня. На мгновение я просто стою. Дышу. Слушаю далёкий шум волн.
Пытаясь игнорировать слабый, электрический гул, все ещё пульсирующий под моей кожей, словно что-то внутри меня пробуждается.
Хочу я этого… или нет.
Глава 7
Кэтрин
– Ладно, Джин, пошли! – кричу я, хватая её поводок с крючка у двери и перекидывая сумочку, вместе с ноутбуком, через плечо.
Четыре часа. Четыре часа бесконечного скроллинга новостей, обновления почты, погружения в пучину отчаяния и полного отсутствия результата. Голос моей тёти эхом разносится в моей голове – удели время себе – и на этот раз я действительно прислушиваюсь.
– Немного солнца нас не убьёт, – бормочу я.
Джин издаёт резкий, возбуждённый лай, когти цокают по полу, когда она кружится вокруг меня, её хвост виляет так сильно, что вся задняя часть тела дёргается.
– Да-да, я знаю. Ты была готова, – я смеюсь, приседая ровно настолько, чтобы пристегнуть поводок к её ошейнику. – Стой спокойно…
Она не стоит. Конечно, не стоит.
Требуется несколько неуклюжих движений, прежде чем я наконец-то застёгиваю поводок. Я встаю, хватаю ключи и захлопываю за собой дверь, замок щёлкает с последним, приятным звуком.
Поездка в город короткая. Слишком короткая, чтобы мои мысли успели улечься. Солнечный свет льётся сквозь лобовое стекло тёплыми золотистыми лучами, согревая мою кожу, но это никак не помогает от беспокойного, зудящего чувства, ползущего под кожей. Оно нарастало с тех пор, как я приехала сюда, сначала слабое, едва заметное, но теперь оно постоянно гудит, как статическое электричество, жужжащее под кожей.
Должно быть, дело в погоде. В побережье. В океанском воздухе. В давлении.
– Здесь просто другое статическое электричество, – шепчу я себе под нос, крепче сжимая руль.
Слова звучат слабо. Неубедительно.
Как будто я сама в них не верю.
Я паркуюсь на главной дороге и заглушаю двигатель. В тот же миг, как я открываю дверь, мир врывается внутрь – прохладный морской бриз касается моего лица, слышен далёкий шум волн, и под всем этим…
Кофе.
Насыщенный, тёмный, свежесваренный кофе, смешанный со сладким ароматом сахара. Тёплая выпечка, масло и шоколад, и что-то настолько сладкое, что мой желудок тут же оживает.
Я на мгновение замираю, вдыхая этот аромат.
Богиня, здесь всё так по-другому.
В городе всё пахнет бетоном, выхлопными газами и амбициями. Дедлайнами, шумом и слишком большим количеством людей, ютящихся на слишком маленьком пространстве.
Здесь…
Всё медленнее. Чище. Мягче.
Пахнет домом.
Эта мысль приходит в голову прежде, чем я успеваю её остановить, и я тут же отталкиваю её.
Нет.
Я не могу так думать. Не тогда, когда я пытаюсь вернуться назад. Не тогда, когда я должна двигаться вперёд. Я слишком много работала ради этой жизни. Я слишком много работала ради своего образования. Ради своей карьеры. Ради всего, что я построила.
И что я получила в итоге сейчас?
Пустой почтовый ящик. Временное жильё. Воспоминания о прошлом и собака, которая постоянно ворует мой обед.
Я сжимаю губы, резко качая головой.
Нет. Не буду этого делать. Сегодня мы не будем погружаться в депрессию.
Негативные мысли? Негативная энергия? Для этого нет места. Мне нужно сфокусироваться. Быть позитивной. Готовой.
Мне нужна работа.
– Пошли, Джин. Пошли, девочка, – говорю я, снова энергично.
Обойдя машину, я открываю заднюю пассажирскую дверь. Она тут же выпрыгивает, лая и кружась на месте, поводок запутывается вокруг её ног от возбуждения.
– Ладно, ладно – стой спокойно! – смеюсь я, пытаясь поймать её за ошейник. – Джин – серьезно…
После секунды хаоса мне, наконец, удаётся схватить её.
– Сидеть.
Она мгновенно садится, как совершенный ангел, который не пытался сбить себя с ног собственным поводком.
– Молодец, – шепчу я, почёсывая её за ушами. Хвост радостно стучит по тротуару.
Я выпрямляюсь, поправляю сумочку на плече, и мы отправляемся по улице.
Солнце греет мою кожу, лёгкий ветерок развевает пряди моих волос, пока мы идём. Я обнаруживаю, что по старой привычке обхожу трещины, как суеверный ребёнок, пытающийся не сломать спину своей матери. Это не так уж и легко, когда Джин ходит взад-вперёд рядом со мной, словно у неё есть какая-то цель.
– Оставайся рядом, – я осторожно дёргаю её за поводок.
Она меня игнорирует.
Конечно, игнорирует.
Когда я открываю дверь кафе, колокольчик над ней звенит, и меня тут же окутывает тепло – кофе, сахар, шоколад, корица.
Комфорт.
– Что могу предложить вам сегодня? – бариста поднимает взгляд из-за стойки, её лицо озаряется яркой, непринуждённой улыбкой.
Я бросаю взгляд на меню, скорее по привычке, чем по какой-либо другой причине.
Я уже знаю.
Я – существо привычки.
– Карамельный маккиато, – говорю я, – с двойной порцией эспрессо и круассан с шоколадом.
Мой голос звучит спокойнее, чем я себя чувствую.
Нормально.
Как будто я не разваливаюсь изнутри понемногу.
– Отличный выбор, – её пальцы быстро стучат по экрану. – Туристы приезжают каждый сезон за нашими круассанами.
Я знаю.
Сколько летних сезонов я провела с бабушкой и мамой в этом кафе, с руками, липкими от шоколада и горячего какао?
Я достаю из сумочки бумажник.
– Я бы никогда не принял тебя за милую девушку.
Эти слова обжигают меня, словно жар.
Низкие. Грубые. Знакомые.
Всё моё тело замирает. По затылку пробегает дрожь, в груди внезапно расцветает тепло, перехватывая дыхание.
Взгляд бариста скользит мимо меня, через плечо, и её улыбка становится многозначительной.
Мне даже не нужно оборачиваться.
Я узнаю этот голос.
Я слышу его в своей голове каждую ночь с тех пор, как оказалась в океане. С тех пор, как сильные руки утащили меня из воды и вытащили обратно в воздух.
С тех пор, как я ушла, не поблагодарив его.
Медленно мои пальцы сжимают бумажник. Сердце начинает колотиться, словно я снова в волнах.
– Я оплачу, Мэриголд. Подарок в честь приезда, – говорит он, и каждый мой инстинкт кричит, чтобы я посмотрела на него.
– Нет, всё в порядке. Я сама. Тебе не нужно платить за мой кофе, – я достаю двадцатку из бумажника и протягиваю её Мэриголд, но она лишь пожимает плечами и смотрит мимо меня на него. – Тебе как обычно, Эллиот?
Эллиот.
От того, как она произносит его имя, у меня что-то сжимается в животе – резкое, неприятное и подозрительно близкое к ревности. Я с трудом подавляю это чувство. Мне не следует ревновать к этому мужчине. Даже если у него и каменный пресс. Даже если он вытащил меня из океана, словно какой-то прибрежный ангел-хранитель.
Ещё одна причина, почему мне не место в Бухте Полумесяца.
– Да, было бы здорово, – отвечает он, протягивая свою карточку.
Я проигрываю войну со своим терпением и поворачиваюсь, уперев руки в бока.
Рядом с ним Джин виляет хвостом, словно только что встретила самого любимого человека на свете, прижимаясь к его ноге, пока он чешет её за ушами.
– Ух, ты. Предательница, – бормочу я, сверля её взглядом.
Она лишь виляет ещё сильнее, высунув язык, совершенно невозмутимая.
– Тебе не нужно платить за мой кофе. Если уж на то пошло, я должна заплатить за твой, – слова вырываются короче и резче, чем я хотела, и я сжимаю губы в тонкую линию.
Почему рядом с ним я взрываюсь, как оголённый провод?
Прежде чем он успевает ответить, кофемашина издаёт пронзительный, оглушающий свист. Пар поднимается в воздух с сильным шипением, и секунду спустя из раковины хлещет вода дикой, неуправляемой дугой.
Точно так же, как и в доме моей тёти.
Ледяная вода обливает нас троих.
Джин начинает лаять, бешено кружась.
– Джин, сидеть! – кричу я, но мой голос заглушается хаосом.
Она бросается к двери.
Поводок резко дёргается, и я понимаю, что она обмотала его вокруг моих ног.
И вокруг Эллиота.
– Ох…
Мы одновременно спотыкаемся и падаем вперёд.
Он ловит меня.
Мои руки ударяются о его грудь, твёрдую, тёплую, надёжную, и я задыхаюсь от испуга.
На секунду всё остальное исчезает.
Шум. Вода. Хаос.
Всё, что я вижу, – это его глаза.
Глубокие карие. Непоколебимые. Слишком близко.
Он как минимум на голову выше меня, точно выше шести футов, и с такого расстояния…
Ему почти ничего не нужно, чтобы наклониться.
Просто наклонить голову. Просто…
Жар заливает мои щеки.
