Текст книги "Солнцезащитный крем и гримуары (ЛП)"

Автор книги: Флер ДеВиллейни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Не то чтобы я специально искала его, но почему-то до этой недели он постоянно находил меня.

– Наверное, он занят работой, – говорю я Манго, хотя в тишине кухни эти слова звучат пусто. – Или сёрфингом. Или спасением застрявших туристов из обратных течений. Чем бы там ни занимаются оборотни морские львы, когда не целуют эмоционально неустойчивых ведьм во время грозы.

Манго смотрит на меня.

– Не осуждай меня.

Он облизывает морду.

– Это был всего лишь поцелуй, – продолжаю я, хотя мой голос смягчается. – И я всё равно уезжаю через месяц… если, конечно, смогу найти работу.

Эти слова оставляют горький привкус во рту.

Я смотрю на свой ноутбук, стоящий на столе. Ещё одно утро, проведённое за обновлением почты. Ещё одно утро в тишине.

Ни собеседований. Ни предложений. Ничего.

Манго постукивает когтем по своему тепловому камню.

– Хорошо, – драматично вздыхаю я. – Когда я получу шикарную корпоративную работу в городе, мы снимем квартиру с окнами от пола до потолка, и у тебя будет свой собственный огромный вольер.

Тук-тук.

– Ты невероятно требователен для существа, которое считает насекомых лакомством.

При слове «лакомство» уши Джин насторожились из гостиной. Через секунду она врывается на кухню, царапая когтями по полу и виляя хвостом.

Я смотрю то на голдендудля, то на крошечную агаму.

– Избалованные до невозможности, – сообщаю я им обоим. – Совершенно избалованные до невозможности.

Я бросаю горсть мучных червей в террариум Манго, прежде чем взять печенье Джин из банки.

Она вежливо обнюхивает его.

Затем смотрит мимо меня.

В сторону стопки книг заклинаний, оставленных Эллиотом.

Мои глаза сужаются.

– О, даже не начинай.

Хвост Джин стучит сильнее.

– Я уделяю тебе много внимания. Мне разрешено проводить время за чтением и поиском работы.

Она продолжает смотреть на книги.

Предательница.

Я бросаю печенье в её миску, прежде чем снова открыть свой ноутбук. Экран оживает.

Спам.

Спам.

Автоответ.

Спам.

Письмо от моей тёти с размытыми фотографиями руин замка где-то за границей.

Никаких приглашений на интервью. Никаких писем с отказом тоже.

Просто… ничего.

Я резко выдыхаю и закрываю ноутбук. Наверное, отсутствие новостей лучше, чем плохие новости.

Внезапно тишина в приморском коттедже кажется слишком громкой. Слишком пустой. Слишком похожей на ожидание.

Джин исчезает в гостиной, а через мгновение возвращается, гордо сжимая поводок во рту.

– О нет. Ни в коем случае, – я указываю на часы. – Едва девять утра. Мы уже гуляли в семь.

Она садится прямо у моих ног и бросает поводок мне на колени, виляя хвостом и высунув язык.

Хитроумный маленький зверёк.

А потом из кухонной раковины начинают подниматься пузырьки.

Я замираю.

Взлетает всё больше и больше пузырьков, покачиваясь в воздухе, прежде чем лопнуть у потолка и разбрызгать мыло и воду повсюду.

– О нет, – стону я. – Только не это снова.

Похоже, моя магия решила, что эмоциональное потрясение теперь равнозначно спонтанным кухонным катастрофам.

Фантастика. Я резко открываю ящик с кухонными полотенцами и запихиваю их в раковину, чтобы остановить перелив, в то время как пузырьки продолжают парить по комнате, словно безумная банная метель.

Джин возбуждённо лает и огрызается на один из них в воздухе.

– По крайней мере, кто-то веселится.

Еще один пузырек лопается у меня на щеке.

Я смотрю на мокрые полотенца. На бурлящую раковину. На стопку волшебных книг. На закрытый ноутбук с пустым почтовым ящиком.

И больше всего – на место возле задней двери, где Эллиот обычно прислонялся к раме с кривой ухмылкой, от которой у меня переворачивался желудок.

Моя грудь внезапно сжимается от тоски по нему.

– Хорошо, – бормочу я, хватая поводок Джин, прежде чем успеваю все обдумать. – Изменение планов.

Джин радостно лает.

Я указываю на неё.

– Не делай вид, что это была твоя идея.

Её хвост виляет сильнее.

Я хватаю сумочку, натягиваю сандалии и направляюсь к двери.

– Пойдём в город.

***

У меня, в общем-то, не было причин ехать в город, но между моей магией, сеющей хаос, и изнурительным круговоротом проверки электронной почты в ожидании собеседования, которого так и не было, я не знала, чем ещё себя занять.

И вот я здесь.

Избегаю своих проблем, тратя деньги на книги. По крайней мере, это полезная привычка, верно?

Я паркуюсь на боковой улочке недалеко от Главной улицы и открываю заднюю дверь для Джин. Она тут же выпрыгивает, задрав нос, словно лично осматривает город впервые. Как будто я не привозила её сюда хотя бы два раза в неделю с тех пор, как приехала.

Это был ещё один яркий летний день в Бухте Полумесяца. Туристы толпятся на тротуарах в шлёпанцах и солнцезащитных очках, а местные жители лениво бродят между магазинами с холодным кофе в руках. Где-то дальше по улице кто-то играет на гитаре настолько плохо, что это можно было бы расценить как нарушение общественного порядка.

Я автоматически поворачиваюсь к книжному магазину.

Миссис Олдер сказала мне чувствовать себя как дома, и, к сожалению, рекомендованная ею книга «Шотландская невеста» разрушила мою жизнь. Я прочитала её за два дня, только чтобы тут же обнаружить в интернете, что это первая книга из двенадцатитомной серии, повествующей о различных угрюмых шотландских кланах и женщинах, которые, по-видимому, их терпели.

Честно? Справедливо.

Что-то сжимается внизу груди, губы покалывают, и тепло разливается по коже там, где руки Эллиота держали меня во время бури. Знакомый смех доносится из толпы, низкий, хриплый и достаточно тёплый, чтобы пронзить меня насквозь.

Я поворачиваюсь так резко, что Джин чуть не сбивает меня с ног поводком.

– Эллиот…

Слово замирает у меня в горле.

Просто группа туристов в купальниках идёт по противоположной стороне улицы.

Никто из них не похож на него.

Жар поднимается к щекам.

Возьми себя в руки, Кэт. Один поцелуй, и вдруг каждый голос, отдалённо напоминающий мужской, звучит как он?

Джин терпеливо сидит у моих ног, стуча хвостом по асфальту.

– Конечно, это был не он, – бормочу я. – Ты бы уже давно перетащила меня через половину улицы.

Предательский пёс.

Хотя я должна была ожидать, что Джин будет обожать Эллиота. Морских львов называют собаками моря, и подобное притягивает подобное.

Мы с Эллиотом настолько противоположны, насколько это вообще возможно. Он беззаботный, заботливый и расслабленный, проводит свободное время, играя в супергероя. Я же тихая, замкнутая и предпочитаю уединение в собственном обществе, среди своих книг и изнурительного темпа корпоративной работы.

По крайней мере, я думала, что этого хочу.

Пока не встретила его.

Пока он не заставил меня усомниться во всём, к чему я стремилась последние десять лет.

Я качаю головой и иду дальше по тротуару, пока не останавливаюсь перед книжным «Отлив и басни». Яркие витрины завалены книгами всех размеров и цветов, какие только можно себе представить, между стеллажами спрятаны уютные уголки для чтения.

Я могла бы запросто оставить там всю зарплату.

У меня неожиданно сжимается грудь, потому что скоро у меня будет новая работа. Настоящая работа. Работа, требующая долгих часов, невыполнимых сроков и притворства, что я втайне не ненавижу каждую секунду корпоративной жизни.

Больше никаких ленивых послеобеденных часов за чтением на пляже. Больше никаких утренних прогулок по Бухте Полумесяца.

Больше никакого Эллиота.

Эта мысль поражает меня сильнее, чем должна.

Джин смотрит на меня с такой преувеличенной грустью, что я подозрительно прищуриваюсь.

Как будто она может читать мои мысли, что невозможно. Она всего лишь собака.

– Не начинай.

Её уши опускаются ещё сильнее.

Я не могу сейчас думать об отъезде. Не могу думать о том, как, всего через месяц после возвращения в Бухту Полумесяца, это место уже кажется мне домом больше, чем когда-либо был город.

Я тянусь к двери книжного магазина.

Она не двигается.

Я хмурюсь и пробую снова.

Заперта.

В этот момент я замечаю вывеску на окне.

«ЧЕТВЕРГ: ОТКРЫТО В ПОЛДЕНЬ»

Я проверяю телефон.

10:15 утра.

Мой желудок урчит так громко, что Джин поднимает на меня взгляд, наклоняя голову, словно удивляясь, почему я не накормила себя чем-то большим, чем кофе, и позволила своему желудку так громко протестовать. Если бы всё зависело от неё, она бы ела по дюжине раз в день, пока не стала бы такой круглой, что не смогла бы пройти через входную дверь, и всё равно хотела бы ещё.

– Ну что ж, – вздыхаю я. – Планы изменились. Давай пообедаем, пока я драматично не отключилась на тротуаре.

Кафе находится дальше по улице, но после злосчастного инцидента со взрывом воды я эмоционально не готова предстать перед судом каждого бариста в городе. Даже если она настаивала, что это была не я, я знаю, что я не единственное волшебное существо в Бухте Полумесяца, имеющая склонность к воде, но я не собирался испытывать судьбу.

«Тост и Прибой» звучит безопаснее. Может быть, у них есть места на открытом воздухе, где мы с Джин можем поесть вместо того, чтобы брать еду с собой.

Я прокладываю маршрут на телефоне и начинаю идти. Джин счастливо трусит рядом со мной, пока внезапно не рвётся вперёд с такой силой, что дёргает моё плечо.

– Ого, Джин, спокойно, делай…

Я врезаюсь прямо во что-то твёрдое.

Не что-то.

Кто-то.

Тёплые руки хватают меня за плечи, прежде чем я успеваю отступить назад.

– Полегче, Рен.

У меня сразу же переворачиваются внутренности.

Эллиот.

Конечно, это Эллиот.

Потому что, видимо, Вселенной сейчас нравится публично унижать меня.

– Мне очень жаль, – выпаливаю я, поднимая взгляд и тут же сожалея об этом.

На нём выцветшая тёмно-синяя футболка, натянутая на грудь, что, честно говоря, должно быть запрещено, плавки свисают низко на бёдрах, солнцезащитные очки задвинуты во влажные тёмные волосы, как будто он только что пришёл с пляжа. Солнечный свет окрашивает его кожу в бронзовый оттенок, а уголок его рта поднимается вверх в той ленивой, кривой ухмылке, которая заставляет связную мысль полностью покинуть корабль.

Тем временем я чуть не врезалась в него.

Замечательно.

– Кэтрин, – медленно говорит он, в его глубоких карих глазах светится веселье, – что ты здесь делаешь?

– Ну, я пришла в книжный магазин, потому что дочитала книги, которые купила, а затем дочитала те, которые ты мне принес, и у меня не было прогресса в магии, поэтому я подумала, может, сделаю перерыв и приеду в город за новыми книгами, но книжный магазин закрыт до полудня, так что теперь мы собирались позавтракать и…

Я останавливаюсь, чтобы вдохнуть.

Почему я такая рядом с ним?

– Подожди, я слишком много болтаю, – я сжимаю губы. – Что ты здесь делаешь?

– Здесь? – он театрально смотрит вокруг. – В городе, где я живу?

Я смотрю на него.

Его улыбка становится шире, когда он приседает, чтобы почесать Джин за ушами.

– Привет, красотка. Скучаешь по мне?

Джин тут же перекатывается на спину, чтобы подставить ему живот.

– Невероятно, – бормочу я.

– У неё отличный вкус.

– Ну, это спорно.

Он снова поднимается в полный рост, возвышаясь надо мной с приводящей в бешенство лёгкостью.

– Отвечаю на твой вопрос: сегодня у меня выходной. Я выполняю поручения. Расслабляюсь. Мирно существовал, пока кто-то не напал на меня на тротуаре.

– Я не нападала.

– На самом деле, ты ударила меня в грудь с удивительной силой.

– Ты как кирпичная стена!

– Это подозрительно похоже на комплимент.

Моё лицо заливает жар.

– Нет.

– Ммм.

Я ненавижу его самодовольный вид.

И ещё больше ненавижу то, что часть меня это любит.

– О, – я пытаюсь изобразить безразличие. – Ну что ж. Думаю, выходной – это логично.

– Тебе стоит попробовать как-нибудь.

– Я и так делаю перерывы, спасибо большое.

– Правда? – он скрещивает руки, поднимая брови. – Ты хочешь сказать, что не открывала ноутбук и не проверяла почту как одержимая каждый божий день с тех пор, как приехала?

Я открываю рот, а затем закрываю его, потому что технически «одержимая» – это субъективное понятие.

Его ухмылка становится шире, словно он читает каждую мысль на моем лице.

– О боже мой, – он тихонько смеётся. – Ты абсолютно точно это делаешь.

– Всего лишь в обычном количестве.

– Сколько раз в день?

– Эта информация кажется мне личной.

– Кэтрин.

– Может быть… несколько.

– Несколько, – скептически повторяет он.

– Примерно дюжину.

Он запрокидывает голову, смеясь, солнечный свет отражается на тонкой линии его горла, и этот звук бьёт меня прямо в грудь.

Тёплый, лёгкий и опасный. Всё, что мне сейчас совсем не нужно.

– Ты невероятная, – он всё ещё ухмыляется мне. – Пойдём.

– Что?

– Ты сказала, что идёшь пообедать.

– Шла.

– Хорошо. Я умираю от голода, – он осторожно забирает поводок из моей руки, прежде чем я успеваю возразить. – И прежде чем ты скажешь «нет», Джин уже выбрала мою сторону.

Джин радостно бежит рядом с ним, словно они лучшие друзья уже много лет.

Предатели.

Оба.

– Просто потому что…

Я резко захлопываю рот.

За плечом у Эллиота, направляясь сюда с той же высокомерной самоуверенностью, которую я надеялась больше никогда не видеть, идёт Броуди Брэкстон.

Всё моё тело напрягается.

Нет.

Нет, нет, нет.

Из всех людей в Бухте Полумесяца…

Броуди идёт по тротуару, как будто ему принадлежит весь этот чёртов город, солнцезащитные очки сдвинуты на светло-русые волосы, телефон в руке, и он смеётся над чем-то на экране. Теперь он старше, шире в плечах, но всё ещё излучает ту же самодовольную энергию, которая когда-то делала мою жизнь невыносимой.

Мой школьный задира.

Тот самый парень, который годами отпускал язвительные замечания по поводу моей одежды, моей молчаливости, моей «странности». Тот самый парень, который вдруг в выпускном классе решил, что мучить меня совсем не так весело, как пытаться со мной встречаться.

Как будто я была согласна.

Претенциозный придурок.

Воздух резко покалывает.

Магия тревожно шевелится в моей груди.

Не сейчас.

Пожалуйста, не сейчас.

Я не могу потерять контроль над собой. Не посреди Главной улицы. Не перед этим чёртовым Броуди Брэкстоном.

Меньше всего мне нужно, чтобы он бегал по городу и рассказывал всем, что Кэтрин Прескотт вернулась в Бухту Полумесяца магически неуравновешенной.

– Эллиот, – быстро говорю я.

– Хм? – он всё ещё смотрит на меня с этим ленивым, забавным выражением лица, словно ему нравится, как я смущаюсь рядом с ним.

– Сделай мне одолжение.

– Такое, которое на этот раз не повлечёт за собой телесных повреждений?

Я сверлю его взглядом, но паника уже витает у меня под кожей. Броуди приближается.

Быстро.

– Держи меня за руку, – шепчу я, протягивая ему свою. – Веди себя так, будто мы на свидании.

Его брови взлетают вверх.

– Подожди, что?

Он начинает поворачиваться, чтобы посмотреть назад, но я хватаю его за подбородок свободной рукой и возвращаю его внимание к себе.

– Не смотри, – шиплю я. – Просто окажи мне эту услугу, и я куплю тебе обед.

– Обед? – его губы дёргаются. – Ух, ты. Ты действительно умеешь баловать мужчин.

– Эллиот.

Его поддразнивание тут же смягчается, когда он видит что-то на моем лице.

Его рука скользит в мою. Теплая. Сильная. Мгновенно успокаивающая.

Нервное покалывание от моей магии утихает так быстро, что у меня почти перехватывает дыхание.

– Вот, – бормочет он. – Лучше?

Я тяжело сглатываю и один раз киваю.

– Просто… идёт тот, кого я знаю со школьных лет, и я правда не хочу, чтобы он знал, что я одинока, почему я здесь или вообще что-либо о моей жизни, потому что он невыносим и…

В следующее мгновение мир переворачивается.

Я вздыхаю от неожиданности, когда Эллиот подхватывает меня на руки.

В одну секунду я стою и что-то бормочу, в следующую – моя спина ударяется о тёплую кирпичную стену, а Эллиот склоняется надо мной.

Мой пульс бешено колотится.

Одна его рука упирается в стену над головой, а другая крепко держит меня за талию, прижимая меня к себе.

– Вот так? – тихо спрашивает он, глаза его озорно блестят.

О, ему это нравится.

Его голос становится низким и хриплым, тёплое дыхание касается моей щеки, а пальцы собственнически сжимаются на моем бедре.

Мой мозг полностью отключается.

– Эллиот…

Он наклоняется ближе. Еще ближе.

Пока я не начинаю чувствовать только запах морской воды, солнцезащитного крема и его самого.

Затем его губы касаются изгиба моей челюсти.

Не поцелуй.

Хуже.

Медленное, намеренное дразнение, от которого жар разливается по моему животу.

У меня перехватывает дыхание, когда он проводит ещё одним поцелуем по чувствительному месту под моим ухом, прежде чем опуститься ниже, к шее. Скрежет его щетины по моей коже заставляет мои колени дрожать.

Этот мужчина.

Эта абсолютная угроза.

Я вцепляюсь в переднюю часть его футболки, когда его губы касаются моей пульсирующей точки.

– Расслабься, Рен, – шепчет он мне на кожу. – Ты дрожишь.

– Это потому, что ты сумасшедший, – шепчу я задыхаясь.

Скорее, сводит меня с ума. Как он может перевернуть мой мир с ног на голову одним движением?

Тихий смешок вибрирует у меня в горле.

Это ощущение чуть не приковывает меня к тротуару.

Где-то у моих ног Джин издаёт низкое предупреждающее рычание, вероятно, в адрес Броуди, но я едва могу что-либо понять, кроме тела Эллиота, прижатого к моему, и того, как его большой палец медленно поглаживает круговыми движениями мою талию.

Заряженная магия под моей кожей больше не кажется дикой.

Она тёплая, отзывчивая. Словно тянется к нему.

Мои глаза закрываются, когда он слегка покусывает мою ключицу.

Боже мой, если он отпустит меня прямо сейчас, я могу действительно рухнуть в лужу. Пусть моя водная магия просто преобразит меня сейчас.

– Кэтрин? Кэтрин Прескотт?

Холодный ужас охватывает меня, когда Эллиот отстраняется, услышав голос Броуди. Я крепче сжимаю его рубашку, пытаясь заставить свои руки перестать дрожать.

Я взрослая. Почему я дрожу как лист?

Эллиот поворачивается, прижимая меня к себе, и смотрит на Броуди. Половина меня хочет спрятаться за ним, другая – развернуться, сесть в машину и заказать доставку еды на всё лето.

– Чем могу помочь? – спрашивает Эллиот холодным и отрывистым голосом.

Броуди ухмыляется, не отрывая от меня глаз, тихо присвистывает и скользит взглядом по моему телу. Я стискиваю зубы, дрожа от тошноты, пока он разглядывает меня, как породистую свинью.

– Я не буду повторяться. Чем могу помочь? Если нет, можете идти дальше и оставить меня и мою девушку в покое.

Его пальцы впиваются мне в бедро, и все связные мысли испаряются.

Явно я неправильно расслышала, как он назвал меня своей девушкой.

Броуди качает головой, оценивая Эллиота, затем засовывает руки в карманы и откидывается назад.

– Я просто не думал, что снова увижу маленькую мисс Кэт в городе. И такую… взрослую.

– Меня зовут Кэтрин, а не Кэт. И я здесь только ради… – начинаю я, чувствуя необходимость дать понять, что я здесь не надолго, и ему не стоит здесь ошиваться.

– У нас тут немного дел, и если я ничем не могу тебе помочь, то можешь идти дальше, – перебивает Эллиот, прежде чем снова обнять меня и поцеловать с такой страстью, что у меня мурашки по коже и на мгновение я забываю обо всем – о Броуди, работе, лете, обо всём, кроме него.

Затем, так же внезапно, как и началось, он отстраняется.

– Он ушёл, – небрежно говорит Эллиот.

Тем временем я борюсь за свою жизнь, пытаясь вспомнить, как работает кислород.

Он проводит рукой по передней части своей рубашки, как будто только что не целовал меня до беспамятства средь бела дня. Мои губы беспомощно приоткрываются.

Золотистые искорки мерцают в его тёмно-карих глазах, когда он смотрит на меня.

Его это тоже задевает?

Или я единственная, кто вот-вот самопроизвольно взорвётся?

– Спасибо, – выдавливаю я, дрожащими пальцами проводя по волосам и разглаживая сарафан.

– Пожалуйста, – его взгляд задерживается на моих губах на одну опасную секунду дольше, чем нужно. – Приходи сегодня на ужин. В шесть часов.

Мой мозг замирает.

– Что?

– Мы поедим, поплаваем, попрактикуемся в твоей водной магии, – он пожимает плечами. – У меня есть идея, которая может помочь.

Плавание.

Мгновенная паника сменяет жар в груди.

Нет.

Абсолютно нет.

Уроки магии – это одно. Эллиот уже знал, что у меня проблемы с моими способностями.

Но плавание?

Даже после того, как я выросла, проводя лето в Бухте Полумесяца, я всё ещё не умею плавать.

«Унизительно» – это даже не начало описания ситуации.

– Эллиот, я не могу просто прийти к тебе на ужин, – выпаливаю я. – И это даже не похоже на одолжение тебе. Это звучит подозрительно выгодно для меня. Я начинаю думать, что ты в корне не понимаешь сути.

На его лице мелькает яркая и убийственная ухмылка.

– Ты отказываешься после того, как я героически спас тебя от твоего ужасного бывшего парня?

– Он не мой бывший парень.

– М-м. Сексуальное напряжение говорило об обратном.

– Никакого сексуального напряжения не было. Была попытка эмоциональной войны.

– Ах, – он торжественно кивает. – Моя ошибка.

Я сужаю глаза, глядя на него.

Его ухмылка становится шире.

– Кроме того, – продолжает он, наклоняясь ближе, – ты действительно хочешь лишить меня своего общества? Это бессердечно, Рен.

– Я не отрицаю…

– Боишься моей стряпни? – драматично перебивает он. – Я готовлю потрясающий бутерброд с арахисовым маслом и джемом.

Я фыркаю, не в силах сдержать себя.

– Вот оно, – бормочет он, выглядя слишком довольным. – Я всё думал, куда делась твоя улыбка.

Чёрт бы его побрал.

– Хорошо, – вздыхаю я, качая головой. – Я приду на ужин. Но без плавания.

– Бассейн с подогревом.

– Я сказала, без плавания.

– Это панорамный бассейн.

– Мне всё равно.

– Плавание – не обсуждается.

Я смотрю на него.

Он смотрит прямо в ответ, совершенно невозмутимый.

Раздражающе красивый. Самодовольный. Уверенный.

И почему-то уже уверенный, что я скажу «да».

– Хорошо. К тебе домой в шесть. Что мне принести?

Он снова подходит ближе, настолько близко, что у меня учащается пульс.

– Только себя, – тихо отвечает он.

Его взгляд медленно скользит по моему телу, а затем снова поднимается к моим глазам.

– И твой купальник.

Затем, с уверенностью человека, прекрасно понимающего, что он разрушил всю мою нервную систему, он поворачивается и идёт по тротуару, засунув руки в карманы.

Я смотрю ему вслед с недоверием.

Джин радостно скулит рядом со мной.

– Что, – бормочу я предательскому псу, – только что произошло?

Глава 12

Эллиот

Я заканчиваю последние штрихи в сервировке стола, как раз когда звонит дверной звонок. Тихий гул джаза разносится по дому, смешиваясь с ароматом соевого соуса, цитрусовых и свежего лосося. Свет свечей мерцает на обеденном столе, отражаясь от окон от пола до потолка, выходящих на темнеющий океан.

Я открываю дверь и вижу Кэтрин, стоящую там в бледно-розовом сарафане, который облегает её талию, а затем мягко развевается на морском бризе. На плече у неё висит холщовая сумка, а в руках – бутылка рислинга.

Мой мозг на секунду отключается.

– Мне было неловко приходить с пустыми руками, поэтому я заскочила и купила бутылку рислинга, – она пожимает плечами, хотя лёгкий румянец на её щеках говорит о том, что она тоже нервничает. – Надеюсь ты не против.

– Отлично, – я беру у неё бутылку и намеренно касаюсь её руки, просто чтобы посмотреть, как она резко вдыхает. – Это идеально подойдёт к ужину. Я приготовил огуречный салат и свежие роллы с лососем. Надеюсь, ты пришла с хорошим аппетитом.

Ее брови взлетают вверх, когда она следует за мной внутрь.

– Подожди, как суши? Ты приготовил свежие суши?

– Да, – я оглядываюсь через плечо. – Почему? Ты тайно ненавидишь суши? Потому что у меня есть курица, которую я могу пожарить на гриле, если…

– Нет, нет, – она быстро смеётся, снимая сандалии у двери. – Я люблю суши. Раньше я покупала их себе в качестве угощения после завершения большого проекта.

Остановившись посреди коридора, я прижимаю руку к груди.

– Девушка, которая покупает рыбу в качестве награды? Женщина мечты для морского льва, – я указываю на столовую. – Выходи за меня замуж немедленно.

– О, пожалуйста, – она запрокидывает голову, смеясь, и, боже мой, этот звук задевает меня где-то под рёбрами.

– Я серьезно, – говорю я, ведя её на кухню. – Большинство людей отмечают победы тортом или походом в спа-салон. А ты отмечаешь сырой рыбой. Вот это настоящая преданность.

– Ну, в отличие от некоторых, у меня изысканный вкус. Хотя массаж звучит довольно заманчиво. Я слышала, что в городе есть отличный массажист. Надо бы узнать, есть ли у него свободные места.

«Никто не смеет трогать нашу избранницу».

– Некоторые? – фыркаю я, игнорируя его. – Я своими руками приготовил для тебя суши премиум-класса.

– Ты очень смелый для человека в фартуке с кальмарами.

Я смотрю на тёмно-синий фартук, завязанный на талии.

– Во-первых, этот фартук – произведение искусства.

– На нём изображены маленькие улыбающиеся кальмары.

– Это осьминоги, а не кальмары. Научись различать, если мы собираемся пожениться.

Она фыркает ещё раз, тепло и неприкрыто, и мой внутренний морской лев чуть ли не переворачивается на спину, умоляя о ласке. Я достаю из холодильника охлаждённый поднос с суши и салатом, пока она стоит неподалёку.

– Нужна помощь? – спрашивает Кэтрин, осторожно протягивая руки.

Я тихо смеюсь.

– Пожалуйста, я рождён для этого.

– Далее ты скажешь мне, что можешь одновременно удерживать на носу пляжный мяч.

Я указываю на неё палочкой.

– Хочешь сделать ставку?

Её глаза сверкают.

– Абсолютно нет. Я не поощряю, что бы это ни было.

– Трусиха.

– Я защищаю свой покой.

Ухмыляясь, я несу всё в столовую.

– Как пожелает дама.

Свечи бросают золотой свет на стол, пока я разливаю вино по бокалам. Снаружи волны мягко разбиваются о берег к востоку от дома.

Музыка меняется, и по комнате разносится инструментальная версия «Would’t It Be Nice».

– Разве это не Бич Бойз? – она оживляется, глядя на динамики.

– Я бы не догадался, что ты слушаешь старые песни, – по моему лицу медленно расплывается улыбка. – Но да, это так.

– Есть много вещей, которых ты обо мне не знаешь, Эллиот Фицджеральд.

– Верно, но я хочу это выяснить, – я делаю глоток вина, наблюдая за ней.

Кэтрин откусывает кусочек салата и практически тает в кресле.

– Это вкусно, – говорит она, проглотив. – Что в нём?

– На самом деле всё очень просто. Огурцы, рисовый уксус, соль, сахар, соевый соус, кунжут, – я небрежно пожимаю плечами и добавляю. – Секрет в том, чтобы не покупать мусорные ингредиенты.

– Я ела огуречный салат раньше, но никогда он не был таким вкусным.

Мой внутренний морской лев самодовольно прихорашивается.

Я наполняю наши бокалы с вином, стараясь не смотреть на то, как свет свечей смягчает её черты. Сегодня вечером она выглядит иначе. Менее обороняющейся. Как будто она наконец-то расслабляется рядом со мной.

Опасная мысль.

– Настоящий секрет, – продолжаю я, – это свежие продукты и качественный рисовый уксус. А ещё любовь.

– О, моя богиня, – она смеётся. – Ты невыносим.

– И всё же ты все ещё здесь.

– Едва.

Я убираю пустые салатницы и возвращаюсь с тарелкой суши. Глаза Кэтрин слегка расширяются.

– Я также купил на рынке свежий васаби и имбирь.

– Я люблю васаби.

– Ясно. Я могу сказать, что ты эмоционально нестабильна.

Она театрально охает, набирая на блюдо пугающее количество васаби.

– Я хочу, чтобы ты знал, что я совершенно стабильна.

Я зачарованно наблюдаю, как она сосредоточенно смешивает соевый соус с васаби, прежде чем откусить суши.

Тихий звук, который она издаёт, почти убивает меня.

Её глаза на мгновение закрываются, губы приоткрываются, издавая тихое одобрительное мычание.

Любая мысль тут же сбивается с пути.

«Если она так отреагировала на еду, как она будет звучать подо мной? Пока я её ем».

Я чуть не давлюсь вином.

– Так ты работаешь в Центре спасения и реабилитации животных Бухты Полумесяца, штат Мэн? – спрашивает она, в блаженном неведении о том, что чуть не довела меня до остановки сердца.

– Обычно три двенадцатичасовые смены в неделю, – я прочищаю горло. – И ещё на экстренных вызовах каждую третью неделю.

– Что ты делаешь в выходные?

Я откидываюсь на спинку стула, наблюдая за ней через край бокала.

– В основном занимаюсь сёрфингом. Иногда волонтёрствую в уборке черепашьего заповедника. Местные турниры по волейболу.

Её щеки мгновенно розовеют.

– Ты играешь в волейбол?

– Ты говоришь это так, будто это шокирует.

– Вроде как. Я не могу представить тебя играющим в командном виде спорта.

– Потому что я кажусь слишком эмоционально недоступным?

– Потому что кажется, что ты отвлекаешься на флирт с людьми.

Я кладу руку на сердце.

– Ты меня ранила.

– Ты выживешь.

– Едва.

Она качает головой и откусывает ещё один кусочек.

– Ты могла бы прийти посмотреть как-нибудь, – предлагаю я, на этот раз тише. – Пока не кончилось лето.

Слова приземлились тяжелее, чем я предполагал.

Что-то меняется в её выражении лица.

– Да, – тихо говорит она. – Мне бы хотелось этого. До конца лета.

После этого комната замирает. Удобно, но с резьбой, к которой никто из нас не прикасается.

Ненавижу, как сильно я уже считаю дни.

Кэтрин доедает последний суши-ролл и допивает остатки вина, прежде чем поймать мой взгляд.

– Что? – она тут же хватает салфетку и вытирает рот. – У меня что-то на лице?

– Нет, – мой рот слегка изгибается. – Просто думаю, насколько это будет трагично, когда ты вернёшься в город и больше никогда не получишь такие свежие суши.

Я собираю тарелки, а она следует за мной с бокалами для вина.

– Поиск работы идёт успешно? – спрашиваю я небрежно, ополаскивая посуду.

– Пока ничего серьёзного, – признается она. – Но я знаю, что есть подходящая работа. На этот раз я не соглашусь на первую клюющую рыбу.

– Хорошо, – я смотрю на неё через плечо. – Ты слишком умна для этого.

Выражение её лица смягчается.

– Откуда ты знаешь? – она шепчет. – Ты знаешь меня всего несколько недель.

«Недостаточно долго».

«Достаточно долго, чтобы понять, что я жду оправданий, чтобы увидеть тебя. Достаточно долго, чтобы знать, что, когда ты уйдёшь, дом будет казаться пустым. Достаточно долго, чтобы понять, что у меня уже проблемы».

Вместо этого я вытираю руки кухонным полотенцем и пожимаю плечами.

– Я просто знаю.

Её взгляд задерживается на мне на секунду дольше, чем нужно, прежде чем я откашливаюсь.

– Пора переодеться, – я киваю в сторону коридора. – Гостевая ванная комната находится дальше по коридору слева.

Я поворачиваюсь и направляюсь в свою спальню, прежде чем она успевает возразить или отказаться.

***

Кэтрин обнимает себя за талию, глядя на меня сверху вниз с террасы у бассейна и покусывая нижнюю губу. Гирлянды на моей веранде мерцают одна за другой, пока солнце садится за дом, окутывая её тёплым золотистым светом. Морской бриз развевает её распущенные фиолетовые волосы, а в глазах читается нервозность, словно она сошла со страниц сказки.

Или искушение, специально созданное для того, чтобы проверить мою выдержку.